Одиннадцатый легион

Глава 13
Старые долги

Прошло два дня после встречи Дарка с некромантом, целых сорок восемь долгих часов бесплодных ожиданий под домашним арестом в конторе Дантона.
Дарк сидел у открытого окна и меланхолично наблюдал за дождем, идущим уже несколько часов и успевшим изрядно надоесть обитателям города.
Холодные капли бились о крыши домов и о булыжную мостовую, а затем, образуя ручейки и потоки, стремительно текли по улицам, оставляя на брусчатке следы пенной грязи.
Созерцание жизни природной стихии, в котором он коротал время вынужденного бездействия, явно шло на пользу. Оно не только успокоило и осушило эмоции, бушевавшие ранее в нем, но и дало возможность собраться с мыслями и разработать более-менее приемлемый план действий на ближайшие дни.
Прекрасно отдавая себе отчет, что в то время, пока он сидел здесь, в теплой, уютной комнате, и потягивал куэрто из высокого стакана, где-то там, вдалеке, происходили важные события и свершались необратимые процессы истории, Дарк был спокоен и не собирался никуда спешить. В его обостренную во время судьбоносного разговора память глубоко запали мудрые слова Гентара, что коллективный разум сам смоделирует ситуацию и бросит в нее Дарка, словно ударную, решающую силу. Пока интересы общества молчали, бывший капитан имперской гвардии, а ныне член клана морронов, Дарк Аламез решил заняться куда более мелкими, собственными делами.
Фламер покинул его сразу же, как только они миновали городские ворота. Сославшись на необходимость решить несколько важных вопросов, друг растворился в толпе неторопливых и непривычно довольных жизнью горожан. В принципе, Дарк и не ожидал, что тот останется и будет на пару с ним участвовать в заварушке. Позиция морронов была проста: он, то есть Дарк, должен действовать один, полагаясь лишь на свои собственные силы и ведомый внутренним «я». Любое вмешательство или даже опрометчиво данный совет по пустяковому вопросу мог нарушить единую цепь событий, заглушить «голос разума» в сознании Дарка и, следовательно, привести к необратимым последствиям.
«Мы с Анри продолжим анализировать ситуацию, но вмешаемся только тогда, когда будем точно уверены в правильности наших поступков, – объяснил ему напоследок Мартин, – а до тех пор тебе придется действовать одному, полагаясь лишь на собственные силы и внутреннее чутье».
Несмотря на то что беседа в башне некроманта затянулась гораздо дольше, чем планировалось, вернуться в контору Дарк успел вовремя. Как только он скинул грязные дорожные сапоги, во дворе послышался стук конских копыт, ругань и оправдывающиеся голоса гномов. Приехавший со складов хозяин наводил порядок в своем логове.
Как ни странно, но с самого момента приезда Пауль ни разу не зашел к пленнику, а при случайных встречах приветливо махал рукой, бросал пару общих фраз, в основном насчет самочувствия Дарка, и тут же убегал под предлогом необходимости срочных приготовлений к выходу каравана. Нелепость отговорок была ясна. Пауль решил соблюдать строгий нейтралитет в общении с товарищем, пока всемогущий Диверто не примет какого-либо решения относительно его судьбы.
Неприятности поджидали Дарка и на другом фронте: вчера к нему приходила Ильза, расстроенная провалом порученного ей дела. Встреча была мимолетной, сугубо деловой и абсолютно не сентиментальной. Тайком, прячась от посторонних глаз в одном из сараев, девушка вкратце успела рассказать, как, проблуждав полдня по незнакомому лесу, обнаружила стоянку отряда и привязанного к дереву пленника в черном маскировочном плаще. Разобраться, был ли это Гаврий или кто-то другой, она не успела, бывшие соплеменницы накинулись на нее сразу же, как только увидели. Уйдя от погони, девушка не медля вернулась в город и разыскала Дарка.
Судя по реакции амазонок, им уже удалось побывать в библиотеке храма и обнаружить вместо желаемого артефакта зияющую пустоту сундука. Но почему же отряд еще здесь, а не вернулся в Лес, остались ли они в надежде схватить Ильзу и вернуть украденные, по их мнению, свитки или их предводительница была движима иными причинами? Не придя к единому мнению насчет странного поведения амазонок, друзья расстались: Ильза вернулась в гостиницу, где и должна была ожидать дальнейших вестей от Дарка.
Вдыхая свежий ветер, врывающийся вместе с брызгами в комнату из распахнутого окна, Дарк не заметил опасности, таившейся в стакане с темно-красной жидкостью. Уже во второй раз куэрто сыграло с ним злую шутку, вино проникло в кровь и отуманило мозг гораздо раньше, чем он смог заметить первые признаки опьянения. Голова наполнилась негой и приятным дурманом, веки отяжелели, и ослабевшая рука выронила почти пустой стакан.
* * *
Как старый, добрый друг, приходящий без приглашения и когда заблагорассудится, его снова посетил сон о Джер…
Отряд эльфийских повстанцев напал на деревню. Дикое ржание лошадей перемежалось с криками ужаса, боевыми кличами эльфов и стонами умирающих. Кругом был огонь, кожа лица ощущала жар от горящих деревянных построек и домов. Дым застилал глаза, сквозь него были видны лишь смутные очертания суетящихся в панике людей и контуры конских задов.
Справа от Дарка из смрадной мглы выскочил эльф и с дьявольским азартом в блестящих от возбуждения глазах кинулся на него с занесенным для удара мечом. Клинок просвистел в воздухе и обрушился на голову Дарка, рассекая ее пополам и проходя дальше вдоль тела. Сталь остановилась лишь у пояса, слегка звякнув о железную пряжку ремня, которую не смогла перерубить. Эльф отчаянно рванул меч на себя, но так и не смог вытащить его из тела, разрубленная плоть начала быстро срастаться, и оружие застряло в ней. Гримаса ярости исчезла с лица воина, ее место заняла тень ужаса и первородного страха, парализовавшая тело разбойника.
– Мориэль! – испуганно успел выкрикнуть эльф, прежде чем рука Дарка, подобно змее, взлетела вверх и одним смертоносным движением разорвала ему горло. Кровь врага фонтаном брызнула в лицо, приятно освежая иссохшую от близости к пожарищу кожу. «Эльфы, отродье отродьем, но какая нежная кровь… – говорил кто-то невидимый, сидящий у него в голове, – …мне нужна их кровь, много крови!»
Выйдя из полосы сплошного дыма, он увидел, как семеро всадников окружили толпу беззащитных крестьян и, весело хохоча и споря о чем-то между собой, рубили мечами головы людей. Когда ближайший из всадников развернул коня, Дарк увидел лицо темноволосой Джер. Красивые черты были искажены зловещей радостью кровавого наслаждения. Добив последнего из пленных, эльфы громко рассмеялись и, пришпорив коней, умчались прочь.
Он подошел к горе изуродованных тел и молча смотрел, изучая и пытаясь сохранить в памяти каждую мельчайшую деталь картины чудовищной расправы. В нем не было ни ужаса, ни сочувствия, ни отчаяния. Мозг был холоден и спокоен, чувства, казалось, умерли, и лишь откуда-то изнутри слышался тихий, еле различимый в треске пожарища голос: «Я моррон, мститель; я все, что от вас осталось…»
Пелена дыма, движимая ветром, начала наступать и вскоре скрыла от его глаз тела погибших. Он долго блуждал в тумане, пытаясь угадать направление движения и выбраться из пожарища. Наконец-то густая дымовая завеса осталась позади, а перед глазами была поляна, в центре которой на пне сидела, печально склонив набок голову, молодая женщина в черном платье с серебряными блестками. Когда Дарк попытался приблизиться к ней, красавица остановила его жестом руки и повернула голову.
– Самбина! – вырвался у него крик удивления.
– Тише, господин Аламез, тише… – словно напела она. – У вас, у людей, такие противные, резкие голоса, хотя исходят они из нежного, лакомого горла. Многие, очень многие пытались защитить его от меня; укрыть за толстым воротом одежд или кольчугой, но все, все было тщетно. Я всегда получала, что хотела; я убью и тебя, но потом, потом…
Стройная фигура вампира исчезла в тумане, в завесе черной мглы, неожиданно упавшей на глаза. Он ничего не видел, лишь слышал разнотональный хор голосов, множества голосов. Один из них становился все громче и громче, набирал силу и вот уже поглотил весь мозг:
– Господин Аламез, проснитесь, вас хочет видеть хозяин!
– Ну, вот и началось! – пробормотал Дарк, протирая заспанные глаза и поднимаясь из кресла.
* * *
Дарк застал Дантона в самый разгар нелегкого мыслительного процесса. Торговец сидел за письменным столом, обложившись кипами бумаг и книгами с таинственными названиями: «Приход – Расход», «Налоговые льготы Королевства Кодвус», «Экспортно-импортные операции с точки зрения защиты экономических и прочих интересов государства», «Торговое Право Кодвуса», «Свободная работорговля и налоги», «Подави конкурента!».
Не дав Паулю опомниться и завершить нелегкий труд по выявлению актов хищения и провоза нелегальных товаров поставщиками и его же подручными, Дарк начал разговор первым, плюхнувшись с ходу в мягкое кожаное кресло, предварительно небрежно скинув с него на пол стопку аккуратно разложенных бумаг.
– Поскольку ты меня вызвал, значит, есть что сказать. Я весь внимание…
Пауль оторвал взлохмаченную голову от бумаг и удивленно уставился на посетителя уставшими, красными от недосыпа глазами.
– Мой милый друг, – прохрипел Дантон простуженным голосом, – не кажется ли вам, что вы слишком сильно вошли в роль родовитого графа и почему-то забыли из нее выйти. Для полноты комплекта излюбленных приемов общения благородных особ с плебейским торговым отребьем не хватает поставить на мой стол грязные сапоги и плюнуть в любимую кошку, которой у меня, кстати, отчасти по этой причине и нет.
– Извините, милостивый государь, – нарочито манерно произнес Дарк, пытаясь разыграть партию «легкий психоз заключенного», – если мои слова и поступки носили некоторый вызывающий оттенок, но поймите сами, заключение может расшатать даже очень крепкую нервную систему и отрицательно сказаться на манерах…
– Да брось, Дарк! – насилуя больное горло, прокричал Дантон. – Какое заключение?! Мы же еще в прошлый раз обо всем договорились: пока ситуация не утрясется, посиди у меня. Любой, слышишь, любой, даже настоящий граф позавидовал бы таким условиям содержания: делай, что хочешь, жратвы и выпивки полно, девчонки под боком. Чего тебе еще не хватает?
– Мне нужно действовать, – уверенно произнес Дарк, отбросив ненужную уже маску обиженного арестанта, – ситуация не уладится сама по себе, пойми! Если Гаврий не пришел сам и в храме его не было, значит, кто-то его похитил. Раз так, то надо искать, а не сидеть на месте!
– Где искать? – усмехнулся Пауль.
– Не знаю где, но искать: у амазонок, контрабандистов, в Ордене, да где угодно, но действовать, а не сидеть, сложа руки, и ждать, когда тебя или помилуют, или прирежут!
– Что ты предлагаешь? – устало спросил Пауль. – Скажу сразу, что отпустить тебя без приказа Диверто я не могу, он с меня голову потом снимет.
– А я и не требую от тебя жертвенности, просто организуй мне встречу с бароном.
– Хорошо, – утвердительно кивнул Пауль, – как только вернусь со склада, дня через два, так сразу тобой и займусь.
– Нет, ты пойдешь к Диверто немедленно, – продолжал настаивать Дарк, – и не забывай, кто тебе жизнь спас!
– Ну, во-первых, – спокойно начал перечисление Дантон, которого абсолютно не задел брошенный в его сторону упрек о неблагодарности, – у тебя не было другого выхода, вернулся бы один, пошел бы сразу на дыбу, а во-вторых… – Пауль хитро улыбнулся: – Я коммерсант, и чувство благодарности для меня непозволительная роскошь. С ЭТИМ у нас, торгашей, не выживают.
– А может, и третье есть?
– Конечно, ради этого тебя и просил прийти. Вместо того, чтобы кидаться безосновательными упреками, лучше бы поблагодарил. – В голосе Дантона послышались нотки незаслуженно обиженного человека. – Я нашел мерзавца, ограбившего и чуть не убившего тебя. Дал взятки страже, заплатил скупщикам краденого, мелким жуликам, перевернул вверх дном весь воровской мир, но нашел. Только попробуй после этого еще хоть раз назвать меня неблагодарным, самовлюбленным мерзавцем!
– Прими искренние извинения за наглые слова и непристойное поведение, – выпалил на одном дыхании Дарк. – Итак, где он?
– Найти его было не так уж и просто, – гордо произнес Пауль, смакуя сладостный момент триумфа, – тем более, обладая лишь весьма туманным описанием: высокий рост и леска с шариком на конце, но деньги и мое знание, кому их дать, сделали свое дело.
– Надеюсь, ты не будешь вдаваться в подробности, – сказал Дарк, которому уже надоела пафосная бравада шпиона, разыгрывающего из себя самодовольного простака.
– Конечно, нет, не буду же я раскрывать свои методы, – ничуть не обидевшись на колкое замечание, продолжил Пауль. – Этот тип бандюг называют «охотниками». Они скрытны, никому не доверяют и даже не имеют традиционной воровской цепи: наводчик – исполнитель – скупщик краденого. Работают в одиночку, выслеживая толстосумов в людных местах, например: в трактирах или на рынках, затем совершают нападение в тихом уголке. Характерно, что «охотник» никогда не носит оружия, так что случайные облавы и прочие недоразумения со стражей им не страшны. Твой красавчик, скорее всего, носит леску в манжете или зашитой в поясе, и только когда уже идет по следу жертвы, на ходу извлекает ее.
– Пауль, я тебе очень благодарен, – перебил рассказчика Дарк, которого уже начинало трясти от нетерпения, – но не мог бы ты перейти к сути: имя и где его найти?
– Хорошо, – согласился невозмутимый торговец, – его кличка Ирбис, снежный барс, настоящего имени никто не знает. Высокий, светло-голубые, почти бесцветные глаза и пепельные волосы. На днях пытался продать твой нордер контрабандистам, но не сошелся в цене, так что, если поторопишься, то еще можешь успеть вернуть вещь.
– Где мне найти ворюгу?
– Поначалу я думал, что придется тебя разочаровать. Дело в том, что «охотники» крайне подозрительны и никогда не работают больше недели в два-три месяца: поработал здесь, на следующий день в другом месте, насобирал деньжат и лег на дно. Но тебе чертовски повезло… – Дантон откинулся на спинку кресла и не удержался от того, чтобы сделать долгую, эффектную паузу. – Он положил глаз на твою амазонку и следит за ней целые сутки.
Слова торговца поразили Дарка. Он потерял контроль, и за считаные доли секунды на его лице отразилась вся многообразная гамма нахлынувших эмоций: изумление, непонимание, испуг за Ильзу, ненависть.
– Ну, ну, не переживай, ничего он ей пока не сделал, да и не сделает, – поняв мимику собеседника, попытался успокоить его Пауль. – Если бы его интересовала она или ее деньги, которых наверняка не так уж и много, то прекрасную Ильзу еще сегодня утром нашли бы в сточной канаве. Он ходит за ней по другой причине, – почему-то перешел на шепот Пауль, – ему нужен ты.
– Откуда ты знаешь про возвращение Ильзы и как ее зовут? – задал вопрос Дарк, наконец-то взяв себя в руки.
– Не будь дураком! Если ты еще не понял, то мы с тобой работаем на самую лучшую разведку в этой части света. Ребята Корвия по сравнению с «бригадой» – наивные сосунки. Я знаю, что она вчера вернулась в город и тайком приходила к тебе. Вы около получаса проторчали в дальнем сарае. Надеюсь, что не теряли время зря… – На лице Пауля едва заметно проскользнула пошленькая усмешка. – Кстати, в следующий раз рекомендую пригласить девушку в дом. Амазонки, конечно, девицы со странностями, но кажется, даже им не нравится, если с ними слишком часто «беседуют» на задворках в хлеву.
– Непременно учту твои рекомендации, – сухо ответил Дарк, вставая с кресла и направляясь к выходу, – а сейчас извини, сегодня вечером мне нужно кое-что уладить.
– Дарк! – окрикнул его Дантон. – Не забудь, что ты под арестом, и захвати с собой Альто. Не бойся, Румбиро – гном деликатный, не вмешивается в чужие дела: ни в любовные, ни в… другие.
Дарк ответил кивком головы и собирался уже уходить, как вдруг его осенила шальная мысль.
– Пауль, ты язык эльфов знаешь? – чуть смущенно спросил он.
– Мой милый друг, нелегка судьба честного торговца. Если хочешь выжить, то приходится общаться со всяким сбродом, в том числе и с этим. Что тебя интересует?
– Что означает слово «Мориэль»?
Лоб Дантона покрылся мелкой сеткой морщин. Торговец молчал, вспоминая находящийся у него в голове скудный запас слов великого народа, затем он отрицательно покачал головой:
– Не знаю, не встречал, но могу дать хороший совет. Ты замечал лавку торговца одеждой напротив твоей гостиницы? У него работает эльфийка, кажется… – Пауль снова наморщил лоб, напрягая память. – Да, точно, ее зовут Кенивеэро Шаконэль, она сможет тебе помочь.
* * *
Перспектива продолжительной прогулки по ночному городу явно не обрадовала уважаемого гнома Альто, которого Дарку пришлось вытащить из-за карточного стола в самый разгар сражения. Громко пыхтя и чертыхаясь, Румбиро бросил карты на стол и, бормоча проклятия в адрес недотеп, у которых пробуждается интерес к приключениям именно тогда, когда уважаемые гномы собрались скоротать вечерок за игрой, принялся недовольно натягивать кожаный плащ с глухим капюшоном.
Полдороги Дарку пришлось выслушивать продолжение поучительной нотации с примерами из священных писаний, суть которой сводилась к весьма тривиальной истине: «Грешно отрывать людей от заслуженного отдыха после напряженного трудового дня». Лишь надежда опрокинуть пару стаканчиков в корчме гостиницы заставила старого ворчуна немного успокоиться и даже замолчать.
Прежде чем проследовать к спасительному источнику живительной влаги, Дарк решил на минутку завернуть к старику-портному, который внешне больше напоминал старьевщика или торговца подержанными лошадьми.
Несмотря на совсем не поздний час для магазинов в центре города, где торговля только начиналась после семи вечера, лавка была закрыта. Пришлось долго стучать кулаком в дверь, пока внутри не зажегся тусклый свет фонаря и не послышались шаркающие шаги.
– Чего надо? – раздался по-старчески скрипучий, но еще с остатками прежней мелодичности женский голос.
– Нам хотелось бы посмотреть на ваши товары, уважаемая! – соврал Дарк, предпочитающий вначале войти в дверь, а уж потом объяснять истинную цель позднего визита.
– Так и приходите завтра с утра! Чего в дверь ломитесь, не видите, что ли, лавка закрыта!
– Мне хотелось бы поговорить с уважаемой госпожой Кенивеэро Шаконэль.
– Пошел вон, мерзавец, она не хочет ни с кем разговаривать… и вообще ее нет, она уехала из города.
Стоявший до этого момента в стороне Альто решил нарушить свое золотое правило невмешательства в чужие дела и подошел к двери.
– Хватит комедию ломать, Шако, давай открывай быстрее, пока мы не замерзли! – грозно пробасил гном, пару раз для пущей убедительности шмыгнув носом.
– Румбиро, ты, что ли? – раздался из-за двери немного потеплевший голос.
– Нет, тень Великого Эльфа, открывай быстрее, говорю!
Раздался скрип отодвигающихся засовов, и, как только дверь открылась, путники быстро вошли внутрь.
Эльфы странный народ, они очень похожи на людей, хотя имеется несколько существенных отличий. Оставив в стороне внешние различия и особенности восприятия окружающей жизни, можно с уверенностью сказать, что еще ни одному человеку не удавалось точно определить возраст эльфа. Если вам повстречается молодая, симпатичная эльфийка, оказывающая вашей персоне знаки внимания и особого расположения, то будьте осторожны, возможно, она флиртовала еще с вашими прародителями.
Заводить интрижку с Шако Дарк не собирался. По человеческим меркам недоверчивой представительнице Великого народа было около шестидесяти-семидесяти лет, значит, в действительности возраст бабушки колебался между тремястами пятьюдесятью и четырьмястами пятьюдесятью годами.
Не собираясь надолго растягивать удовольствие от общения с престарелой прислужницей, Дарк с порога приступил к изложению сути проблемы, предварительно выложив на конторку пять кодвусовских крон. Щедрость вознаграждения основывалась не на сложности услуги по переводу всего одного слова, а была скромной компенсацией за поздний час визита и отрыв старушки от самого важного в ее возрасте дела – сна.
Сухая, морщинистая рука быстро скользнула по гладкой поверхности стола, схватив и спрятав монеты где-то среди бесчисленных складок платья. Дарк никак не ожидал такой алчной торопливости от вечно гордых собой, высокомерных эльфов, видимо, долгие годы, проведенные в обществе людей, оказали свое воздействие и помогли старушке полностью ассимилироваться во враждебной человеческой среде.
Услышав таинственное слово, Шако вздрогнула и изумленно уставилась на Дарка, сверля его пронзительным взглядом холодных глаз.
– Где ты услышал его, человек? – прошепелявило создание, причем слово «человек» было произнесено с явным презрением.
– Его слышал мой друг, – предусмотрительно соврал Дарк, – во сне…
– Скажи, а этот друг тебе ничего не должен? Постарайся получить с него деньги быстрее, он долго не проживет… Согласно древней легенде, Мориэль – имя призрака-мстителя.
– А что это за легенда? – спросил Дарк, кинув на стол еще пять звонких монет.
На Шако щедрый жест дворянина не произвел никакого впечатления, она не притронулась к деньгам.
– Ты заплатил за перевод, я сказала, что означает это слово, но не думай, что за жалкие пять крон, я открою тебе, человеку, смысл древнего пророчества.
– Тогда назови твою цену, – неумело попытался торговаться Дарк.
– Вам лучше уйти, – прошепелявила старуха и, развернувшись, медленно пошла в свою каморку, досматривать прерванный сон.
На самом выходе из лавки внимание Дарка привлек странный предмет, похожий на собачий ошейник. Не в силах противостоять внутреннему призыву, он быстро схватил его и, пряча в полах плаща, вынес наружу. Поскольку возмущенных криков старухи не последовало, то Дарк поздравил сам себя с первым удачным опытом мелкого воровства.
В корчме было многолюдно, пожалуй, сегодня собралось даже больше народу, чем в тот раз, когда Дарк познакомился с Румбиро.
Компаньоны сидели за угловым столом возле окна, расположившись таким образом, чтобы обоим был виден весь зал. Занять выгодную наблюдательную позицию удалось исключительно благодаря нахальству Румбиро, а не эфемерному счастливому стечению обстоятельств.
Как только они вошли в зал, Альто опытным взглядом командира осмотрел местность и определил, где лучше встать, а точнее, сесть дозором, затем подошел к выбранному столу и вышвырнул из-за него парочку уже изрядно подвыпивших стражников. Справедливое возмущение служителей правопорядка было безжалостно подавлено кулаком в нос.
Видимо, гном был в Кодвусе известен и уважаем ничуть не меньше, чем его хозяин. Вскочившие с мест военные намеревались усмирить нахала, но, увидев, что это не кто иной, как уважаемый гном Альто собственной персоной осчастливил их общество своим присутствием, вернулись к прежним занятиям. На всякий случай обведя зал пару раз грозным, вызывающим взглядом, гном грузно шлепнулся на стул и стащил кружку пива с подноса проходящего мимо официанта.
План ловли разбойника был составлен впопыхах, по дороге от лавки к корчме. Румбиро считал, что поскольку «охотник» постоянно следил за Ильзой, то лучшего места для наблюдения, чем корчма, невозможно представить: тепло, сухо, носят пиво, а из больших окон прекрасно виден холл гостиницы.
Сойдясь на том, что бандита надо искать в корчме, а не в сырых подворотнях, друзья решили попристальнее осмотреться в зале. Как только они обнаружат подходящего под описание типа, то Дарк обострит ситуацию, демонстративно выйдя на улицу. «Охотник» последует за ним и попадет в незавидное положение: впереди ожидающий нападения Дарк, а позади подоспевший Румбиро с его огромными кулачищами. Замысел был примитивно прост, но хорош хотя бы тем, что другого не было.
Уже приблизительно полчаса они скучали за столом, время от времени прихлебывая из кружек до неприличия разбавленное, в лучшем случае, водой пиво. Осмотр позиций пока не дал никаких результатов. В глазах рябило от перемещающихся по залу суетливых официантов и полупьяных посетителей, среди которых были собраны головы всех возможных типов: лысые, с залысинами, с черными, как смоль, волосами, с рыжими и седыми волосами, но только не с заветными пепельными.
Когда в глазах окончательно запестрело, Дарк ненадолго отвлекся от бесплодного процесса созерцания и решил осмотреть трофей, прихваченный из лавки. Загадочный предмет действительно оказался широким ошейником из крепкой кожи, только непонятно, водились ли в округе такие длинношеие собаки… Он был чересчур широк и одновременно короток. Недоумение вызывало также и то, что сшит он был из двух слоев кожи, между которыми виднелась гибкая стальная пластина. Зачем сумасшедший мастер вшил ее туда, было абсолютно непонятно. Неизвестно, сколько еще времени Дарк потратил бы на разгадывание сложной загадки, если бы не Румбиро, пришедший ему на помощь.
– Любуешься? Хорошую вещицу стырил, да только жаль, бесполезную, – буркнул гном, не отводя глаз от зала.
– Да уж, собаки у меня долго не будет, – ответил Дарк, кидая ошейник на стол, – с нашей веселой жизнью не до собак…
Альто медленно развернул голову и несколько секунд пялился на Дарка широко раскрытыми, удивленными глазами, затем зал содрогнулся от его безумного хохота.
– Ты думаешь, это для собаки?! – выдавил из себя содрогающийся от смеха и захлебывающийся слюною Румбиро. – Во, умора!
– Нет, для особой породы котов-переростков, – обиженно ответил Дарк, не понимая неожиданного приступа веселья.
– Вообще-то это страж, – пояснил Альто, которому все-таки удалось успокоиться и подавить спазмы смеха, – …и носят его люди.
Смотревшие на него, ничего не понимающие глаза Дарка заставили гнома пуститься в разъяснения:
– Ну, это такая штуковина, которую суеверные личности на шею надевают, чтобы вампир не укусил.
– А почему суеверные?
– Да потому, что, окромя комаров да мошек, прочих кровососов в природе не существует! – уверенно заявил гном, даже не подозревая, что один из их с Дантоном заемщиков-неплательщиков был самым настоящим вампиром. – По крайней мере, ни я, ни мои ребята в жизни ни одного не видели.
Переубедить товарища было делом заманчивым, но Дарк сдержался из соображения безопасности, уж слишком много пришлось бы тогда объяснять; возникли бы ненужные вопросы, типа: «А как тебе удалось убить Норика?», отвечать на которые не хотелось.
Оставив в покое бесполезный, по мнению гнома, предмет, Дарк занялся повторным осмотром зала, от которого его неожиданно оторвал громкий выкрик Альто, сопровождаемый звучным хлопком огромной ручищи по собственной голове.
– Идиоты, кретины, недомерки!.. – неистовствовал гном, осыпая свою голову и стол очередной серией ударов. – Дарк, мы, дурни, высматриваем голову с пепельными волосами, а он мог не снимать капюшон.
Простота догадки гнома поразила Дарка. Он окинул зал быстрым взглядом и обнаружил не менее шести-семи человек, решивших при входе в корчму не откидывать глухие капюшоны плащей.
– Тогда мне пора, – тихо прошептал Дарк, наклонившись к самому уху гнома, – если кто-то пойдет за мной следом, не накидывайся на него сразу, подождем, пока он нападет первым.
Получив в ответ утвердительное бурчание, Дарк резко встал из-за стола и, лавируя между посетителями, направился к выходу. Как только дверь за ним закрылась, от одного из столов отделилась высокая, закутанная в серый плащ фигура и неторопливо вышла следом.
Он не слышал шагов, бандит был умен и двигался чрезвычайно осторожно, держался на приличной дистанции, боясь раньше времени вспугнуть жертву, но Дарк чуял присутствие опасности, ощущал ее спиной.
Еще находясь на площади, он накинул капюшон, якобы прячась от еле моросящего дождя, и, стараясь не привлекать резкими движениями внимание преследователя, застегнул на шее страж. Штуковина пришлась как нельзя кстати, если она могла защитить от укуса вампира, то обязательно убережет горло владельца от смертоносного сжатия лески.
Вскоре послушалось легкое постукивание каблуков о булыжники мостовой, «охотник» сокращал дистанцию, понемногу приближаясь к жертве. Дарк решил не противиться ходу событий, а ускорить их. Несмотря на порывы холодного ночного ветра, он откинул капюшон, облегчив тем самым работу врагу по накидыванию петли, и, замедлив шаг, свернул в ближайшую темную подворотню.
«Охотник» не заставил себя долго ждать. Уже через десять-пятнадцать шагов по мрачному проулку, освещенному только светом тусклого фонаря да блеском луны, в воздухе послышался легкий свист, и Дарк почувствовал, как тонкая нить обвила шею. Боли от сдавливания горла он не ощутил, только толчок – враг тянул нить на себя, стараясь задушить его. Принимая условия опасной игры, Дарк конвульсивно дернул руками, хватаясь за горло, и упал, сильно ударившись локтем о мостовую.
Послышались торопливые шаги, заставившие сердце «жертвы» биться чаще в азартном предвкушении подготовленного сюрприза. Как только враг склонился над телом и начал переворачивать на спину свалившегося вниз лицом «клиента», Дарк резко схватил его левой рукой за волосы и рванул на себя. Секундного замешательства нападавшего было достаточно, чтобы кинжал, зажатый в ладони правой руки капитана, очертил в воздухе дугу и вонзился выше левой ключицы.
«Охотник» взвыл от боли и, неестественно выгнув руку, импульсивно рванулся назад. Дарк отпустил его, предоставив возможность встать на колени, затем вынул кинжал из раны и быстрым, косым ударом перерезал сухожилие локтевого сустава правой руки. Очередной приступ резкой боли заставил бандита свалиться обратно на камни и, судорожно дрыгая в воздухе ногами, издать душераздирающий визг. Дарк не любил шума, удар носком сапога по виску заставил подранка потерять сознание и наконец-то замолчать.
Сзади раздался торопливый топот сапог, и в подворотне появился запыхавшийся гном. Едва не налетев с разбегу на лежащее тело, гном остановился и одобрительно кивнул головой Дарку:
– Ну, ты даешь, когда только успел уложить мерзавца?!
– Пока ты торопился мне на помощь, – с издевкой произнес Дарк, разматывая на глазах удивленного Румбиро запутавшуюся на шее леску. – Вот видишь, оказывается, и не такая уж это бесполезная вещь, годится не только для защиты от мифических вампиров, но и от вполне реальных душегубов.
Гном подошел к бесчувственному телу бандита, лежащему в луже собственной крови, и пару раз пнул его в бок сапогом.
– А с этим что делать будем, не на себе же его через полгорода переть?
– Зачем же куда-то идти, сейчас он оклемается, – почему-то с уверенностью сказал Дарк и, как настоящий доктор, наклонился над телом, – крови потерял немного, так что минут через пять очухается и сможет говорить.
– Может, до конторы дотащим? – засомневался гном. – Там-то оно сподручнее будет.
– А если стражников встретим, то как объясним? Дескать, напился приятель и давай обо все острые углы биться, так, что даже кровь пошла?
– Это уж точно, – кивнул Румбиро, – от патрульных не отбрехаешься, а если правду скажем, так бандюгу в тюрьму заберут, а нас по судам да дознаниям затаскают.
– Самое страшное, что тогда правды от него не добьемся, – сказал Дарк, наклонившись над телом. – И что он ко мне так привязался?
Преступника быстро удалось привести в чувство, одарив его всего несколькими звонкими пощечинами. Представитель семейства кошачьих в конце концов открыл глаза и ошарашенно уставился на Дарка, затем, вспомнив о боли, принялся стонать.
– Заткнись! – процедил сквозь зубы Дарк, угрожающе поигрывая окровавленным кинжалом. – Еще раз хоть простонешь, я тебе нос отрежу! Давай, выкладывай, зачем меня искал?!
Ирбис закрыл глаза и молчал, на лице наемника красовалась холодная маска презрения. Поначалу он стоически терпел угрозы, оскорбления и довольно сильные оплеухи, но после того, как Дарк полоснул кончиком кинжала по его левой щеке, хладнокровие покинуло бандита. Стиснув зубы от острой боли, он разразился потоком отборных ругательств, символизирующих начало переговоров.
– Ничего я тебе не скажу, можешь не терять времени, – устало заявил бандит по окончании потока бранных слов.
– Почему? – холодно, но без злобы спросил Дарк.
– Не в моих правилах болтать с покойниками, – огрызнулся Ирбис в ответ.
Испуг на какое-то время парализовал сознание Дарка. «Он знает! Откуда? Если знает он, то и его наниматель», – обрушилась на него ясная, как солнечный день, мысль.
– Чо ты городишь, падаль полуночная?! – продолжил разговор Румбиро, видя, что его товарищ почему-то впал в замешательство. – Колись живее, пока башку не раскроил!
– А то, – выкрикнул Ирбис, – что приятелю твоему все равно не жить! Охота на него, понял, недомерок?! Не я, так кто-нибудь из контрабандистов или приезжих наемников прирежет.
– Говори, – произнес пришедший в себя Дарк.
– Зачем, все равно ведь убьете?
– Обещаю, что отпустим, если расскажешь всю правду, – сухо проговорил Дарк, слыша за спиной возмущенное бурчание Румбиро.
Наемник скривил рот в подобии болезненной усмешки и снизошел до разговора с потенциальным покойником:
– Тогда, в первый раз, ты меня особо не интересовал, так, обычный приезжий толстосум, ничем не лучше и не хуже моих постоянных «клиентов», – откровенно заявил Ирбис, отплевывая кровь с мелкими осколками зубов, – дорогая одежда, непотрепанная рабыня, хорошее оружие – верные признаки крепко набитого кошелька.
– А без философствования с профессиональным уклоном можно? – поторопил разоткровенничавшегося на радостях разбойника Дарк.
– Ну вот, взял кошелек, прихватил меч, уж больно он мне понравился, и через несколько дней пошел на стоянку контрабандистов. Есть там пара ребят, через которых я иногда дорогие шмотки сбываю, – не расслышал замечания Ирбис. – Как только пришел, так сразу странным показалось, что там тетки лесные крутятся…
– Амазонки, – удивился Дарк, – так они вроде с контрабандистами не ладят?
– Вот и я подумал, странно все это как-то. Лес поделить не могут, режут постоянно друг дружку, а тут несколько теток спокойно по стоянке расхаживают, ляжками голыми сверкают…
– Ты на бабьи ляжки не отвлекайся, недобиток! – прорычал гном, которому уже надоело мокнуть под дождем. – По делу давай трепись!
– Отцепись, борода, я по делу и говорю! – огрызнулся наемник. – Одна из теток, как меч твой увидела, так сразу ко мне кинулась, допытываться начала, где взял.
– А эта «тетка» не выглядела случайно, как «дядька»? – вспомнил Дарк характерное описание Герты.
– Ага, точно, именно так, рослая такая и здоровущая, как кузнец. Мне еще тогда подумалось, что это орчиха. Ну так вот, рассказал я ей, а она меч у меня и купила. Контрабандисты – прощелыги, перепродают все, так за вещь такой великолепной работы более ста крон не давали, а тетка сразу две сотни отвалила и тебя «заказала».
– Не понял… – нахмурил брови Дарк.
– Ну, заказ на тебя сделала. Сказала, что если за неделю, что они в лесу неподалеку от стоянки пробудут, я ей твою голову принесу, то еще двести крон получу…
– Чо врешь, гад! – прервал откровение убийцы Румбиро, страшно сверкая глазищами. – Кто за такую мелочь работать будет?! Человека убить – не менее пяти сотен стоит.
– Точно, гномик, говоришь. Откуда расценки знаешь, подрабатывал, что ли? – ответил колкостью Ирбис.
Гном насупился, но оставил слова разбойника без дальнейших комментариев.
– Двести крон только за саму голову, она ведь слышала, что о тебе я до этого уже договорился.
– Стой-ка! Вот здесь поподробнее, с кем договорился и о чем? – быстро вставил Дарк, которого явно заинтересовала случайная подробность.
– В палатке у Мисила, дружка моего, через которого шмотье иногда сбываю, эльф какой-то странный крутился. Он меч увидел и допытываться начал, откуда я, дескать, штуковину такую раздобыл. Купить не захотел, а тебя сразу заказал, семь сотен отсчитал…
– Опять врет, паразит! – недовольно фыркнул Альто. – Что ж эльф таким дураком был, чтобы деньги все вперед давать?
– Ну, чо ты вечно лезешь, недомерок! – бурно отреагировал Ирбис на скептические комментарии гнома. – Что я, на сумасшедшего похож, чтобы эльфийского мага обманывать?
– Мага? – переспросил Дарк.
– Ага, я его, конечно, раньше не видел, не из наших он, но дружок мой сразу предупредил, чтоб я не дурковал. Сказал, что эльф и с Джабон связан.
– С кем, с кем? – удивился Дарк, впервые слыша странное название.
– Шараэль-Джабон, тайное общество эльфов, – пояснил Румбиро, деловито морща нос, – серьезные ребята, поймать трудно, а словишь одного, так молчит, сколь ни пытай. До сих пор никто точно не знает, чего им нужно…
– Вот-вот, и Мис говорил, что серьезный мужик эльф этот и что якобы он оттуда, из-за «Стены», пришел, от орков…
– Где и когда ты с ним встретиться должен, чтобы за работу отчитаться?
– Нигде… Он сказал, что в игры не играет и что некогда ему второй раз со мной встречаться. Если, дескать, работу завалю, то он всегда меня найти сумеет, – на полном серьезе заявил Ирбис, а потом добавил свое личное мнение, сформированное на основе опыта разбойничьей жизни: – С такими не шутят!
– Ну ладно, ползи отсюда, рыцарь кинжала и лески! – брезгливо проронил Дарк, отходя от тела и неторопливо направляясь в сторону гостиницы.

 

Когда он отошел на несколько шагов, то позади раздался увесистый стук топора и оборвавшийся крик. Мгновенно развернувшись на каблуках, он увидел, как Румбиро склонился над уже бездыханным телом и тщательно вытирает окровавленный топор об одежду трупа.
– Ты что, с ума сошел?! – набросился он на гнома. – Я же ему жизнь обещал!
– Во-первых… – деловито начал перечислять гном, не отвлекаясь от процесса очистки оружия, – обещал ты, а я промолчал. Молчание далеко не всегда означает согласие. Во-вторых, еще никто и никогда не осмеливался называть меня «гномиком» и «недомерком». В третьих, ты же сам слышал, что его, в случае неудачи, эльф бы пришил, так что я всего лишь ускорил события, а в-четвертых… – Гном замолчал, задумчиво нахмурив лоб и ища в голове потерянную мысль.
– Ну, что еще? – смеясь, спросил Дарк, которому почему-то понравилась философская педантичность и логическая обоснованность действий гнома.
– А в-четвертых, – протянул Румбиро, – ну не могу я смириться с тем, что такая мразь по свету ползает!
* * *
Конечно же, Румбиро предполагал, что Дарк, движимый порывами молодости и неуемной страсти, ненадолго выбравшись в город, непременно воспользуется возможностью повидаться с Ильзой. Считая, что короткая встреча влюбленных продлится до самого рассвета, Альто был морально готов вернуться в гостиницу и засесть в корчме, коротая долгие часы ожидания за кружкой хорошего пива. И каково же было его удивление, когда, вопреки всякой логике, Дарк предложил подняться в номер вместе с ним.
Радость встречи на лице открывшей дверь Ильзы сменилась изумлением, когда из-за спины Дарка выглянула черная, давно не чесанная борода гнома, который так же, как девушка, не мог понять цель своего визита.
– Проходи, Румбиро, садись, – мимоходом бросил Дарк, подходя к окну и занимая привычное для него место на подоконнике, – у меня к вам обоим разговор имеется, важный и весьма срочный.
После недолгой и исключительно формальной процедуры представления друг другу участников встречи, Дарк так же сжато перешел к изложению своего предложения, суть которого заключалась в следующем.
Отряд воинственно настроенных амазонок засел в лесу возле дороги к замку Самбины. Предводительница, в распоряжении которой не менее сорока весьма неплохих лучниц, в чем все присутствующие недавно убедились, не только замышляет убить Ильзу и Дарка, но и явно планирует какую-то крупномасштабную операцию, иначе никогда и ни за что не стала бы вступать в переговоры с контрабандистами.
У них троих есть только два возможных варианта действий: сообщить обо всем Диверто и ждать, сложа руки, посчитает ли шеф спецслужбы необходимым ликвидировать банду и освободить захваченного амазонками Гаврия; или разобраться с воительницами самим, поставив барона в известность лишь после завершения операции. Дарк, естественно, настаивал на втором варианте.
Несмотря на полное пересечение интересов всех трех сторон, между ними возникли разногласия. Как ни странно, но первой несогласие с самостоятельными, активными действиями высказала Ильза.
– Дарк, о чем ты говоришь? – произнесла девушка после недолгого раздумья и стыдливо отвернулась. – Ты же знаешь, я не могу стрелять в своих…
Услышав слова амазонки, Румбиро презрительно хмыкнул:
– Эх, девица-красавица, не знаю, что за нравы у вас там в Лесу, но здесь «свой» – это тот, чей лук направлен в противоположную от тебя сторону.
– Ты не прав, – вступился за девушку Дарк, – представь, что завтра тебе пришлось бы драться против гномов!
– Исключено, – лаконично констатировал Румбиро, но, заметив непонимание в глазах собеседников, решил открыть тайну сложной гномьей души: – Это у вас, у людей, все так запутано: сегодня за этих дерусь, завтра за тех, а мы – кучей держимся, к чьей стороне пристали, значит, пристали, притом все! – Толстый указательный палец крепыша взмыл вверх, как будто ставя восклицательный знак в конце мысли. – Для нас прежде всего – важно держаться вместе, а на людские разборки и тонкости нам плевать… Хватит, прошли те времена, когда эльфы с людьми нас друг против друга настраивали. Гном на гнома топор никогда не подымет!
Дарк чувствовал, что пришло время активных действий, об этом говорила логика и кричало внутреннее «я». Кроме крайней необходимости вызволить из плена Гаврия, он понимал, что амазонки участвуют в какой-то странной игре: они пешки, но пешки на стороне противника. Он должен ударить первым, лишить врага возможности собрать силы, нарушить его план, но без союзников действовать нельзя.
– Ильза… – Голос Дарка дрожал и не был уверенным. – Я не прошу тебя драться с теми, с кем ты еще недавно делила кров и хлеб, мы с гномами Румбиро все сделаем сами, но нам нужно знать место тайной стоянки. Ты сможешь показать его нам?
Ильза кивнула головой, печальная улыбка на ее губах свидетельствовала о сложной внутренней борьбе, раздирающей душу девушки. Примирив Ильзу с ее совестью, Дарк облегченно вздохнул, но тут возникло новое осложнение.
– Минуточку! – разорвал тишину бас Румбиро. – Может, кто-нибудь объяснит, при чем здесь я и мои ребята? Пауль просил проводить тебя – я проводил, помочь – я помог, но амазонок бить – увольте, такого приказа не было!
– Альто, ты же прекрасно знаешь, что отряд вот-вот уйдет со стоянки, и где его потом искать?!
– Ничего не знаю, приказа не было, – упорствовал гном.
– Пауля в городе нет, так ты за главного остался, какие приказы тебе нужны?
– Ты мне тут воду не мути! – закричал гном, отстаивая свою позицию. – Мое дело – конвой охранять, а не за девицами по лесам гоняться! Сообщи Диверто, пускай он и решает, а я – пас, в ваши людские игры не играю!
Гном твердо стоял на своем и не поддавался на уговоры, которые его только злили. В то же время помощь его подручных была необходима, даже если Ильза и изменила бы решение не поднимать оружие на своих бывших соплеменниц, то вдвоем одолеть отряд амазонок шансов не было. Чувствуя, что единственная возможность переубедить товарищей будет вот-вот упущена, Дарк решился на весьма рискованный метод добиться своего.
– Хорошо, будь по-вашему, сообщим Диверто и забудем. Ильза переедет ко мне, тем более что Пауль приглашал. Там и отсидимся пару дней, пока отряд амазонок не уйдет. Нам-то что, нам за убитых товарищей мстить не надо!
Стрела упрека попала точно в цель, лицо Альто налилось краской, а глаза яростно засверкали. Сильно сжимая от злости кулаки, гном долго молчал, пытаясь унять бушевавшие в нем эмоции.
– Нечестно играешь, – процедил он, стараясь сохранить спокойствие в голосе, отчего его речь походила на шипение змеи, – и я это тебе припомню, но в одном ты прав – за своих надо мстить! Через час жду вас обоих у городских ворот.
* * *
Люди считают гномов весьма неуравновешенными созданиями, которые вспыхивают, как факел, от одного лишь оскорбительного, по их мнению, слова, но тут же отходят и прощают обиды. Исходя из этого описания, Румбиро был гномом только наполовину: обиделся быстро, а вот с прощением дело обстояло хуже…
Когда через час Дарк с Ильзой появились в назначенном месте у городских ворот, то их уже ждали знакомые Дарку телеги, на которых сидело не более двадцати гномов, маскирующихся, как обычно, под мирных пахарей. Подойдя к Альто, Дарк пытался как можно осторожнее и деликатнее намекнуть, что для успешного завершения операции было бы неплохо хотя бы удвоить численность отряда, на что в ответ получил лишь невнятное бурчание: «…и этого на пару десятков девиц хватит…» Ни извиняться, ни вступать в долгие объяснения с гномом не хотелось, Дарк пожал плечами, молча занял место на телеге, и группа тронулась в путь.
Унылый пейзаж покрытых утренним туманом полей, скрипучее дребезжание повозок и ворчание не совсем проснувшихся гномов создавали неприятную атмосферу обреченности. Дарк чувствовал, что некоторые из тех, с кем он вместе трясется в повозке, едут навстречу своей смерти, но даже не подозревают об этом. Еще час назад, уговаривая Румбиро совершить налет, он хотел только одного – во что бы то ни стало достичь цели, уничтожить отряд амазонок, угрожающих лично ему и жизни близких людей, теперь же пришло необъяснимое чувство вины. Он знал, что в результате его настойчивости несколько гномов обречено на гибель. Никогда еще никто не рисковал жизнью ради его интересов. Командуя в армии эскадроном, он не принимал решение, наступать на позиции противника или не ввязываться в бой, он был лишь низшим передаточным звеном в огромной цепочке управления войсками, получал задачу и исполнял ее, стараясь свести потери к минимуму. Потом, после судьбоносного поражения, он рисковал только своей собственной жизнью, и вот теперь на нем повисла обременяющая совесть ответственность.
«О боже, как я не хочу этого…» – думал он, даже боясь представить, сколько еще раз повторятся подобные мучения совести, если то, что сказал Гентар, действительно правда. От тягостных раздумий его отвлекла Ильза, положившая голову ему на плечо.
– Ты обиделся на меня? – тихо спросила она, поглаживая нежными пальцами его руку.
– Нет, наоборот… – так же тихо ответил Дарк, отрицательно покачав головой, – можешь считать меня глупым, самодовольным мужланом, не признающим равноправия, но мне хотелось бы запереть тебя в гостинице и никуда не отпускать, пока все не закончится.
Ильза отпрянула от него и пристально посмотрела в глаза.
– Если ты мужлан, то я клуша-домоседка, – ни с того ни с сего заявила она, – мне тоже не хочется, чтобы мы рисковали жизнью.
Трогательное объяснение было грубо прервано криком возниц, телеги остановились, и гномы повыскакивали на землю, суетливо откидывая сено с повозок и доставая обмундирование. Сборы продлились не больше минуты: мирные пахари превратились в отряд закованных в тяжелую броню пехотинцев. К ним подошел Румбиро и, стараясь не смотреть в глаза Дарку, на которого еще злился, пояснил, что дальше придется пойти пешком.
До стоянки амазонок оставалось не более двух миль, и, следовательно, передвигаться остаток пути по дороге означало бы непременно привлечь внимание выставленных дозоров. Отряд быстро достиг опушки леса, и Ильза ушла на несколько десятков шагов вперед, играя роль проводника и скаута одновременно. Дело было не только в том, что девушка точно знала местонахождение стоянки, но, и как более привыкшей к лесной жизни, ей было проще обнаружить установленные ловушки и устроенные врагом засады. Примерно с полчаса шли молча, стараясь не бренчать оружием и вслушиваться в каждый звук. Неожиданно в тишине призрачного передвижения раздался громкий, отчетливый хруст – молодой, неопытный гном случайно наступил на сухой сук, за что и получил по звонкой оплеухе от каждого проходящего мимо товарища. Наверное, Дарк был единственным, кто не приложился к его рыжей кучерявой макушке.
Отряд замер на месте, идущая впереди Ильза подняла вверх руку, приказывая остановиться и ждать, затем нырнула в густые заросли папоротника. Потянулись долгие минуты напряженного ожидания.
Румбиро был опытным командиром, не любящим полагаться на случай и допускающим любое возможное развитие ситуации, в том числе и то, что Ильза специально заманила их в ловушку.
Едва заметным знаком руки он подозвал к себе двоих гномов, видимо, десятников, и отдал им шепотом какие-то распоряжения. Гномы кивнули покрытыми густым слоем растительности головами и побежали обратно к отряду. За считаные доли секунды бородачи перестроились из походного строя и заняли глухую оборонительную позицию, образовав два плотных круга по десять солдат в каждом. Они встали на колени, выставив перед собой большие, окованные железом щиты, топоры воткнули в землю и отстегнули с поясов легкие, одноручные арбалеты. Теперь импровизированная крепость могла выдержать любой шквал стрел, участвовать в длительной перестрелке.
Дарк сидел неподалеку и с удивлением наблюдал за слаженностью и отточенностью действий бойцов, которая была редкостью даже в регулярной имперской армии. Засмотревшись на солдат, он не заметил, как сзади к нему подбежал Румбиро и, сильно толкнув, впихнул в центр ближайшего круга.
– А ты чего встал, особого приглашения ждешь! – грозно шептал Альто, сверкая большими глазищами. – Чо, не видел, как бабы стреляют, аль жить надоело?!
Упрек был уместен, и Дарк промолчал, опустив глаза и устыдившись своей нерасторопности. Еще не так давно он сам ругал бестолковых новобранцев за неумение держать строй и неспособность быстро приспосабливаться к мгновенно меняющейся во время боя обстановке.
Вскоре из зарослей бесшумно вынырнула Ильза и, низко припадая к земле, плавно, как кошка, проскользнула к Румбиро. Альто махнул Дарку рукой, подавая знак приблизиться.
– Плохо дело, надо возвращаться, – прошептала еще не успевшая как следует отдышаться Ильза. – Лагерь большой, человек на двести – двести пятьдесят, два дня назад такого не было. Судя по количеству костров, их сейчас на стоянке не больше сорока-пятидесяти, но, видимо, ожидается подкрепление. Местность чужая, а значит, крупные силы передвигаются по ночам. Сейчас утро, они могут быть на подходе.
– Видать, прав ты был, Дарк, – озадаченно произнес Румбиро, – затевают девахи что-то крупное, надо в город возвращаться и Диверто предупредить.
– А почему ты решила, что подкрепление подойдет сегодня? – спросил Дарк, надеясь, что девушка ошиблась в своей оценке.
– Амазонки никогда не устанавливают палатки на временной стоянке впрок, за несколько дней. Вчера поставили, сегодня отряд придет.
Румбиро с пониманием кивнул и уже хотел приказать своим отступать, но его остановил Дарк.
– Подожди, не торопись, – прошептал Дарк, размышляя над неожиданно посетившей его догадкой. – Как Ильза сказала, амазонки осторожны и передвигаются по незнакомой территории только по лесу и только в полной темноте.
Девушка еле заметно кивнула.
– Даже если предположить, что они пересекли горный хребет с самым наступлением темноты, то есть около десяти часов вчера вечером, то дорога займет не менее семи часов.
Лицо Румбиро озарила коварная ухмылка, он понял, куда клонит Дарк.
– Сейчас не более четырех утра, а значит, у нас в запасе целый час, – обрадованно пробормотал гном. – Перебить передовой отряд и выкрасть пленника всего за полчаса до прибытия основных сил, вот это да, вот это я понимаю!
– Ничего не выйдет, – оборвала эйфорию Ильза, – лагерь сильно охраняется: восемь часовых по внешнему периметру, двое у склада с амуницией, еще двое у палатки предводительницы и парочка у пленного, итого четырнадцать караульных. Шансов незаметно пробраться нет, – подвела девушка к неутешительному выводу.
– Ты видела пленника, это Гаврий?
Девушка утвердительно кивнула и отвела взгляд, так больно ей было смотреть на разочарование, постигшее ее любимого человека.
Кровь пульсировала в висках и призывала к действию. Дарк знал, он не может отступить, он должен вернуть Гаврия, от этого зависит не только его судьба.
– Румбиро, отходите, – сказал он наконец, – я остаюсь!
– Ты что, спятил? – накинулась на него Ильза. – Говорят же тебе, шансов нет!
– Для отряда нет, а для одного человека возможно… конечно, если повезет, – произнес Дарк дрожащим от волнения голосом.

 

Румбиро понял, что хотел сказать Дарк, и после недолгого раздумья согласился поддержать товарища в дерзкой, граничащей с самоубийством затее.
– Значит так! – подытожил гном, стукнув себя ладонью по массивной ляжке. – Даю тебе не более получаса, вытаскивай Сорано и бегом сюда. Вас, конечно, заметят и погонятся, а мы здесь им встречу организуем. Как раз может получиться: они ведь думают, что ты один…
– Нет, я не согласна, – пыталась протестовать Ильза.
Дарк знал, что будет не в силах противостоять ее уговорам остаться, поэтому вместо ответа быстро вскочил и скрылся в зарослях кустарника.
Участок высокой, густой травы закончился, к сожалению, уже через несколько десятков шагов. Дарку пришлось лечь на живот и оставшиеся метров триста преодолевать по-пластунски, лишь изредка отрывая голову от земли и оглядываясь по сторонам.
Предводительница амазонок избрала самый верный способ охраны ночного лагеря – постоянное патрулирование по периметру через равные, небольшие промежутки времени, что позволяло каждому часовому видеть спину идущего перед ним.
Тезис о гибели мира из-за небрежности, выдвинутый Дарком еще во время побега из замка, полностью оправдал себя и в этот раз. Привыкшие бродить по лесу мелкими группками по пять-семь человек, амазонки сейчас почувствовали себя в безопасности, расслабились и потеряли бдительность.
Ночь прошла, видимость улучшилась, а уставших девушек клонило ко сну и окончательно утомило монотонное топтание по кругу. Зная, что начальство в этот ранний час спит, амазонки пренебрегли указаниями и сбились в группки по два-три человека, что естественно увеличило интервалы между патрулями и позволило Дарку без особых затруднений проползти внутрь периметра.
Передвигаться в самом лагере было куда проще: большое число палаток, установленных на весьма ограниченной площади поляны, дало возможность Дарку подняться с земли и продолжить движение мелкими перебежками, то и дело прячась от взоров часовых за туго натянутыми тентами пустых палаток.
Уже через минуту перемещения от одной палатки к другой он оказался в самом сердце лагеря и увидел цель своих мытарств, – пленника, привязанного к дереву всего в нескольких метрах от палатки предводительницы.
Даже отсюда можно было разобрать осунувшиеся черты лица и узнать в сидящем возле сосны человеке Гаврия. Действие эликсира и последующее содержание в неволе, сопровождаемое пытками и каждодневными издевательствами, не прошли даром и сильно отразились на внешности солдата: он похудел, лицо покрылось складками морщин, а некогда черные как смоль волосы и борода поседели.
Несмотря на близость товарища, освободить его было не просто: палатка и пленник были рядом друг с другом, что удваивало число охраны. Если Дарку удалось бы незаметно подкрасться и обезвредить карауливших Гаврия амазонок, то стражницы возле палатки непременно заметили бы его передвижение и подняли бы тревогу.
Время шло, а решение сложной задачи не спешило посетить голову капитана. Понимая, что ждать он больше не может, Дарк чертыхнулся и, обругав на чем свет стоит злодейку-судьбу, начал осторожно пробираться к заветной сосне, стараясь незаметно обойти ее сзади. Расстояние между ближайшей палаткой и пленником было небольшим, но на преодоление его ушла вечность.
Теперь он лежал всего в двух шагах позади Гаврия и мог разобрать тихие голоса сидящих рядом девиц.
– Асла, ты сделала это? – прошептала одна из стражниц, с опаской оглядываясь по сторонам.
Вместо ответа Асла достала из-за пазухи туго набитый кошель, встряхнула его и тут же пугливо засунула обратно, так и не дав подруге как следует насладиться приятным сердцу звоном монет.
– Сколько? – прозвучал лаконичный вопрос, сопровождаемый пристальным взглядом и дрожью в голосе.
– Не волнуйся, Дана, все хорошо. Шкуры ушли дороже, по пятьдесят крон за дюжину, так что всего около тысячи выручили.
– Давай мою долю! – скороговоркой пробормотала Дана, в глазах которой загорелись радостные огоньки, а губы расплылись в широкой улыбке.
– Успокойся, не сейчас, а то еще заметят и…

 

Договорить Асла так и не успела, ее подруга выхватила из-за голенища сапога кинжал и молниеносным движением приставила его к горлу «казначея».
– Слушай меня! – прошептала Дана, красивое лицо которой мгновенно превратилось в безобразную личину разъяренной фурии. – Мы вдвоем рисковали, везя товар и пряча его от остальных. Ты знаешь, что нам сделали бы, если б нашли… Я не позволю тебе смотаться с деньгами в Кодвус. Гони мою долю!
– Хорошо, – дрожащим от страха голосом прошептала Асла и тут же привела последний аргумент, чтобы отсрочить момент дележа: – А как же этот, он же смотрит, вдруг заложит?
– Не беспокойся, Дана все устроит.
Девица быстро убрала кинжал от горла подруги и, найдя в походной котомке грязный мешок, подошла к Гаврию и дрожащими от возбуждения руками натянула его на голову пленника. Видимо, такой акт неуважения совершался не впервой, по крайней мере, Гаврий на него никак не среагировал.
Покончив с созданием конспиративной обстановки, Дана вернулась к подруге, выхватила из ее протянутых рук кошель и, рассыпав содержимое по траве, принялась поспешно отсчитывать свою долю.
«Ну что ж, видимо и идейным борцам за женское дело, суровым воительницам, может надоесть влачить полуголодное существование и прозябать в лесной глуши. Девушки решили бежать в Кодвус, ограбив напоследок подруг. Чем строже дисциплина, тем сильнее стремление солдат к свободе и упоительней надежда на спасительное дезертирство», – подытожил свои наблюдения Дарк, радуясь благоприятному развитию ситуации.
Убедившись, что враг окончательно потерял бдительность, Дарк быстро подполз к дереву и начал торопливо развязывать путы на руках пленника. Гаврий отошел от аморфного оцепенения и неожиданно напряг тело.
– Гаврий, тихо, без шума… развяжу, и уходим, быстро! – еле слышно прошептал он.
– Дарк?! – раздался знакомый, полный удивления голос. – Ты жив?!
– Потом, сейчас надо убраться отсюда!
Аламезу уже почти совсем удалось освободить связанные руки товарища, как вдруг раздавшийся неподалеку легкий хруст веток заставил его замереть.
Одна из охраняющих вход в палатку амазонок заметила странное поведение соплеменниц, ползающих по земле и, оставив подруге оружие, кинулась к ним, испуганно оглядываясь по сторонам.
«Ну вот, – подумал Дарк, – сейчас спугнет голубок, и все старания к черту!»
Однако уже через несколько секунд он понял, что переоценил дисциплинированность лесных воительниц. Вместо того, чтобы призвать девиц к порядку, стражница, подбежав, приняла активное участие в дележе. Парочка была явно не против, видимо, предпочитая заплатить за молчание, чем поднимать шум вокруг темных делишек с контрабандистами. Дарка передернуло от отвращения, и он еще быстрее принялся разматывать путы на руках Гаврия. В конце концов, какими бы грязными махинациями ни занимались девицы, ему это было только на пользу.
Тугие веревки, которыми были скручены руки Гаврия, вскоре поддались, и Сорано принялся медленно, не привлекая внимания оставшейся на посту амазонки, распутывать ноги. Опасения были напрасны, внимание девушки было полностью поглощено наблюдением за входом в палатку предводительницы.
– Что делать будем? – прохрипел Гаврий. – Незаметно все равно не уйти.
– А этого и не надо, – пытался внушить товарищу уверенность в успехе затеи Дарк, – неподалеку засел Румбиро, а с ним еще двадцать ребят. Главное – до них добраться, бежать можешь?
Молчание Гаврия было лучшим ответом на неуместный и глупый вопрос. Разве можно ожидать шустрости передвижений от человека, проведшего много дней в путах?
– Хотя бы постарайся! – умолял товарища Дарк. – Беги на прорыв, что есть мочи; ориентир – вон то дерево, шагах в четырехстах уже наши будут. Ну, пошел, я отвлеку!
Напрягая остаток сил на борьбу с онемевшими конечностями, Гаврий резко вскочил и стремглав кинулся в указанном направлении. Одновременно с побегом товарища Дарк выскочил из укрытия, отвлекая внимание амазонок на себя. Первым делом он подбежал к делящим добычу и несколькими скользящими ударами меча навсегда отучил воительниц обворовывать сослуживцев.
Заметившая неожиданное появление врага стражница подняла тревогу и схватилась за лук. Времени точно прицелиться не было, и стрела, пролетев мимо, вонзилась в ствол дерева. Из палаток начали выскакивать сонные амазонки.
Дарк уже давно мог бы скрыться в чаще леса, но решил дать Гаврию больше времени, чтобы уйти, и поэтому вместо бегства ввязался в бой. Подскочив к ближайшей палатке, он вскользь прошелся острием меча по виску вылезающей девицы. Тело упало вовнутрь, загородив проход и не дав возможности остальным, находившимся в ней, быстро выбраться наружу. Инстинктивно развернувшись вполоборота, Дарк отбил летевшую точно в грудь стрелу и кинулся к другой палатке, намереваясь проделать тот же самый трюк.
Он, конечно же, не успел, две воительницы выскочили ему навстречу, грозно вращая в руках мечи. Дарк резко ушел в низкую позицию и выставил вверх клинок. Одна из нападавших не успела затормозить, и инерция бега привела ее живот прямо на острие меча. Поднявшись в полный рост, Дарк оттолкнул обмякшее тело на вторую амазонку, сбив ее с ног.
Тем временем поляна заполнилась воительницами. Из командирской палатки вылетела печально знакомая ему мучительница – брюнетка Лея, держа в руках его же собственный нордер. Соблазн отобрать оружие был велик, но он не затуманил разум бойца. Смело развернувшись спиной к противнику, Дарк кинулся бежать. Он дал Сорано достаточно времени, чтобы добраться до отряда, теперь можно было подумать и о своей незавидной участи.
Подгоняемый боевыми кличами и стрелами преследовательниц, Дарк несся вперед, пробиваясь напролом сквозь густой кустарник и перепрыгивая на ходу через пни и поваленные стволы деревьев.
Уже на подходе к своим Дарк почувствовал резкую боль, парализовавшую левое предплечье. «Это ерунда… – мелькнуло в голове, – главное – не останавливаться!» Буквально через секунду он увидел отряд, державший арбалеты наизготове, а еще через миг – скрылся за спасительной стеной щитов.
Первый и последний залп был удачным. Шквал смертоносных болтов повалил на землю более десятка из первых рядов преследовательниц, однако в отличие от лука перезарядка арбалета занимает куда больше времени. Второй раз выстрелить гномы не успели, на них налетели разъяренные амазонки, и началась рукопашная.
Впервые Дарк увидел, каковы гномы в бою. До этого его мучили сомнения, сможет ли отряд Альто противостоять превосходящим силам противника. Страхи развеялись, как туман, с первой же минуты сражения. Гномы были сильны, выносливы, отважны и умело владели страшными не только на вид одноручными топорами с широкими лезвиями. Единственный недостаток – низкий рост, с лихвой компенсировался проворством маленьких существ и умением держать строй.
Как только амазонки приблизились вплотную, круги обороны слились в один неприступный для атакующих квадрат. Воительницы нападали со всех сторон, отходили назад для перегруппировки и неожиданно наскакивали вновь, но все попытки сломать строй были тщетны, место убитого или раненого гнома занимал другой, и линия обороны оставалась нерушимой.
Хуже всего пришлось тем, кто оказался вне квадрата: а именно Дарку, Ильзе и Гаврию, их оттеснили в сторону и загнали в овраг.
В самом начале боя чуть было не случилось ужасное: не знавший кардинально изменившейся за время его отсутствия ситуации Гаврий едва не зарубил Ильзу, неосмотрительно повернувшуюся к нему спиной. Лишь в самый последний момент, когда клинок уже свистел над головой бывшей амазонки, Дарк успел подскочить и выбить меч из рук изумленного товарища.
– Она за нас, объясню потом… – успел выпалить скороговоркой Дарк, отбивая очередную атаку.
Время от времени Дарку приходилось отвлекаться и бросать мимолетные взгляды на Ильзу, крайне беспокоясь за девушку, которой так и не удалось остаться в стороне от конфликта. Из всех троих амазонки наседали больше всего на нее, убить предательницу – было для них делом чести. Сама же Ильза старалась удержаться от убийств: она защищалась, долго возилась с каждой противницей, пытаясь ранить или обезоружить, а не убить. Пацифистские настроения неуместны в сече, с ними не выживают. Если бы не Дарк, постоянно приходящий ей на помощь, то девушка, уже погибла бы.
Команда собралась не ахти: обессилевший от пыток и постоянных побоев Гаврий, еле держащий меч в трясущихся руках, и девушка обремененная моральными принципами. Драться в такой компании – верный способ выиграть билет на тот свет.
Они ни за что не продержались бы так долго, если бы не решение предводительницы амазонок, приказавшей бросить все силы на гномов. Три амазонки продолжали атаковать Гаврия и Ильзу, а с Дарком Лея захотела покончить сама.
– Ну, вот и встретились, подонок! – угрожающе прошипела она, осторожно обходя Дарка полукругом и крутя в правой руке нордер.
– Давно мечтал о встрече, с тех пор, как зарезал твою сестренку! – ответил Дарк, готовясь отразить нападение и одновременно проверяя, как идут дела у Ильзы.
То ли ему уже давно не попадался стоящий противник, то ли беспокойство за Ильзу отвлекало и не давало сосредоточиться, но первый удар он пропустил, проиграв тем самым и весь поединок.
Продолжая кружить возле Дарка, Лея внезапно ринулась вперед, перехватив в прыжке меч из правой в левую руку. К мгновенному сокращению дистанции Дарк был готов, а вот к смене руки противником – нет. Острая боль пронзила правое запястье, и меч упал на землю. Совершив чудо акробатики, Дарк все-таки вывернулся из-под последующих ударов противника и сумел подхватить с земли выроненное оружие. «Черт, я же не умею драться левой рукой!» – промелькнуло в голове.
Может быть, Лея была телепаткой, но скорее она просто заметила, как неумело стал работать Дарк мечом. На лице амазонки появилась кровожадная улыбка, и она кинулась на него с удвоенной силой. Пары умелых финтов было достаточно, чтобы сбить Дарка с ног и выбить оружие из его рук. Гордо возвышаясь над поверженным врагом, Лея эффектно занесла ввысь меч, чтобы нанести последний удар, удар смерти…
В составленном Дарком списке возможных причин гибели мира появилась новая запись: «Любовь к дешевым эффектам». Если бы Лея добила его сразу, а не наслаждалась моментом победы, то нож не успел бы просвистеть в воздухе и не вонзился бы ей между лопаток.
Когда Ильза увидела, что ее любимый в опасности, она забыла о принципах и пацифистских взглядах: метнула нож в Лею и лишилась сил. Сейчас она, подавленная, беспомощно сидела на траве, и ей было плохо.
Окинув быстрым взором овраг, Дарк не заметил Гаврия. Добив своих противниц, Сорано посчитал, что Дарк с Ильзой и так справятся, и поспешил туда, где больше всего нужна была его помощь – на выручку гномам.
Поднявшись с земли, Дарк вырвал из мертвых рук Леи нордер и, стерев с него собственную кровь, сел рядом с Ильзой. На поле брани от них уже было мало толку: он не мог держать в руках меч, а она не хотела.
Они молча сидели в овраге, обнявшись, посреди изуродованных тел. Где-то, совсем близко, грохотало сражение, потом звуки стихли, но это было не важно, они-то знали, кто победил.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий