Одиннадцатый легион

Глава 12
Правда – убийца

Обоз прибыл в Кодвус только вечером. Телеги – и так нескоростной вид транспорта, а уж если они везут раненых, то тащатся исключительно медленно. Пауля Дарк увидел только после того, как весь обоз въехал во двор дома торговца и массивные ворота за ними закрылись.
Дантон был вновь на ногах, к нему вернулись силы и желание действовать. Еще смертельно бледный и с мотающейся на перевязи распухшей рукой, он лично руководил разгрузкой раненых и отдавал указания первоочередной важности: о подготовке помещений для больных, о выставлении усиленных караулов и, конечно же, о немедленном сборе у него дома лучших целителей Кодвуса.
Дарка раньше всех остальных переложили с телеги на самодельные носилки и осторожно, стараясь не слишком сильно трясти, отнесли в специально отведенную для него комнату на втором этаже среди апартаментов художников и прекрасных натурщиц.
Дантон лично приставил к больному двух девиц, которые должны были кормить его, перевязывать и развлекать в меру своих скромных возможностей. Уже через полчаса после того, как Дарка аккуратно переложили на мягкую кровать, явился доктор.
Старичок, внешне чем-то походивший на своего собрата из Лесного Братства, осмотрел раны и, важно покачав головой, заявил, что многочисленные порезы, включая повреждение кости правой ноги, в принципе, ерунда и угрозы для жизни не представляют, в отличие от раны на голове, которая непременно вот-вот приведет к смертельному исходу. Ученого мужа чуть не хватил удар, когда Дарк признался, что именно это ему уже говорили почти месяц назад.
Очнувшийся от потрясения доктор налил больному какой-то пахнущий ландышем лекарственный эликсир, и Дарк погрузился в крепкий спокойный сон.
Он выздоравливал поразительно быстро, девушки, перевязывающие его раны, каждый раз, отрывая прилипшие от крови бинты, забавно охали и хлопали большими ресницами удивленных глаз…
Доктор прописал ему два месяца строгого постельного режима, а он поднялся с кровати уже ближе к вечеру второго дня. Как ни странно, попытки ходить не вызывали приступов боли. Он вообще ничего не чувствовал, кроме неудобства от тугих, сковывающих движения бинтов и сонливой усталости. Подняв валяющуюся на полу доску от лангета, он приспособил ее в качестве трости и медленно похромал на первый этаж в поисках Дантона. Именно тогда Дарк оценил и восхитился удобствами лестницы, которая при первом посещении дома торговца казалась дорогостоящим чудачеством хозяина и архитектурным излишеством.
Его появление в конторе конвоя вызвало бурю удивления и радостных эмоций гномов, не рассчитывающих увидеть его так скоро. Румбиро он не застал, ворчун, по словам помощников, хозяйничал на складах, занимаясь подготовкой конвоя, который должен был отправиться в путь уже через несколько дней, зато ему удалось повидаться с Дантоном.
– Эх, ничего себе! – воскликнул удивленный торговец, когда дверь его кабинета открылась и на пороге появился Дарк. – Никогда больше не буду вызывать Матилиуса. Этот шарлатан, мнящий себя лучшим лекарем в городе, уверял, что месяца два-три ты с койки не встанешь.
– Извини, друг, так получилось, – тихо произнес Дарк, с трудом преодолевая последние метры до стоящего возле стола мягкого, удобного кресла, – можешь считать это таким же чудом, как наше возвращение живыми из замка. И то, и другое – приятные неожиданности вне нашего понимания…
– Да уж… – печально шмыгнул носом Дантон, осторожно ощупывая руку на перевязи.
Неудачное движение заставило торговца сморщиться от внезапного приступа острой боли.
– Черт, знал бы ты, как кисть ноет! Сегодня сижу у Диверто, он меня отчитывает, а мне орать от боли хочется. Что делать, не знаю, через четыре дня с караваном идти, а рука мучит и мучит.
Дарк сочувственно покачал головой, хотя в действительности он завидовал товарищу. Боль после сильного ушиба и перелома – обычное, нормальное явление. Он же сам, всего два дня назад беспощадно израненный, сейчас уже был почти в боеспособной форме и ничего не чувствовал. Это его сильно пугало, как все непонятное и сверхъестественное. За чередой быстро сменяющих друг друга событий Дарк давно не обращал внимания на рану на голове, свыкся с ней, как с чем-то неотъемлемым, как с родимым пятном или уродливым шрамом на лице. Новые увечья опять пробудили страхи и сомнения, заставили снова вернуться к вопросу, на который он не мог найти ответа: «Что же со мной происходит?» От пасмурных мыслей его отвлекло бойкое щебетание Пауля.
– Ну, так вот, для тех, кто витает в облаках, еще раз повторяю, – весело обратился к задумавшемуся собеседнику Дантон, – знал бы, что ты уже сегодня на ноги встанешь, так ни за что бы один к Диверто не пошел. За обоих «кренделей» получил… Ругался шеф, что мы у него не спросились да сами на рожон полезли. Но это ерунда, тобой он впечатлен и, как только поправишься, сразу просил зайти, так что недельки через две готовься к визиту.
– Я завтра зайду, – неожиданно произнес Дарк, у которого откуда-то появилась уверенность, что уже на следующий день он сможет совершать более продолжительные прогулки, чем от кровати до кресла.
– А я говорю, отлежись, – настойчиво и почему-то слишком серьезно произнес Дантон, – из дома не выходи, даже если по утрянке уже бегать сможешь! Почувствуешь себя лучше, иди к натурщицам, развлекись…
– Что-то не так? – тихо спросил Дарк, чувствуя, что торговец от него что-то скрывает.
– Гаврий не вернулся, – ответил Пауль после недолгого молчания, – но это не все. В храме его не было, так что твое положение еще очень шатко. Если поторопишься, то долечиваться будешь не у меня в особняке, а в застенках! Диверто приказал пока за тобой присмотреть, не стоит его провоцировать на принятие поспешного решения. Так что извини, но ты под домашним арестом. Для твоего же, кстати, блага…
– Хорошо, – согласился Дарк, – но мне надо зайти в гостиницу, забрать вещи и… повидаться кое с кем.
– Все ждешь возвращения прекрасной воительницы? – ехидно усмехнулся Пауль. – Брось, она уже давно забыла о тебе. Вернулась наверняка к своим подругам, кстати, вместе с которыми, скорее всего, и обстреляла нас.
– Мне все равно нужно… проверить.
– Ну, что с тобой, неугомонным таким, делать? – развел руками Дантон. – Ладно, с завтрашнего утра меня здесь не будет, на склады поеду, но ребят своих предупрежу. Если завтра лучше себя чувствовать будешь, то найди Румбиро. Он и еще парочка гномов тебя проводят, но обещай, что один в городе появляться не будешь.
Дарк утвердительно кивнул головой и нарочито важно положил руку на сердце.
– Клянусь, о, мой тюремщик! – произнес он с улыбкой на лице.
Дантон не обиделся, он только усмехнулся в ответ.
Дарк уже покинул кресло и, хромая, направился к выходу, чтобы воспользоваться предложением Пауля и познакомиться с прекрасными обитательницами дома поближе, как в голову ему пришла странная мысль.
– Пауль, – обратился он снова, – у меня к тебе просьба, личная…
– Внимательно слушаю, – ответил торговец и развернулся в кресле.
– Помнишь, я говорил, что меня ограбили? Я хочу найти этого человека.
Взгляд Дантона скользнул по телу Дарка, оценивая его физическое состояние.
– А стоит ли, тем более в такой «чудесной» форме?
– Стоит, – утвердительно кивнул Аламез, – лица напавшего я не видел, но он высок и пользуется леской с металлическим шариком на конце. Так он душит жертв.
– Хорошо, – ответил Пауль, – через два дня ты узнаешь имя подонка.
* * *
Когда тюремщик обязан тебе жизнью, то тюрьма кажется раем, а заключение не в тягость. Если бы не мысли о сбежавшей Ильзе и о Фламере, который, наверное, уже давно разыскивал его в гостинице, то Дарк, может быть, и не помышлял бы об активных действиях.
Прекрасные натурщицы нашли его сами. Как только он вернулся в комнату, то в дверь тут же раздался стук, и на пороге появились очаровательные создания, ухаживающие за ним в течение двух долгих дней. Девицы весело улыбались и, как только вошли, тут же принялись за работу: расставили на столе фрукты и сладости, а также достали откуда-то из-за двери огромный бурдюк вина.
«Сейчас начнется вакханалия», – подумал Дарк, мимолетно успев оценить размеры запасов спиртного и то, как щедро разливалось оно по стаканам. Но он ошибся, пьянство закончилось после первого же тоста, произнесенного за его здоровье, и началась безумная оргия, продлившаяся с краткими перерывами на «промочить горло» до самого утра.
Изрядно уставший после бурно проведенной ночи, Дарк только к полудню нашел в себе силы встать с кровати и провести беглый осмотр ран. Как он и предполагал, когда размотал бинты, то на месте рубленых разрезов виднелись лишь еле заметные шрамы.
«Интересно, что бы сказал мудрый доктор, увидев эту чудесную метаморфозу? – почему-то пришло ему в голову. – Скорее всего ничего: его или хватил бы удар, или он просто сошел бы с ума».
После ночи одурманившего сознание наслаждения мир казался иным, Дарка уже не мучили извечные вопросы: «Что делать?» и «Что со мной происходит?» Он знал, что не сможет сам найти на них ответ. Все, что он мог, – это действовать, полагаясь на удачу.
Сбросив на пол ненужные уже бинты, он встал с кровати и сделал несколько пробных шагов по комнате. Голова немного кружилась, и еще чуть тянуло правое колено. Но это была не боль, а только неприятное ощущение чужеродности, как будто ногу облили клейкой и липкой массой. В любом случае прогресс был налицо, и он точно знал, что трость ему больше не понадобится. Несколько легких приседаний окончательно убедили больного в том, что он полностью готов отправиться в город.
Но тут возникла другая проблема. В результате поспешного бегства из замка и схватки с отрядом Ордена его недавно сшитый костюм полностью потерял пристойный вид, точнее, был безжалостно искромсан. К сожалению, одежда не смогла сама срастись, как его кожа.
Минуты размышления оказалось достаточно, чтобы принять единственно возможное решение. Он подошел к столу и позвонил в колокольчик. Через пару минут дверь открылась, и появилось заспанное лицо одной из девиц. В ее глазах читался испуг: «Неужели господин хочет еще?» Услышав его скромную просьбу всего лишь о новой одежде, блондинка с облегчением вздохнула и исчезла за дверью, утвердительно кивнув напоследок головой.
Немного погодя, Дарк, облаченный в новый, модный камзол на редкость пестрой раскраски, уже был на первом этаже и, с отвращением вдыхая пары витающего в конторе перегара, искал уважаемого гнома Альто. Минувшая ночь тоже не прошла для Румбиро зря. Дарк нашел его в дальнем конце коридора, спящим посреди мешков с крупой и прочих тюков с непонятным содержимым. Гном лежал, широко раскинув конечности, на импровизированном мягком ложе посреди груды пустых винных бутылок и с шелковыми женскими панталонами в руках. Когда Дарк окликнул его, то старик тут же открыл глаза и, как ни странно, казался абсолютно трезвым. Злоупотребление винными продуктами минувшей ночью выдавали лишь чрезмерная помятость физиономии и зловонные пары, исходящие из его рта при каждом слове или даже легком вздохе.
Идея прогулки по городу пришлась Альто по душе, тем более, что на первом этаже гостиницы находился, по мнению гнома, «вполне даже отличный кабачок», в котором без труда можно было найти подходящую и недорогую «микстуру» от похмелья.
Свежий воздух улиц окончательно отрезвил Альто и снял с Дарка томную сонливость. В лучах яркого полуденного света город сверкал цветными узорами оконных витражей и блеском металлических элементов одежды обитателей. Шум пестрой толпы был приятен, он расслаблял и настраивал на умиротворенный лад. На какое-то время Аламез забыл о невзгодах жизни изгоя и почувствовал себя мирным городским обывателем, ведущим спокойный и размеренный образ жизни.
Войдя в гостиницу, они разделились. Альто напутственно махнул рукой и скрылся в корчме, Дарк же уверенно направился к стойке хозяина. При виде него толстощекое лицо владельца гостиницы расплылось в радостной улыбке.
– О, это вы, милостивый государь! Я так рад вашему возвращению, наконец-то закончится это безобразие.
– Ты о чем, мерзавец? – Лицо Дарка приняло угрожающий вид. – Что, опять выкинул вещи из номера?
– Ну, что вы, господин, как можно?
– Тогда о каком безобразии ты тут несешь?
– Видите ли… – Хозяин перегнулся через стойку и загадочно зашептал в ухо Дарка: – Мы порядочная гостиница, только с приличными постояльцами, то, что здесь творится в последние два дня, – это кошмар, скандал… позор!
– Да говори ты яснее! – рассерженно заорал Дарк, которому вдруг так захотелось осуществить давнюю мечту и врезать кулаком в омерзительную, жирную морду хозяина.
– Я о вашей рабыне, милостивый государь, – перешел к делу толстяк, явно почувствовав настрой постояльца. – Она вернулась два дня назад и заперлась в номере, потребовав бочонок вина. Я принес лучшего, а через день мой слуга Гастон пошел за деньгами, и…
– …она спустила его с лестницы, – осенила Дарка догадка.
– Именно, она была ужасно нетрезвой, избила слугу и пригрозила, что спалит гостиницу, если ее не оставят в покое… и все на глазах постояльцев, от меня уже съехали трое!
– Запишите на мой счет, милейший, – бросил Дарк, отходя от стойки и направляясь к лестнице.
– Постойте, господин! – запротестовал хозяин. – Это еще не все…
– Ну, слушаю! – буркнул Дарк, поворачиваясь обратно.
– Вопрос не в деньгах, милостивый государь, вино и нанесенный ущерб оплатил достопочтенный господин, назвавшийся вашим другом, но репутация! Мы не дешевый постоялый двор, здесь такое поведение недозволительно, – возмущался, трясясь от негодования, хозяин. – Я попросил бы вас немедленно съехать и оставить рабыню мне в качестве компенсации за омерзительные слухи о гостинице, которые уже поползли по городу!
Толстяк разонравился Дарку давно, еще тогда, когда вышвырнул его вещи из номера, сегодняшний же фокус окончательно вывел капитана из себя. Он резко выкинул руку вперед и, схватив толстяка за кружевной воротник, рванул на себя и перетащил через стойку.
– Слушай ты, корчмарь! Я съеду из твоего притона тогда, когда посчитаю нужным, а если ты против, то тобой займутся все, начиная от налоговой службы и заканчивая людьми Диверто, понял?!
Уверенный тон постояльца и крепко сжатое горло заставили хозяина утвердительно кивнуть головой.
– Хорошо, тогда переходим к другому вопросу. Где тот человек, что осмелился называться моим другом и платить по моим счетам?
– Он, он поселился в гостинице, а сейчас, сейчас… – лепетал, задыхаясь и постоянно откашливаясь, толстяк, – сейчас он в корчме.
– Как выглядит?!
– Высокий, седой, с закрученными усами, в синем охотничьем костюме и с огромным мечом.
– Фламер, – облегченно вздохнул Дарк, отпуская раскрасневшегося хозяина и направляясь к корчме.
По дороге он не удержался и пошел на поводу естественного желания: на глазах у удивленной прислуги и обескураженных постояльцев пнул сидящего на полу толстяка ногою в отвислый живот. Жалобное похрюкивание, вызванное ударом, звучало приятнее и милее сердцу, чем мелодичные трели флейт.
Удар все той же ноги распахнул двери корчмы, и глазам Дарка предстала неожиданная картина бурного дружеского застолья. Зал был почти пуст, за одним из столов сидели в обнимку Фламер и Альто, черпали большими деревянными кружками пиво из огромного бочонка, стоящего прямо посреди стола, и оживленно болтали друг с другом.
Даже когда Дарк подошел ближе, собутыльники не обратили на него никакого внимания. Громкое покашливание и постукивание пустой кружкой по столу тоже ни к чему не привели. Пораженному Аламезу не оставалось ничего более, как только усесться за стол перед весело галдящей парочкой и ждать, когда они заметят его присутствие.
– А помнишь, как под Сарконом жарко было?! – спросил гном, тыча Фламера кружкой в грудь. – Когда на нас кавалерия перла, а мы только из окружения вышли… Если бы не полковник ваш, усач Рей, так раздавили бы всех. Он молодец, вовремя прикрыл…
– Да ладно, вы, гномы, народ бойкий, и так бы выдержали.
– Как знать, как знать… – замотал головой Альто, – кстати, а где он сейчас?
– Кто?
– Да старина Рей! – воскликнул гном, широко открыв сливообразные глаза.
– Погиб еще десять лет назад, – опустив голову, печально произнес Фламер. – Не повезло ему, при битве за Нерву как раз в самое пекло попал. Тела так и не нашли, болота там кругом да трясины.
Фламер выпил залпом содержимое кружки и замолчал, тупо уставившись в стол. В беседе возникла гнетущая пауза, и тут Альто заметил присутствие Дарка. Глаза гнома вновь заиграли огнем.
– О, Дарк, представляешь, дружка старого встретил. Захожу сюда, а он прям здесь и сидит. Не узнал вначале, а ведь мы с Анри Фламером раньше часто встречались. Поди, лет пять наши полки бок о бок воевали за императора и всех прочих хмырей в эполетах!
– Рад познакомиться, господин Фламер! – согласно дворянскому этикету отчеканил Дарк, прикидываясь, что в первый раз в жизни видит своего старого боевого товарища.
– Брось, Аламез, перед кем-кем, а перед Румбиро комедию ломать не стоит. Он свой парень, проверенный, – прервал только начинающийся актерский дебют Фламер.
Гном переводил взгляд широко открытых, изумленных глаз то на Фламера, то на Дарка.
– Так вы знаете друг друга, – наконец-то дошло до гнома, – откуда?
Фламер, которого, как оказалось, звали Анри, не стал опускаться до вымыслов и рассказал Альто всю долгую и малоприятную историю их приключений, включая встречу со зловещим вампиром Нориком.
– Теперь все понял, все сложилось, – сказал гном, хлопая себя массивной ладонью по не менее массивной ляжке, – вот, значит, почему этого проклятого маркиза никому положить не удавалось. Так, значит, его ты, старый ворчун, а не Дарк уделал?
Фламер утвердительно кивнул низко опущенной головой.
– Но он тоже ничего, всего два дня назад один против целого отряда бился! – решил поднять репутацию Дарка в своих же собственных глазах гном.
Фламер еще раз утвердительно кивнул головой, а затем, решив сменить тему разговора, обратился к Дарку:
– Ильза вернулась, заперлась у вас в комнате, пьет, дебоширит и никого, даже меня, не впускает. Пойди, успокой красавицу, а мы тут со старым другом еще посидим, былое вспомним…
* * *
Хозяин гостиницы уже очухался от нанесенных ему оскорблений и занял свое обычное место за стойкой, однако, когда увидел Дарка, решил поспешно ретироваться в комнату для прислуги, где занимался «неотложными» делами, пока норовистый постоялец не поднялся к себе в номер.
Присутствующие в зале при сцене избиения постояльцы испуганно косились на Аламеза и предпочитали держаться от него подальше, как от любого неуравновешенного человека, совершившего грубые, выходящие за рамки приличия действия. Зато в глазах прислуги ясно читались одобрение и восторг. Дарк знал, что если он и дальше решит оставаться в гостинице, то наверняка благодарные уборщики будут каждый день до блеска надраивать пол в его номере, а горничные – стелить на кровать свежие простыни.
Костяшки пальцев уже начинали зудеть от непрерывного стука в дверь комнаты. Если даже хозяин гостиницы и удержался бы от комментариев по поводу безудержного пьянства попутчицы, то Дарк смог бы об этом догадаться по затхлому запаху винного погреба, веющему через двери и распространяющему свои смрадные, опьяняющие пары по большей части коридора.
Повторив несколько раз бесплодные попытки достучаться, Дарк вновь решился на порчу гостиничного имущества и вышиб дверь ногой. Петли выдержали удар, а дверной косяк вместе с врезным замком разлетелся под мощью кованого сапога. Через широко распахнутую дверь виднелась картина хаоса и погрома. В центре комнаты валялся перевернутый набок средних размеров бочонок вина, литров на сто, не более. По залитому остатками дорогостоящей и крайне пахучей жидкости полу были разбросаны обломки мебели и лоскуты мелко порезанных занавесок. Единственными пережившими пьяный дебош предметами мебели были: заваленный вещами стол и кровать, на которой сейчас спала возмутительница общественного спокойствия.
Вид пившей в течение нескольких дней женщины – не лучшее зрелище: тело Ильзы было покрыто разводами дорожной грязи и налипшими кусками глины, платье разорвано, а слипшиеся волосы напоминали промасленный шматок использованной несколько раз пакли.
Первым делом, переступив порог, Дарк ринулся к окну и распахнул его настежь. Ворвавшийся в комнату свежий воздух хоть немного разогнал угарные спиртные пары. Будить спящую пьяным сном красавицу не было смысла, да и не рекомендовалось из соображений собственной безопасности.
Когда Дарк уже хотел покинуть комнату и присоединиться к компании приятелей в трактире, его взгляд случайно упал на видневшийся из-под валяющихся на столе одежд край толстой книги в черном кожаном переплете. Движимый любопытством, а может быть, и проказницей судьбой, он подошел к столу и вытащил из кучи тряпья впервые видимый им увесистый фолиант.
Титульный лист был исписан большим и весьма странным шрифтом, причудливость которого сначала навела Дарка на мысль, что книга написана на чужом, неизвестном ему языке. И лишь потом, внимательнее всмотревшись в замысловатые завитушки знаков, он начал различать отдельные буквы и складывать из них слова. Книга была написана давно, еще лет двести назад, причем не общеупотребительным, а специальным церковным шрифтом культа Горро, который после упадка этого духовного течения перестал изучаться в школах Империи и сопредельных королевств.
Пожелтевшие страницы фолианта приковали взгляд солдата, он чувствовал, что на них и хранится загадочное таинство прошлого, ради раскрытия которого многие амазонки расстались с жизнью. Усевшись поудобнее на подоконнике у распахнутого окна, Дарк открыл книгу и стал внимательно изучать непривычные для глаза знаки.
Название фолианта заинтриговало и подтвердило предположение Дарка. Это именно и был разыскиваемый воительницами древний артефакт. Ровные ряды больших витиеватых букв гласили: «Сборник исторических документов гражданских войн королевства Марении / Часть 8: Восстание богомерзкой принцессы Ирмы, 3457–3460 гг.». Чуть ниже и более мелким шрифтом было написано: «Копия действительных исторических документов, сделанная преподобным отцом Родмиром для учебных целей в святилище Аль-Шар Культа Величественного Горро; 3521 г.».
Дарка охватило странное и неведомое ему ранее чувство соприкосновения с вечностью. Ему захотелось во что бы то ни стало прочесть этот древний сборник, скрывающий в себе тайну прошлого.
«Сколько мне понадобится времени: год или два… – с огорчением подумал Дарк, отрываясь от пожелтевших страниц, – …если на разбор надписей только титульного листа ушло не менее получаса?»
Быстро пролистав книгу, он вздохнул с облегчением. Она состояла из набора светских документов, в основном, официальных писем, и поэтому была написана общеупотребительным, а не трудночитаемым церковным шрифтом.
Обрадованный этим обстоятельством, Дарк углубился в чтение, совершенно позабыв о ждущих его внизу товарищах.
Письмо преподобного отца Гессарио
Королю Ирвину, 12-й день Улиния 3457 г.
Ваше Величество!
Как Верховный жрец Великого Горро и Ваш покорный слуга, считаю своим долгом довести до Вашего сведения, что в то время как Вы, доблестный сын Горро, вступили в святую борьбу с племенами диких орков на северо-восточной границе Марении, сестра Ваша, высокочтимая по рождению принцесса Ирма, сеет в столице смуту и пытается убедить двор в жестокости Вашего нрава и… да простит меня Горро за повторение омерзительных слов, …в неумении управлять государством.
Принцесса Ирма во дворце собирает дворян и не только блудом с ними занимается, но и речами крамольными умы совращает.
Прошу Вашего королевского вмешательства.
Преданный раб Ваш и Великого Горро.
Письмо преподобного отца Гессарио
Королю Ирвину, 27-й день Улиния 3457 г.
Ваше Величество!
Покорно склоняю колени перед Волею Вашей и повелением прекратить порочить наветами Вашу сестру, благородную принцессу Ирму, однако долг преданного слуги Вашего Величества принуждает меня донести до Вас лишь некоторые факты, в столице Марении происшедшие.
В 17-й день Улиния вассалы Вашего двора не пришли в храм Великого Горро почтить День Рождения Вашего. По городу чернь распускает дерзкие слухи, что Вы, Ваше Величество, не совсем законным образом на свет появиться изволили, что благословенный отец Ваш, Король Уторий, немного в юности согрешить изволил. Охальники пойманы были и, железом пытаемые, сознались, что речам паскудным их барон Метцгдорн и граф Уильторс научить изволили, кои при особе сестры Вашей, принцессы Ирмы, в фаворитах ходят.
В ночь на 20-й день Улиния вышеупомянутые господа барон Метцгдорн и граф Уильторс вместе со своими приятелями дебош учинили, в коем они вступили в драку с офицерами дворцовой стражи. Всего в беспорядках погибло тридцать дворян и пятьдесят верных Вам солдат, сгорело десять жилых домов и постоялый двор.
В 22—24-й дни Улиния чернь взбунтовалась, кричала: «Долой Узурпатора!», «Ирму на царство!» и на приступ дворца шла. Силами преданной Вам гвардии и дворцовой стражи мятеж был подавлен. Убито двести пятьдесят человек, арестовано пятьсот. Ваша сестра, благородная принцесса Ирма, столицу покинуть изволили.
Преданный раб Ваш и Великого Горро.
Письмо преподобного отца Гессарио
Королю Ирвину, 39-й день Улиния 3457 г.
Ваше Величество!
Молюсь на коленях за Ваше божественное здравие и благополучие Вашей Короны. Согласно Вашему Высочайшему повелению дворяне, в мятеже черни повинные, арестованы и на центральной площади Амидии, столицы нашей, казнены. Однако грязной свинье барону Метцгдорну и коварному интригану графу Уильторсу удалось скрыться в своих родовых владениях, кои вскоре верными Вам войсками во главе с доблестным генералом Ларенцо осаждены будут.
Благородная по рождению и порочная по помыслам принцесса Ирма арестована и на днях, в соответствии с Волей Вашей, вместе с сорока ближайшими фрейлинами в крепость Норток далекой провинции Логрен под сильным конвоем препровождены были.
С вожделением ожидаю Ваших божественных повелений.
Преданный раб Ваш и Великого Горро.
Отчет капитана Финеля,
начальника конвоя принцессы Ирмы,
направленный в 45-й день Улиния 3457 г.
генералу Ларенцо
Сиятельный Лорд!
Произошло несчастье. Вверенный мне конвой попал в засаду мятежных дворян под предводительством барона Метцгдорна. Принцесса Ирма вместе с фрейлинами бежала в неизвестном направлении. Во время боя мерзавец Метцгдорн был убит. Из двухсот конвоиров в живых осталось не более тридцати, большая часть из которых ранена. Все старшие офицеры, включая Вашего кузена, юного Анри эль Дахара, убиты. Сам я, Ваш покорный слуга, тяжело ранен и нахожусь при смерти. В сложившемся положении преследование беглецов было невозможно.
Умирающий с Вашим именем на устах,
капитан Эдуардо Финель.
Письмо наместника провинции Логрен, арк-герцога Хорна
Королю Ирвину, 81-й день Улиния 3457 г.
Ваше Величество!
Довожу до Вашего сведения, что на 70-й день Улиния во вверенной мне провинции появилась многочисленная банда воинствующих девиц, причиняющая большой ущерб Вашим владениям и наделам дворян. За минувшие десять дней ограблено три замка, два города и совершено нападение на колонию каторжников, причем освобождены были только женщины, а мужчины, как и стражники, зверски перебиты. В настоящее время не имею достаточно сил для подавления бунта.
Ваш покорный слуга, арк-герцог Хорн.
Письмо наместника провинции Логрен, арк-герцога Хорна
Королю Ирвину, 3-й день Дестерция 3457 г.
Ваше Величество!
Я в отчаянии, бунт охватил всю провинцию. Бабская банда разрослась до размеров армии, к восставшим присоединяются озверевшие женщины в каждой деревне, в каждом захваченном городе. Чиня беззаконие и произвол, они не только сжигают города и крепости, но и вырезают мужчин как потенциальных солдат Вашей армии. Местное дворянство покидает свои поместья и бежит, ища укрытия в столице провинции, от которой войска мятежников всего в двух днях пути. Милостью всех богов прошу Вас выслать войска для подавления бунта.
Согласно рассказам нескольких беглецов, предводительница повстанцев не кто иная, как Ваша единокровная сестра Ирма.
Ваш покорный слуга, арк-герцог Хорн.
Письмо генерала Ларенцо,
начальника карательного экспедиционного корпуса,
Королю Ирвину, 72-й день Дестерция 3457 г.
Ваше Величество!
Выполняя Вашу монаршью Волю, сегодня вверенный мне экспедиционный корпус вступил в провинцию Некона и продолжает движение к мятежной провинции Лонгрен. Дороги заполнены беженцами, по рассказам которых арк-герцог Хорн и верные ему рыцари были казнены еще тридцать дней назад. Слухи о том, что возглавляет бунт Ваша сестра Ирма, подтверждаются многочисленными очевидцами. Силы мятежников растут, к ним присоединяется большинство женщин на захваченных территориях. Не согласных взять в руки оружие против Вас или показательно казнят, или наравне с мужским населением угоняют в рабство.
По оперативным данным разведки, в армии противника – не менее сорока тысяч, что более чем в четыре раза превышает численность экспедиционного корпуса.
В сложившейся ситуации считаю невозможным выполнение первоначально возложенной на меня задачи по немедленному подавлению бунта. Предлагаю закрепиться в горной крепости Дорьер, отрезав тем самым путь мятежникам к остальной части Королевства. Данная тактика позволит собрать необходимую по численности армию и следующей весной начать наступление.
Если Ваше Величество соблаговолит одобрить мой план, то должен предупредить о неизбежности потери провинций Некон, Уронель и Кодвус, которые останутся без подкрепления войск. Однако эта жертва позволит не только собрать необходимые силы, но и измотать противника в мелких и частых боях.
Преданный Вашей Короне генерал Ларенцо.
Письмо генерала Ларенцо,
начальника карательного экспедиционного корпуса,
Королю Ирвину, 57-й день Лаутоция 3457 г.
Ваше Величество!
События развиваются в соответствии с нашими планами. Мятежницы уже многократно пытались штурмовать наши укрепления. Линия обороны крепка, и попытки бунтовщиц бесплодны и ничтожны.
Сегодня принял под командование посланный Вами полк копейщиков графа Нуаре. Численность корпуса теперь двадцать пять тысяч. Для быстрой и эффективной очистки территорий, которую планирую начать не позднее середины Улиния 3458 г., необходимо не менее сорока тысяч солдат.
Преданный Вашей Короне генерал Ларенцо.
Письмо генерала Ларенцо,
начальника карательного экспедиционного корпуса,
Королю Ирвину, 38-й день Чарокия 3457 г.
Ваше Величество!
Несмотря на отсутствие явных изменений положения, решился написать Вам, чтобы сообщить о важных сведениях, полученных от моих агентов с захваченных территорий.
Мятежницы имели наглость провозгласить независимое королевство Амазония, а сами, мерзавки, назвались амазонками. Ваша сестра Ирма, а то, что это именно она возглавила мятеж, уже не вызывает сомнений, осмелилась короноваться и объявить самого Великого Горро – женщиной. К отступнице присоединились не только женщины-священослужительницы, но и магички, проводящие какие-то непонятные эксперименты над захваченными в плен мужчинами.
Преданный Вашей Короне генерал Ларенцо.
Письмо генерала Ларенцо,
начальника карательного экспедиционного корпуса,
Королю Ирвину, 65-й день Улиния 3458 г.
Ваше Величество!
Победа! Ваши доблестные войска наголову разбили армию так называемых амазонок. Освобождены провинции Некон и Уронель. В результате сражения погибло пятнадцать тысяч девиц и всего три тысячи преданных Вашей Короне солдат, в плен взято пять тысяч девиц – все тут же были казнены по Вашему монаршему велению.
Среди вражеских войск был отряд мужчин, представляющих жалкое зрелище и мало чем отличающихся по умственному развитию от домашнего скота. По мнению армейских магов и лекарей, их плачевное состояние – результат магических экспериментов. В одном из замков была захвачена лаборатория. Наряду с одурманиванием мужчин, велись эксперименты по изменению пола и богомерзкому искусственному зачатию детей. Как показал осмотр оврага, заполненного умерщвленными образцами этих экспериментов, магички пока не достигли положительных результатов.
Преданный Вашей Короне генерал Ларенцо.
Письмо генерала Ларенцо,
начальника карательного экспедиционного корпуса,
Королю Ирвину, 34-й день Чарокия 3458 г.
Ваше Величество!
Последние укрепления амазонок в провинции Лонгрен пали под натиском Ваших войск. Весной следующего года, как только сойдут снега с горных перевалов, королевские войска двинутся на штурм последнего рубежа – провинции Кодвус. В успехе последнего этапа операции нет никакого сомнения, однако должен просить Вас о новом подкреплении.
Внедренная мною в ряды магичек баронесса Фонвурт сообщила, что эксперименты по искусственному зачатию и ускоренному росту особей женского пола увенчались успехом. Срок подготовки индивидуумов с момента зачатия до превращения в полноценного воина составляет всего 100 дней. Ориентировочная численность войск противника к весне составит десять-двенадцать тысяч. Нужно атаковать немедленно, как только сойдут снега. Еще раз умоляю о подкреплении.
Преданный Вашей Короне генерал Ларенцо.
– Можешь не утруждать себя дальнейшим чтением, – раздался за спиной Дарка хриплый голос Ильзы.
От неожиданности он чуть не выронил книгу в открытое окно. Девушка проснулась и теперь сидела на кровати, обхватив руками привлекательные даже под слоем грязи ноги. В ее голубых и ранее полных жизненной силы и воли к борьбе глазах не было ничего, кроме усталости и печати разочарования. Голос был тих и явно простужен.
– Я сэкономлю тебе время, – прошептала она, уставившись рассеянным взглядом куда-то вдаль. – Королевские войска разгромили армию амазонок, а жалкая кучка восставших скрылась в лесу, из которого так и не суждено было выйти ни им, ни их потомкам. Ирма погибла в одном из сражений, но осталась жить красивой легендой в сердцах амазонок…
Тут Ильза не выдержала. Прервав рассказ, она схватила валяющийся на покрывале грязный черпак и с яростью человека, осознавшего, что прожил жизнь зря, запустила его в стену.
– Все ложь, кругом одна ложь! – заорала она в истеричном приступе гнева. – Все, во что мы верили, к чему стремились, ради чего умирали, оказалось ложью… Ирма, Великая Ирма, Святая Ирма, божественная женщина-легенда, сама справедливость, сошедшая с небес, на которую хоть чуть-чуть походить мечтала с рождения каждая амазонка, оказалась всего лишь избалованной, стервозной бабой, готовой ради глупых и низменных амбиций утопить весь мир в крови и муках…

 

Расшатанные нервы Ильзы не выдержали напряжения. Ее истошный крик сменился жалобным плачем. Обхватив руками голову, она бессильно упала на кровать. Девушка лежала несколько минут, закрыв глаза и содрогаясь всем телом.
Дарк встал с подоконника, подошел к кровати и, осторожно присев на край, стал еле ощутимыми прикосновениями гладить сначала обнаженное плечо Ильзы, а затем и слипшиеся волосы. Девушка затихла и лежала неподвижно. Казалось, ей нравились нежные прикосновения руки, но гордость амазонки запрещала в этом признаться самой себе и тем более ответить на ласки.
Она резко вскочила, села на кровати напротив Дарка и пристально посмотрела в его глаза, в которых, как ни странно, нельзя было заметить ни похоти, ни страстного желания, только дружескую заботу и еще что-то; что-то нежное, теплое, успокаивающее…
Какое-то время парочка сидела молча, никто не решался нарушить воцарившуюся в комнате тишину.
– Дарк, я так рада тебя видеть, – наконец-то призналась Ильза. – Если бы ты был здесь два дня назад, то я не… опустилась бы до такого…
– Два дня назад я был… мне тоже было плохо, – выдавил он из себя, не решаясь сказать, что чуть не погиб, в том числе и от стрел ее соплеменниц…
– Мне нужно привести себя в порядок, – констатировала и так явный факт Ильза, – прикажи, пожалуйста, принести горячей воды.
Уже через пять минут комната была полна прислуги, ликвидирующей последствия дебоша и устанавливающей в дальнем углу бадью с горячей водой. Дарк стоял у распахнутого окна и меланхолично наблюдал то за работой по уборке комнаты, то за интенсивной вечерней жизнью городских улиц. Присутствующий в номере хозяин гостиницы, к своему счастью, удержался от каких-либо комментариев и решил отомстить за свои побои самым эффективным методом – завысить до небес сумму нанесенного ущерба. Сведя последнюю цифру, он протянул листок бумаги Дарку, которому ничего другого не оставалось, как молча кивнуть в знак согласия и отсыпать в толстую потную ладонь подлеца почти все содержимое кошелька.
– И почему у всех негодяев и торгашей потные руки? – подумал вслух Дарк, когда дверь за прислугой закрылась и они снова остались одни.
– Потому что они родственники, – буркнула Ильза, не поднимая головы. – Спасибо, я очень признательна за твою заботу. Приди через час, и мы поговорим.

 

Выйдя в коридор и плотно закрыв за собой дверь, Дарк внимательно изучил содержимое кошелька и, явно неудовлетворенный ревизией, скорчил гримасу. Он вновь почувствовал себя нищим и несчастным, хотя, с другой стороны, сегодня произошло важное событие – вернулся Фламер, и теперь ему предстоял долгий и напряженный разговор с товарищем. Общение, возможно, и не будет приятным, но зато это будет шаг вперед, шаг к действию!
* * *
Он застал Анри на том же месте, одиноко сидящего за столом и уныло допивающего оставшееся после пирушки с гномом пиво, Румбиро поблизости не было.
– Наш общий друг, уважаемый гном, отпустил тебя со мной до послезавтрашнего утра, то есть до приезда Дантона, – с ходу огорошил подошедшего к столу Дарка старик. – А сейчас сядь, любезный друг, и по порядку, со всеми подробностями, расскажи, что ты успел натворить в мое отсутствие.
За время повествования Фламер ни разу не взглянул на своего товарища, но внимательно слушал, то рассматривая дно своей кружки, то искусно делая маникюр грубым походным ножом.
Утаивать что-то и в мыслях не было, Дарк рассказал все: и о беседе с Диверто, и о посещении таинственного замка на землях Ордена. Старик иногда кивал головой, что означало известность для него информации, или покачивал ею, когда слышал совершенно новые факты, не вписывающиеся в картину его понимания ситуации. Когда Дарку уже нечего было добавить, Фламер наконец-то убрал нож и подытожил сказанное:
– Все правильно, Самбина действительно права в оценке происходящего. Твой Пауль и есть неуловимый имперский шпион, который на пару со своим подручным Альто водят Диверто за нос.
– Почему ты так в этом уверен? – удивился Дарк. – Графиня могла и солгать, ведя собственную, непонятную нам игру.
– Могла, – утвердительно кивнул старик головой, – но не солгала. Румбиро сам мне признался. Не забывай, мы старые друзья и часто прикрывали друг другу спину.
– Послушай, Фламер, почему ты уверен, что гном говорит тебе правду?! Когда-то вы дружили, но сколько с тех пор лет прошло…
– Я тебе как-нибудь потом объясню, что такое настоящая дружба, – ответил старый вояка, пытаясь кружкой выскрести остатки пива со дна опустевшего бочонка, – а сейчас давай обойдемся без лишних вопросов, просто доверься мне!
– Хорошо, я не буду ни о чем спрашивать, но что же нам делать? Идти ли мне к Диверто и закладывать Пауля или дождаться торговца и поговорить с ним начистоту?
– Ни то, ни другое, – внезапно ответил Фламер, и впервые за время встречи на его лице появилась привычная, чуть-чуть загадочная улыбка. – Итак, солдат, слушай план боевых действий. Прежде всего, ты идешь наверх, приводишь в божеский вид Ильзу, и пусть она завтра по утрянке идет к своим, я имею в виду, ищет тот отряд лесных стрелков, что обстрелял вас на дороге. Уверен, что Гаврия они из храма прихватили, когда по нашим следам шли… Даю тебе время до пяти утра. Завтра, с первыми лучами солнца, мы отправимся в гости к моему брату Мартину, разговор у него к тебе важный есть, после чего к вечеру возвращаемся обратно, «чистим перья», а затем уж только и непременно вдвоем прижимаем к стенке твоего многоликого друга – торгаша. Вопросы есть?
Дарк отрицательно покачал головой вместо того, чтобы по-армейски бойко отрапортовать: «Никак нет». Время скитаний уже, кажется, окончательно отвратило его от солдатских привычек.
– Тогда чего ждешь? – весело спросил усач Анри, игриво подмигивая другу. – А ну, пошел успокаивать красавицу!
* * *
Все страхи перед будущим и все напасти минувших дней исчезли, ушли в самый отдаленный закуток сознания, как только он переступил порог комнаты. Ильза накинулась на него, повалила на кровать и прижала весом своего сильного, гибкого тела. Ее сочные, влажные губы впились в рот капитана и задушили родившиеся у него в голове мысли, не дав им вырваться наружу и обрести форму никому не нужных слов.
Дарк потерял возможность не только двигаться, но и думать. Реальность уплывала куда-то вдаль, и он хотел лишь одного – зафиксировать, не потерять приятную негу томного состояния. Он чувствовал сильные, но ласково-нежные прикосновения рук, ощущал возбужденность дыхания и гибкие движения горячего тела. Состояние неги неожиданно ушло, оно сменилось диким желанием, желанием ответить на ласки, желанием обладать этим прекрасным телом…
Потом он долго пытался вспомнить, как же прошла ночь, продлившаяся по его внутренним ощущениям всего несколько недолгих минут, но память не желала делиться с ним воспоминаниями. Все, что он помнил, – отрывки безудержной игры тел и ощущение растворения в чем-то теплом, мягком, приятном.
Уже было раннее утро, Дарк молча лежал в постели, крепко обняв любимую и гладя рукой золотистые кудряшки, запомнившиеся ему еще с первой минуты их встречи. Он не знал, чего ему больше хотелось: повторить действо безумной ночи или продлить эти прекрасные минуты расслабления? Но, к сожалению, счастье не вечно и даже хуже – оно мимолетно, как птица, разрезающая крылом в полете серые будни нашего бытия.
Легкими, едва ощутимыми поцелуями он разбудил девушку. Она сначала сморщилась, мягко улыбнулась, промурлыкала что-то в ответ, как котенок, и снова закрыла глаза. Будить ее не хотелось, но обстоятельства бывают жестоки…
– Ильза, проснись! – шептал он все настойчивее и настойчивее, пока девушка совсем не открыла сонных глаз.
– Ну, что такое? Дай поспать… – недовольно промурлыкала она в ответ.
– Мне пора уходить.
Ильза сразу очнулась и вскочила с постели. Ее большие и пронизывающие насквозь умные глаза смотрели на него с вопросом, ожидая подробных разъяснений.
– Вчера не успел тебе сказать, – продолжил он, чувствуя какую-то неловкость и смущение, – вернулся Фламер, и нам надо отлучиться из города, но ненадолго, дня на два.
Ильза в ответ кивнула в знак согласия и начала быстро одеваться. Ласковый котенок вновь превратился в неприступную и грозную воительницу.
– Я скоро буду готова, – бросила она, надев, прежде всего, сапоги, а уж потом потянувшись к платью.
– Ты не поняла, мы поедем одни, без тебя, – жестко, пожалуй даже чересчур безапелляционно, прозвучали его слова.
Девушка тут же развернулась и пронзила его испепеляющим взглядом. Через пару секунд к суровому взору на помощь пришли и слова.
– Послушай, то, что случилось, случилось, потому что так хотела я и так хотел ты. Эта ночь многое изменила, но не главное. Я, прежде всего, твой союзник и боевой товарищ, а уж потом… – После недолгой паузы замешательства амазонка продолжила: – Ну, ты понял. Я не беззащитная принцесса и не жеманная постельная принадлежность, а воин, такой же, как ты, ничем не лучше, но и не хуже!
– Только слишком своенравный и боящийся, что его будут считать беззащитной женщиной, что даже не может выслушать до конца, а уже делает выводы!
Выражение лица Ильзы изменилось: глаза стали холоднее, мышцы на щеках напряженно сжались.
– Продолжай! – проронила она.
– Мы с Фламером должны уйти из города и встретиться с одним человеком. Кто он такой, я не знаю, но чувствую, что предстоящее рандеву будет не из легких. Я рад был бы пойти втроем, но у нас к тебе просьба. Есть работенка, которую можешь сделать только ты.
– Какая просьба? – деловито спросила девушка, лицо и тело которой уже расслабились и не были напряжены, как струна.
– Здесь в Кодвусе, на юго-востоке, появился отряд амазонок. Ведут себя очень агрессивно – недавно обстреляли конвой, с которым я возвращался в город. Фламер думает, что они шли по нашим следам и захватили Гаврия. Он нам нужен, нужен живым и невредимым, поскольку лишь его показания могут помочь нам, всем троим, не угодить за решетку.
Дарк ожидал услышать все, что угодно: упреки, что они отправляются на опасное задание, а ей для отвода глаз подсовывают какую-то ерунду; нелестные отзывы в адрес Гаврия, которого и не стоит спасать; и еще многое, но только не то, что однозначно произнесли губы Ильзы.
– Я не вернусь к амазонкам, обратной дороги нет.
– Ильза. – Дарк сел на кровати и обнял девушку за плечи. – Мы же не просим тебя возвращаться к ним, только узнать, что им здесь нужно и спасти Гаврия, если он у них в плену.
– Не могу, – ответила девушка, прижавшись к нему, – я с детства выросла в Лесу, и мне было трудно проститься с ним. Прошло слишком мало времени, чтобы я вот так просто могла встретиться со своими…
– Если ты не переломишь себя и поддашься эмоциям, то нам не вернуть Гаврия, и тогда нас всех бросят в тюрьму или тихо прирежут, как имперских шпионов, – произнес он, обзывая сам себя болваном за то, что не облек неприятную правду жизни в мягкую форму нежных уговоров.
Ильза убрала его руки с плеч и встала с кровати. Подойдя к окну, она принялась пристально разглядывать фигурные крыши домов, затем заговорила, медленно, холодно, монотонно:
– Ты как-то признался, что ничего не знаешь об обычаях амазонок и их традициях. Вижу, настало время тебя просветить. Мы две сотни лет жили в Лесу и терпели лишения. Каждый день был днем борьбы, борьбы за выживание: война с Братством, контрабандистами, случайно забредающими в Лес мародерами и обычными дикими животными, которых полно в чащах и на болотах. А зачем все, ради чего? Ради легенды, красивой легенды, похожей на сказку, ради мифа о прекрасной, погибшей стране Амазонии, в которой была гармония и порядок, где люди жили спокойно и в равенстве, где мужчины и женщины имели равные права и не унижали друг друга. И вот надежды рухнули, рухнули в одночасье, как гнилой ствол дерева при сильном порыве ветра. Я поняла, что меня обманули, а мои подруги до сих пор пребывают в неведении и в крепкой паутине обмана.
– Ты можешь отдать им книгу, можешь объяснить все.
– Нет. – Ильза отрицательно замотала головой. – Мне самой слишком сложно было переосмыслить жизнь, а многие просто побоятся, посчитают, что проще верить старым идолам и идеям, прекрасно понимая, что это ложь. Я воин, а не мессия и не готова умереть за высокие идеалы истины, – сказала она, усмехнувшись, – к тому же подозреваю, что многим мои откровения окажутся невыгодными.
– Неужели Агнета знает?! – воскликнул Дарк, удивившись своей догадке.
– Я уверена в этом. Агнета творит невозможное даже для хорошего знахаря, да и, кроме того, выглядит сейчас так же, как в те годы, когда я еще была маленькой девочкой. Возможно, она и Герта живут слишком долго…
– Выжившие магички, – добавил Дарк, понимая теперь опасения Ильзы.
– Нет, только Агнета. Герта слишком прямолинейна и, кроме рукопашного боя, ни в чем не разбирается, хотя кто знает, кто знает… Они навряд ли согласятся разрушить легенду и развенчать «божественную» Ирму.
– Тогда зачем была предпринята экспедиция, зачем столько усилий и столько бессмысленных жертв?

 

Ильза подошла к постели, села на колени Дарка и крепко прижалась к его груди, пытаясь таким образом получить его безмолвную поддержку и решиться «оголить правду» до конца.
– Им нужна была не книга, а сундук, в котором находятся свитки. Я просмотрела некоторые из них, но ничего не поняла. Они написаны на чужом языке, и там было очень много цифр и странных символов. – Ильза закрыла глаза и, видимо, старалась до мельчайших деталей вспомнить картину минувших событий. – В библиотеке храма было сыро и пусто, – вновь зазвучал ее голос, – я нашла рычаг и открыла дверь в потайную комнату, а там – трупы, много трупов. Одежда и плоть еще не истлели, было так омерзительно, такая вонь… По браслетам и насечкам на оружии я поняла, что это останки первого отряда амазонок. Они перебили друг друга. Возле сундука лежал труп Конры, командовавшей отрядом, ее руки сжимали книгу, а на стене была сделана надпись кровью: «Кто решится оживить легенду, пусть прочтет эту книгу!» Я взяла фолиант и сундук, и уже потом, когда прочла по дороге обратно, то поняла – в свитках результаты экспериментов, кто-то очень хочет взять реванш.
– Где они? – прохрипел Дарк, у которого почему-то пересохло в горле.
– Сожгла, – ответила Ильза, – мне обратной дороги нет!
В комнате воцарилась тишина, изредка прерываемая доносившимися из окна криками петухов, вечно мешающих спать честным горожанам. Времени оставалось мало, Аламез встал и начал медленно одеваться, собираясь уже второй раз за неделю покинуть город.
– Ты совершено права, Ильза, – наконец-то прервал он гнетущее молчание, – идти к своим тебе опасно. Если они уже побывали в храме и ничего не нашли, то тебя будут пытать, чтобы узнать, где свитки, а когда признаешься в содеянном, то сразу убьют. Тут и думать нечего, пойдешь с нами.
– Нет, – неожиданно сменила решение Ильза, – я найду отряд, они еще не были в храме, иначе вернулись бы в лагерь, доложить Агнете. К тому же, вы наткнулись на них на юго-востоке от города, а Аль-Шар на западе. Я встречусь с амазонками и спасу Гаврия, хотя не хочется вытаскивать мерзавца из заслуженной петли, но я сделаю это, сделаю для тебя!
– Сделай это для нас, – ответил Дарк, открыто глядя прямо в бездонные глаза Ильзы. – Я чувствую, что у НАС есть будущее!
* * *
Путешествие началось совершенно не так, как Дарк ожидал. Он снова шел по дороге, но на этот раз не с заядлым болтуном Дантоном, а с угрюмо насупившимся и погруженным в раздумья стариком. Фламер обычно не упускал возможности поболтать, но сегодня на него что-то нашло, наверное, одолели печальные мысли о будущем, способные любого вывести из равновесия и отбить охоту трепать языком.
Дорога была другой – более мрачной и пустынной. В этот раз путники покинули город через северные ворота, ведущие к «Великой Стене». Удивившись странно выбранному маршруту, Дарк пытался расспросить товарища, но тот только буркнул в ответ: «Так надо» и не стал тратить время на дальнейшие объяснения.
Впереди появилась развилка. Широкий, вымощенный камнем тракт шел прямо по направлению к горным рубежам, но Фламер, вопреки ожиданиям Дарка, свернул на узкую, песчаную дорогу, ведущую к владениям Ордена. Убогий вид тропы свидетельствовал, что ею редко пользовались, не чаще, чем пару раз в год.
– Старина, а тебе не кажется, что мы сбились с пути? Куда ты идешь, «Долина магов» вроде бы совершенно в другом направлении?! – громко крикнул идущему далеко впереди спутнику Дарк, останавливаясь на обочине. – К тому же, мне как-то не хочется возвращаться в теплые объятия «гостеприимных» храмовников.
Фламер развернулся и, тревожно оглядываясь по сторонам, подошел вплотную к другу.
– Ты можешь не так громко орать?! Лес близко, и в нем могут быть люди. А насчет дороги не волнуйся, я знаю, куда идем. Мартин уже давно разругался с собратьями магами, заслуженно обвинив их в невежестве и шарлатанстве, а они в отместку выставили его из «Долины». Вот он и построил башню на землях фон… – Старик напрягся в напрасных попытках вспомнить имя владельца лена. – В общем, какого-то барона. Не задавай так много вопросов! Придешь к брату, сам его обо всем расспросишь. К чему мучить больного старика-склеротика, когда через час сможешь получить ответы из первых уст?
– Я просто боюсь, что мое появление на границе «воинов божьих» может плохо закончиться. В прошлый раз было пять трупов.
– Сегодня будет только один, и то, если не перестанешь донимать меня глупыми вопросами.
Оценив мрачное подобие юмора раздраженного чем-то собеседника, Дарк ответил на грубость едва заметным кивком и молча пошел дальше, пиная от злости придорожную пыль и изредка попадающиеся под ноги камни. Минут через двадцать вдали появились знакомые взору и близкие сердцу пограничные столбы, еще раз напомнившие о неприятном инциденте.
Сегодня процедура досмотра прошла на удивление спокойно и без хамства солдат. Едва Фламер, отвечая на вопрос начальника поста, упомянул имя Мартина Гентара, как святое воинство сразу передернуло: на лицах появился испуг, губы всех четверых зашептали слова молитвы, а руки потянулись к груди, осеняя себя святым знамением. Командир отряда даже выронил меч, поспешно отскакивая на два шага назад от Фламера.
Пройдя пост и оставив шагах в сорока за спиной смертельно напуганных солдат, Дарк уж было открыл рот, собираясь задать очередной вопрос: «Почему?», но суровый взгляд из-под нахмуренных бровей спутника заставил его промолчать.
Чуть позже ворчливый старик заговорил сам:
– Я тебе еще в Лесу упоминал о том, что Церковь уже давно причислила магов к армии нечистых сил. Сказать «маг» в присутствии храмовника, все равно, что в соборе во время службы громко выкрикнуть «Черт!», тем более если речь идет не об обычном, заурядном маге, а о Мартине Гентаре.
– А чем же он так знаменит? – не удержался от вопроса Дарк.
– А тем, что когда воины Церкви штурмовали его башню, то он легким движением руки половину из них перебил, а оставшихся заставил поседеть и наложить в штаны от страха.
С тех незапамятных времен, когда гвардейцами перестали называть увальней из дворцовой стражи, а само гордое слово «гвардия» стало обозначать элитные, боевые корпуса, в имперской армии появилась бойкая поговорка: «Кавалерист чаще видит спину врага, чем свой собственный зад». Если отвлечься от лошадиной тематики и попытаться расширить смысл армейской мудрости, то можно сказать и так: «Солдат видит чаще стены крепостей, чем мирные хижины».
Дарк не был исключением из общего правила и за время своей службы повидал множество башен и редутов: каменных и деревянных, высоких и низких, неприступных и тех, что берутся за полчаса парой залпов из катапульт и без потери темпа движения войск, однако возвышающаяся посреди клубов темно-серого тумана башня Гентара поразила даже его. Огромная, метров двадцать – двадцать пять в высоту, она была выложена из какой-то особенной породы черного как смоль камня. На шпиле крыши и вокруг смотровой площадки мерцали красные сигнальные огни.
Как только путники подошли ближе и поравнялись с полосой густого тумана явно магического происхождения, Дарк увидел, что под ногами уже не привычная, зеленая трава, а обугленные комья земли и пепел. Атмосфера казалась странной и мрачной даже для чудаков-магов, привыкших отпугивать непрошеных посетителей различными монстрами или страшными и не всегда безобидными фокусами.
К счастью, туман оказался не настолько густым, чтобы потеряться в нем. Сразу, едва путники вступили в зловещую и почему-то холодную пелену темных облаков, под их ногами загорелась полоса красных огоньков, показывающая дорогу к башне, а воздух наполнился пронзительным воем разноголосых сирен. Ужасные звуки врывались в уши, резали барабанные перепонки и как будто втыкали острые иголки раздражения и боли в воспаленный мозг.
– Да отключи ты эту трещотку, не видишь, свои идут! – донесся до Дарка сквозь какофонию омерзительных звуков еле слышимый голос Фламера.
Находясь на расстоянии всего пары шагов, Дарк с трудом разобрал выкрик товарища, но тот, кто управлял этим адским концертом из башни, просьбу расслышал, и сирены мгновенно замолкли.
Идти в тумане было непросто, даже ориентируясь по сигнальным огням, которые показывали только направление движения, а не рельеф местности. Пару раз Дарк падал, то проваливаясь в неглубокую яму, то спотыкаясь носком сапога о торчащий из земли бугорок или не совсем сгоревший пень.
Чертыхаясь и сыпля отборной армейской руганью, сдобренной парочкой заимствованных у гномов выражений, путники вышли из полосы тумана и увидели прямо перед собой высокий деревянный частокол с насаженными на верхушки торчащих ввысь острых кольев черепами людей, медведей, косуль и прочих обитателей окрестностей. Хозяин был явно рачительным и экономным человеком, взяв головы для украшения забора, он не забыл и о других конечностях, костями которых были декоративно обиты ворота.
Дарка вдруг осенила догадка, он дернул за рукав Фламера, развернув его на себя, и с испугом и недоумением в голосе прошептал прямо в усатое лицо:
– Куда ты меня завел?! Ты не сказал, что твой брат некромант.
– Ну и что? – прозвучало спокойно в ответ. – Некромант – не маг, что ли? А если сомнения замучили и боишься испачкать свою бессмертную душу часом ни к чему не обязывающего общения с приспешником тьмы, так вали в храм и замаливай грех посещения проклятой земли!
Саркастическое замечание возымело эффект, явно противоположный тому, на который рассчитывал Фламер. Дарк развернулся и быстро пошел прочь.
– Стоять! – раздался позади грубый выкрик, затем перешедший во вполне миролюбивый тон. – Извини, мне и в голову не могло прийти, что человек, отважившийся в одиночку войти в логово вампира, побоится зайти в дом ученого, всего лишь изучающего таинство жизни и смерти.
Противоречивые мысли и чувства смешались в голове солдата: страх и отвращение толкали его назад, подальше от этого места, в то время как логика и природная любознательность, усугубленная жаждой найти ответы на давно мучащие его вопросы, заставляли остаться. Неизвестно, сколько бы продлилась борьба противоположностей, которые, по мнению некоторых, не вылезающих из своих уютных кабинетов философов, едины, если бы не последний камень аргументов, умело брошенный Фламером на нужную чашу весов.
– Там, – указал рукой на ворота подошедший Анри, – не только ответы на вопросы, там наше будущее: твое, мое и Ильзы, а может быть, и многих других людей… Ты идешь или будешь стоять здесь, как пень?!
– Идем, – наконец-то решился Дарк, – но это в первый и последний раз, когда я поверил тебе на слово.
– А больше и не надо, – таинственно произнес Фламер, и загадочная улыбка вновь мимолетом осветила его лицо.
Пренебрегая висевшим на частоколе костяным молотком, Фламер три раза ударил в ворота окованной в железо перчаткой. Во дворе послышались шорохи и поскрипывающие звуки шагов, зашумел деревянный засов, и ворота распахнулись.
Быстрым движением руки Дарк выхватил меч и застыл в оборонительной позиции. За воротами стояли двое привратников-скелетов, не тощих, как смерть, людей, а именно останков бренных тел. Чуть позади парочки клацающих челюстями в жалкой попытке улыбки и сверкающих белизной полированных костей, стоял небольшой отряд скелетов-воинов в полуржавой броне с саблями и алебардами наперевес.
– Мартин, убери эту мерзость! – заорал что есть мочи Фламер. – Сколь раз тебе говорить, что противно…
Ответа не последовало, но костлявые фигуры покойников задрожали и растворились в воздухе. На их месте так же неожиданно из ниоткуда возникла группа полуобнаженных девиц.
– И баб убери, – не менее громко, но уже без раздражения прокричал Фламер, – надоели твои глупые фокусы, можешь ими детей да попов распугивать!
– Ну и хам же ты, Анри, – раздался спокойный, отчетливый голос невидимого мага, идущий то ли из башни, то ли просто витающий в воздухе, – сорвал мне всю презентацию, так сказать, не дал произвести должное впечатление на гостя.
– Не бойсь, гость уже вполне впечатлен, – ответил старик, обернувшись и окинув насмешливым взглядом застывшего с оружием в руках Дарка, – еще немного, и он тебе все костяные причиндалы с ворот посшибает.
– Хорошо, тогда отведи уважаемого гостя в библиотеку и развлеки его в меру твоих убогих способностей, пока я не приду. Мне нужно закончить эксперимент, но осталось совсем немного…
Библиотека некроманта, в отличие от ворот и прочего убранства двора, не отличалась экстравагантностью от виденного ранее: та же огромная зала, тот же заваленный исписанными бумагами стол, уходящие под потолок книжные стеллажи, большие лестницы-стремянки и великолепное собрание книг. Исключение составляли лишь кресла, сделанные из кости, а не из привычного красного дерева, и обитые кожей непонятного, но приятного глазу серо-зеленого цвета.
Едва переступив порог залы, старина Фламер предупредил юного спутника, что, несмотря на все заверения гостеприимного братца, развлекать он его не намерен. Сейчас же он расхаживал уверенным армейским шагом взад-вперед и нервно покусывал усы в ожидании прихода некроманта.
И вот наконец-то послышались легкие шаги, и в комнату впорхнула фигура, облаченная в строгую черную мантию с вышитым на груди изображением черепа.
К недоумению Дарка, Мартин был абсолютно не похож на своего высокого, подтянутого и мускулистого братца, а уж тем более никак не соответствовал типичному описанию прислужников сатаны.
Он был на целую голову ниже, чем Фламер, и его глаза еле доходили до уровня подбородка Дарка. Оседлый образ жизни отрицательно сказался на фигуре мага: он был весьма щупл и костляв, но в то же время имел вполне симпатичный отвислый животик, с трудом замаскированный искусным покроем мантии. Козлиная бородка отменно дополняла тонкие черты морщинистого, треугольного лица.
– Ну что, Анри, так и будем стоять, или все-таки грубый солдафон додумается представить меня гостю?
Явно нервничающий Фламер неохотно выполнил формальную процедуру знакомства, после чего вновь забегал взад-вперед по зале.
– Анри, если ты не против, то мне бы хотелось кое-что обсудить наедине с Дарком, а потом, я думаю, часа через два мы вместе пообедаем и отпразднуем наше знакомство.
Фламер утвердительно кивнул и, одобряюще подмигнув на прощание Дарку, направился к выходу.
– Кстати, – догнал покидающего компанию Анри певучий голос Мартина, – я приказал служанкам прибрать в твоей комнате, будь поосторожнее с ними, они ведь живые… – Маг многозначительно улыбнулся брату, что означало: «У тебя есть два часа, чтобы развлечься!»
Дверь за воякой захлопнулась, и тут Мартин совершил совершенно непристойное действо: задрал мантию аж до колен, выставив тем самым на обозрение изумленного Дарка кривые и волосатые ноги в домашних тапочках.
– Извини, мой дорогой друг, за подобные манеры, но прежде, чем сесть за стол и начать наш разговор, хотелось воспользоваться моментом и показать, что под мантией нет копыт, а ноги хоть и волосаты, но не настолько, как это бывает у настоящего беса.
– Могли хотя бы предупредить… – буркнул смущенный Дарк, с трудом приходя в себя от захватывающей дух демонстрации, – …а то если уж в начале беседы такое творится, то чем же она закончится?
Если бы на месте Мартина был Фламер, то зал сотрясся бы от дикого, раскатистого хохота, но маг лишь слегка улыбнулся и жестом предложил гостю сесть в любое из стоящих перед ним кресел.
– Итак, дорогой господин Аламез, – начал беседу Мартин, погрузившись в широкое кресло и на светский манер скрестив руки на груди, – как мне сказал Анри, вы попали в весьма банальную военную ситуацию позорного бегства с поля боя. Прошлая, привычная жизнь далеко позади, чего вы теперь хотите?
– Как можно скорее добраться до границы Империи и не попасть при этом в тюрьму за дезертирство или подозрение в шпионаже, – четко сформулировал свои скромные желания Дарк.
– И для этого ваш друг и мой дорогой брат Анри Фламер вместо того, чтобы сразу привести ко мне, втянул вас в сложную политическую авантюру, последствия которой были весьма предсказуемыми?
– К сожалению, вы правы, мэтр, – опустил голову Дарк, – если оставить все как есть, то будущее не сулит мне ничего хорошего. По стечению обстоятельств я буду вынужден помогать имперскому резиденту, рискуя попасть в немилость у спецслужбы Кодвуса, а если…
– А если выдадите Дантона, – продолжил за собеседника Гентар, – то можно будет забыть о возвращении на Родину.
Дарк утвердительно кивнул головой. Почему-то до начала этого разговора собственное положение не казалось ему таким печальным и настолько безвыходным.
– А с другой стороны, вы прекрасно отдаете себе отчет, что уважаемый торговец Дантон с завидной легкостью жертвует верными ему людьми для прикрытия своей хитрой и пронырливой шкуры, – решил окончательно морально добить его Мартин, – например, бывшим помощником Оскаром, которого направил с секретными документами к границе и тут же через подставных лиц сообщил об этом Диверто. В результате он попал на хороший счет спецслужбы, завоевал доверие барона и самого герцога, а копии документов со следующим караваном спокойно переправил в руки генерала Корвия, начальника имперской разведки.
– Что вы, господин маг, можете мне посоветовать? – тихо спросил Дарк, еще не потеряв надежду найти выход из сложившейся ситуации. – Я чувствую, что заваривается большая каша!
– Если вы о том, что сообщила вам чаровница-графиня, то совершено правы. Заварушка обещает быть чудесной, а ваша скромная персона – лишь одна из ничего не значащих пешек в этой игре, – весело констатировал маг, сменив наскучившую позу в кресле на более вальяжную.
– Что же мне делать? – спросил Дарк, стесняясь собственного вопроса, так как подобный вопрос свидетельствовал о полной растерянности и неспособности спрашивающего самостоятельно участвовать в игре, ставкой в которой, кроме всего прочего, была и его жизнь.
– Прежде всего, перестаньте так сильно переживать, а то с вашими нервами случится то же самое…
Некромант демонстративно взял из стоящей на столе вазы спелое красное яблоко и слегка ткнул его хрустящую, молодую кожицу магической иголкой. Плод начал быстро терять форму и цвет, пока не превратился в неаппетитный, сморщенный сухофрукт в лужице сочной жижи.
Пример был наглядным и явно впечатлил слушателя. Мартин выбросил яблоко, тщательно вытер мокрые руки о полы мантии и, загадочно улыбнувшись, точь-в-точь как Фламер, продолжил:
– У меня есть для вас готовое решение, но прежде чем приступить к его изложению, предлагаю перейти на «ты».
Дарк, усталый и замученный, в очередной раз кивнул головой, вызвав тем самым одобрительную улыбку мага.
– Я думаю, что ты, Дарк, совершил все, что мог, для достижения цели «вернуться на Родину», но, к сожалению, обстоятельства бывают сильнее нас, они делают невозможной реализацию наших желаний. В этом случае можно идти напролом и погибнуть, как пешка в чужой шахматной игре, или попытаться переосмыслить свою жизнь и поставить более реальную, достижимую цель.
– Мэтр, вы… ты о чем? – поправился Дарк.
– О тебе, конечно, разве не понятно? – склонил голову Мартин. – Я просто пытаюсь сэкономить наше время и наглядно разложить перед тобой суть вещей и событий по полочкам.
– Я не привык к умным разговорам и к ученым спорам, мне чаще приходилось общаться с грубыми солдатами, чем с учеными мужами, мэтр, – неуклюже пытался оправдать непонимание слов мага Дарк.
– Ничего страшного, тогда буду объяснять проще. Первый по важности и последний по очередности вопрос нашей беседы: «Что делать Дарку Аламезу в случае, если возвращение на Родину невозможно?» – Маг удрученно развел руками: – К сожалению, это так, я, по крайней мере, приемлемого варианта не вижу.
– Каков второй вопрос? – сухо спросил Дарк, пытаясь представить и смириться, что остаток жизни ему придется провести на чужбине.
– Я очень удивлен, что ты не задал этот вопрос сразу же, – разочарованно вскинул вверх брови Мартин. – Разве за последний месяц с тобой не происходило ничего особенного? Неужели ты ни разу не задумался над тем, почему ты тогда потерял сознание в Лесу, почему твоя кровь – смертельный яд для вампиров, а раны заживают с поразительной скоростью? Разве вереница этих необъяснимых событий не заставляет человека задать себе самый простой вопрос: «Что со мной происходит
– Конечно, я задавал его себе много раз и долго мучился, не находя ответа, но я не думал…
– Смогу, я смогу на него ответить! – резко перебил Дарка маг. – То, что с тобой творится, не ново ни для меня, ни для Фламера, ни для… некоторых других людей, прошедших через такую же поначалу едва заметную и абсолютно непонятную разуму череду изменений.
– Я весь внимание! – испугавшись слов мага и звука собственного, показавшегося чужим голоса, произнес Дарк и напряженно уперся локтями в скользкие костяные подлокотники кресла.
– Не так сразу, не так быстро, – рассмеялся Мартин, беря в руки вазу с фруктами и протягивая ее Дарку, по праву хозяина дома предлагая гостю отведать сочные дары природы, – вначале побеседуем на более отвлеченные, но не менее важные темы, к примеру: «Что такое магия?»
Вопрос был действительно чересчур отвлеченным и застал Дарка врасплох. Усиленно хмуря брови, солдат начал соображать, в голове вяло потекли мыслительные процессы, пытающиеся освежить память и облечь расплывчатые, отрывистые представления в форму более-менее связных слов.
– Ну, это какие-то особые обряды или заклинания, – сумбурно начал он, заикаясь и теряя мысль после каждого слова, – воздействующие на человека, зверя или иной объект природы.
Мартин одобрительно закивал головой, и это придало экзаменуемому уверенность.
– А еще магия бывает белой и черной. Белая – проявление божественной силы, а черная…
– Дело рук прислужников темных сил типа меня, которые и дня не могут прожить без того, чтобы не принести на алтарь сатаны невинную душу, вырвав ее бренные останки из могилы и заставив скитаться по свету… – весело иронизировал Гентар, не отрываясь от процесса поглощения яблока.
– Я не осмелился бы так утверждать, – робко возразил Дарк.
– Брось, какая разница: осмелился – не осмелился, сказал – не сказал. Все равно это ложь и неправильная постановка вопроса, подразумевающая однозначное деление всех жизненных процессов на «добро» и «зло», на «белое» и «черное», – успокаивающе махнул рукой некромант. – Вот скажи, яблоко, что у меня в руке, – это «добро» или проявление «зла»?
– Оно плод природы, кормящий людей и иных существ, значит «добро», – вывел незамысловатое философское заключение Дарк.
– А теперь? – совершенно спокойно произнес Мартин и сильно метнул яблоко, целясь в голову собеседника.
Дарк едва успел отклониться от пролетевшего мимо левого уха снаряда. «Плод природы» с силой врезался в книжную полку и разлетелся в клочья, подняв фонтан мякоти и брызнувшего во все стороны сока.
– Ты что, сдурел?! – заорал пораженный Дарк, вскакивая с кресла и со злобой уставившись на сумасшедшего мага.
– Я просто хотел доказать, – невозмутимо продолжил маг, абсолютно не обращая внимания на вспышку праведного гнева, – что яблоко может нести не только добро, но и зло, в зависимости от того, в чьих оно руках и как его используют. Магия, – повысил голос некромант, – это то же яблоко, она не может быть ни белой, ни черной; ни доброй, ни злой; она нейтральна, она лишь инструмент в чьих-то руках.
– В следующий раз я бы попросил тебя приводить менее наглядные доказательства, – процедил сквозь зубы немного пришедший в себя Дарк.
Мартин лишь рассмеялся в ответ.
– Я знал, что ты увернешься. Неужто ты думаешь, что я как хозяин дома осмелился бы нанести вред гостю?
Дарк сел в кресло и, с опасением ожидая новых фокусов, стал внимательно слушать рассуждения Гентара. С самого начала убедительной речи мага было понятно, почему его не любили собратья по ремеслу и, как совершено не признающего общепринятых догм еретика, изгнали из Гильдии. Его взгляды на жизнь, магию и нормы поведения разбирающегося в силах природы человека шли полностью вразрез с традиционными, веками неизменными канонами магического братства. Впрочем, этот позорный факт изгнания, казалось, абсолютно не отразился на линии поведения и уж тем более на точке зрения Мартина.
Речь началась с тезиса, напрочь перечеркивающего все, что знал ранее Дарк.
Выслушивая парадоксальные, с точки зрения обычного обывателя, утверждения, основанные на сложных логических доводах и заключениях, Дарк вначале был удивлен и шокирован, а затем потерял надежду понять смысл сказанного и начал воспринимать слова ученого собеседника на уровне подсознания и, как следствие, с огромной долей скептицизма и недоверия.
Изменения в настроении слушателя не остались незамеченными, и мэтр Гентар решил сменить манеру повествования.
– Магии нет, – торжественно заявил некромант, – тот, кто думает иначе, или бездарь, научившийся парочке простых приемов и считающий себя всесильным профессионалом; или шарлатан, что еще хуже, поскольку, в отличие от наивного дурака, прекрасно осознает истину, но врет другим для достижения корыстных целей.
В магических заклинаниях и обрядах нет ничего сверхъестественного, только знания и опыт, известные узкому кругу лиц. Число хранителей знания бывает порой так ограничено, что все остальные считают его проявление божественной силой…
– Ну что ж, вижу, что ты не совсем согласен с моей точкой зрения, – прервал очередное доказательство маг прямо на середине логической цепочки.
– Скорее, она слишком расходится с тем, что приходится слышать на каждом шагу. А твои аргументы… – на минутку задумался Дарк, стараясь не злить собеседника и подобрать правильные, не обидные слова, – …они слишком сложны. Лично я не знаю и половины из сказанных тобой слов, не говоря уже о том, что они означают вместе.
Как ни странно, но маг рассмеялся, видимо, ему давно не приходилось общаться с простыми людьми, не стесняющимися признаться в незнании понятий и специфических терминов.
– Спасибо, что честно признался, не побоялся расписаться в невежестве, а то обычно бывает по-другому… Забредет какой-нибудь из Гильдии, кто год назад пуще всех против меня на сходках глотку драл, и бьется в истерике, что, дескать, эксперимент не получается и пальма из вишневой косточки не вырастает. Я ему объясняю, объясняю, а он все кивает и кивает, и вдруг становится до омерзения ясно, что ничегошеньки он не понимает.
– Я ведь сразу сказал, я такой же солдафон, как Фламер, мне бы попроще да понагляднее, только без кидания яблоками и другими тяжелыми предметами.
– Уговорил, – одобрительно кивнул маг, – кидаться не будем, будем играть в очень увлекательную игру. Некоторых моих гостей она забавляет даже больше, чем погоня за голой женщиной по лесу или выяснение отношений со служанкой.
– Надеюсь, что все будет пристойно, без глупостей… – возразил Дарк, которому вспомнились волосатые конечности хозяина дома и та легкость, с которой он выставил их напоказ малознакомому человеку.
– Абсолютно, ты называешь мне какое-нибудь проявление магии: заклинание, обряд, зелье, магическую способность организма – все, что угодно, а я объясняю, что же это на самом деле. Если назовешь хоть что-то, не поддающееся объяснению, то я выполню любое твое желание.
– А если нет? – осторожно спросил Дарк, боясь чрезмерно высокой ответной ставки со своей стороны.
– Ничего, можешь потом прилюдно называть меня «бездарем» и «выжившим из ума старым шарлатаном».
– Зелье ускорения, – не оговаривая дальнейших условий, начал игру Дарк.
– Обычный настой из трав, увеличивающий приток крови в мозг и заставляющий жизненные процессы течь по телу с более высокой скоростью. Наверное, слышал о «проклятии берсеркера» среди воинов северных островных племен, впадающих в безумие на поле, крушащих и своих и чужих и абсолютно нечувствительных к боли? Когда безумие заканчивается, они умирают, даже если не получили существенных повреждений. Как это объясняет Единая Церковь?
– Перед боем воины заключают сделку с темными силами, пьют ядовитую кровь демонов. Она дает им силы, но как только заполняет все тело, отбирает душу.
– Великолепно, хотя на самом деле все куда проще. Северные лекари, друиды и знахари, накачивают войско перед сражением отварами. Те из воинов, в основном, молодые, которые хотят быть «лучшими из лучших», зачастую перебирают с безвредным и даже полезным в ограниченном количестве настоем, и их организм не выдерживает нагрузки. – Маг вдруг подозрительно хитро сощурился и взял из вазы очередное яблоко, заставив тем самым Дарка непроизвольно поежиться. – Возьмем яблоко. Если ты съешь одно или два, то получишь наслаждение от вкуса, а если осилишь целую корзину, то…
– Получу незабываемое впечатление другого плана, конечно, если выживу, а не помру позорной смертью в не совсем для этого предназначенном месте, – бойко продолжил мысль Дарк, чувствуя себя немного лучше от того, что яблоками кидаться в этот раз не будут.
– Или другой пример. Скорее всего, после схватки с Нориком Анри признался, что выпил зелья и боялся, что его действие не вовремя закончится? – Последовал утвердительный кивок Дарка, и маг продолжил: – Так вот, у него было несколько флаконов, ты не задавался вопросом, почему он не выпил второй? Он боялся, что сосуды в голове не выдержат сильного напора крови и полопаются, вызвав излияние в мозг и, соответственно, смерть.
– Убедили, мэтр, а как же быть с искусственным созданием существ и кровожадных монстров? – решил задать новый вопрос Дарк, поняв, что на любую тему маг может рассуждать часами.
– Есть такие вещества природного, а совсем не божественного, сверхъестественного происхождения, названия которых сложны, и в беседе их проще назвать галлюциногенами. Они воздействуют на мозг так же, как пиво на почки, и заставляют видеть то, чего нет на самом деле…
– Но во время сражений я собственными глазами видел, как вражеские маги напускали на наши отряды монстров, разрывающих людей одним ударом когтистой лапы! – выкрикнул Дарк, вскакивая с кресла.
– В обычной жизни цель создания монстра – отпугивать воров, сборщиков податей и прочий сброд, такое чудище никого никогда не укусит, только напугает. Во время сражения же иллюзия опасна тем, что на поле скапливается слишком много народу с оружием, наносимый реальный вред – дело рук людских, но от страха никто ничего не помнит. Сейчас проведем эксперимент! – заявил маг и легким движением руки заставил появиться в углу комнаты уже виденный Дарком скелет привратника.
Жесты неугомонных рук следовали один за другим, и в библиотеке появлялись все новые и новые создания. Мартин говорил «стражник», и перед Дарком появился здоровенный мужик в латах и с топором; «красавица» – прекрасная танцовщица в прозрачном одеянии; «Анри» – наиглупейше улыбающийся Фламер с кружкой, полной пива, в одной руке и с вульгарной девицей в другой.
Некромант хлопнул в ладоши, заставив видения исчезнуть в воздухе.
– Видения были вызваны эфиром из вшитого в рукав мантии флакона. – Некромант демонстративно отогнул лацкан и показал маленькую пробирку из очень гибкого и упругого вещества. – С каждым взмахом руки я разбрызгивал в твоем направлении эфир, заставляющий высвободить твои ассоциации и образы на произносимые мною слова. Ты можешь поклясться, что люди были реальны, но я их, например, не видел, как в принципе любой другой человек, находящийся при этом в комнате.
– Ты не прав! – резко возразил Дарк. – Фокусы фокусами, но во время войны с горными племенами Набуса дикари применяли драконов. Те, кого разорвали эти милые зверушки, существующие только в больном воображении, вряд ли бы с тобой согласились!
– Невежество погубит мир, – печально произнес некромант. – Молодой человек, даже нахалы-маги не осмеливаются назвать дракона магическим созданием, это вымирающий вид животных, которые еще каких-то триста-четыреста лет назад встречались так же часто, как свиньи да кошки.
– Хорошо, – продолжал расхаживать по библиотеке Дарк, азартно подбирая примеры из своей жизненной практики, – а магические руны: защитные, увеличивающие урон, способные поразить нежить и т. д.?
– Дарк, ты видел хоть один предмет с изображением руны, сделанный за последние двести лет? – презрительно хмыкнул Мартин. – И не встретишь, так как руна – только пустой символ, обозначение… Это точно такой же способ письменной передачи речи, как слово, и ничего больше! Человечество не стоит на месте, оно совершенствуется, а мастера-оружейники, исследуя законы неживой природы, открывают все новые и новые сплавы. Открыв что-то новое, любой кузнец ставит на нем свое клеймо.
– Ты хочешь сказать, – мелькнула догадка в голове Дарка, – что руна не что иное, как клеймо, обозначающее имя владельца?!
– Не совсем. Это сейчас мастера боятся подделок и метят свое оружие, а раньше клеймо использовали не как знак изготовителя, а для указания характеристик оружия, например: «защитная руна» – сплав, обеспечивающий большую прочность, «руна урона» – более острая и долговременная заточка, «руна против вампиров» обозначает лишь повышенное содержание в клинке серебра. Люди суеверны и думают, что защищает знак, впечатанная в него божественная сила.
Собеседнику удалось убедить Дарка, заставить переосмыслить истины, которые он ранее, как большинство других людей, считал бесспорными и естественными, словно воздух, вода, жизнь… «Чудес не бывает, – витала в голове, набирая силу и вес, абсурдная мысль, – но если действительно все так просто, то зачем же люди усложняют жизнь, почему верят в волшебство?»
– Потому, что многого не могут объяснить… – послышался голос мага, как будто прочитавшего мысли собеседника. – Человечество развивается, и через сотни, а может, и тысячи лет люди найдут ответы на все вопросы. Сейчас же любопытному по природе своей человеческому сознанию необходимо смириться с теми явлениями, которые оно не в силах понять. Куда проще списать их на вездесущую божественную, волшебную силу.
В комнате воцарилась тишина, разговор, казалось, достиг завершения, и собеседникам уже нечего было сказать друг другу. Молчание прервал некромант:
– Не думай, что сидящий перед тобой старик знает ответы на все вопросы. К примеру, я понимаю, что такое магический портал и как им пользоваться, но сделать его никогда не сумею.
– Недостаток знаний, – подхватил мысль Дарк, – но если подобные порталы существуют, значит, знанием реально кто-то обладает, тот, кто их сделал.
– Увы, уже нет, – печально рассматривая плитку пола, произнес маг. – Когда-то, еще до гномов и эльфов, на земле была другая цивилизация. Тот народ вымер, а детище их рук осталось. Я видел таинственные записи о механизме устройства, но разобрать их не могу, слишком много непонятного, я слишком мало знаю. А тем временем с каждым годом действующих порталов становится все меньше и меньше, они выходят из строя, но никто не знает, как их чинить. Думаю, лет через сто не останется ни одного.
– Ладно, Мартин, будем считать, ты меня убедил, магии не существует. – Дарк решил изменить тему и направить разговор в практическое русло: – Так что же такое таинство жизни и смерти? Как воскрешать мертвых?
– Об этом можно говорить вечность, многие спорят, пристойно ли воскрешать мертвецов или лучше оставить их бренные останки спокойно гнить в могиле. Наш разговор и так уже неприлично долго затянулся, скажу лишь одно: доктора ненавидят магов не из-за этических разногласий, а за то, что те больше знают о человеческом теле, глубже проникли в таинство бытия. Корни противоречий и ненависти между обычными магами и некромантами произрастают из той же зловонной почвы амбиций и зависти. Меня выгнали из «Долины» только по одной причине: я – некромант. Случилось это после того, как Гильдия, руководствуясь якобы морально-этическими соображениями, ввела запрет на воскрешение мертвецов, на самом деле никто из этих невежд просто не умел этого делать. Маги могут спасти человека на грани жизни и смерти, когда от безнадежного пациента уже отказались доктора, но его дух еще не покинул тела.
– А ты? – спросил Дарк, подталкиваемый любопытством и сомнением в правдивости слов.
Маг долго молчал, задумчиво закрыв глаза, Дарк уже хотел повторить вопрос, видимо, не расслышанный собеседником, как маг вновь заговорил:
– В зависимости от ситуации, в течение пяти-десяти минут после факта смерти. Речь идет не о создании иллюзии жизни в сознании родственников и не о зомбировании, а о полноценном возвращении к жизни с восстановлением всех функций организма. При зомбировании, то есть элементарном поднятии куска разлагающейся материи для выполнения простейших команд хозяина, время, прошедшее от момента смерти, значения не имеет. При этом я не общаюсь с загробным миром, в существовании которого, кстати, будучи сам некромантом, я весьма сомневаюсь.
– И это тоже не волшебство? – спросил изумленный Дарк, прекрасно догадываясь, что ему ответит маг.
– Это знание! Знание, которым обладают единицы. Знание, которое я могу объяснить любому, даже тебе, но не хочу тратить наше драгоценное время на подобную ерунду, тем более что тебя таинство жизни и смерти уже давно не касается, – жестко оборвал дальнейшие вопросы некромант, одарив собеседника саркастической усмешкой. – Мне кажется, что нам пора перейти ко второму вопросу встречи. Если ты не против, то я приглашу Анри.
Если в кабинете у Диверто был волшебный колокольчик для вызова слуг, то чем пользовался Мартин в подобных случаях, Дарк так и не понял. Некромант не совершил никакого действия, но через минуту двери библиотеки распахнулись, и каблуки тяжелых армейских сапог застучали по каменным плитам пола. Фламер был немногословен, быстро подойдя к столу, уселся в единственно свободное кресло и вопросительно уставился на брата.
– Уже сказал? – прозвучал его лаконичный и резкий, словно удар кинжала, вопрос.
– Пока нет, но собираюсь, – ответил Мартин, не сводя глаз с Дарка.
– Как всегда, ничего не можешь сделать без меня, – занервничал Анри, покусывая верхнюю губу и пряча глаза от взгляда Дарка.

 

Еще с самого утра Аламез заметил странности в поведении друга: несвойственная ему ранее молчаливость, раздражительность, а теперь еще и боязнь смотреть ему в глаза. Вывод напрашивался сам собой: произошло что-то страшное, притом с ним, но братья боятся ему в этом признаться.
– Скажи, ты слышал когда-нибудь старую легенду об одиннадцатом легионе, – осторожно спросил некромант, – или о древнем клане воинов-морронов?
– Отстаньте вы от меня! – наконец-то не выдержав гнетущей атмосферы намеков и недомолвок, взорвался фонтаном эмоций Дарк. – Двое почтенных старцев, а ведете себя, как дети: затащили меня сюда, целый час травите байки про магию, которой к тому же и не существует вовсе, ходите вокруг да около, как гусаки. Хватит дурью маяться, хотите что-то сказать – валяйте, нечего понапрасну тянуть время!
Анри с Мартином переглянулись, и их лица широко расплылись в улыбках облегчения.
– Ну что ж, ты, пожалуй, прав, начистоту так начистоту, – решительно заявил отошедший от спячки замешательства и приступа неуместной робости Мартин и начал рассказ, ради которого и был приглашен Дарк: – За те два часа, что мы провели вместе, ты кое-что узнал об устройстве этого мира, но то была лишь нудная прелюдия к настоящему разговору трех взрослых мужчин. Мужчин, не боящихся смотреть в глаза других, в лицо реальности и самое главное – понимать, кто они есть на самом деле, и смириться с уготовленной им ролью в этом парадоксальном, а порой и безумном мире. Предупреждаю – прессинг действительности жесток, не каждому удается его выдержать! Если ты боишься узнать правду о себе, то только скажи, скажи сейчас, мы поймем и сделаем вид, что разговора не было, ты сможешь вернуться к своей обычной жизни.
Слова и голос некроманта были пугающими и жестокими, как острый скальпель хирурга, разрезающий живую плоть. Несмотря на страх и боль осознания своей сути, Дарк готов был услышать правду, какой бы суровой она ни была. Он чувствовал, нет, точно знал: именно ради этих суровых слов он одолел долгий и полный лишений путь от самой долины «Великие низовья».
– Нет уж, – ответил Дарк, собрав в себе остаток сил, – я слишком через многое прошел, чтобы идти обратно. Я готов… готов узнать правду о себе!

 

– Добра и зла нет, – уверенно начал препарировать сущность мироздания Мартин, – как нет и магии, а также божественных и бесовских сил. Это всего лишь упрощенные до безобразия людьми понятия, объясняющие неизвестную сущность природных процессов. Реально существуют только знания: известные всем, ведомые немногим и те, которые, возможно, когда-нибудь будут поняты человеком. Знания – инструмент, и как всякое орудие, могут быть использованы в различных целях, на благо или во вред другим. Мир зиждется на трех китах: знания, природа, цивилизации… С первым мы вроде бы разобрались, переходим к остальным. Природа – это окружающий нас мир. Он нейтрален к человеку, живет по своим законам. Все, что происходит вокруг: смена времен года и дня, дожди, наводнения, ураганы – лишь внешние проявления сложных процессов по поддержанию природы в целом. Жизнь не однородна, как известно, форм жизни существует несметное количество, но их можно подразделить на две категории: разумные и неразумные, играющие лишь вспомогательную роль по обеспечению циркуляции энергии на микроуровне. Представители разумных форм не могут жить отдельно и в статике, их удел – постоянное движение, развитие. Любая цивилизация: гномы, люди, эльфы, орки и т. д. – образует коллектив, общность, только благодаря которой возможен прогресс, то есть поступательное движение вперед. Коллектив, остановивший свое развитие, обречен на вымирание. Как я уже говорил, еще до эльфов жили другие, более развитые народы – они вымерли, остановившись в развитии. Скорость прогресса у каждого народа различна: кто несется, как дикий скакун, а кто тащится, как черепаха, но все они не стоят на месте. Для успешного роста всегда необходимы природные ресурсы, которые, увы, ограничены. Цивилизации сталкиваются – и начинаются войны.
– Но вроде бы гномы и эльфы с людьми уживаются, и войн с ними нет, – встрял в рассуждения Дарк, – люди больше дерутся друг с другом.
– Кровопролитные войны с гномами и эльфами были раньше, лет так пятьсот-шестьсот назад. Люди победили, а проигравшим пришлось ассимилироваться. Гномам удалось лучше приспособиться, они ушли в горы, не потеряв целостность общности, а став одной из важных деталей механизма человеческой культуры. С эльфами ситуация куда хуже, даже ассимилировавшись и живя в человеческой общности, они движимы гордынею и амбициями и до сих пор тайно пытаются бороться за восстановление своего могущества. Что же касается войн между королевствами – это тоже борьба за выживание, но только на более низком уровне. Волки дерутся в стае только до тех пор, пока поблизости не появится реальный враг или добыча.
– Ты говоришь интересно, и, скорее всего, так оно и есть, но при чем же тут я? – удивился Дарк.
– Не торопись, мы уже близко, – рассерженно произнес некромант, которому явно не понравилось, что его сбили с мысли. – Цивилизации сталкиваются, и эти конфликты дают еще больший стимул для развития каждой. Совокупность всех столкновений и процессов общего развития можно условно назвать «Колесом истории». Это «Колесо» может вращаться с различной скоростью, если чересчур быстро, то общности сталкиваются и, как две мчавшиеся навстречу друг другу телеги, разбиваются вдребезги.
– А если скорость поменьше?
– То погибает только одна, или столкновение проходит гладко, как это было с гномами или эльфами, – ответил на наивный вопрос новичка Мартин и продолжил дальше развивать мысль: – У каждого народа есть свой собственный механизм регулировки скорости, устройство которого…
– …пока неизвестно, – опять встрял Дарк.
– Отнюдь, известно, но только частично, как, например, с порталами. Мы видим и можем описать лишь внешнюю сторону процесса, но не знаем, что движет им изнутри. К тому же, мы люди и можем говорить только о механизме человечества, как он выглядит у других, мы не знаем…
– Ну что ж, я непритязателен, – с грустной усмешкой произнес Дарк, – довольствуюсь малым. Если честно, то ни до эльфов, ни до гномов, ни до человечества в целом мне дела нет, разобраться бы, что происходит со мной…
– Нам известно, – невозмутимо продолжил Мартин, – что незадолго до самого ответственного момента срабатывает коллективный разум человеческой цивилизации, то есть нематериальная субстанция, объединяющая мысли всех ее представителей. Он не может воздействовать на одну из своих составляющих, то есть на кого-либо из живущих, и создает моррона, что в переводе с одного из древних языков обозначает «легионер павших». У коллективного разума достаточно сил, чтобы уберечь от разложения материальную оболочку и мысли одного умершего из десятка тысяч павших, а также наделить его энергией мысли умерших людей. Моррон – не просто воскресший человек, он носитель энергии многих умерших и к тому же обладает чутьем и способностью затормозить разогнавшееся «Колесо истории».
– Вы хотите сказать… – Голос Дарка испуганно задрожал, голова закружилась, и он почувствовал, что вот-вот потеряет сознание.
– К сожалению, да. Ты умер еще месяц назад, так и не сумев пережить рокового удара секиры. Шрам от рубца останется, как метка об этом событии, на всю твою долгую и полную приключений жизнь.
Далеко не каждый человек может перенести потерю руки или ноги, смириться с выбитым глазом или с утраченной функцией мужского организма. Но вот так, в беседе узнать, что ты труп – дело нелегкое, можно в одночасье сойти с ума.
Видя, как эмоции и хаотичные мысли раздирают Дарка, Фламер решил вмешаться и поддержать друга в трудную минуту внутренней борьбы.
– Да не переживай ты так, – прозвучал его вновь задорный и бесшабашный голос. – Ты не первый и, скорее всего, не последний… Мы с Мартином прошли через это и, как видишь, нормально живем. Я вон лет двести как девок лапаю да мечом махаю, и ничего, вкус к жизни не потерял.
– Мое же настоящее имя, – продолжил некромант, – Март Иносий аль Гентариус, я был когда-то известным дипломатом и философом. В любой более-менее уважающей себя библиотеке можно найти как мои труды, так и тома с описанием моих скромных деяний эпохи создания Империи.
– Что я теперь… – подавленно спросил Дарк, – что я теперь из себя представляю?
– Да, в принципе, ничего особенного, такой же человек, как и был, когти с клыками не отрастут, можешь и не надеяться, – усмехнулся Мартин, – летать, становиться невидимым, читать мысли и испепелять врага злобным взглядом тоже не сможешь.
– Единственно, что хорошо, – продолжил Фламер – убить тебя нельзя, то есть можно, конечно, но ты того, как это… регенерируешься. Тебе брюхо вспороли иль на мелкие клочки порубили, несколько дней трупом повалялся, а потом очухался и – как новенький.
– Не мели чепухи, Фламер, – вмешался рассерженный Гентар, – и не вводи парня в заблуждение. Регенерация работает только в тот период времени, пока не ликвидирована угроза, то есть когда впереди конфликт и миссия еще не выполнена. Если тебя убьют после, а до следующего ускорения «Колеса» останется более ста лет, то, возможно, ты и не воскреснешь.
– Как это «возможно», вы что, точно не знаете? – воскликнул Дарк.

 

Анри с Мартином вновь обменялись задумчивыми взглядами, затем заговорил Фламер:
– Понимаешь, дружище, вопрос этот не однозначен: может, воскреснешь, а может, и нет. – Старик сделал долгую паузу, борясь с нахлынувшими переживаниями. – Со мной лично такого не происходило, с Гентаром тоже, а вот с другими братьями…
– Насколько я помню, – пришел на помощь Анри некромант, – из семерых, убитых в этот период, воскресли лишь двое. Что стало с остальными – неизвестно, может быть, когда-нибудь, позже… – тихо произнес маг, по лицу которого совершено неожиданно прокатилась слеза.
– Постойте, – нахмурил брови Дарк, пытаясь собраться с мыслями, – вы что же все – братья?! Ничего себе семейка!
– Да, все морроны братья, – однозначно констатировал Фламер, – и поддерживают друг друга в трудную минуту!
– Не усложняй, а то он не поймет, – перебил Анри успокоившийся некромант, а затем вновь обратился к Дарку: – Не совсем так. Если тебя интересует, общие ли у нас с Анри родители, то нет. Мы были рождены разными людьми, в разные эпохи и в разных странах, но стали братьями, воскреснув и превратившись в похожие друг на друга инструменты коллективного разума. Наши отношения – больше, чем обычные кровные узы, единство взглядов, общее дело и прочие объединяющие людей критерии. Тебе сейчас трудно это понять, но вскоре ты прочувствуешь, что такое быть морроном.
– А почему вас, нас… – поправился Дарк, еще не успевший привыкнуть к своему новому положению, – называют «легионерами павших» или «одиннадцатым легионом»?
– Погибшие в сражении воины умирают, но энергия их мыслей питает твое тело, поддерживает его жизнь. Каков в точности механизм процесса, я не знаю. Морронами называем себя мы, обычные же люди видят только внешние проявления наших деяний, поэтому часто дают опрометчивые, несоответствующие действительности названия: «рыцари смерти», «темные легионеры», «воскрешенные сатаной». Название «одиннадцатый легион» возникло благодаря лично мне, – усмехнулся Гентар. – Недавно, лет триста назад, произошла последняя крупная битва между людьми и эльфами, в результате которой древний народ перестал существовать как единое целое, как общность, утратил коллективное сознание. Во время сражения под Дуенабью эльфы одерживали верх, и тогда я, который уже к тому времени был некромантом, оживил погибших и бросил их на врага. В армии генерала Мартууса было всего десять легионов, очевидцы же событий назвали оживших мертвецов «одиннадцатым легионом», который в действительности и одержал победу.
– Странно, а в книгах по военной истории об этом ни слова?
– Книги пишут победители, в этом случае им почему-то не хотелось вдаваться в подробности, – хитро прищурился маг, – тем более что большинство людей чтит мертвецов только до момента похорон…
Возникшая тишина давила на сознание. Дарк судорожно пытался собраться с мыслями, он знал, что должен что-то спросить, но никак не мог понять, что же именно.
– И как же мне теперь со всем этим жить? – смог наконец он подобрать хоть какие-то слова.
– Да просто, как раньше жил… – буркнул Фламер.
– Не беспокойся, в нужный момент коллективное сознание само подтолкнет тебя на правильное действие, само введет тебя в гущу событий. Посмотри, как твоя жизнь протекала до этого дня! Мы, морроны, знали, что угроза человечеству кроется в столкновении с ордами орков, в падении «Великой Стены». Коллективный разум, или можешь называть его «судьбой», «роком», привел тебя в Кодвус и смоделировал цепь событий так, что ты уже сейчас оказался в самом центре интриги. Единственное, что от тебя требуется – не противиться своему собственному «я» и не слушать ничьих советов.
– А если я, нет, мы проиграем? – задал Дарк неожиданно пришедший в голову вопрос.
– Тогда случится ужасное, – ответил Анри, – человечество может погибнуть, а если и выживет, то ты воскреснешь лет через сто и должен будешь ликвидировать последствия твоего промаха.
Братья по второму рождению переглянулись, и Мартин утвердительно кивнул головой Фламеру, давая свое согласие на ознакомление неофита с известным всем морронам печальным фактом.
– Среди морронов, – со вздохом печали произнес Фламер, – ходит легенда о Неприкаянном Конте. Еще на заре человеческой цивилизации он упустил возможность повлиять на события. Восстав вновь, Конт обнаружил, что цепочка последствий так сильно разрослась, что для исправления ошибки надо перебить половину людей. Коллективное сознание натолкнулось на хронологическое противоречие, столкновение произошло у него в голове и полностью уничтожило, подавило его собственное «я». Говорят, он до сих пор бродит где-то в горах, раздираемый на части множеством спорящих внутри него голосов. Согласись, это куда хуже, чем обычная смерть, так что слушай только самого себя и постарайся не упустить свой шанс!
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий