Одиннадцатый легион

Глава 15
Цена альянса

Говорят, чтобы спиться, необходимо прикладываться к бутылке в течение долгих лет, Дарк был талантлив, ему потребовалось всего два дня.
С тех пор, как караван миновал «Стену», прошло не более трех суток, двое из которых были полны бездельем и беспробудным пьянством в поместье Ур-Пьера возле города Шемдарн. Делать было нечего, как только конвой прибыл во двор дома торговца, Сурьем, руководствуясь, по его словам, исключительно соображениями безопасности, ограничил перемещения участников экспедиции домом, складом и небольшой площадкой заднего двора. Выставленные по периметру высокой стены усадьбы усиленные караулы должны были не только никого не впускать, но и не выпускать без личного разрешения Сурьема или Ур-Пьера, которого, кстати, никто так и не видел.
Свинское отношение к людям и гномам нагло прикрывалось заботой об их благополучии, вызванной якобы нелюбовью местных жителей к тем, кто прибыл «оттуда». Единственным человеком, на которого, видимо, не распространялась ненависть обитателей города, оказался, как нетрудно было догадаться, пронырливый Дантон.
Пауль свободно перемещался вне пределов лагеря, порой он пропадал несколько часов, а потом появлялся в сопровождении шаконьесов в сине-белых мундирах или орков, большинство которых вообще пренебрегали одеждой. Однажды по этому поводу даже произошел конфликт.
Подвыпившие гномы собрались во дворе рядом с еще нераспочатым бочонком пива. В это время Пауль был рядом и показывал товары двум потенциальным покупателям-оркам, одному из которых почему-то показалось, что гномы смеются над его непропорционально малым орковским достоинством и тычут в него пальцами, хотя, если честно, то Зингершульцо был воспитанным гномом и указывал булавой…
Когда орку наконец-то надоело терпеть дружный хохот десятка собутыльников и их веселое бормотание на непонятном языке, но явно адресованное его физиологическим особенностям, орк, рыча и брызгая слюною, в два прыжка оказался рядом с обидчиками и саданул массивной лапой по маленькой головке Пархавиэля. Гном кубарем скатился с бочонка и грохнулся о землю, затем встал, гордо отряхнул испачканную одежду и принял вызов… Высоко подпрыгнув в воздухе, Зингершульцо размахнулся, и его кулак с силой врезался в объект невинных насмешек.
Орк взвыл и упал на землю, мигом подскочившие к своему собрату орки похватали дубины, кинулись на гномов, те взялись за топоры. Лишь благодаря одновременному вмешательству Сурьема и Дантона конфликт удалось предотвратить, но товар ушел с двадцатипроцентной скидкой.
В принципе, продажа шла неплохо, всего за два дня товаров убавилось на треть. Наверное, полная изоляция и подконтрольность перемещения участников экспедиции способствовали бойкой торговле, не отвлекая Дантона на улаживание случайно вспыхивающих конфликтов, но крайне неблагоприятно сказывались на выполнении поставленных Диверто задач. Что и говорить, следить за контактами и темными делишками Дантона, ведомыми к тому же на орковском языке, не удавалось.
Кроме провала миссии, у возникшей ситуации был еще один и весьма неприятный побочный эффект – делать было абсолютно нечего, и каждый член группы пытался скоротать мучительно тянувшиеся часы ожидания в меру своих скромных сил и фантазий.
Любимой забавой Ильзы и Гаврия стали тренировки с оружием, которые не только позволяли коротать время и оттачивать мастерство, но и сближали бывших врагов, незаметно превращая их в хороших приятелей и напарников. Панацеей же для Дарка стало вино, только оно позволяло взглянуть на положение дел без лишних эмоций, оценить ситуацию и продумать следующий ход.
Вот и сейчас, пока его товарищи скакали под моросящим дождем, нанося друг другу легкие тренировочные удары, Дарк сидел в обнимку с кувшином вина у входа в шатер и думал… думал об ошибках, которые успел совершить за эти три долгих дня. Многочасовой анализ просчетов привел к неутешительным результатам: поставленная Диверто задача была с самого начала невыполнима, а любые их действия обречены на провал. Причина неудач заключалась не в их неумении сориентироваться в ситуации и найти правильное решение, а в полном отсутствии предварительной информации о жизни на бескрайних просторах орковских степей.
Возможно, Диверто никогда и не интересовало, что же происходит на землях орков, ему вполне хватало проблем в Кодвусе и разборок с соседними королевствами. А если не так, а если он специально не стал инструктировать группу? Подумать об этом было страшно даже самому, не то чтобы поделиться мыслями с Гаврием. Отправить своих людей с заведомо невыполнимым заданием в тыл врага, о котором они к тому же абсолютно ничего не знали – все равно, что подписать им смертный приговор.
* * *
Дураком Дарк почувствовал себя сразу же, как только к конвою примкнул отряд сопровождения. Он чего-то не понимал в жизни, факт добровольной службы людей оркам уже сам по себе был для него подозрительным и наводил на размышления о правилах выживания в этом чуждом для него мире. Присмотревшись к солдатам поближе, Дарк заметил некоторые странные черты внешности молчаливых парней, сильно отличающие их от обычных людей: более высокий рост и крепкое телосложение, широкие скулы и неестественно угловатая лобная кость, и, конечно же, темный, почти коричневый оттенок кожи.
По наущению Гаврия, с которым он поделился наблюдениями, Дарк подъехал к ближайшей группе шаконьесов и начал оживленно расспрашивать о лошадях, надеясь затем плавно перейти к беседе на более интересные темы.
Парни удивленно вытаращили на него раскосые глаза и замотали головами, пытаясь объяснить чужаку, что не говорят на его языке. Один из них нахмурил сросшиеся, густые брови, напряженно вспоминая когда-то слышанные им слова чужого языка, и медленно, по слогам произнес: «Неееэ по-ни-майт». Непривычная артикуляция более мягкой всеобщей речи заставила солдата широко раскрыть рот, обнажив белоснежные зубы и две пары клыков, остроте и крепости которых явно позавидовал бы маркиз Норик.
Испугавшись неожиданного зрелища, Дарк рассеянно кивнул головой и быстро поскакал прочь. Доехать до Гаврия он, правда, так и не успел, его окрикнул с повозки заметивший неудачную попытку общения с туземцами Альто.
– Не лезь к этим парням, – тихо произнес гном, оглядываясь по сторонам. – У тебя своя работа, у них своя… Не суйся в чужие дела, мне конфликты не нужны!
– У них… клыки, – поделился открытием Дарк.
– Знаю, что с того? – на удивление невозмутимо отреагировал Румбиро.
– Но у людей не может быть клыков, а у них есть! – уже в полный голос возразил Аламез, не в состоянии отойти от увиденного.
– Чудак, тебе же сразу сказали, это не люди, а ШАКОНЬЕСЫ!
Участь проигравшей стороны при столкновении рас незавидна: или ассимиляция, или полное уничтожение. Спрятавшиеся за «Стеной» от нашествия племен диких орков люди быстро забыли о судьбе сородичей, не успевших пересечь спасительный горный рубеж. «Орки – порождение сатаны, они пожирают людскую плоть и пьют кровь праведников, как вино, – неустанно твердила Единая Церковь, поднимая боевой дух бойцов.– Попасть в плен к чудовищам – обречь себя на лютую смерть!»
По словам же бывавшего не раз среди орков Румбиро, история взаимоотношений людей и орков на захваченных ими территориях развивалась совершенно не так. Попавшие в плен граждане бывшей Морении превратились не в ходячие запасы провизии, а в рабов, гнущих спины на плантациях, пасущих скот и занимающихся ремеслом, то есть батрачащих на новых хозяев.
Вначале людям было трудно: они быстро вымирали, загибаясь от непосильного труда и погибая в многочисленных, стихийно вспыхивающих восстаниях, но, в конечном счете, некоторым удалось выжить и приспособиться. С течением времени пламя ненависти между расами угасло, чему во многом способствовали эльфы, поселившиеся в бывших людских городах и, как ни странно, быстро нашедшие общий язык с орками. Эльфы пользовались уважением старейшин племен, к их советам прислушивались, с ними торговали и даже считались с их мнением.
Верховный Совет эльфов неожиданно встал на защиту ненавистных им ранее людей и заставил племена смягчить условия пребывания в рабстве, то есть поднять людей в глазах орков с уровня домашнего скота, управляемого батогом, до завидного положения слуг, то есть к кнуту иногда добавлять пряник.
К удивлению старейшин, настоятельные рекомендации эльфов принесли пользу: люди перестали бунтовать и принялись за работу – у них в глазах загорелся слабый огонек надежды выжить и постепенно улучшить свое положение. Проблема с людьми была решена, но тут же на смену ей пришли новые осложнения…
Отложив плетку в сторону и прекратив разговаривать с людьми только с позиции силы, орки заметили, что у них больше общего с их рабами, чем с заносчивыми, замкнутыми и постоянно выдерживающими дистанцию в общении эльфами. Народы сблизились, а многочисленные плоды их общения вскоре наводнили стоянки племен и городские площади.
Как ни пытался Уркан Надыр эк Мануш, бывший в ту пору предводителем Орды, бороться за чистоту крови, но темперамент воинственных орков был куда сильнее, чем дисциплинарные и племенные устои. Буквально за какой-то десяток лет шаконьесы, что в переводе с языка степей означает «полукровки», наводнили страну.
В зависимости от суровости обычаев отдельных племен, с притоком неполноценных детей боролись по-разному: убивали, изгоняли, делали рабами или даже пытались лечить, совершая над ними таинственные шаманские обряды изгнания скверны из тела воина. Не стоит и говорить, что какие бы суровые меры ни принимались, число шаконьесов продолжало неумолимо расти: изгнанные в дикие степи и пустынные горы выживали, рабы убегали или втирались в доверие к хозяевам. Обладая силой и выносливостью орков, а также ловкостью и упорством людей, новая раса боролась за право жить, за место под солнцем. В конце концов, она победила!
Прошло еще несколько десятков лет, и небольшая этническая проблема переросла в угрозу. Изгнанные или бежавшие на свободу полукровки стали образовывать банды и нападать не только на мелкие поселения, но и на достаточно крупные становья орков. Тем временем, ослабленные изнурительными попытками взять штурмом «Великую Стену», орки не могли оказать достойного сопротивления и переловить обнаглевших бандюг.
Новый предводитель Орды, сын ушедшего на покой Уркан Надыра, Дакар эк Мануш, скрепя сердце, был вынужден вместе со Старейшинами обратиться в Верховный Совет эльфов. Ответ поразил своей простотой: «Помощи не дадим, вы в состоянии уладить конфликт сами. Разделяйте и властвуйте, направьте враждебную силу в нужное вам русло!»
Старейшины были разгневаны и собирались объявить войну обнаглевшим эльфам, однако Дакар сдержал праведный гнев неугомонных старцев, он понял смысл таинственных слов…
Уже через год рабство «по крови», к великой радости многочисленных шаконьесов и жалких остатков людей, было отменено, а из полукровок начали по всей стране формироваться боевые отряды. Вновь организованное воинство использовалось властями не только для подавления крупных банд и мелких разбойничьих шаек, но весьма часто бросалось и на штурм «Стены».
Дакар, в чьих жилах, по сплетням недоброжелателей, тоже текла «нечистая кровь», умело воспользовался советом старшего народа: он не только разделил шаконьесов и заставил их драться между собой, но также направил их энергию и злость в выгодное для орков русло – на войну с людьми.
Альто закончил рассказ, и туман гнетущей неизвестности начал рассеиваться. Теперь уже Дарк избавился от груза ложных представлений, тянувших его с товарищами в глубокий омут поражения. Он знал, точнее, чувствовал, что основную опасность на очередном витке «Колеса истории» для человечества представляют не дикие орки и не заносчивые эльфы, а шаконьесы, объединившие в себе лучшие черты нескольких рас.
Второе откровение реальности этого мира обрушилось на Дарка на следующий день, когда он понял, что фактическими хозяевами на орковских землях являются эльфы.
Был полдень, поместье Ур-Пьера напоминало сонное царство, возле палаток и вповалку на телегах отдыхали после буйной попойки гномы. Вчерашнее торжество не было спонтанным решением промочить горло после недолгого, но опасного перехода, оно являлось традицией. За исключением того, что основную массу гуляющих составляли гномы, праздник ничем не отличался от обычной армейской попойки в походных условиях: свежий воздух, плохая еда, костры, обилие спиртного в бочонках и завистливые взгляды часовых, правда, последний, неприятный факт смягчался тем, что на посту стояли шаконьесы.
Дарк с Ильзой долго не знали, что им делать среди веселящихся гномов. Дело в том, что они остались одни: Дантон уехал по делам сразу по прибытии в лагерь, а Гаврий, сославшись на головную боль, отправился спать. Немного послонявшись в гудящей толпе и посидев то у одного, то у другого костра (им так и не удалось влиться в общее веселье), влюбленные решили последовать примеру капитана Сорано и отправились спать.
Как ни странно, в отведенном для них шатре Гаврия не оказалось. Не раздумывая над возможными причинами исчезновения начальства, парочка с толком использовала выпавшие на ее долю минуты уединения.
Гаврий появился только ранним утром. Не обращая никакого внимания на спящих в обнимку подчиненных, он лег на свободный топчан и крепко заснул. Проснувшись в полдень, он даже не совершил общепринятый ритуал умывания, а сразу кинулся на поиски Дарка, который, по словам Ильзы, прохаживался где-то между телегами.
Найти лейтенанта оказалось делом несложным, он сидел возле одного из костров и, вместе с уже протрезвевшими гномами, занимался чисткой оружия. Гаврий пытался отозвать его в сторону, но окружающие вдруг ни с того ни с сего проявили деликатность и сами ушли.
– Дарк, дело совсем плохо, – многообещающе начал разговор Гаврий, – караван всего лишь формальное прикрытие заговора…
Оторвавшийся от клинка взгляд Дарка был лучшим свидетельством внимания собеседника. Оглядевшись по сторонам, Сорано подсел ближе и перешел на шепот:
– Вчера, пока гномы гуляли, мне удалось пробраться в кабинет самого Ур-Пьера и пошарить по тайникам. Он такой же торговец, как я священник: на самом деле Ур-Пьер не кто иной, как сам Уранес нар Птилх Эдер, полномочный наместник всех пограничных территорий. У него с Дантоном какие-то дела, возможно, они действительно готовят штурм или какую-то иную крупную операцию. Орков не интересуют товары, они хорошо платят для отвода глаз, чтобы Уильфорд посылал сюда караваны, а Пауль хитер, кроме того, что получает фиксированную мзду, он еще втридорога загоняет товары местным купцам.
– Наконец-то хоть кто-то мне поверил, и наконец-то хоть ты сможешь подтвердить мои слова, – флегматично ответил Дарк и вернулся к зачистке слегка покрывшейся ржавчиной рукояти меча.
– Конечно, могу, я даже сделал копии писем из переписки Ур-Пьера с самим Предводителем Орды, в которых, кстати, про Дантона ох как много написано…
– Значит, миссию можно считать выполненной, – почему-то совершенно апатично констатировал факт Дарк, не разделяя энтузиазма товарища.
– Да не совсем, – загадочно прошептал Гаврий и опасливо огляделся по сторонам, – кроме того, что он оркам помогает, наш дорогой Пауль еще и с эльфами в махинации пустился!
Последняя фраза в корне изменила настроение Дарка и вывела его из состояния полнейшего безразличия. Наконец-то увидев блеск в глазах лейтенанта, Сорано продолжил:
– Он поставляет им книги, научные трактаты и образцы изобретений. Зачем только, не знаю…
– Это-то как раз понятно, к чему тратить время на создание нового оружия или прочного сплава, когда проще купить готовый рецепт или чертеж.
– Если бы только оружие, тогда понятно, – размышлял Гаврий вслух, – а зачем им самодвижущийся плуг или улучшенный ткацкий станок?!
– Скоро узнаем, – прошептал Дарк, увидев, как во двор въезжает Дантон в сопровождении нескольких эльфов.
Группа эльфов спешилась и, что-то обсуждая с Дантоном, прошла к находившейся неподалеку телеге. Пауль бойко запрыгнул на повозку и начал показывать покупателям какие-то странные, впервые увиденные Дарком приспособления. Торговец объяснял, как пользоваться диковинками, показывал, как эти штуковины устроены и каковы в действии, эльфы внимательно слушали и задавали много вопросов, над которыми порой Паулю приходилось сильно задумываться.
К счастью, язык старшего народа, на котором и велась демонстрация товаров, был куда распространеннее раскатистого рычания орков, и Дарк даже когда-то давным-давно изучал его в Академии.
Усиленно напрягая память и слух, Дарку удалось разобрать отдельные слова и даже обрывки фраз:
– Реторта… особый сплав… выдержать высокую температуру… до 500 градусов… маги… эксперименты.
– Где сделано?
– Махакан, – произнес Дантон, непривычно коверкая названия страны на эльфийский лад.
Случайно один из эльфов отвлекся от разговора, окинул поляну беглым взглядом и увидел Дарка, прислушивающегося к их словам. Не говоря ни слова, молодой воин вскинул лук и выстрелил, целясь человеку точно между глаз. Дарк инстинктивно нагнулся, и стрела со свистом пролетала мимо. Дантон разъяренно закричал на стрелка, а остальные участники беседы недоуменно посмотрели на своего товарища.
– Грязный… эта свинья слушает… шпион! – выкрикнул эльф в свое оправдание и выхватил из колчана вторую стрелу.
Перспектива и дальше изображать движущуюся мишень не прельщала Дарка, тем более что во второй раз он вряд ли смог бы так ловко увернуться. Если эльфы слыли во всем мире отличными стрелками, то в Имперской Академии учили метать все: от ножниц до топора. Быстро нагнувшись, Аламез выхватил из костра горящую головню и, не разгибаясь обратно в полный рост, метнул ее в голову неугомонного лучника.
Раздался дикий крик, горячая деревяшка обожгла левую сторону лица эльфа, а фонтаном разлетевшиеся во все стороны искры попали ему в глаз и подпалили волосы. Парень упал и, завывая от боли, закрутился по земле, двое стоявших поблизости эльфов кинулись на помощь товарищу, а остальные выхватили мечи и решили отомстить за нанесенное увечье.
Дарк хотел было пуститься бежать, но подоспевшие сзади шаконьесы – слуги эльфов – лишили его возможности отступления. Попытка Дантона встать на его защиту была пресечена ударом кулака в живот, от которого торговец сложился пополам, и бессильно, как тряпичная кукла, свалился на землю. Шаконьесы орков предпочли не вмешиваться в конфликт и не встали на защиту своих гостей.
Внезапно Дарк услышал топот шагов и учащенное дыхание за спиной, к нему на выручку пришли Гаврий и Ильза.
– Спина к спине! – скомандовал капитан, выхватывая меч.
Враг начал наступать, замыкая цепь вокруг троих бойцов: впереди был десяток эльфов, а сзади и по бокам около двадцати полукровок. Внезапно в воздухе раздался громкий боевой клич, из дальней части лагеря на выручку спешил Румбиро и еще около полусотни только что проснувшихся гномов, грозно размахивающих на бегу топорами. Конфликт, причиной которого послужила неосторожность Дарка и невыдержанность заметившего его эльфа, грозил перерасти в крупное побоище с применением всех подручных средств вплоть до катапульт. Дарку этого не хотелось…
– Гаврий, Ильза, мечи в ножны и отойдите в сторону! Румбиро, останови своих! – прокричал он что есть мочи. – Это только мое дело, вас не касается!

 

Альто замер на месте и призадумался, затем приказал гномам убрать оружие и разойтись. Коллеги Дарка тоже отошли в сторону, но мечи в ножны не вложили. Не обращая никакого внимания на переставших их интересовать защитников шпиона, эльфы вновь двинулись на него.
Дарк медленно вытащил нордер и высоко поднял его вверх, готовясь к круговой обороне. Сознание и эмоции ушли куда-то в глубь него, разумом вновь овладела холодная и бесстрастная сущность, не тратящая силы на бесполезные страхи, а точно просчитывающая тактические варианты оборонительных действий. Несмотря на явный численный перевес противника, существо, иногда появляющееся у него в голове, пришло к выводу, что он победит. Перед глазами возникла легкая дымка тумана, а на губах заиграла зловещая ухмылка.
На считаные доли секунды эльфы застыли на месте, их поразила наглая уверенность, с которой человек отказался от помощи и в одиночку решил бросить вызов трем десяткам врагов. Неожиданно глаза эльфов раскрылись еще шире, удивление сменилось испугом, пробежавшим по их утонченным, аристократическим лицам. «Мориэль!» – выкрикнул кто-то вибрирующим от ужаса голосом. Неизвестное слово тут же подхватили остальные и начали пятиться, не сводя ошарашенных взглядов со зловещего оскала Дарка. Один из группы, видимо старший, примирительно поднял руку вверх и осторожно сделал шаг в сторону Дарка.
– Все, закончили, человек! – выкрикнул он на всеобщем языке даже без малейшего намека на акцент. – Разошлись и забыли!
Дарк жестким взглядом суженных глаз пробежался по лицам испуганных эльфов, удивленных гномов и безразличных ко всему шаконьесов.
– Потом продолжим! – угрожающе прорычал он в ответ, а затем молниеносным, едва заметным глазу движением вложил меч в ножны.
Толпа начала медленно расходиться, и лагерь вновь погрузился в привычную для него спячку. Обессиленный от бессонной ночи и напряжения последних минут Гаврий сел на песок и истерично рассмеялся; где-то сзади, у колеса повозки, пытался встать на ноги и отплеваться от попавшей в рот грязи Дантон; а Дарк вдруг почувствовал, как кто-то сильно и совсем неделикатно схватил его за рукав.
– Пошли, припадочный, поговорить надо! – прорычал, тяжело сопя, Румбиро и потащил его в один из дальних закутков двора. – Ты что, совсем очумел? – заорал на него возмущенный гном, как только они скрылись от посторонних глаз за тентом дальней повозки. – Это же эльфы, хитрые, злопамятные существа, они тебя в живых не оставят и корченье грозных рож в следующий раз не спасет!
– Не волнуйся, старина, все же обошлось, – пытался успокоить гнома Дарк, до глубины души потрясенный тем, как сильно волновала Альто его судьба.
– Да какой обошлось?! – прокричал Румбиро в новом приступе негодования. – Если бы ты, скажем, мне или Сурьему по пьянке морду набил, вот это бы обошлось, а эльфы тебя живым обратно не выпустят. Ты хоть знаешь, с кем связался?
Дарк отрицательно покачал головой.
– Тот, которому ты глаз выжег и лицо попортил, Антрониэль, сын главы Шемдарнского Совета Эльфов, а остальные – шишки из Джабона.
Осознание того, что одним неосмотрительным поступком он сумел убить двух зайцев: испортить отношения с местными властями и бросить вызов эльфийской спецслужбе, подорвали уверенность Дарка в своих силах. Утешением служило только одно – так должно было случиться, конфликт возник не из-за его глупости, а был создан невидимой рукой «сознания», ведущего его по самым извилистым и полным опасностей тропам судьбы для достижения великой цели – спасения человечества.
– Что будет, то будет, давай не загадывать наперед, – холодно оборвал нотацию Дарк, – а тебе спасибо, что за судьбу мою волнуешься, да и от опасностей предостеречь пытаешься.
– Ничего я не пытаюсь, – засмущался гном, – неблагодарное это занятие, других уму-разуму учить, да только я сдуру обещал Фламеру…
– …присмотреть за мной, – докончил за запнувшегося на полуслове Альто Дарк.
Компании старого вояки, с его знанием жизни, умением просчитывать ситуации и добиваться победы не без помощи острого двуручного меча, сейчас сильно не хватало. Но что делать, Анри был где-то далеко, оставалось советоваться лишь с теми, кто был рядом и, может быть, обладал полезной для него информацией.
– Послушай, – обратился он к гному, – ты много знаешь об этих местах, а для меня здесь все внове. Почему эльфы приняли меня за призрака-мстителя?
– Ну, ты спросил, – хмыкнул неожиданно повеселевший Альто, – да кто ж его знает; похож, наверное, особенно когда морды строишь. Слушай, просьба есть: я к тебе своих парней пришлю, научи их эльфов пугать!
– А если серьезно?
– Не знаю, – ответил гном, положив руку на толстый живот, где, наверное, находилось сердце, – помнишь, нам даже старуха Шако ничего не рассказала, хотя ты ей большие деньги сулил, да и мне она, горемычная, немалым обязана. Эльфы – они вообще народ скрытный, у других все выведывают, а уж если что-то только им известно, так точно никому не расскажут, «знание – сила», говорят.
– И что ж делать? – задал Дарк вопрос, скорее адресованный самому себе, чем собеседнику.
– Эльфа найти, что поразговорчивей, да только вряд ли получится…
– А почему слуги Сурьема эльфов не остановили? – неожиданно сменил тему разговора Дарк.
Альто задумчиво зачесал огромную, колючую бороду, видимо, сухой воздух степей благоприятно сказывался на росте поголовья ее фауны.
– Знаешь, я не первый раз сюда езжу, – произнес гном, наконец-то уняв сводящий с ума зуд подбородка, – может быть, как вы, люди, любите выражаться «формально», эти земли к оркам относятся, да только заправляют здесь точно не они, а эльфы. Орки, они кто? – не смог остановиться на голой констатации факта Румбиро и полез в дебри аргументации, пытаясь обосновать свое мнение: – Прежде всего, воины, скотоводы и немного земледельцы. Ремесел у них нет, науки тоже, акромя знахарства, не наблюдается. Раньше им хоть люди-рабы оружие да утварь домашнюю делали, а теперь совсем плохо стало – все у эльфов покупать приходится, без остроухих им уже никуда не деться!
– А как же города, что еще в давнюю пору люди построили, чем же там орки занимаются?
– Орков по городам мало живет, – ответил Альто, – у них все больше становья, даже столицы постоянной нет. Где Предводитель Орды остановиться прикажет, там и дворец, кочевники они, понимаешь! Да и эльфы не любят их к себе в города пускать. В Шемдарне, например, орки еще живут, мало их, но все-таки есть, а другие города, что дальше от границы, для них закрыты, там только эльфы обитают.
– Люди в городах есть? – поинтересовался Дарк, опять рассмешив гнома.
– Конечно, есть – шаконьесы! – заржал гном, вспомнив, как Дарк принял их за людей в первый день пути, а потом добавил уже на полном серьезе: – Здесь больше нет людей, вывелись…
Дарк понимающе кивнул головой и хотел уйти, но Альто его остановил:
– Дарк, будь осторожен! Если старуха Шако не совсем еще из ума выжила и тогда правду сказала, то тебе не позавидуешь.
– Спасибо, Румбиро, постараюсь, – поблагодарил старика за заботу Дарк и поспешил вернуться к своим.
До шатра дойти так и не удалось, к нему поспешно подбежал Гаврий и с ходу накинулся с обвинениями:
– Где тебя черти носят, пошли быстрее к воротам!
– Куда?! – удивился Дарк.
– Пока ты с Румбиро лясы точил, мы с «обожаемым» господином Дантоном друг дружку чуть не прирезали, – нервничая, скороговоркой проговорил Гаврий, – из-за тебя, между прочим. Он мне, видишь ли, выговаривать начал: «Возмутительное поведение ваших сотрудников чуть не поставило под угрозу развитие торговых отношений с орками», – процитировал высказывание торговца капитан, пародируя не только его интонацию, но и возмущенное выражение лица.
– И что?
– А то… что я, старый дурак, не выдержал и сглупил, – нехотя признался Сорано, – проболтался я в сердцах, что Диверто ему не доверяет и нас за ним приглядывать послал.
– Эка важная оплошность, – хмыкнул Дарк, – да об этом каждый гном еще с самого начала догадывался.
– Не скажи, одно дело догадываться, а другое – открытое признание официального лица. Из этого знаешь, какой скандал раздуть можно?
– Не знаю и знать не хочу, – нахально прервал откровение начальства Дарк. – К воротам-то идти зачем?
– Затем, что я не просто проговорился, а запретил Паулю без нас покидать лагерь, пригрозил, что если хоть раз еще за ворота выйдет в одиночку, то по возвращении в Кодвус сразу колодками загремит. Пускай с Сурьемом вопрос как хочет решает, а только сидеть взаперти мы больше не будем!
– Подействовало? – из чистого любопытства спросил Дарк.
– А как же, – ухмыльнулся довольный собой Гаврий, – минут пять назад от Сурьема шаконьес приходил. Господа торгаши едут в город с визитом к Ур-Пьеру, приглашают нас с собой, так что поспешим, а то вдруг передумают!
У ворот их действительно ожидал Дантон вместе с бессменным провожатым Сурьемом и парой десятков конных охранников. К людям подскакал шаконьес, ведущий на привязи приготовленных для них лошадей. Не сказав ни слова слуге, Гаврий взял из его рук поводья и, лихо вскочив в седло, подъехал к Паулю. Недруги обменялись парой ничего не значащих, формальных фраз, и отряд тронулся в путь.
В дороге Дантон вел себя, как обычно, то есть держался в стороне от них, демонстрируя тем самым свою независимость и презрение к тем, кто осмелился им помыкать.
Ворота поместья еще не скрылись из виду, а Сорано уже задремал в седле. Организм разведчика требовал отдыха и хотя бы непродолжительного сна после напряженных часов ночных бдений. Заняться Дарку было нечем, так как Дантон, игнорируя его присутствие, оживленно болтал с орком, а заводить разговор с шаконьесами столь же увлекательно, как беседовать с деревом.
Видимо, Дантон обсуждал с орком недавние события в лагере, по крайней мере, так показалось Дарку, вынужденному судить о беседе только по жестам и мимике. Если бы он даже подъехал ближе, то все равно ничего бы не понял, разговор велся, скорее всего, на оркском. Сурьем слишком плохо владел языком людей, чтобы общение протекало в таком ошеломляюще интенсивном темпе.
Несколько раз орк оглядывался и с нескрываемым любопытством рассматривал Дарка, как диковинную зверушку, как храбреца, а может быть, просто глупца, осмелившегося пойти на конфликт с группой высокопоставленных эльфов. В конце концов, Аламезу надоело быть объектом пристального внимания сына диких степей, и, когда Сурьем посмотрел на него вновь, лицо Дарка расплылось в идиотской улыбке, он быстро замотал головой из стороны в сторону, вывалив наружу язык и вдобавок выпучив глаза.
Орк сердито нахмурил брови, пробасив отрывистое ругательство, сопровождаемое смачным плевком, а затем отвернулся и оставшийся путь больше не оборачивался, избавив тем самым Дарка от своего пристального внимания.
Как и предполагалось, на посту у ворот были шаконьесы, однако командовал отрядом охраны высокий эльф в светло-голубом, расшитом позолотой камзоле.
Их пропустили сразу и без лишних расспросов. Эльф вежливо поздоровался с орком, едва кивнул головой уже намозолившему глаза всем обитателям города Дантону и презрительно сморщил нос при виде людей, ехавших в самом конце отряда. У Дарка было ощущение, что эльф вот-вот не выдержит и плюнет в его сторону, однако офицер был при исполнении служебных обязанностей и удержался от чрезмерно эмоциональной демонстрации своих чувств.
Вид извилистых улочек и площадей чужого города, сменивший однообразный пейзаж безграничных степей, наполнил сердце Сорано тоскою по Родине. Он не был сентиментален, просто слишком долго не жил мирной жизнью скромного бондаря. Те неполные сутки, проведенные в Кодвусе за день до отъезда, были не в счет, большую часть времени Сорано проспал, стараясь хоть немного восстановить иссякшие силы.
Грохот конских копыт по булыжной мостовой окончательно разбудил его, и он принялся с любопытством оглядываться по сторонам и делиться впечатлениями с Дарком. По словам Сорано, бывавшего в таких далеких местах, о которых Аламез даже и не слышал, города были, как люди: имели свой характер и особые, неповторимые черты, они несли на себе отпечаток образа жизни и культуры хозяев, хранили малую частицу их души.
В этом плане Шемдарн был уникален, он сочетал в себе две культуры, два совершенно противоположных образа жизни. Грязь и оживленная беготня орковских кварталов уже через миг сменялась ухоженностью и сонливой размеренностью полупустых улиц, на которых проживали эльфы.
Гаврий точно подметил: города – зеркала души народа, но он не понял главного. Он видел окружающие предметы только такими, какими они были сейчас, а Дарк же ощущал, что происходило с ними раньше. Аламез не мог разделить восхищение товарища зелеными палисадниками эльфов, увитыми декоративным плющом и прочим обилием садовой растительности, не имел сил негодовать над недотепами-орками, сколотившими ветхие хибары на каменных фундаментах, способных выдержать не только одно-, но и двух-трехэтажные дома.
Каждый мимолетный взгляд на строения отдавался горечью и печалью в душе Дарка. В отличие от Гаврия, он видел то, каким город был раньше, еще до падения Великого Королевства. Обитающие здесь сейчас культуры были чужды этой местности, являлись всего лишь падальщиками, пирующими на разлагающихся останках жертвы.
«Этот орковский амбар выглядит так нелепо, хотя раньше здесь была вполне сносная даже по нынешним меркам церковь. А здесь когда-то шумел многолюдный рынок, теперь же – покрытый грязными лужами скотный двор», – размышлял Дарк, слушая речи Гаврия и медленно проезжая по отдающим зловонным навозом орковским кварталам.
Настроение не улучшилось и в ухоженной эльфской части города. С приходом старшего народа улицы стали чище, а дома намного опрятнее, но чувство отвращения и неприятия окружающего так и не покидало Дарка.
Что было в прошлом, то ушло, стало фундаментом новой, более приспособленной к жизни общности, но прошлое города было роднее, ближе его душе, принадлежавшей теперь не только ему, но и десяткам тысяч погибших сородичей.
Пока человек старался прочувствовать атмосферу города, а моррон печалился по ушедшим временам, кавалькада всадников уже миновала жилые кварталы и въехала в административную часть города, которая была таковой лишь наполовину. Конечно же, на небольшой площади, расположенной на холме, находилось и здание Совета, и Городская Управа, и еще целый ряд общественных заведений – непременных атрибутов цивилизованной жизни, однако большую часть домов занимали богатые и родовитые орки, которым не разрешалось жить вместе с эльфами, а строить особняки среди шатров бедных сородичей не хотелось.
Отряд остановился перед большим, трехэтажным особняком с огромными окнами и выложенными затейливым орнаментом стенами. Пауль, спрыгнув с коня, снизошел до разъяснений, что этот дом принадлежит их деловому партнеру – торговцу Ур-Пьеру и является конечной точкой их недолгого путешествия. Попросив агентов спецслужбы немного подождать на улице, Дантон вместе с Сурьемом скрылись за массивной входной дверью. Вернулся Пауль один и достаточно быстро, печальная и, конечно же, фальшивая мина лица выражала недоумение и разочарование. Демонстрируя огорчение натренированным жестом разведения в стороны рук и пожимания плечами, Дантон обратился к Гаврию, упорно продолжая игнорировать присутствие Дарка.
– Господа, произошло досадное недоразумение! Я договорился о встрече с Ур-Пьером, чтобы обсудить некоторые нюансы наших торговых отношений, однако члены Совета Эльфов изъявили желание принять участие в коммерческих переговорах.
– Ну и что, – буркнул Гаврий, не понимая смысла туманных речей торговца, – нам они не помешают, пускай сидят, мы не против.
– Дело в том, – немного замялся Пауль, – что среди эльфов есть несколько участников сегодняшнего конфликта. Присутствие на встрече вашего подчиненного, – Дантон снизошел до легкого кивка головой в сторону Дарка, – было бы крайне нежелательно и могло бы отрицательно сказаться на результатах весьма важных переговоров.
– Без меня ни с кем встречаться не будешь, – отрезал Гаврий, бесстрастно глядя прямо в глаза торговца.
– Господин Сорано, у меня и в мыслях не было обойтись при обсуждении сложных торговых вопросов без ваших ценных советов, – съехидничал Пауль и отвесил Гаврию грациозный поклон, – но уважаемому господину лейтенанту придется подождать окончания нашей беседы в каком-нибудь уютном местечке, например, в таверне «Три всадника»: там подают хорошее вино, да и отсюда всего в паре шагов, шаконьесы проводят…
Гаврий ничего не ответил, он молча взял Дарка под руку и отвел в сторону.
– Не нравится мне все это, – тихо прошептал Сорано, – но на попятную я пойти не могу!
– Да и не надо, – решил принять заманчивое предложение Дантона Дарк, – я прекрасно проведу время за кружкой доброго вина, пока ты будешь мучиться на скучных дебатах.
* * *
В таверне было ужасно темно и грязно, но все же она казалась уютной, наверное, из-за того, что еще не пришла основная масса посетителей и не устроила здесь, в дополнение к перечисленным неудобствам, еще и невыносимый галдеж. Хозяин заведения – старый, грузный орк с отвисшим животом изумленно вытаращил большие глазища на вошедшего Дарка. Людей жители Шемдарна видели нечасто, в основном, во время штурма «Стены», поэтому удивление подобно заразной болезни волною прокатилось по лицам немногочисленных посетителей: двух беседующих за столом у окна эльфов, десятка шаконьесов, скромно сидевших в углу, и нескольких воинов-орков, злобно сверкнувших при виде врага глазами.
Заметив агрессивное настроение окружающих, Дарк был готов к тому, что удивление, вызванное его появлением, продлится недолго, оно непременно должно было смениться ненавистью и перерасти в открытый конфликт в течение ближайших минут. Любого мелочного повода, пустяка, на который обычно не обращают внимания, было бы достаточно, чтобы вспыхнула ссора, плавно перешедшая в драку с применением всех имеющихся в наличии подручных средств: стульев, скамей и поварского черпака.
Дарку не хотелось неприятностей; недолго думая, он развернулся и направился к выходу, но уже в дверях его остановили трое сопровождающих его шаконьесов.
– Хозяин приказал всем сидеть здесь, господин, – обратился к Дарку по-эльфски один из рослых охранников. – Людей здесь не любят, но вы в безопасности.
Недолгая речь прозвучала уверенно и сопровождалась окидыванием зала грозным взглядом готовых к любым осложнениям хищных, раскосых глаз. Уверенного поведения полукровок, их грозных поз и острых сабель на боку было достаточно, чтобы трактирщик приветливо заулыбался, эльфы презрительно отвернулись, а часть шаконьесов-ремесленников поспешно покинула зал, лишь орки продолжали смотреть на Дарка грозными взглядами. Чтобы предотвратить возможность возникновения конфликта и усмирить воинственный пыл солдат, шаконьесы использовали последний довод из скудного запаса мирной аргументации: скинули плащи, выставив на всеобщее обозрение мундиры личных телохранителей Ур-Пьера. Орки недовольно пробурчали что-то себе под нос, отвели взгляды и вернулись к своему разговору, правда, один из них так и не смог вынести душевных страданий, вызванных присутствием поблизости человека. Он встал и, демонстративно опрокинув табурет, гордо направился к выходу.
Дарк сел с краю дальнего стола, устало прислонившись к стене, шаконьесы кинули плащи на скамью и сели рядом, храня невозмутимость лиц и скованную неподвижность поз.
К счастью, заведение находилось в центре города, и хозяину – несомненному приверженцу орковской кухни, особенностями которой были плохо прожаренное, почти сырое мясо и обилие острых специй, приходилось принимать во внимание предпочтения более требовательных к еде нежных желудков эльфов, так что в меню нашлась пара вполне даже съедобных блюд.
Есть пришлось в одиночку, шаконьесы продолжали неподвижно сидеть за столом и не притронулись ни к жареному поросенку, ни к вину. Дарк чувствовал себя неудобно и предложил наиболее разговорчивому из парней отведать яств или хотя бы выпить за его счет, но тот отрицательно замотал головой в ответ, сопровождая отказ от заманчивого предложения смущенной улыбкой широких губ.
Доесть поросенка Дарк не сумел, от ужина его оторвал раздавшийся на улице шум. Сидевшие около окна эльфы встали и, поспешно расплатившись, бегом бросились к заднему выходу, но не успели вовремя покинуть таверну. Дарк ошибся, посчитав, что орки смирились с присутствием под одной крышей с ними человека и оставили его в покое. Удалившийся ранее посетитель вернулся, ведя за собой более десятка разъяренных дружков-солдат. Двери корчмы с треском распахнулись, и в зал влетели орки.
Хозяин пытался остановить незваных гостей, намерения которых не вызывали сомнений, но пара увесистых тумаков и отборная ругань, посыпавшиеся на его седую голову, заставили бедолагу отказаться от миротворческой миссии.
Шаконьесы отреагировали моментально и, к счастью Дарка, не так, как это было при его стычке с эльфами. Телохранители вскочили и потащили его к запасному выходу вслед за парочкой эльфов, однако возникшие уже и там орки заставили отказаться от плана поспешного бегства. Охранники прижали Дарка к стене, а сами, заслонив его спинами, выхватили оружие.
Проявив милосердие и зачатки гуманности, налетчики позволили случайным посетителям и прислуге беспрепятственно покинуть корчму. Дарк не понимал слов орущих друг на друга орков и шаконьесов, но об общем смысле непродолжительной беседы догадывался.
– Чего ты задумал, Гар-Тагаш, – прокричал один из охранников, – этот человек под нашей защитой и опекой самого Ур-Пьера, мы не позволим прикоснуться к нему!
– Ну, вы только посмотрите, – осклабившись, прорычал орк своим дружкам, – эти недоделанные так обнаглели, что уже нахально разговаривают с полноценными орками, считают возможным «позволять» или «не позволять»! – нагнетал атмосферу Гар-Тагаш, распаляя свой боевой дух и заводя толпу приятелей.
– Отпусти нас, и мы ничего не скажем Ур-Пьеру, – схватился за последнюю возможность избежать смерти шаконьес.
– Плевал я на предателя Ура, – зарычал еще более разъярившийся орк, – шушукается втайне с людьми, пока мы, истинные воины, сотнями гибнем на полях сражений… А у тебя, выродок, – вновь обратился предводитель шайки к шаконьесу, – есть только один шанс спасти твою шкуру: брось оружие, отойди в сторону и на колени!

 

В ответ орку прогремел звонкий боевой клич, и шаконьесы отчаянно кинулись в бой. Несмотря на численное и физическое превосходство орков, одолеть противников оказалось не так-то и просто. В непродолжительных промежутках между отражением ударов огромных косых мечей и дубин Дарк видел, с какой быстротой и проворством трое охранников скакали по залу, ловко уходя от сокрушительных, но прямолинейно простых атак орков. «Румбиро говорил правду, – пришла в разгар сражения мысль, – упорство и ловкость полукровки точно получили в наследство от людей».
Тем временем в потасовке появились первые трупы. Нападающий орк нанес шаконьесу размашистый удар сверху, тот не парировал его, а юрко извернулся, отскочив одним движением влево и немного вперед, последующий за прыжком удар острой сабли рассек спину орка. По инерции огромная туша прогнулась назад и с воем повалилась на пол.
Убийство не спасло положения, а наоборот, еще больше распалило обезумевших орков. Троим солдатам наконец-то удалось зажать в угол отбивающегося и уворачивающегося от их ударов шаконьеса. Лишившись возможности передвижения и маневра, охранник был обречен на смерть. Пару ударов он все-таки смог отбить, а третий, сильный, прямой, вспорол его тело от пупка до горловины.
Второй шаконьес, с проворством акробата прыгающий по столам, отвлекся на крик умирающего товарища и не заметил, как подкравшийся сзади орк рубанул его по обеим ногам. Вскрикнув от неожиданности и боли, охранник выронил саблю и упал, подскочивший к нему другой орк одним ударом отсек голову. Как погиб третий страж, Дарк не заметил, пропущенный им удар окованной в железо дубины парализовал левое плечо болью поломанных костей и откинул под стол. Когда он снова встал на ноги, то бой уже затих, а его окружили гневно сопящие орки.
– Ну что, поросеночек, – прорычал на довольно сносном всеобщем Гар-Тагаш, – остался один, без защитничков? Маленький, розовый поросеночек, ты дрожишь, тебе страшно, ты готов просить о пощаде… – издевался орк под одобрительное ржание дружков. – Ребята, а знаете сколько еще вот таких поросят спряталось за «Стеной» и безнаказанно поливает нас горячей смолой, закидывает камнями?! Ну ничего, мы скоро покончим: сначала с ним, а затем и с остальными…
«Они не просто убьют, они будут медленно резать меня на куски, мстя за гибель товарищей и за позор былых поражений, – крутилось в напуганной грядущей расправой голове Дарка, – делать, нужно что-то делать, немедленно!»
– А кто ж тогда ты, если я поросенок? – неожиданно для орков заговорила жертва.
Гар зарычал и хотел было ударить Дарка, но его лапу перехватил в воздухе другой орк.
– Гар, некогда развлекаться, мы потеряли двоих и кучу времени, – сказал осмелившийся вступиться за человека орк, – ты зря отпустил посетителей, они вот-вот приведут стражу. Прирежь его, и уходим! – подытожил орк и направился вместе с товарищами к выходу.
Дверь корчмы закрылась, и Дарк остался наедине с Гар-Тагашем. Орк радостно улыбнулся, отчего его огромная пасть растянулась до ушей, и, достав из-за пазухи нож с изогнутым лезвием, начал медленно приближаться, смакуя удовольствие расправы над человеком. Дарк растерянно отступал, к сожалению, он выронил нордер, а дотянуться до него не было никакой возможности.
– Ты уж извини, растянуть удовольствие не получится, – рычал приближающийся орк с одурманенными азартом глазами, – давай-ка посмотрим, что у тебя внутри.
Как назло, под рукой у Дарка не было абсолютно ничего подходящего, кроме, разве что, вилки, валяющейся на столе, однако даже такая безобидная, мирная вещь может стать грозным оружием в руках умелого бойца. Отступая, Дарк положил руку на стол и незаметно подобрал столовый прибор, а затем, откинув растрепавшиеся волосы со лба, обреченно застыл на месте, якобы отказавшись от дальнейших попыток спасти свою жизнь. Когда Гар приблизился и пырнул ненавистного человека в живот, Дарк увернулся от удара и, подскочив вплотную к врагу, засунул вилку в расширенную от учащенного дыхания ноздрю орка.
Завсегдатаи кабаков и профессионалы пьяных поножовщин утверждают, что удар вилкой в глаз куда эффективней, но дотуда Дарк просто не мог дотянуться…
Орк взвыл от боли и, позабыв обо всем на свете, схватился обеими руками за морду, пытаясь вытащить впившийся в нос ненавистный предмет. В распоряжении человека были считаные секунды, и он умело воспользовался ими: добежал до валяющегося под столом нордера, подхватил его и, вложив в удар весь остаток сил, вонзил его со спины под левую лопатку орка.
Именно за этим увлекательным занятием его и застал ворвавшийся в трактир отряд городской стражи.
* * *
Глаза офицера-эльфа расширились от удивления. В таверне был полный погром: среди поваленных столов, на полу, залитом кровью и усеянном обломками мебели, валялись шесть трупов, а в центре ужасающей картины резни стоял непонятно откуда взявшийся человек с окровавленным мечом в руке.
– Мориэль! – выкрикнул Дарк в приступе панического страха, и только это невпопад брякнутое слово спасло его от моментальной расправы. Стражники уже навели на него луки и хотели прикончить на месте, не дожидаясь команды опешившего командира.
Офицер пришел в себя и остановил нацелившихся в грудь Дарка солдат, затем, развернувшись, приказал человеку бросить оружие. Лишь после того, как меч упал, глухо ударившись о еще конвульсивно подергивающееся тело умирающего Гара, эльф наконец-то произнес:
– Кто ты, человек?!
– Я прибыл сюда с конвоем из Кодвуса… вместе с шаконьесами, – Дарк указал рукой на мертвые тела охранников, – ждал здесь возвращения от наджиба Ур-Пьера господина Дантона, начальника конвоя, и Сурьема, уполномоченного с вашей стороны. На нас напали орки, около дюжины, затем сбежали, наверное, увидев вас, – с трудом подбирая слова чужого языка, пытался объяснить случившееся Дарк.
Эльф слушал внимательно, не перебивал и, видимо, был даже готов поверить в сказанное.
– Почему я должен верить тебе?
– Мои слова очень легко проверить. Вы можете спросить обо мне у Сурьема, а у побоища, которое произошло здесь, есть живой свидетель, – Дарк указал на стойку, под которой прятался с самого начала потасовки испуганный хозяин заведения.
– Да, да, я подтверждаю слова человека, – залепетал корчмарь, которого шаконьесы грубым рывком подняли с пола и подтащили к своему командиру. – Он… – ткнул орк пальцем в сторону Дарка, – вместе с охранниками Ур-Пьера мирно ужинали, никого не трогали, а тут солдаты… много солдат, и началось такое!
– Понятно, – остановил эльф заикающегося хозяина и обратился к Дарку: – Возьми свое оружие, ты не арестован, но пойдешь с нами, человеку небезопасно бродить по Шемдарну.
– Но как же мои товарищи? Они после встречи с Ур-Пьером будут искать меня здесь.
– Не волнуйся, мы отведем тебя в городскую управу, а хозяин передаст Сурьему, где тебя искать.
Орк согласно закивал головой, радуясь тому, что обошлось без ареста, судебных разбирательств и закрытия заведения. Дарку ничего не осталось, как подчиниться приказу офицера и вместе с ним и еще парой солдат направиться к зданию Управы. Когда Дарк с патрулем вышел на улицу, то из таверны донесся приглушенный крик, но Аламез опрометчиво посчитал, что ему показалось…
Они шли недолго, только пересекли площадь, прошли по узкому переулку и свернули в подворотню, неожиданно закончившуюся тупиком. Дарк не понимал, куда и зачем его завели, вопросительно уставился на офицера, но тот ничего не ответил, только смущенно отвел глаза и принялся разглядывать мостовую. Шаконьесы тоже хранили молчание, положив волосатые ладони на рукояти мечей.
Ответ пришел сам, причем в четырех экземплярах. Послышались тихие шаги, и в тупике появились рослые фигуры, закутанные с ног до головы в черные плащи. Строгие и немного зловещие одежды незнакомцев сильно походили на униформу солдат «бригады», за исключением, пожалуй, того, что покрой платьев был более изящен, лица же скрывали не привычные капюшоны, а черные маски.
Как только фигуры перекрыли проход, эльф подошел к одной из них и тихо прошептал что-то на ухо, время от времени косясь на Дарка. Незнакомец понимающе кивнул и позволил стражникам уйти. До тех пор, пока звук удаляющихся шагов приведшего Дарка в западню патруля окончательно не затих, «тени» не произнесли ни слова. Правда, потом они тоже не отличились многословием. Вместо расспросов или хотя бы объяснений, они выхватили мечи и с криком: «Умри!» ринулись на человека.
Основное отличие бывалого воина от новичка состоит в том, что прошедший горнила войн солдат понимает: четырехкратное превосходство сил – всего лишь залог успеха, а не сама победа. Преимущество может быть как успешно реализовано, так и безвозвратно потеряно, исход схватки решают только случай и мастерство.
Если бы таинственные незнакомцы, решившие устроить Дарку кровавую баню, были просто опытными солдатами, то это было бы полбеды. Умение владеть оружием, быстрота передвижений и отточенность тактических маневров выдавали в них наемных убийц высшего класса, истинных профессионалов меча и кинжала.
Эти четверо не были приверженцами общепринятой людьми и эльфами унылой тактики двустороннего и посменного боя, когда группа разбивается на пары и атакует жертву с разных сторон, поочередно нанося удары и заставляя противника с течением времени либо прижаться к стене, либо подставить спину одной из групп. Они действовали куда решительней и веселее.
Нападавшим хватило мгновения, пока Дарк выхватывал меч, чтобы окружить его со всех сторон и не позволить прижаться спиною к стене. Удары сыпались отовсюду: часто, аритмично и одновременно, не давая Аламезу возможности не только перейти в атаку, но и как следует блокировать их. Дарк чувствовал, что долго он не продержится. Темп атаки был скор, чему во многом способствовало нанесение ударов вскользь, острием мечей, а не как обычно большей частью лезвия, с оттягом. Парировать все удары было просто невозможно: от некоторых приходилось уворачиваться, а какие-то пропускать.
Быстрый темп перемещений изматывал его силы и сбивал дыхание, в то время как нападавшие только разогрелись и решили усложнить схему ведения боя: начали быстро кружить вокруг Дарка, двигаясь синхронно, в разные стороны и совершая неожиданные выпады. Бедная голова Дарка совсем закружилась от безумного танца с саблями и от агонии легких, не успевающих закачивать в организм воздух.
Чуть-чуть задержавшись при парировании очередного удара, Аламез не успел среагировать на неожиданный выпад зашедшего сзади бойца. Острая боль пронзила икроножную мышцу, и нога бессильно подогнулась. Он упал на одно колено и понял, что обречен, шанс выжить был только в движении.
Фактически бой уже завершился: через секунду боль вновь посетила его тело, парализовала левое предплечье, затем холодный кусок стали пронзил сверху вниз правое легкое и вышел в живот, разрезая внутренности. Один из эльфов ударил ногой по правой кисти еле стоящего на коленях, пошатывающегося Дарка и выбил нордер из ослабевших рук.
– Ну, вот и все! – облегченно вздохнул один из нападавших, снимая маску и отирая пот со лба. – А я-то думал, он дольше продержится. Столько шуму было: «Мориэль, призрак-мститель, проклятие эльфов…»
– Заткнись, Фондарьяно, – раздался певучий женский голос. – Если бы у человека было больше места для передвижений и нас хотя бы на одного меньше, то еще неизвестно, кто бы сейчас глотал пыль пополам с собственной кровью.
– По крайней мере, не я, – самонадеянно заявил эльф, пнув каблуком сапога Дарка в грудь.
От легкого толчка тело вяло повалилось на мостовую и уже нисколько не походило на зловещего мстителя. Трое теней молча развернулись, вложили мечи в ножны и, не спеша, пошли прочь.
– Ну что, дружок, отправляйся в последний путь! – цинично произнес вставший на колени перед Дарком Фондарьяно, достав нож и собираясь добить жертву.
Но как только левая рука эльфа расстегнула ворот поверженного, а правая с ножом протянулась к его горлу, глаза Дарка широко раскрылись, а кулак молниеносным и сильным ударом раздробил переносицу врага. Самонадеянный циник умер мгновенно, не издав ни единого звука, осколок лобной кости глубоко вошел в мозг.
Осторожно подхватив обмякшее тело, Дарк сел и аккуратно, чтобы не привлекать внимания удаляющихся эльфов, положил труп рядом с собой, затем встал на ноги и с любопытством осмотрел раны. Вокруг него не было ни сияющей ауры, ни фантомных клубов дыма, придающих таинственность и загадочность моменту воскрешения, не было ничего сверхъестественного, кроме, пожалуй, самого факта, что он жив. В который раз он убедился в правоте Гентара: он действительно уже давно умер, обычный человек не в состоянии твердо стоять на ногах с раскроенной грудной клеткой и брюшной полостью.
Совершенно не заботясь об эстетических моментах, то есть о внешнем виде свисающих наружу внутренностей, и не мучаясь извечным философским вопросом «Почему?», Дарк подобрал меч и последовал в проулок за остальными, пока еще живыми эльфами…
«Хотели призрака-мстителя, ну что ж – получите, гады остроухие! Да сбудется древнее пророчество!» – злорадствовал он в предвкушении грядущей расправы.
– Фондарьяно, надеюсь, ты не предавался извращению с трупом, как в прошлый раз, – произнесла идущая позади группы «тень», оборачиваясь на звук приближающихся сзади шагов.

 

Испугаться эльф не успел, меч просвистел в воздухе и сорвал его голову с плеч, как топорик садовода-любителя отделяет капустный кочан от кочерыжки. Крутясь в воздухе, голова подлетела вверх и завершила сложную траекторию полета, разбив окно кухни ближайшего дома. Изнутри помещения послышался истошный женский крик, который и заставил наемников обернуться. Фонтан крови из откупоренного, как бутылка шампанского, тела обрызгал эльфов с головы до ног, а тем временем к ним уже подскочил оживший мертвец.
Второй отличительной чертой профессионала от слезливого новичка является хладнокровие и стремление бороться за жизнь в любой ситуации, забывая о страхе и не понимая слова «обреченность».
Оставшиеся в живых эльфы быстро выхватили мечи и успели достойно встретить врага. В этот раз бой закипел на узкой улочке, противников было в два раза меньше, а Дарка совершенно не интересовала собственная безопасность, он не защищался, а нападал, пропуская редкие ответные удары и стремясь лишь к одному: раздавить, смять, уничтожить врага.
Наемники, одним из которых, судя по голосу, была женщина, не пытались бежать, то ли считая позором показывать врагу спину, то ли понимая бесполезность подобной затеи. Мужчина принимал основную массу ударов на себя, а женщина тем временем старалась зайти противнику сзади. Они продержались долго, целую минуту. Первым упал разрубленный до пояса мужчина, затем, испустив слабый стон, сползла по стене женщина, извилистое лезвие нордера распороло ей живот.
Эльфийка сидела, скорчившись, у стены, пытаясь из последних сил остановить сочившуюся из раны кровь. «Вот и нашелся разговорчивый эльф», – прагматично и абсолютно без злорадства подумал Дарк, приближаясь к беззащитному телу и собираясь получить от нее ответы на интересующие вопросы в обмен на облегчение предсмертных мук.
Сдернув маску с лица женщины, Дарк обомлел и бессильно опустился на колени перед еще дышащей жертвой: нападавшей на него эльфийкой была Джер.
– Джер, очнись, Джер, это я, Дарк! – изо всех сил кричал Аламез, тряся за плечи покидающую этот мир наставницу его юных лет.
Эльфийка услышала его и приоткрыла затуманенные глаза.
– Флакон, за поясом, пожалуйста… – тихо прошептали ее ссохшиеся губы.
Дарк вытащил из-за пояса женщины маленький мешочек, похожий на кошелек, и, достав из него единственный пузырек с мутной, коричневой жидкостью, влил его содержимое в рот умирающей, затем, не дожидаясь, пока эликсир подействует, оторвал от рукава куртки кусок материи и попытался остановить хлещущую из сквозной раны кровь.
– Брось, Дарк, бесполезно, чудес не бывает… – послышался шепот начинающей приходить в себя Джер, – эликсир только снял боль и замедлил смерть, но у нас не более двадцати мнут.
Глаза эльфийки смотрели на него ласково и нежно, пытаясь разобрать в суровых чертах лица склонившегося над ней мужчины округлости щек когда-то знакомого ей мальчика.
– Вы, люди, так быстро взрослеете… Я тебя не узнала, – прошептала она, и лицо Джер озарила грустная улыбка. – Ну, вот мы и встретились, мальчик… – Дрожащие, тонкие пальцы по-матерински заботливо поправили спутавшиеся пряди его волос. – Если бы я знала, что это ты, то никогда… этого не произошло бы.
– Ваши чертовы маски… – с горечью произнес Дарк, глаза которого начинали видеть все хуже и хуже из-за наворачивающихся, обжигающих лицо слез. – Как, как ты здесь оказалась и почему именно ты?
– Судьба забросила, – вновь грустно улыбнулась Джер, – сначала тюрьма, пытки, позор, затем казнь: тогда по дорогам эльфов сотнями вешали, вот и повезло, петлю на шею набросили, а выбить табурет из-под ног забыли.
– Но почему, почему ты меня не нашла? – обиженно упрекнул Дарк.
– А зачем? У тебя свой путь, у меня свой, они ненадолго пересеклись, и я была рада этому, мальчик. – Теплой ладонью Джер нежно коснулась его щеки. – Да и не могла я больше среди людей жить, не могла…
– Где у вас тут поблизости лазарет или знахарь какой?! Тебе нужна помощь!
– Уже нет, осталось совсем немного. Я горжусь тобой – у тебя отличный удар и отменная техника боя. Я рада, что когда-то мне довелось учить азам настоящего мастера клинка.
– О чем ты, Джер?! – закричал неугомонный Дарк, в котором проснулась жажда действий. Он не мог сидеть, сложа руки, и смотреть, как из близкого ему человека, то есть эльфа, медленно, капля за каплей, уходит жизнь. – Я должен тебе помочь!
– Брось, ничего ты не должен, да и не сможешь, – спокойно произнесла Джер, смирившись с мыслью о приближающейся смерти, – зато я могу… помочь тебе, рассказав о том дерьме, в которое ты влип, все мы влипли… Я ведь все-таки как-никак офицер Джабона, много знаю… – пыталась еще раз улыбнуться Джер.
– Меня принимают за какого-то Мориэля, в чем тут дело?
– Да, Мортирьеро, глава Совета, снова ошибся… Я расскажу тебе, но вкратце, это сейчас не главное… – Джер резко напрягла тело, пронзенная новым приступом возрождающейся боли. – Слушай внимательно, у нас мало времени…
Больше половины неприятностей, свалившихся на голову Дарка в последнее время, возникли из-за суеверных страхов потомственного мага – эльфа Мортирьеро, главы Совета Шемдарна, члена Верховного Совета эльфов, а также по совместительству и руководителя тайного сообщества Джабон, верившего в легенды и древние предания.
Когда-то давным-давно эльфы воевали с людьми и, одерживая одну победу за другой, не брезговали устраивать массовые расправы над мирным населением людских городов и деревень. Во время одной из «акций» был полностью вырезан целый город, в живых остался лишь один человек – двадцатилетний небогатый дворянин Морис. Месть стала смыслом его дальнейшей жизни на протяжении более сорока лет. Он не женился и не обзавелся семьею, а все деньги и силы потратил на то, чтобы найти и самолично убить всех участников карательной операции. Из тысячи двухсот солдат экспедиционного корпуса он перебил своею рукою более пяти сотен эльфов, а затем был пойман и публично казнен, однако через год кто-то продолжил его дело.
Казнь второго маньяка тоже не принесла результатов, за ним появился третий, четвертый, пятый, причем выглядели они приблизительно одинаково: чуть выше среднего роста, русые волосы, заплетенные в косу, и голубые глаза. Настораживало также и то, что все убийцы-мстители предпочитали одеваться в черные цвета и пользоваться в качестве инструмента казни извилистым клинком нордера.
Скорее всего, озлобленные тиранией эльфов предки Дарка возвели носителя идеи мести Мориса в ранг мучеников и продолжали его правое дело, стараясь походить на своего героя даже внешне. Выбор же оружия возмездия был не случаен. Древний народ мало интересовался человеческой культурой и не знал, что один из типов извилистых клинков назывался у людей «Северным палачом». Прагматичным и рациональным по природе своей эльфам было не понять алогичного стремления людей к внешнему сходству с героем, так и возникла легенда о призраке сумасшедшего мстителя Мориса, названного на эльфийский лад Мориэлем, который вселялся в тела людей с похожей внешностью и продолжал заниматься сведением на нет рода эльфийского. Одна из задач Джабона состояла как раз в борьбе со все новыми и новыми воплощениями Мориэля.
По мнению некоторых высокопоставленных эльфов, именно Мориэль выпустил на их армию триста лет назад при сражении под Дуенабью «одиннадцатый легион».
– Но это все ерунда… – уже с трудом произнесла Джер, дыхание которой заметно участилось, а тело било мелкой дрожью, – ты влез в опасную игру, смысл которой я попытаюсь тебе объяснить. Как уполномоченный член Сообщества я имела доступ к информации… – Речь прервалась протяжным стоном. – Дантон – имперский шпион, готовящий вместе с орками прорыв «Великой Стены», Альто, начальник его охраны, с ним заодно.
– Я знаю, – тихо ответил Дарк, осторожно пытаясь приподнять голову раненой и остановить кровь новым куском материи.
– Не перебивай, это еще не все… Интересы эльфов не совпадают с намерениями орков, мы не хотим вторжения на людские территории прямо сейчас, считаем это бессмысленной растратой сил, мы… еще не готовы. Ур-Пьер нам никогда не доверял и пытался играть в свою игру. Он держал свои планы в секрете от нас, но среди людей Дантона нашелся предатель… – Речь Джер все чаще и чаще была сбивчивой и прерывалась стонами. – Нападение на «Стену» состоится завтра в полночь. Есть в горах узкий туннель, о котором орки узнали только недавно, а людям и совсем неизвестно. Около двух тысяч орков пройдут по нему и нападут на крепость сзади, одновременно с гномами… В долине ждут сигнала крупные силы Орды, около семидесяти тысяч клинков… Как только проход будет свободен, они ринутся в Кодвус.
– Как мне предупредить своих?
– Не думай об этом, и Уильфорд, и Диверто в курсе. Мы поставили их в известность. Конвой перебьют, как только они приблизятся к «Стене», а орков в горной пещере ожидают стрелки, амазонки… им хорошо заплатят и люди, и мы. Герцог разрешил им поселиться в лесах Кодвуса, а мы… Мортирьеро обещал поделиться с воительницами знаниями… эксперименты по искусственному выращиванию людей.
Последний вздох, вырвавшийся из груди эльфийки, поставил точку в ее рассказе. Джер умерла, подарив на прощание Дарку нежный взгляд красивых, миндалевидных глаз и такую безделицу, как жизнь.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий