Одиннадцатый легион

Глава 14
Караван смертников

– Господин барон, я, как действительный капитан-фактотум вашей службы и реальный участник событий, подтверждаю слова стоящего перед вами Дарка Аламеза, – четко выговаривая каждое слово, важно произнес Гаврий. – Немногим менее месяца назад мною, Габриэлем эль Сорано, находившимся при выполнении задания, был завербован капитан имперской кавалерии Дарк Аламез. Исключительно по моей инициативе господин Аламез был подключен к операции по поиску пропавших бумаг. К сожалению, в ходе операции мои помощники погибли, я же получил сильные ранения в стычке с вассалами маркиза Норика. Господин Аламез, прикрывая тыл группы, проявил инициативу, мужество и героизм, благодаря которым бумаги были своевременно возвращены, а я, ваш покорный слуга, имею честь стоять перед вами.
Гаврий уверенно врал, глядя в глаза шефа и не подавая ни малейшего повода для сомнений в правдивости его слов. Кроме того, это была не ложь, а всего лишь полуправда. Еще по дороге в Кодвус он похвалил Дарка за сообразительность, и они также договорились в дальнейшем не уточнять, что известный фаворит двора и филанийский агент на самом деле был мистическим существом, вампиром, в существование которых уже давно никто не верит. Зачем говорить правду, если она вызывает сомнения у окружающих? К тому же, ну что за вампир маркиз, если его часто видели днем, при свете яркого солнца? Чеснок он, правда, горстями прилюдно не ел, но тому могли быть другие основания – трудно снискать славу дамского угодника, если от тебя постоянно разит острыми специями.
Во время того, как Гаврий подробно излагал ход минувших событий, барон внимательно слушал, размышляя уже совсем над другим и изучая собравшуюся у него в кабинете странную компанию. Его взгляд лишь изредка останавливался на говорившем, глаза мгновенно фиксировали изменения мимики лиц, жестов и поз Дарка и Румбиро, основное же внимание было уделено процессу изучения прекрасной экс-амазонки Ильзы. Во-первых, потому что девушка была божественно красива и явно умна, а во-вторых, из-за того, что Гаврий всего лишь подтверждал и так уже известные факты, в то время как вопрос вторжения амазонок на территорию Кодвуса был делом ближайшего будущего.
– Достаточно, господин Сорано, – прервал Гаврия Диверто, когда тот, не упуская малейших деталей, перечислял вопросы, ответы на которые пытались получить от него при помощи пыток воительницы, – перейдем от того, что девицы старались выведать у вас, к тому, что они вообще здесь делают. Есть какие-либо предположения или об этом лучше и точнее сможет рассказать госпожа Ильза?
– Господин барон, к сожалению, я ничего не знаю, – уверенно ответила девушка, успевшая заметить, что Диверто терпеть не мог обращений типа «Ваша светлость» или «Ваше высочество».
– Как же так? – Барон развел руками, насмешливо копируя манеру плохих комедиантов изображать изумление, негодование и прочую гамму эмоций. – Вы были приближенным лицом Агнеты, ее советницей, и ничего не знаете?
– Совершенно верно. Я отправилась в экспедицию на Аль-Шар, а о том, что случилось в лагере после моего ухода, не имею ни малейшего представления. Видимо, не сумев получить артефакт, Агнета поменяла свои планы.
– Какие планы? – цепко среагировал Диверто на невзначай брошенное слово.
– Планы по восстановлению могущества племени амазонок, – спокойно произнесла девушка. – Вначале большие надежды возлагались на спрятанную в храме магическую реликвию, но, видимо, не найдя ее там, Агнета решила пойти по другому пути…
– По какому пути? – вновь поинтересовался Диверто.
– Не знаю, – лаконичный ответ оборвал нить деликатного допроса.
– Ну что ж, предположим, вы действительно не знаете, с какой целью ваши соплеменницы оказались в нашем королевстве, а разве не пытались узнать?
Ильза утвердительно кивнула головой и подробно рассказала о недавней попытке поговорить с отрядом. Сидевший рядом с ней Гаврий подтвердил слова девушки и не забыл описать «радушный прием», устроенный амазонками своей бывшей предводительнице.
К сожалению, находясь в плену, он не имел возможности получить ценные сведения о планах противника. Вся информация, которую он передал Диверто, была основана на отдельных обрывках фраз, изредка долетавших до его профессионально отточенного слуха, и сводилась к следующему.
Амазонки захватили его не в храме, как предполагал ранее Дарк, а на пограничном посту Лесного Братства. Отряд напал неожиданно, нарушив заключенное между лесными группировками перемирие, и перерезал всех попавшихся под руку: и лесничих, и пойманных контрабандистов, оставив в живых лишь его. Пощада не была актом проснувшихся случайно совести и милосердия и отнюдь не данью уважения к форме «бригады», а прагматичным расчетом – от офицера спецслужбы воительницы рассчитывали получить немало полезных сведений о ситуации в стране.
Отряд был всего лишь авангардом, цель которого заключалась в сборе информации, наведении контактов с наиболее сильными группировками контрабандистов и в подготовке лагеря для перемещения более крупных сил. Ожидаемое в утро нападения гномов многочисленное подкрепление было всего лишь инженерной группой для возведения постоянного лагеря. Амазонки решили уйти из Леса и полностью переселиться в Кодвус. Для чего им понадобилось вторгаться на чужую территорию и как собирались они строить отношения с правителями страны, Гаврию было неизвестно, зато он подметил интересный факт: Герта часто надолго отлучалась со стоянки, а возвращалась порой в сопровождении богато одетого эльфа. Представителей старшего народа было в Кодвусе очень мало, и Гаврий знал их всех в лицо, но этого надменного эльфа он никогда раньше не видел.
Как заметил Дарк еще во время первой встречи с шефом спецслужбы, стучать костяшками пальцев по столу было дурной привычкой Диверто, выдающей процесс глубокого размышления. Судя по силе и интенсивности стука, можно было уверенно сказать, что барон находится в тупике раздумий и попыток логического объяснения наглого поведения лесных жительниц.
Гаврий закончил рассказ, и в кабинете воцарилась зловещая тишина нервного ожидания. Диверто был так поглощен мыслями, что не замечал вопросительных взоров посетителей, безмолвно ожидающих от него хоть какой-нибудь реакции и продолжения разговора. Положение спас Румбиро, он, совершенно не заботясь о деликатности поведения в кабинете большого начальства, громко чихнул и высморкался в рукав, вернув тем самым барона из облаков размышлений и гипотез на грешную землю реального времени.
Очнувшись от напряженных мыслей, Диверто дал понять, что беседа закончена и собравшиеся могут идти. В этот момент Дарк, движимый юношеской решительностью и максимализмом, а может быть, действительно существующим «внутренним я», решил взять инициативу в свои руки.
– Господин барон, – громко заявил он, привлекая внимание еще не успевших удалиться из кабинета посетителей, – мне хотелось бы сообщить вам важную информацию.
– Об амазонках? – не отрывая взгляд от бегло пролистываемых бумаг, спросил барон без какого-либо энтузиазма в голосе. – А что вы о них можете знать?
– Нет, о посещении замка Нюэль.
Маска флегматичного безразличия и сарказма спала с лица шефа.
– Тогда попрошу вас остаться, – сказал он, подавая властным жестом руки указание остальным удалиться.
– Мне хотелось бы, чтобы при разговоре присутствовал господин Сорано, – нагло и самоуверенно заявил Дарк, рискуя, что на него может обрушиться приступ гнева хозяина кабинета.
– Хорошо, – как ни странно, совершенно спокойно согласился Диверто, – присаживайтесь, господа, у вас не более десяти минут.
Дверь за Румбиро и Ильзой закрылась, и офицеры «бригады» остались втроем. Диверто внимательно смотрел на Дарка, которому вдруг стало не по себе, и ждал разъяснений. Спокойное, как будто выточенное из камня лицо Гаврия не выражало абсолютно ничего: ни удивления по поводу неожиданного заявления своего несдержанного протеже, ни моральной поддержки новичку, осмелившемуся на решительный шаг.
– Господин барон, – собравшись с силами, начал Дарк, – обстоятельства не позволили мне сразу же по возвращении из замка предстать перед вами…
– Да, конечно, я в курсе… Вы были ранены, и за вас обоих отчитался Дантон, – с непониманием и с нежеланием повторно слушать россказни о похождениях в замке двух идиотов-авантюристов ответил Диверто. – У вас есть что-то добавить или вы просто хотите лично повторить мне историю ваших несанкционированных похождений?
– Никак нет, – наконец-то окончательно решился рассказать всю правду Аламез. – Я остался по другой причине, чтобы сообщить, что Пауль Дантон, ваше доверенное лицо, на самом деле не кто иной, как резидент имперской разведки.
Диверто передернуло, а отрешенное лицо Гаврия перестало походить на облик задумавшегося о высоких материях монаха-отшельника.
– Вы понимаете всю серьезность такого заявления? – спросил барон, пронзив новичка острым, ястребиным взглядом. – Надеюсь, у вас есть доказательства, иначе остаток жизни вам придется провести в тюрьме!
– Я хочу сообщить информацию, которую просила передать лично вам графиня Самбина…
– …которая сама подозревается в шпионаже в пользу Империи. Очень надежный источник, – саркастично добавил Диверто. – Ну что ж, я вас внимательно слушаю.
Изложение разговора было кратким, Дарк опускал ненужные, утомительные детали и подробности, оставляя лишь главное – факты: помощь графини в побеге из замка; строительство резервной линии обороны на границе Империи с Кодвусом, ставшее возможным лишь благодаря похищению секретных чертежей укреплений, попавших все-таки в руки имперской разведки; ожидаемый в ближайшее время отзыв рыцарей Ордена со «Стены».
Закончив, Дарк закрыл глаза и ждал, ждал, когда Диверто крикнет стражу, и он бесславно закончит жизнь, томясь долгие годы в тюремных застенках. Несмотря на то что во время повествования взгляд Диверто был холоден, недоверчив и строг, Дарку, кажется, поверили.
– Можете дышать спокойно, – разорвал гнетущую тишину ожидания голос Диверто, – считайте, что я вам поверил, пока поверил, до выяснения всех обстоятельств…
– Господин барон, – вмешался Гаврий, – еще тогда, когда я изымал чертежи у бежавшего подручного Дантона, я предупреждал вас, что парень был недостаточно умен для самостоятельных действий, говорил, что, скорее всего, за ним стоял его хозяин.
– Я помню! – жестко оборвал Диверто откровенное напоминание подчиненным факта его просчета. – Пока оставим все как есть. То, что вы сказали, – ценные сведения, они позволят заполнить пробелы во многих делах и выстроить гипотезу происходящих сейчас событий, но они бездоказательны, и я не могу обвинить Дантона в предательстве.
– Мы же не в суде, барон! – встрял Гаврий, сменивший холодную безразличность на эмоциональную агрессию. – Одного вашего слова достаточно, чтобы избавиться от мерзавца.
– Не торопитесь, Сорано, не торопитесь… – охладил его пыл Диверто. – Доказательства нужны мне, я пока ни в чем не уверен. Слова графини – это правда или подкинутая врагами дезинформация? Разобраться в деле и собрать сведения придется вам!
Дарк и Гаврий обменялись взглядами, выражающими абсолютное непонимание. Диверто встал из-за стола и задумчиво заходил взад и вперед по комнате. Румбиро в кабинете не было, а никто из присутствующих не решался оторвать начальство от долгих размышлений.
– Итак, слушайте мое решение, – наконец-то вернувшись за стол, произнес Диверто. – Я принимаю вас на службу, Дарк. Вам присваивается звание лейтенанта, и вы поступаете в прямое подчинение капитану Сорано. О нашем разговоре никому ни слова, даже вашей… женщине. Завтра же с утра отправляется конвой Дантона, вы оба едете с ним в качестве офицеров охраны, попросите Румбиро, если он еще здесь, зайти в канцелярию и получить мое письменное указание об этом для Пауля.
Товарищи опять недоуменно переглянулись.
– Да, да, не удивляйтесь. Вас допустили к самой секретной информации, – повторил Диверто, видя изумление и шок на лицах сидящих перед ним офицеров. – Я оповещу Пауля о вашем назначении, но не об истинной цели вашей поездки. Ваша первоочередная задача – следить за Дантоном и начальником охраны, Альто, выявлять их контакты, как во время пути, так и по прибытии на место, собирать сведения. Через неделю, как только вернетесь, сразу ко мне с подробным отчетом, ясно?
– Не совсем, – ответил Гаврий и заерзал в кресле под испепеляющим взглядом шефа. – А как же быть, если Пауль догадается и перейдет к активным действиям или решится на что-то, угрожающее безопасности королевства, во время пути?
– Тогда поступайте, как всегда, но очень тихо и осторожно, не оставляя свидетелей, – произнес Диверто вкрадчивым голосом, от которого друзьям стало не по себе. – Кстати, Дарк, прихватите с собой вашу девицу, нечего ей по городу одной слоняться, еще натворит что-нибудь…
Офицеры кивнули головами в ответ и направились к выходу.
– Постойте, – остановил их Диверто уже в самых дверях, – хочу предупредить вас сразу, чтобы завтра не было неожиданностей, конвой идет за «Великую Стену» в пограничный город орков Шемдарн…
В отличие от шокированного Гаврия, слова главы спецслужбы не произвели на Дарка особого впечатления. Порой ему казалось, что загадочное коллективное сознание все больше и больше захватывает его рассудок, подавляя эмоции и заставляя воспринимать действительность с ее пестрой гаммой событий на уровне логического наплевательства: «Моррон так моррон – надо смириться и вживаться в новую роль; к оркам так к оркам – значит, так надо!»
Как и предполагал мудрый Диверто, Румбиро с Ильзой ждали возвращения товарищей в холле. Девушке просто незачем было куда-то идти без Дарка, а ворчливый гном, несмотря на то что порою спорил с ним, все-таки привязался к Дарку и поэтому хотел узнать, чем же закончится таинственная беседа с глазу на глаз. Увидев, что оба товарища выходят из кабинета барона, притом одни и без сопровождения стражи, Альто облегченно вздохнул и смачно плюнул на пол, чем вызвал недоумение и испуг у проходивших рядом клерков.
– Ну, как пошептались?! – пробасил на всю приемную гном, заставив еще раз шарахнуться в сторону служащих.
– Можешь поздравить господина Аламеза с назначением лейтенантом «бригады», – радостно заявил Гаврий, лицо которого расплылось в широкой улыбке. – С этого дня он в моем подчинении, передай эту новость уважаемому господину Дантону.
Гном воспринял известие о карьерном росте товарища на удивление равнодушно: понимающе кивнул головой и пожал ему руку, в глазах Ильзы особого восторга тоже не наблюдалось. Проигнорировав сдержанную реакцию собеседников, Гаврий невозмутимо продолжил разговор с Румбиро:
– Диверто просил тебя зайти в канцелярию и взять приказ для Дантона. По воле господина барона, мы втроем – Дарк, Ильза и я – направляемся с вами в Шемдарн для обеспечения дополнительной безопасности груза.
– Барон недоволен работой моих ребят? – насупившись, пробурчал Альто.
– Отнюдь, но твой отряд потерял много бойцов в ходе последней операции, необходимо подкрепление, – миролюбиво ответил Гаврий.
– Как пожелает господин барон, – сухо ответил Альто, – но только учтите, командир охраны я, пререканий не потерплю. Выходим завтра в пять утра, ждать не будем!
Румбиро по-гномьи неуклюже развернулся и, не попрощавшись, направился под удивленными взглядами компании прямиком в канцелярию.
– Хорошие они ребята, гномы, – тихо произнес Гаврий вслед уходящему Альто, – но только обидчивы не в меру, все воспринимают слишком близко к сердцу.
– Или просто не хотят, чтобы посторонние совались в их дела, – задумчиво продолжил Дарк.
– Если на наше общество в поездке так среагировал добродушный старина Румбиро, то чего же ожидать от Пауля?
– Наверное, посчитает нас как раз теми самыми козлами, что вторгаются в его огород. По крайней мере, у одного из нас даже борода есть, – пытался шуткой разрядить атмосферу Дарк, искоса поглядывая на густую бородищу Гаврия.
– Ты сегодня к Паулю не ходи, не надо. Встретимся все вместе завтра утром при отправлении, – трезво рассудил Гаврий, не заметив или сделав вид, что не заметил остроты по поводу растительности на его лице.
Покинуть здание штаб-квартиры одной из самых известных и уважаемых спецслужб в мире сразу не удалось. Набежавшие неизвестно откуда клерки накинулись на новичков и потащили их в темные во всех отношениях коридоры власти, без умолку болтая о необходимости уладить какие-то формальности. Гаврий насмешливо улыбнулся и сочувственно развел руками, что на языке жестов означало: «Извините, помочь ничем не могу, через мучительные процедуры бюрократических условностей обязаны пройти все».
Сначала их заставили расписаться в книге приема сотрудников, затем усадили за стол, заваленный пыльными талмудами должностных инструкций, и оставили на час одних для изучения материалов. По возвращении устроили выборочный опрос и, удовлетворенные его результатами, дали расписаться в ознакомлении, а также в документе-обязательстве о неразглашении государственной тайны Кодвуса.
Наивно предположившие, что худшее уже позади, вновь принятые сотрудники встали и направились к выходу, но оказалось, что мучения только начинались.
Согласно законодательству, быть сотрудниками «бригады», впрочем, как и занимать официальные посты в государстве, могли только граждане Республики. Процедура смены гражданства заняла не более четырех часов, причем три четвертых этого времени ушло на заполнение бесчисленных анкет, формуляров и написание автобиографий в нескольких экземплярах.
Подавленные и одурманенные никому не нужной писаниной и чтением заковыристых документов новички так и не смогли изобразить на своих изможденных лицах гримасы умиления и восторга, когда одетый в черный строгий фрак тощий служащий с пенсне на носу тожественно поздравлял их со вступлением в ряды кодвусийцев или кодвусян, а может, еще как, точно они не расслышали…
К сожалению, арсенал бюрократических пыток был еще не исчерпан. Служащие отвели их в другое крыло здания, где после получасовой процедуры вручили новенькие, только что изготовленные служебные медальоны – символы государственной власти – и метрики о рождении, выписанные почему-то на чужие имена. В свидетельстве Дарка стояло труднопроизносимое имя Франциссио Сокамурио, а у Ильзы – Фрингильда Ласкес. Все тот же призрак в пенсне вежливо объяснил, что все оперативные работники службы, во избежание недоразумений, проживают под вымышленными именами.
К счастью, от получения табельного оружия можно было отказаться, чем друзья и воспользовались: во-первых, их вполне устраивали собственные мечи, а во-вторых, заполнять новые кипы бумаг просто не было сил.
В заключение клерк извинился, что в связи со срочным отбытием их группы на важное задание он не смог провести процедуру приема полностью, на что Дарк с Ильзой удивленно переглянулись, их взоры были полны жалостью к самим себе и обреченностью.
Не заметив упадническое настроение слушателей, старший клерк принялся осыпать их новыми радостными известиями. После возвращения с операции им придется изучить и сдать экзамены по следующему ряду обязательных дисциплин: Уголовное, Гражданское и почему-то Религиозное Право Кодвуса, История Королевства Кодвусийского, Собрание Указов герцога Уильфорда со всеми поправками, принятыми за последние три года Советом Республики… «К тому же, – добавил явно издевающийся над ними бюрократ, – вам будет необходимо раз в полгода сдавать тесты по физической подготовке и навыкам владения оружием, не помешал бы психологический тренинг общения и адекватного воздействия на представителей различных слоев населения, а также следует раз в год сдавать зачет по эффективному ведению допросов в стационарных, полевых и экстремальных условиях».
Понимая, что если их не убьет враг, так замучают свои же бюрократы, новобранцы обреченно дослушали пламенные речи старца, а когда фонтан мудреца иссяк, быстро кинулись на свободу.
По дороге в гостиницу они единодушно пришли к заключению, что сейчас же кинутся наслаждаться немногими оставшимися до рассвета часами крепкого сна. Иных желаний у молодых людей не возникало, полная бурных приключений и утомительной писанины жизнь съедала без остатка все силы.
Уже поднявшись по лестнице и взявшись за ручку двери их номера, Дарк понял: что-то здесь не так. Подав знак Ильзе замереть на месте, он напряг слух… В комнате не было света и царила гробовая тишина, но внезапно возникшее предчувствие не давало покоя и запрещало вставить ключ в замочную скважину.
После секундного размышления Дарк жестом руки приказал Ильзе отойти назад. Девушка насторожилась и, аккуратно ступая по скрипучим доскам деревянного пола, бесшумно отошла к лестнице. Еще ненадолго задержавшись у двери, лейтенант последовал ее примеру.
– В чем дело? – прошептала Ильза, с тревогой глядя ему в глаза.
– Там кто-то есть… – еле слышно прошептал Дарк в ответ.
– Я ничего не слышала.
– Я тоже, – честно признался он, – но все равно в комнате кто-то есть.
– А мне кажется, – уже в полный голос сказала Ильза, уверенно направляясь к двери, – что сегодняшний инструктаж сделал тебя чересчур подозрительным.

 

Не говоря больше ни слова, Дарк быстро схватил девушку за плечи, прижал к себе и поволок вниз по лестнице.
– Да ты что?! – негодовала девушка. – Осторожность осторожностью, но не превращайся в мнительного труса. Если так пойдет и дальше, ты станешь бояться выходить на улицу и в каждом пьянчужке будешь подозревать наемного убийцу.
– Ильза, послушай! – начал Дарк, не зная, как объяснить свои предчувствия, не затронув при этом содержание беседы с некромантом. – Просто доверься мне! – наконец-то хоть что-то сказал он, понимая, как сложно было еще совсем недавно общаться с ним самим Фламеру.
Примерно с минуту девушка пристально смотрела ему в глаза, рассерженно поджав уголки губ. Неизвестно, передалось ли ей предчувствие опасности или она просто решила довериться любимому человеку, но Ильза вдруг согласилась, надменно отдернув при этом руку.
– Хорошо, уговорил. И что же ты теперь предлагаешь: спать на столах в корчме или ночевать на лестнице?
– Зачем же? – ехидно улыбнулся Дарк. – У меня есть куда более интересное предложение.
Солдат достал из кармана ключ, положил на пол и, наступив на него сапогом, сильно рванул вверх. Ключ не выдержал издевательств человека и погнулся. Затем вместе они спустились к стойке управляющего, и Дарк пару раз звякнул колокольчиком.
Из подсобки выплыло широко улыбающееся лицо владельца, слегка раскрасневшееся от пива и колыхающее при движении обвисшими щеками. Мина гостеприимства сразу же покинула лицо хозяина, как только он заметил, кто именно его вызывал.
– Милостивый государь, что вам угодно?! – важно пыжась и как можно суровее, спросил управляющий.
– Милейший, надеюсь, вы меня помните, я один из постояльцев, – серьезно произнес Дарк, едва удерживаясь, чтобы не рассмеяться. Он был абсолютно уверен, что толстяк еще долго не забудет их последнюю встречу, омраченную «дружескими» пинками в живот.
– Конечно, помню, что с того? – Хозяин скорчил гримасу непонимания.
– У нас возникла маленькая проблема. – Дарк положил на стойку погнутый ключ. – Не могли бы вы нам помочь и лично открыть дверь, а то у меня не всегда получается… – И он изобразил на лице инфантильную улыбку смущения.
Хозяин взял ключ со стола и быстро сунул его в карман.
– Милостивый государь! – гордо заявил он. – За порчу имущества с вас следовало бы взять три кроны, но считайте, что это прощальный подарок гостиницы. Заплатите двадцать пять крон, оставшихся по счету, и выкатывайтесь!
– Как выкатываться и каких еще двадцать пять крон? – вознегодовал Дарк, не понимая, о чем говорит хозяин.
– Срок аренды вашей комнаты истек еще день назад. В соответствии с вашим желанием, мы не стали выкидывать на улицу старое тряпье, которое вы почему-то именуете «вещами», – язвительно и нарочно громко произнес хозяин, привлекая к скандалу внимание собравшихся в холле постояльцев, – следовательно, вы должны мне за простой помещения двадцать пять крон. Будете платить или как?
Резким толчком в бок Ильза давала понять, чтобы он обернулся, однако предупреждение было излишним. Краем глаза Дарк видел, что сзади к нему подкрадываются двое верзил, видимо, местных штатных вышибал, с дубинами наперевес. Дарк устал, за последнее время ему и так хватало развлечений.
– Конечно, будем, – примирительно произнес он, пытаясь изобразить на уставшем лице подобие наиболее очаровательной улыбки Дантона, – сколько там с нас, повторите!
– Двадцать пять кро… – не смог договорить толстяк, увидев, что вместо набитого золотом кошелька дворянин достал из кармана камзола медальон «бригады».
Внезапное появление маленького блестящего предмета произвело на вышибал неизгладимое впечатление. Они ретировались так же быстро, как если бы увидели блуждающего ночью по лесу мертвеца.
– А сейчас, подонок, – процедил сквозь сжатые зубы Дарк, испепеляя взглядом обомлевшего хозяина, – ты пойдешь и откроешь мне комнату. Кто кому и сколько должен, разберемся с утра, когда высплюсь.
– Да, да, конечно… как пожелаете, – покорно промямлил не на шутку перепуганный толстяк, – я сейчас, быстро, только возьму ключи, господин!

 

Теперь уже они поднялись втроем. Хозяин трясущимися руками долго пытался найти в связке нужный ключ, а затем ничуть не меньше времени у него ушло, чтобы открыть дверь. Стоя в двух шагах за спиною хозяина, Дарк поднял правую руку вверх, а потом, отойдя чуть вправо, положил ее на рукоять меча. Ильза правильно поняла жест Дарка и скопировала маневр, достав оружие и отступив на два шага влево.
Ключ щелкнул в замке, старик распахнул дверь, сделал шаг вперед и развернулся вполоборота, приглашая постояльцев пройти. Внезапно из черного проема полураскрытой двери появилась рука в кожаной перчатке, схватила толстяка за шкирку и втащила его в комнату. Дверь захлопнулась, раздался глухой стук тяжелого предмета о голову и отрывистый, едва отличимый от скрипа половиц визг. Сквозь узкую щель между дверью и полом они увидели, как в комнате зажегся свет. Чей-то хрипящий простуженный голос разочарованно вскрикнул: «Не он!»
Дарк не стал больше ждать и резким ударом ноги вышиб дверь. Сильный толчок распахнувшейся двери пришелся по спинам и сбил с ног двоих наемников, склонившихся над тушей толстяка. Третий не успел среагировать и достать меч, ворвавшийся в комнату Дарк зарубил его ударом сплеча.
Тело еще не успело свалиться на пол, а сзади уже раздался отрывистый, предсмертный крик – Ильза добивала лежавших на полу бандитов. Дарк тут же развернулся с истошным воплем: «Нееет!!!», но опоздал, второй визг раскатился по комнате, а пришпиленный острым мечом к доскам пола наемник задрыгал ногами в конвульсиях смерти.
– Ну что ты наделала, дура! – обрушился Дарк на шокированную и пораженную его бурной реакцией Ильзу. – Ну, как мы их теперь допросим, как сможем узнать, кто их послал?
Ильза молча вытерла меч, вложила его в ножны и села на край кровати. Низко опущенная голова и молчание девушки свидетельствовали о том, что она поняла опрометчивость и поспешность своих действий, но поправить уже ничего нельзя…
– Как ты думаешь, зачем я подставил хозяина?! Да для того, чтобы хоть одного взять живьем!
– Не ори, я поступила неправильно… – сконфуженно прошептала она, отворачиваясь в сторону и пряча лицо в длинные пряди волос.
– Ладно, – уже успокоился Дарк, – в конце концов, они навряд ли сказали бы что-нибудь ценное. Давай попробуем хотя бы их обыскать.

 

Шарить по одежде и ощупывать «свежеизготовленные», еще не успевшие остыть трупы – дело малоприятное, хуже него только – обыскивать уже окоченевшие тела. Морщась от стыда и отвращения, они шарили по карманам бандитов в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку, ниточку, которая могла бы привести к объяснению цели ночного визита.
Их ожидания увенчались успехом, наградой и моральной компенсацией за малоприятное действие были: двести пятьдесят кодвусийских крон, тысяча филанийских талеров и запечатанный сургучом конверт.
Дарк уже собирался взломать печать и ознакомиться с содержанием бумаги, как на лестнице послышался топот десятка сапог и позвякивание тяжелых армейских доспехов. Ильза схватилась за меч, но Дарк остановил ее, отрицательно покачав головой. Несчастная дверь в который раз за вечер распахнулась, чуть не слетев с петель, и в комнату ворвался отряд стражи. Видимо, постояльцы услышали крики и позвали патруль.
Решительно нацеленные в грудь острия алебард и наведенные арбалеты были лучшими аргументами не оказывать сопротивления. На самом деле необходимости в драке и не было. Дарк выставил вперед правую руку с раскачивающимся на зажатой в ладони цепочке медальоном.
– Спецслужба Кодвуса! – выкрикнул он. – Кто из вас главный?!
Солдаты молча переводили взгляды то на Дарка с Ильзой, то на усеянный трупами пол, то на раскачивающийся медальон, и хранили молчание, не зная, как среагировать на явно нестандартную в их службе ситуацию. Из оцепенения их вывела Ильза, доставшая из левого ботфорта такой же символ власти. Стражи порядка расслабились и опустили оружие. Командир, находившийся, как всегда, не в первых рядах, растолкал солдат и подошел вплотную к Дарку.
– Сержант Малкис, господин лейтенант, – отрапортовал служака, определивший звание Дарка по наличию одного золотого треугольника на медальоне. – К сожалению, вынужден аре… задержать вас, – робко промямлил сержант, пытаясь смягчить формулировку. – Вы нарушили Положение Совета Республики о деятельности спецслужб, устроили резню в публичном месте…
– Постойте, постойте, сержант, – спокойно произнес Дарк, пряча медальон, – мы официальные лица, находящиеся при исполнении важного поручения самого барона Диверто. Пришли в свой номер, а тут эти… бог знает кто, устроили на нас засаду и прежде, чем мы успели отреагировать, убили нашего друга – хозяина гостиницы.
На лице сержанта отразилась упорная борьба между уставом и разумом, свидетельствующая о наличии, по крайней мере, начальной стадии развития интеллекта, а, следовательно, и о скором увольнении в запас по статье «профессиональная непригодность».
– Ну, я не знаю… если вы не нападали, а защищались, то возможно… – промямлил сержант.
– Вы можете проверить по гостевой книге, что мы действительно здесь проживаем, – наталкивал Дарк служаку на правильный ход размышлений.
– Я все равно должен посоветоваться с начальством, – так и не смог прийти самостоятельно к необходимому выводу Малкис.
– Докладывайте кому угодно, только быстро, а то спать хочется, а завтра рано вставать, – согласился Дарк, садясь на кровать рядом с Ильзой и показывая всем своим видом полное безразличие к происходящему.
Сержант послал за дежурным офицером одного из солдат, а сам вместе с тремя стражниками остался караулить нарушителей в комнате. Приблизительно минут через двадцать посыльный вернулся и отрапортовал, что дежурный офицер так и не принял никакого решения, поскольку коменданта гарнизона в городе не было, а сам он не готов взять на себя ответственность. Необходимо сообщить о случившемся самому Диверто и ждать решения от него.
– Вот-вот, – усмехнулся Дарк, – разбудите господина барона посреди ночи, а мы посмотрим, что он вам скажет.
– А может, вы все-таки до утра посидите в кутузке, – жалобно попросил сержант, – мы вам такие условия организуем, ничуть не хуже, чем в гостинице…
– Я бы, конечно, пошел вам навстречу, сержант, но, к сожалению, в пять утра мы должны покинуть город по долгу службы, так что принимайте решение сами или будите господина барона, – пожав плечами, равнодушно произнес Дарк и отвернулся к окну. – Хотя постойте! – заронил он искру надежды в сердце начальника патруля. – Вас устроит слово моего начальника, капитана Сорано?
– Так точно! – оживленно кивнул головой сержант, вновь отправив на пробежку по ночному городу несчастного посыльного.

 

На этот раз ждать ответа пришлось целый час. Дарк совершенно забыл о конспирации среди оперативников секретной службы. Солдату пришлось добежать сначала до штаб-квартиры «бригады» и сообщить о случившемся дежурному клерку, который, в свою очередь, направил вестового службы в дом мирного бондаря Гаврия, и только потом цепочка замкнулась. Если бы посыльные бегали чуть медленнее, то решения пришлось бы ждать до самого утра.
Наконец-то солдат вернулся с ответом.
– Ну что?! – накинулся на него измученный ожиданием сержант.
– Вам дословно или в общих чертах? – спросил запыхавшийся солдат.
– Дословно, конечно, болван! – заорал вышедший из себя Малкис.
– Господин капитан Габриэль эль Сорано просил передать, – замялся солдат, опасаясь точного цитирования по-армейски грубого и простого обещания, – что если вы не отстанете от его людей, то он вам лично грязным сапогом под…
Конечно же, посыльный не успел договорить, он тут же заработал увесистую оплеуху за дерзость речей. Командир кивнул солдатам, и патруль направился к выходу.
– Сержант, – окликнул его Дарк и указал на трупы: – Не соблаговолите ли забрать с собой это… а то уже вонять начинает.
Лишь после того, как комната была очищена от стражников и мертвых тел, Дарк решился распечатать конверт. Письмо, как ни странно, было адресовано ему:
«Искренне сожалею, что не смогу быть рядом, когда тебе прочтут эти строки. Дела государственной важности и забота о судьбах Братства заставили меня позабыть об отцовском долге и отказаться от удовольствия лично вспороть брюхо убийце моего сына.
Надеюсь, что ты сейчас мучаешься, катаешься по грязи, скуля от боли и умоляя моих посланников о быстрой смерти. Не трать понапрасну силы, смерть твоя будет долгой и мучительной.
Желаю подавиться собственными кишками!
Богорт.
P.S.
1. Если ты оказался настолько умен, что мои ребята не одолели тебя, а это письмо ты взял с трупа, то знай: тебе удалось уйти от возмездия сегодня, но это ничего не изменит. Я буду посылать по твоему кровавому следу убийц до тех пор, пока один из них наконец-то не принесет мне твою голову.
2. Можешь облегчить свою участь и вернуться в Лагерь сам. Обещаю, что в этом случае тебя ждет только четвертование».
– Кажется, у тебя талант заводить друзей, – усмехнулась Ильза, стоя за спиной Дарка и прочитав письмо через его плечо.
– Напрасно иронизируешь, Богорт хороший человек, но, к сожалению, обстоятельства сделали нас врагами и кто-то один должен умереть, предпочитаю, чтоб это был он… – задумчиво произнес Дарк, погружаясь в океан печальных воспоминаний.
* * *
Утром их разбудил громкий стук в дверь. «Проспали!» – успел подумать Дарк, вскакивая с кровати и пытаясь совершить два действия одновременно: натянуть штаны и разбудить Ильзу. Девушка проснулась сразу, чего нельзя было сказать о штанах, натянутых далеко не с первой попытки.
На пороге стоял бодрый и свежий Гаврий, бледность ушла с его лица, на щеках появился румянец, а глаза весело сверкали, как прежде. Более двенадцати часов крепкого сна оказали благотворное влияние на измученный неделями плена организм.
– Вставать-то будете, головорезы? – бодро поинтересовался он, без стеснения переступая через порог и даже не подумав отвернуться от смущенной, полуобнаженной Ильзы. – Меня тут ночью какие-то болваны разбудили и что-то там невнятное наплели, будто вы прямо здесь бойню устроили.
– Да, было дело, – мрачно пробормотал Дарк, застегивая ремень.
– Может, тогда соизволишь объяснить своему командиру, что же здесь произошло, – намекнул на необходимость подробного отчета Гаврий, рассматривая следы запекшейся крови на полу, – доверять-то я вам, конечно, доверяю, да вот только в курсе происходящего быть тоже охота, поскольку отчет для барона все-таки мне составлять.

 

Дарк не стал тратить времени на объяснения, сунул Гаврию в руки письмо Богорта и продолжил героическую борьбу с застежками жилета.
– Понятно, – произнес Сорано, аккуратно складывая письмо и пряча его в камзол, – старые грешки жить не дают. Ничего страшного, приложим писульку к отчету, а уж Диверто придумает, как вашу вендетту с Богортом на пользу дела повернуть.
– Вот только этого не надо! – не выдержал Дарк и раздраженно забегал по комнате. – Это дело барона не касается, оно между мной и Лесничим, к тому же я ни в чем не виноват и сына его не убивал.
– Знаю, – спокойно отреагировал Гаврий на вспышку эмоций подчиненного, – ты мне еще в лесу рассказывал, но штука в том, что теперь ты, Дарк, на службе, на довольствии и на казенных харчах. Личных дел больше нет, они в прошлом, все, что касается тебя, имеет и непосредственное отношение к дому герцога Уильфорда, не забывай об этом!
Пока Гаврий делал внушение, личный состав его малочисленного отряда уже оделся, пристегнул мечи и ожидал указаний.
– Молодцы, быстро собрались, – похвалил их капитан, аккуратно разглаживая рукою поседевшую бороду. – Ну что, поехали!
– Мы намного опаздываем? – взволнованно поинтересовался Дарк, которому не хотелось начинать первый день своей службы с самого распространенного в мирное время дисциплинарного проступка – опоздания.
– Прибудем даже немного раньше, – ошарашил спутников Гаврий неожиданным известием. – Меня оповестили, что вы вечерком изрядно повеселились, и я решил заехать пораньше, разбудить вас, а то обязательно бы проспали.
Дарк облегченно вздохнул, мысленно поблагодарив Гаврия за предусмотрительность и заботу, а Ильза присела на кровать и начала вновь погружаться в томную дремоту.
– Только не расслабляйтесь, – повысил голос Гаврий, видя, как его подопечные вновь отправляются в сонное царство, – времени осталось не так уж и много, да и лошадей перед гостиницей свистнуть могут. Хозяина-то по вашей милости вчера укокошили, вот прислуга и перепилась от счастья.
К конторе Дантона они подъехали действительно слишком рано, когда еще шли приготовления к отъезду. Во дворе стояла всего пара телег, вокруг которых суетились маленькие фигурки гномов, занимающихся погрузкой продовольствия и амуниции. Дантон стоял у колодца, внимательно изучая какие-то бумаги и время от времени бросая мимолетный взгляд на работу своих людей.
Заметив подъехавших к телегам офицеров, Пауль махнул рукой в знак приветствия и вновь ушел с головой в изучение накладных и перечней товаров. Жест торговца был знаком официального приветствия и не более… Гаврий остановил Дарка, намеревающегося подойти к Дантону, и объяснил, что холодный прием – верный признак того, что дружеские отношения между ними закончены. Торговец рассержен, и сунуться сейчас к нему с разговорами и заверениями в искренней дружбе все равно, что сознательно пойти на обострение ситуации и спровоцировать скандал. Сорано порекомендовал держаться в стороне и ждать, пока Пауль не заговорит первым.
Беседа состоялась намного раньше, чем Аламез мог предположить. Небрежно бросив на стоящую рядом телегу ворох прочитанных бумаг, Пауль важно подошел к спешившейся группе, взгляд его был официален, холоден и подчеркнуто строг.
– Приветствую вас, господа, и вас, прекрасная амазонка. – При обращении к Ильзе взгляд Дантона немного потеплел, похотливые глазенки торговца быстро пробежали по ее фигуре, профессионально быстро оценивая достоинства и недостатки. – Рад, что вы пунктуальны и, несмотря на ранний час сборов, прибыли даже раньше назначенного срока. Должен вас предупредить, что путешествие опасное, по вражеской территории, и я требую от своих людей дисциплины, точного и быстрого исполнения приказов, а также полного подчинения. Мысли о дружеских и панибратских отношениях прошу оставить позади, здесь, в городе, – добавил Пауль, мельком посмотрев на Дарка.
– В свою очередь хочу отметить, господин Дантон, – взял слово Гаврий, дождавшись окончания речи оппонента, – что от СВОИХ людей вы вправе требовать чего угодно. Советую вам еще раз внимательно изучить пункты 1.4, 2.7 и 3.3 приказа господина Диверто, где черным по белому написано: «Придаваемый для усиления отряд состоит из трех сотрудников спецслужбы и является независимой боевой единицей», – процитировал Гаврий, – а значит, в подчинение ни к вам, ни к уважаемому гному Альто мы не входим. К тому же прошу вас впредь воздержаться от фривольных обращений к подчиненным мне офицерам, типа: «прелестная амазонка». Перед вами капитан Сорано, лейтенант Аламез и агент Ильза, иные обращения будут считаться оскорблением, фиксироваться и впоследствии упоминаться в отчете, – расставил точки над «i» Сорано.
– Я вас понял, господа, – ледяным тоном ответил Пауль, кривя уголки губ от нахлынувшего приступа бешенства, – а сейчас позвольте мне идти и заняться делами.
– Еще минуту, господин Дантон, – остановил Гаврий уже собирающегося уходить торговца, – хочу обратить ваше внимание также на пункты 7.2 и 7.3, в которых сказано, что вы обязаны ставить нас в известность о графике движения конвоя, а также о всех перемещениях участников экспедиции в отдельности от основной группы, это касается не только солдат и десятников, но и вас с господином Альто, которого мы почему-то не наблюдаем на сборном пункте.
Ярость переполняла, захлестывала и душила Пауля, еще никто, включая самого барона Рональда Диверто, не осмеливался заходить так далеко, так нагло вторгаться «в его огород», однако Гаврий держался корректно, в рамках своих полномочий, и торговцу не оставалось ничего иного, как терпеть выходки зарвавшегося солдафона и отчитываться перед ним.
– Выезжаем через десять минут. Здесь, как видите, лишь незначительная часть отряда, сам конвой находится на складах, чтобы не привлекать внимания излишне любопытных горожан. Встреча с основной группой, которую и сопровождает интересующий вас господин Альто, назначена в шесть утра на двенадцатой миле от города. Пересечение пограничных рубежей с 7.00 до 8.00, затем в девять часов встреча с отрядом сопровождения Ур-Пьера, а в десять утра – первый привал и корректировка графика дальнейшего следования. Мне можно идти?
Гаврий ответил утвердительным кивком и сухо поблагодарил Пауля за предоставленную информацию.
– Ты случайно не перегнул палку? – прошептал обеспокоенный Дарк на ухо Сорано, когда коммерсант вернулся к телегам.
– Ничуть, – прозвучал уверенный ответ, – давно пора было поставить зарвавшегося торгаша на место. Пускай своими куртизанками командует, а к нам не суется.
Ровно через десять минут, как и было обещано Паулем, охрана уселась на телеги, и отряд тронулся в путь. По улицам города и первые три мили от крепостной стены ехали молча. Сотрудники «бригады» держались вместе позади телег, а Дантон одиноко ехал впереди, демонстрируя тем самым свою независимость, презрение и нежелание разговаривать.
Пока они двигались по своей территории и без груза, можно было расслабиться. Несмотря на желание Сорано многое обсудить со своей новой группой, он решил отложить инструктаж на потом, предоставив возможность подчиненным, проведшим бурную ночь, хоть немного поспать в седле. Дарк, как опытный кавалерист, вспомнил навыки былых дней и тут же погрузился в сон, а Ильзе задремать так и не удалось. Видя, что она все равно не спит, Гаврий не стал упускать случай перекинуться с ней парой слов с глазу на глаз.
– Слушай, девушка, – неуверенно и поэтому немного грубо начал Гаврий, – ты меня извини уж, что тогда в Лесу…
– Забыли, – лаконично ответила Ильза.
– Не смог сдержаться, – продолжал извинения Гаврий, – ты тогда Серафима, моего друга, зарезала, ну и …
– Послушайте, капитан. – Ильза резко остановила коня. – Вы правильно сказали «тогда», так вот, с тех пор многое изменилось: я перестала быть амазонкой, и мы теперь в одной упряжке, стоит ли старое без толку ворошить?
– Согласен, – кивнул головой Гаврий, явно обрадованный тем, что Ильза правильно понимает новую расстановку сил на шахматной доске судьбы, – тогда слушай мой приказ, – с сегодняшнего дня обращаешься ко мне на «ты» и по имени, а «господин Сорано» оставь для общения со всякими Дантонами.
Несмотря на многолетнюю привычку спать в седле, отдохнуть Дарку как следует не удалось. Он только задремал и начал видеть смутные очертания призраков сна, как его вернуло в мир реальности страшное грохотание на дороге и противный скрип. Открыв глаза, лейтенант обомлел, – еще никогда в жизни, за исключением сопровождения армейского обоза, он не видел такого огромного скопления телег. Они встретились с конвоем, движущимся со складов, и их маленький отряд затерялся, утонул в веренице повозок, фургонов и переделанных для перевозки грузов старых карет, растянувшихся по дороге на добрую милю. Поднятая колесами пыль лезла в глаза, не говоря уже о почти нулевой видимости – гриву своей лошади Дарк с трудом, но различал.
Подъехавший вплотную Гаврий прокричал что-то, однако его голоса не было слышно за скрипом колес и ржанием кобыл. Благодаря тому, что командир наконец-то отказался от попыток перекричать шум каравана и перешел на язык жестов, Дарк понял, что Гаврий просит следовать за ним.
Троица отъехала метров на триста в поле и теперь двигалась параллельно дороге, пытаясь на ходу отчиститься от толстого слоя пыли, осевшего на черных одеждах.
– Вернемся в Кодвус, все Рональду выскажу! – сурово хмуря брови, прорычал Гаврий. – Это ж надо до такого додуматься: прикрытие для группы – обеспечение дополнительной безопасности каравана, – продолжил негодовать шеф, – да ты только посмотри, сколько их!
Действительно, даже в самые жаркие дни деловой активности Пауля Дарк никогда не видел в конторе более тридцати-сорока гномов, в то время как сейчас на телегах ехало не менее трех сотен закованных в латы бородачей. Но, видимо, даже такое огромное количество охраны казалось Дантону недостаточным: в хвосте колоны и по ее флангам громыхали по две обшитых бронею повозки с установленными на них легкими катапультами походного образца.
– Подставил так подставил, мыслитель кабинетный, – продолжал ругаться Гаврий, – на кой черт мы здесь нужны, если они с собою целую армию тащат. Ясно дело, Дантон понял, что нас послали следить за ним.
– А это что-нибудь меняет? – философски спросил Дарк у разнервничавшегося начальства.
– Как «Стену» переедем, держимся вместе и поближе к лошадям, – буркнул тот вместо ответа и, развернув коня, помчался к концу колоны.
Покрутившись не более минуты возле телег с катапультами, капитан быстро вернулся и подозвал к себе Дарка.
– Я в этом плохо разбираюсь, нужен твой совет! – по привычке тихо прошептал он, несмотря на то что они были в чистом поле и, кроме Ильзы, в радиусе метров двухсот никого не было. – Катапульты заряжены мелкими шариками с шипами, что это за чертовщина такая?
– Не знаю, как там у вас в Кодвусе, а в имперской армии «эта чертовщина» называется «чеснок». В отличие от обычных противопехотных зарядов, – пустился в подробное разъяснение Дарк, – он эффективен против конницы, им выстреливают не столько по скоплению сил противника, сколько усеивают пространство перед атакующей кавалерией.
– Зачем? – удивился Гаврий, и вправду ничего не понимающий в оружии массового поражения.
– Лошади на скаку наступают на шипы, прокалывают копыта и падают, ломая ноги, или бесятся, встают на дыбы и сбрасывают седока. Если плотно усыпать местность перед позициями своих войск, то можно остановить атаку целого кавалерийского полка.
– Да что они там, с ума все посходили, что ли? – опять занервничал ничего не понимающий Гаврий. – Какая, к чертям собачьим, у орков кавалерия, они сами быстрее лошадей бегают!
Дарк пожал плечами с видом эксперта, давшего свое заключение и не желающего ломать голову над выяснением причин и мотивов странного поведения.
– А может, ты ошибся, – спросил Гаврий, задумчиво морща лоб.
– Да пойми ты, – стоял на своем Дарк, – нет смысла в шипах, если по пехтуре стреляешь. Кусок железа – он и есть кусок железа, летит быстрее стрелы, а уж если врежется, так полголовы снесет, и абсолютно без разницы: человеку или орку, есть там шипы или нет.
Минут на пять Гаврий отъехал в сторону и погрузился в раздумье над загадочным фактом. Видимо, так и не придя ни к какому разумному объяснению, он вновь приблизился к товарищам и попросил во время перехода через «Стену», который затянется, как минимум, на целый час, внимательно и очень осторожно, не возбуждая подозрений среди охранников и возниц, осмотреть телеги «на предмет определения количества катапультных зарядов».
«Неужто он боится, что гномы собрались штурмовать Шемдарн?» – подумал Дарк и утвердительно кивнул, так и не став спорить с чересчур мнительным начальством.
Караван двигался утомительно медленно, и путники, обсудив все мелкие вопросы, вновь погрузились в дремоту, из которой их вывело приближающееся цоканье копыт. Одиноким всадником, подъехавшим к группе, ко всеобщему удивлению оказался Дантон.
– Господин капитан, позвольте официально предупредить, что через полчаса мы приблизимся к «Великой Стене». Убедительно прошу вас не вступать в переговоры с гарнизоном укрепления и не пересекать рубеж впереди телег.
– Спасибо, господин Дантон, – так же официально ответил Гаврий, – мы обязательно воспользуемся вашим советом.
– Господин лейтенант, – с едва заметной иронией обратился Пауль к Дарку, – мне бы хотелось поговорить с вами с глазу на глаз, конечно, если господин Сорано ничего не имеет против.
– Господин Сорано согласен, – ответил Гаврий и пришпорил коня, жестом дав знак Ильзе следовать за ним.
– Дарк, я не понимаю, чего ты хочешь и какую игру пытаешься вести? – Маска холодного безразличия слетела с лица Дантона, как только они остались одни, и обнажила его истинную сущность – расчетливый интриган, взбешенный тем, что его планы посмели расстроить. – Может, объяснишь мне «по дружбе», что происходит и какого черта ты вдруг вставляешь мне палки в колеса?
– О чем ты? – сумел талантливо разыграть удивление Дарк. – О каких еще играх ты говоришь и чем собственно я тебе помешал?
Пауль сощурил глаза и просто пожирал Дарка ненавидящим взглядом, затем, решив зайти с другого конца, взял себя в руки и постарался успокоиться.
– Хорошо, давай разбираться по порядку, – теперь уже вполне дружеским тоном заявил Пауль. – Вспомним, как развивались наши отношения: еще совсем недавно, изрядно побитый и уставший, ты очутился в чужой стране без денег и всяких перспектив к существованию, поскольку возвращаться на Родину представлялось сомнительным удовольствием, а Диверто смотрел на тебя с подозрением, виня в шпионаже и гибели его людей. Он направил тебя ко мне, определить, что ты за человек такой… Ты мне понравился, – заявил Пауль после недолгой паузы, – мне показалось, что из нас получатся хорошие компаньоны, намек на это последовал еще при первой нашей встрече. Вместо того чтобы устраивать рутинные проверки на лояльность, которые ты, кстати, будучи наивным человеком, не прошел бы, я дал тебе шанс показать себя в деле. На свой страх и риск, взвалив всю вину за самодеятельность на себя, я отправился с тобой в замок графини. Затем, выслушивая недовольства Диверто, я рисковал своей репутацией ради того, чтобы выставить тебя в лучшем свете: отважный боец, преданный товарищ и полностью аполитичная личность, но этого оказалось мало… Барон был взбешен пропажей своего любимца Гаврия и хотел отыграться на тебе, но я и тут рисковал собой, умоляя заменить содержание в тюрьме на домашний арест, во время которого ты, кстати, не только беспрепятственно улаживал свои дела в городе, но и изрядно повеселился с моими девчонками…
– Пауль, ты неправильно истолковываешь…
– Молчи, гаденыш, сейчас говорю я! – взорвался Дантон, готовый в приступе ярости накинуться на товарища с кулаками. – Я помог отыскать ограбившего тебя бандюгу. Мы договорились, что пойдем к Диверто вместе, и я со спокойной совестью, полностью доверяя тебе, уехал по делам. И что же я узнаю по возвращении?! – негодовал Пауль, выражая эмоции не только комбинацией интонационных оттенков, но и импульсивной жестикуляцией. – Ты надавил на Альто и заставил его пойти с тобой на охоту за амазонками, рисковал моими людьми ради спасения этого недальновидного солдафона Гаврия! А ты знаешь, что из отряда Альто выжило всего пятеро, что твоя инициатива вышла боком мне? Меня обвинили в «отсутствии дисциплины в отряде». Это не мои слова, а слова Уильфорда! – орал Пауль, размахивая руками перед самым лицом не теряющего хладнокровия Дарка. – И что потом?! Я узнаю, что человек, которого я считал другом, которого прикрыл от бед, которому доверял и помогал выжить, вдруг ни с того ни с сего неблагодарно отказывается платить по счетам, бросает меня и получает патент лейтенанта спецслужбы. Нет, друг мой, так не пойдет! Я вложил в тебя деньги, мои знания и время, поделился репутацией и прикрывал тебе спину – изволь платить по счетам!!!
– Не понимаю, о чем ты, – невозмутимо и слегка удивленным тоном произнес Дарк, – мы работали вместе, и я ни разу не подставил тебя. Кроме того, ты совершенно забыл упомянуть, что при побеге из замка, в который затащил меня именно ты, я не бросил тебя подыхать в темнице, а когда ты потерял сознание, то полдороги тащил на плечах, поэтому и не успел уйти от погони… А в случае с амазонками события развивались так быстро, что не было времени дожидаться твоего возвращения, а потом еще полдня терять на бестолковое согласование операции. Как потом выяснилось, промедлив всего лишь час, мы не смогли бы спасти Сорано и узнать о планах амазонок.
Пауль молчал, потратив запас аргументов и сил в первые минуты выяснения отношений. Дарк решил, что настал удобный момент для перехода в контрнаступление.
– Ты правильно сказал, что много сделал для меня, и я благодарен тебе за это, – так же спокойно и на нейтральных тонах продолжил Дарк, – но смог бы ты вытащить мою шею из петли, если бы не вернулся Сорано? Конечно, нет. У меня был шанс позаботиться о себе и спасти шкуру. И ты, человек, учивший меня жить, винишь теперь за это?!
– Пожалуй, ты прав, – опустив голову, признался Пауль, – все идет в последнее время наперекосяк, одна большая полоса неудач. Извини, сорвался!
Какое-то время ехали молча, но это была лишь перегруппировка сил и поиск новых аргументов, а затем Дантон вновь завел разговор:
– Я один, а толковых помощников нет. Румбиро – хороший подручный, но по части безопасности и дать в морду неплательщику, а мне нужны умные, деловые ребята. Я один не успеваю: пробел там, промах здесь, и нет человека, который смог бы прикрыть спину. Ну, зачем ты согласился на должность в «бригаде»? – вновь начинал заводиться Пауль. – Теперь будешь прозябать с тупыми исполнителями типа Сорано, а мы бы могли ворочать такими делами…
«Прав Гентар был, во всем прав! – размышлял Дарк, слушая уговоры Пауля вернуться к нему. – Сколько бы умных трактатов ни писали ученые мужи: философы да историки, а государство – всего лишь большая волчья стая. Дантон, когда был на взлете своих сил, смог захватить кусок побольше: стать преуспевающим торговцем, доверенным лицом правящего двора, меценатом, любимцем публики и даже вторгнуться в сферу деятельности спецслужб, а теперь силы начали иссякать, и он понял, что более молодые волки отнимут у него добычу, которую он больше не в силах удержать. Нет, пора кончать комедию, а то слеза пробьет», – устало подумал Дарк и решил покончить с бессмысленными разговорами.
– Послушай, Пауль, ты хочешь сказать, что я тебе что-то должен или убедить работать вместе? – поинтересовался Дарк.
– Я хочу показать, насколько опрометчиво ты поступил, согласившись на государственную должность.
– Как бы там ни было, но я принял решение и его не изменю, а знаешь почему? – спросил Дарк и, не ожидая ответа, продолжил: – Ты очень умный, но чересчур самонадеянный и жадный, пытаешься усидеть на нескольких лошадях одновременно, и поэтому вместо быстрой езды получается лишь постоянное шлепанье лицом в грязь. Работать на тебя, значит, встать на сторону проигравшего, в то время как мужланы и солдафоны, подобные Сорано, целенаправленны, они сидят всего на одной лошади, но крепко, и их ничто не выбьет из седла. Гаврий знает, что он диверсант, и не пытается стать еще и светским львом – в этом его плюс, его сила!
– Вот как ты заговорил! Ну что ж, ты пытаешься просчитывать ситуацию и это похвально, но смотри… – насмешливо добавил Пауль, глядя на Дарка глазами противника. – Мне кажется, ты поставил не на ту лошадь! – бросил Дантон, а затем пришпорил коня.
– Я на лошадей не ставлю, я на них езжу! – выкрикнул Дарк вслед умчавшемуся прочь Паулю.
* * *
Уже больше месяца находясь в Кодвусе, Дарк успел узнать многое о стране, свести знакомство с влиятельными людьми и даже привыкнуть к размеренной жизни городских улиц, но до сих пор ему так и не довелось увидеть самую большую достопримечательность королевства, которой оно и было обязано своим благополучием, независимым положением и процветанием – «Великую Стену».
Крепость показалась издалека, она гордо возвышалась над равнинным ландшафтом и была выше и величественнее гор, между которыми и перекрывала узкий проход. Если орки в течение не одной сотни лет так и не смогли перейти через неприступные горы, то непрерывные атаки самой крепости казались верхом идиотизма, на который были способны только самые дикие и отсталые существа.
«Стена» была выше, мощнее и намного лучше укреплена, чем все замки, которые он видел раньше. В ней было метров сорок высоты и десять ярусов обороны. На каждом из них находилось несколько сотен солдат, более двух десятков катапульт и других защитных механизмов.
Когда конвой приблизился к укреплению, трубачи затрубили тревогу, и по стенам забегали многочисленные фигурки солдат, торопящихся занять места у бойниц. Суетливые приготовления гарнизона напоминали издалека муравейник в разрезе и наполняли сердце тревогой. Дарку было страшно, страшно представить, что там, за «Стеной», какая великая опасность и угроза притаилась за горным хребтом, куда они, собственно, и направлялись.
– Ну что, любуешься?! – поинтересовался подъехавший Гаврий. – Есть чему подивиться, у самого дух захватывает, хоть и не впервой вижу, а уж сколько деньжищ в этот чертов редут вгрохали, лучше и не задумываться…
У него и не возникало мыслей о финансовой или эстетической стороне вопроса, его обуревал страх и нежелание оказаться по ту сторону крепости. Чем ближе они подъезжали, тем отчетливей становились отдельные очертания башен, ярусов, перекрытий, тем сильнее его рука сжимала поводья и усиливалось желание развернуть коня.
– А почему гарнизон поднялся по тревоге? – спросил он, так и не сумев скрыть дрожь в голосе.
– Да не бойтесь вы, обычная процедура! – подбодрил Гаврий Дарка и побледневшую от страха Ильзу. – У нас с орками есть договоренность о торговле, но осторожность, как понимаете, не помешает. Изначально ворот в крепости не предполагалось, вот и приходится три раза в год, когда конвой туда-сюда ходит, небольшой участок стены разбирать. Гарнизон, пока телеги ползут, местность под прицелом держит, чтобы орки вероломно ситуацией не воспользовались и на штурм не пошли.
Приблизившись вплотную к «Стене», Дарк убедился в правоте слов своего шефа. Солдаты прильнули к бойницам и зорко просматривали узкий участок горной дороги перед крепостью, не обращая никакого внимания на столпившийся внизу обоз. С высоты седла было видно, как повозки медленно исчезали в проломе крепостной стены, походившем издалека на вход в пещеру чудовища или узкий тоннель.
– Слезайте, ребята! – крикнул Гаврий, спрыгивая с коня и присаживаясь на камни. – Пока телеги не пройдут, нам соваться нечего. Видишь, как столпились, часок спокойно поспать можно, – мудро заметил капитан, поудобнее устраиваясь на огромном валуне.
Уверенное и даже беспечное поведение Гаврия развеяло страхи неизвестности, таившиеся по ту сторону «Стены», и успокоило солдата, однако уснуть Дарк не смог. Природное любопытство и армейская привычка осматривать укрепления одолели усталость и заставили влезть на верх камня, откуда можно было лучше рассмотреть устройство редута.
Прежде всего, поражали инженерные особенности перекрытий ярусов и страховочных крепежей крупногабаритных предметов. Обычно это было слабым местом всех крепостей: когда вражеский снаряд попадает в катапульту или чан со смолой, находящиеся на верхнем уровне, то вся громоздкая конструкция, к огромной радости нападающих, летит вниз, давя защитников крепости, ломая деревянные балки лесов.
Защитники горного рубежа были полностью застрахованы от сей незавидной участи. Дело в том, что деревянных деталей просто не было: полы уровней были выложены из толстых каменных плит, державшихся на цельнометаллических вертикальных и горизонтальных сваях. Видимо, к строительству редута приложили умелые руки горные мастера – гномы, умевшие защищать свои жизни от обвалов шахт. На каждом из уровней имелись не только перила, но и страховочные бортики, надежно предохраняющие от падения с высоты раненых или просто подвыпивших солдат, хотя вряд ли кто-нибудь из них стал бы пить на посту.
Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что солдаты крепости – профессиональные наемники, прошедшие многолетнюю школу боевых действий в лучших армиях мира.
Дарк чуял хороших бойцов, их сразу можно было выделить из общей толпы не только по суровой осмысленности лица и крепкой фигуре, но и по тому, с какой подавляющей все остальные чувства и естественные человеческие желания ответственностью они относятся к службе. Он наблюдал за крепостью уже более двадцати минут, и за это время ни один из бойцов не шелохнулся: они прильнули к бойницам и сосредоточенно следили за местностью, не было слышно ни шуток, ни обычной болтовни на посту и не видно неприкаянных мотаний из стороны в сторону.
Голову Дарка посетила сумасшедшая мысль. По его скромным подсчетам, каждый уровень защищало около трех сотен солдат, на нижнем уровне, как обычно, – двойной караул, значит, сейчас на стенах около трех тысяч хорошо обученных, профессиональных вояк плюс усиленная ночная смена, отсыпающаяся в бараках, итого гарнизон крепости составлял около шести-семи тысяч солдат. Если бы герцог Уильфорд не чтил международные договоренности и поставил этих ребят не на стены, а под свои знамена, то, скорее всего, маленькое пограничное королевство вскоре превратилось бы в могущественную державу.
От гипотетических рассуждений его отвлек камень, больно ударивший в плечо. Задумавшись, он не обратил внимания, что время отдыха прошло, последние телеги приближались к импровизированным воротам, а Гаврий с Ильзой пытались докричаться до него снизу, отчаянно жестикулируя руками и надрывая голосовые связки на холодном ветру.
Местность по ту сторону «Стены» разочаровала его ожидания. Узкая горная тропа плавно спускалась вниз и переходила в дорогу посреди песчаной пустыни с редкими островками неизвестной и непривычной для глаза растительности. Единственным звуком было монотонное гудение ветра, свободно гуляющего по бескрайним равнинам. Живности не было, за исключением нескольких стервятников, парящих высоко в небе. При виде этих «птичек» Дарка передернуло, уж слишком свежи были воспоминания о пирующих на поле брани падальщиках.
Конвой съехал с горного перевала и, перегруппировавшись в нечто среднее между походным и боевым строем, двинулся дальше. Скорость передвижения стала еще меньше, а гномы, едущие на телегах с катапультами, заняли боевые позиции.
– Забыл тебя спросить, – внезапно раздался голос Гаврия, – ты помирился с Паулем?
«Не судьба», – хотел было ответить Дарк, но его опередил веселый голос неизвестно откуда появившегося рядом торговца:
– Что за глупые фантазии, господин Сорано, с какой стати мне портить отношения с моим лучшим другом, к тому же однажды спасшим мне жизнь? Я просто хотел лично поздравить лейтенанта Аламеза со вступлением в ряды вашей доблестной службы.
Дарк развернулся в седле и хотел подыграть лжи Пауля, но Дантон не дал ему такой возможности.
– Лейтенант, можно вас еще раз на пару слов, – вежливо спросил он, удаляясь на несколько десятков шагов от группы.
– Пауль, я не хотел … – начал было оправдываться Дарк, приблизившись к Дантону, но тот перебил его извинения.
– Нет, послушай ты меня, я был не прав! – вдруг признался Пауль. – Эмоции затуманили разум, и я сорвался… Уже только потом понял, что ты действовал правильно: и с амазонками, и с поступлением на службу. Обидно, конечно, что больше не придется работать вместе, – печально и усиленно выдавливая из себя скупую мужскую слезу, произнес вечно играющий роли многоликий Дантон, – но так будет лучше. К тому же ничто не сможет нам помешать остаться хорошими друзьями, – завершил на трогательной ноте пламенную речь торговец и протянул руку Дарку.
За рукопожатием последовало приглашение всей компании на вечеринку в его загородный особняк под Шемдарном.
– Во устроился, паразит, – взбесился Гаврий, услышав о приглашении, – даже здесь, среди орковских степей, особняк отгрохал!
К сожалению, дальше развить свою мысль капитан не успел, к группе приблизился забавно подскакивающий в седле небезызвестный Дарку десятник и мыслитель Пархавиэль Зингерщульцо.
– Господа и баба! – важно пыжась, выкрикнул гном. – Уважаемый всеми командир конвоя и просто хороший парень Румбиро Альто просит вас прибыть к нему, то бишь к первой телеге, для согласования действий и для того, чтоб удобнее было совать ваши носы в наши дела… ой… то есть обеспечивать дополнительную безопасность, – испуганно поправился проговорившийся гном.
– Ну что ж, передай уважаемому гному Альто, что нюхачи, то есть «господа и баба», скоро будут, – спародировал забавную манеру общения посыльного развеселившийся Гаврий.
– Ну ладно, молодняк, а ты, человек солидный, опытный, понимать должен, – отчитывал Гаврия развалившийся на повозке Альто, – чем больше впереди телег, тем больше грязи во рту. Могли бы сами держаться поближе, чтобы я своих парней взад-вперед не гонял.
– Да кто ж тебя поймет, Альто: ты то сердишься, то рядом ехать предлагаешь?
– Зато вы, люди, очень уж простые, – ехидно заметил гном. – Да в тех помоях, что в ваших башках бултыхаются, ввек не разобраться… Сегодня одного хотите, а завтра совершенно другого, все сложности на свою… шкуру ищете, – подобрал более деликатное слово Альто, почему-то постеснявшийся присутствия Ильзы, – не то, что мы, гномы, коль взялись за дело, то до конца уж точно его доведем. А все почему, потому, что мы це-ле-на-прав-ле-ны! – вывел Румбиро очередную гномью истину, важно тыча указательным пальцем в небо.
– А если люди такие глупые, то что ж ты в Кодвус подался, где вам так плохо, а не в Махакан или Аврилию? – спросил подъехавший ближе к телеге Дарк.
– Вот-вот, сразу видно типичный человеческий вопрос, обычная поспешность в выводах. Да кто ж тебе сказал, что нам тут плохо?!
– Не увиливай, Румбиро, – поддержал мысль Дарка Гаврий, – нам же интересно, почему столько гномов среди людей живет, а вот эльфы замкнуто держатся, во всем Кодвусе десятка не наберется, а вашего брата хоть пруд пруди.
– Ты в Махакане был?! – выкрикнул гном, которому явно подействовало на нервы упоминание об исторической Родине. – Сразу видно, что нет, тогда б глупостей не болтал, а сам бы все понял… Скушно там, – заявил вдруг Румбиро, – кроме шахт да скважин, ничего нет, а народец местный на горном деле повернут. Куда ни придешь отдохнуть, везде одни и те же байки про обвалы да разглагольствования о клиноременных передачах камнедробилок. Даже бабы в постели и то о сплавах да породах языками чешут, свихнуться можно! А здесь жизнь не лучше, но веселее, и пиво кобальтом не отдает…
– А почему к людям, почему не к эльфам подался? – вмешалась в разговор молчавшая всю дорогу Ильза.
– Красива ты девица, да и не дура вроде, так чего же вопросы глупые задаешь? – возмутился Альто. – Эльфы, они, кроме себя, не то что никого не любят, не уважают даже: ни людей, ни орков, ни тем более нас…
– А вас-то за что, гномы, вроде бы тоже древний народ, по крайней мере, намного старше людей будете?
– За то, что мы их генофонд испортили! – заявил Румбиро, гордо поддернув штаны.
На лицах троих собеседников появилось выражение искреннего недоумения. Ненадолго замолчав, Альто выдержал паузу, чтобы люди прочувствовали важность роли гномов в мировой истории.
– А дело было так! – наконец-то решил прояснить ситуацию гном. – Раньше, несколько тысяч лет назад, жили в мире эльфы, гномы, орки да прочие мелкие народцы, о которых даже болтать не буду, поскольку они из своих болот и лесов не вылезали и особливо никому не досаждали. Были конфликты, были войны, но, в общем, жизнь тогда текла тише. В эльфийском описании истории мира, книге Итхле, та пора еще эпохой «мирного сосуществования и всеобщего процветания» называется, то есть это когда разные народы друг дружке не черепа раскраивали, а больше торговали. Городов в ту пору много общих было, где вместе эльфы да гномы жили, вот из-за этого весь последующий бардак и вышел.
– Никак не пойму, к чему ты клонишь, как может что-то плохое случиться, если народы вместе живут да мирно торгуют? – удивился Гаврий.
– А так, – рассердился, что ему не верят, Альто, – что беда вся из-за наших с эльфами баб, женщин, то бишь, приключилась!
– Ну, как всегда, – хмыкнула Ильза, – чуть что, сразу женщины виноваты, в них корень Зла!
– Помолчи, девица, и нечего тут обиженную за женщин всех времен и народов строить, послушай лучше, что говорю! – прервал ее Альто и невозмутимо вернулся к рассказу: – Нет, никого ни в чем не виню, просто природа их такова, что гномихам, например, раза два-три в год всего надо… У эльфов же все наоборот: женщины у них темпераментны, а сами они всяких этических норм напридумывали: контроль за рождаемостью, моральный облик и прочую ерунду… Вот и получилось, что, с одной стороны, мы, то бишь гномы, с выпученными глазищами бегали, а с другой – эльфийки на кое-какие овощи засматривались…
Вскользь брошенное замечание о пристрастии женщин к плодам природы заставило щеки Ильзы покрыться пунцовой краской.
– Поначалу эльфийки от нас шарахались, морды брезгливые строили, – продолжал гном, не обращая внимания на смущение девушки, – а потом, куда деваться, выбора особого не было.
– Ты хочешь сказать, что в результате этого смешения рас и появились люди? – усомнился Дарк.
– Ничего не хочу, – вспылил гном, – и сам не верю, что из таких умных ребят, как мы, такие олухи получились.
– Зачем же тогда сказки рассказываешь? – поинтересовался Гаврий.
– Да потому, что эльфы взаправду этому верят, – заорал Альто, – и нас в том винят!
Ненаучный спор, посвященный природе возникновения человека, был неожиданно прерван появлением на горизонте трех всадников – патруля, высланного Альто в дозор впереди конвоя. Гномы гнали лошадей во весь опор, вплотную прижимаясь к гривам, отчего были еле заметны на спинах величественных животных. Причина спешки была ясна, впереди на дороге быстро росло облако пыли, которое мог поднять только очень внушительный по численности и движущийся с большой скоростью конный отряд.
– Румбиро, шаконьесы! – пропыхтел взмокший дозорный, поравнявшись с командиром.
– И чего орешь, сам вижу, что не бабочки, – ответил невозмутимый Альто, приказывая колонне остановиться. – Сколько их?
– Не знаю, более трех сотен будет! – испуганно пролепетал гном в ответ.
– Какие штандарты?
– Чаго? – не понял вопроса дозорный.
– Ну, флаги какие, дубина?! – заорал Альто на обескураженного солдата.
– Белые с двумя красными полосами.
– Понятно, бандюги… – недовольно поморщился Альто, а потом вдруг заорал так громко, что находившийся рядом с ним Гаврий чуть ли не свалился с седла: – К бою!!!
Царившая до этого момента тишина сменилась разноголосым гомоном гномов, послышались команды, свист кнутов и недовольное ржание лошадей. Уже через минуту телеги стояли кругом, ощетинившись частоколом длинных копий, а солдаты устанавливали по бортам осадные щиты. В центре возникшего лагеря разместились телеги с наиболее ценными грузами и катапультами. Стрелки заняли позиции за щитами, а пехотинцы достали из-за широких поясов топоры, и лагерь вновь погрузился в тишину, ожидая появления мчавшегося на них противника.
Тем временем облако росло, и на фоне бесформенных клубов пыли начали проступать призрачные очертания всадников. Отряд был на расстоянии полумили, когда рука Румбиро упала вниз, и грохот шести выстрелов слился в единый залп, чуть не разорвавший барабанные перепонки. В глазах потемнело от роя мелких снарядов, несущихся вдаль, заслоняя солнце и раздирая небо с пронзительным свистом.
К сожалению, катапульты выстрелили слишком рано, всадники заметили уловку гномов и успели вовремя затормозить. Конница столпилась, пытаясь перегруппироваться, а затем снова ринулась в бой, обходя стороной участок поля, усеянный «чесноком». Повторный залп остановил нападавших, но на этот раз они не пытались совершить обходной маневр, а просто застыли на месте.
Привстав в седле и заслонившись рукою от яркого солнца, Дарк пытался разглядеть фигуры наездников, но отказался от бессмысленного занятия: противник был слишком далеко, и отдельные очертания конников сливались в одну огромную черную массу, внутри которой шло непрерывное движение. Аламез мог с уверенностью сказать только одно: перепугавшись, дозорный ошибся при определении численности отряда, всадников было не менее пятисот. Поделившись своими наблюдениями с Румбиро, Дарк в очередной раз нарвался на грубость. Гном пробурчал что-то невнятное в ответ, а потом приказал не лезть под руку…
Вскоре от отряда отделилось несколько точек, медленно и как будто с опаской направляющихся в сторону конвоя. Альто не стал размениваться по мелочам и тратить залп на единичные цели, он приказал подпустить группу поближе и расстрелять из арбалетов. Стрелки послушно взвели пусковые механизмы и прищурили левый глаз, фиксируя взгляд на мишенях, но в самый последний момент по полю разнесся поспешный приказ: «Отставить!!!» Скомандовал не Альто, а Дантон, быстро мчавшийся на вороном жеребце вдоль рядов телег.
– Дантон, полководец доморощенный, какого черта лезешь?! – громко заорал взбешенный Румбиро. – Во время боя я командир, закрой пасть, пока по морде не получил! – добавил Альто, угрожающе потрясая в качестве аргументации увесистой дубинкой.
– Не горячись, Альто, – прохрипел Дантон осипшим от крика голосом, – у них белый флаг.
– А мне-то что, пусть хоть подштанники на шест повесят! Флаг встречающих должен быть зеленым с красным квадратом, тряпки остальных цветов меня не интересуют, – кратко объяснил свой подход к дипломатии Альто.
– Там Сурьем Аш Кдер!
Ничего не говорящее Дарку имя заставило Румбиро сменить решение и дать стрелкам отбой. Пока Дантон и Альто дебатировали по весьма банальному вопросу: «Бить или не бить, стрелять или обождать?», группа из десяти парламентеров поравнялась с внешним кругом телег. К удивлению Дарка, орк был всего лишь один, а остальные члены отряда оказались людьми.
Впервые в жизни Дарк своими глазами увидел орка. Вид огромного существа с черными паклями длинных волос и клыкастой мордой лишил его дара речи. Облаченная в толстую кожаную броню двухметровая груда мышц с трудом умещалась на спине бедной лошади.
Если бы живописец решил создать уникальное по своей несуразности полотно «орк-кавалерист», то ему достаточно было бы взять натурщиком пятилетнего оболтуса и усадить его верхом на дворнягу средней величины.
Гномы поспешно освободили проход, и орк, гордо оглядывая низкорослое воинство, подъехал к позиции командира, то есть к телеге, на которой восседал Румбиро.
– Ал-То, старый дрян, – прогремел мощный грудной бас орка, – моя твоя не понимат, твоя моя стрелят!
– Сурьем, дружище, – ответил за Румбиро Дантон, видя, что гном уже открыл рот и собирается выплеснуть в лицо делового партнера ответную тираду непристойного содержания, – с каких это пор ты стал плохо разбирать цвета и путать зеленый с белым? В письме твоему наджибу я же ясно указал «зеленое полотнище с красным квадратом в центре», а что у тебя за флаг?
– Аааааааа, – протянул на одной ноте орк, – Ур моя ничего не сказать, а твоя зачем стрелят?
– Как зачем, у вас тут разбойниками степь полна, а у меня груза, сам знаешь, на сколько!
– У нас совсем тихо, элфа шаконьес разбойник поймат, тепер дорога чиста-чиста.
– Ладно, все целы, все здоровы, чего волноваться? – примирительно подытожил Пауль и хлопнул Сурьема по массивному плечу. – Лучше скажи, почему наджиб сам не встречает или нас уважать перестал?
– Ур тебя очен луйбит. – Орк стукнул в подтверждение своих слов кулаком по груди, отчего испуганно шарахнулась стоящая рядом лошадь. – Но проклята элфа его в Шерм-Дарнъ задержат, важна разговора говорит, в пут он меня посылайт!
На этом дорожное недоразумение было исчерпано, телеги вновь выровнялись в походный строй, и конвой в сопровождении шаконьесов, людей на службе орков, тронулся в путь. Еще никогда в истории торгового дела караваны так хорошо не охранялись: на каждую телегу с грузом приходилось более двенадцати солдат.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий