Наследие орков

Глава 6
Нейтральная территория

«Кровавая неделька», «Бойня в святилище», «Старгородские маньяки перебрались в Гуппертайль», «Апокалипсис начался», «Крупнокалиберная месса» – вечерние газеты пестрели броскими заголовками, содержание же статей было убого. Журналисты, как всегда, старались быстрее пустить материалы в печать и не утруждали себя проверкой достоверности приводимых фактов. Кто-то где-то что-то сказал, другой что-то увидел, а остальное – дело техники: скудный минимум информации по привычке разбавляется бредовыми фантазиями со ссылками на анонимные, но очень компетентные источники из властных кругов. Как известно, секрет успеха и повышения объема тиража кроется не в правдивом изложении событий, а в искусстве поразить, шокировать доверчивых читателей. Вымыслы облачаются в профессионально-штампованный слог, а сами статьи непременно изобилуют красочными описаниями зверски растерзанных тел и весьма дальновидными лозунгами: «Куда же мы катимся?!», «За что мы платим налоги?!», «Мы все погибнем из-за нерасторопности, а может быть, и злого умысла бюрократов!»
Две-три статьи Дарк прочитал во время перелета из Гуппертайля в Мальфорн, остальные бегло просмотрел, вникать в литературные изыски авторов не было сил, тем более что если отбросить малозначительные факты, комментарии полицейских чинов и прозорливые догадки самих журналистов, то суть всех многословных публикаций можно было свести к одному емкому слову: «заговор». Пресса в который раз совершала свойственную ей ошибку, связывая между собой два совершенно разных, но внешне похожих события: бойню в полесском ночном клубе и перестрелку в гуппертайльском соборе. По мнению большинства писавших, вина в прокатившейся волне жестоких убийств лежала на пока еще неизвестной, но очень опасной террористической группе, созданной и финансируемой дальверийскими спецслужбами с целью дестабилизации внутриполитической ситуации на Старом Континенте, прежде всего в КС. Единственным фактом, на который опиралось столь резкое предположение пронырливых представителей прессы, была татуировка на плече одного из убитых в храме – «череп в залихватски сдвинутой набок армейской фуражке», знак дальверийских десантных войск.
Естественно, никто не выдвигал официальных обвинений на основании всего лишь этого смехотворного факта. О разрыве или существенном осложнении дипломатических отношений с Дальверийской Республикой тоже не могло быть и речи. Никто не несет ответственности за бывшего служаку, ставшего на скользкую стезю сумасбродных афер и поиска острых ощущений. Однако пресса на то и пресса, чтобы бездоказательно шуметь и формировать общественное мнение, выгодное определенным кругам.
Пропустив через себя кучу пустых слов, Дарку все-таки удалось узнать парочку полезных для выживания фактов. Во-первых, внешность нужно было срочно менять. Его эффектное бегство из храма не осталось не замеченным газетной братией, и теперь, с легкой руки журналистов, живущих по принципу «что вижу, то и пишу», каждый обыватель знал, что один из скрывшихся террористов был длинноволос, молод, носил джинсовую куртку и имел внушительных размеров шрам на лбу. Во-вторых, преступников было шестеро, исключая, конечно же, его самого. Четверо убиты, а еще двоим, высокому мужчине и красивой темноволосой женщине, удалось скрыться.
Случившееся не выходило у Дарка из головы. Изначальное предположение, что преступники попали в собор случайно, трещало по швам. «Журналисты недальновидны и поверхностны, но не настолько же, чтобы не расспросить полицию», – пришел к выводу Аламез, закрыв глаза и силясь воссоздать в памяти лицо стрелявшей в него женщины. Он не разглядел отдельных черт, не помнил ни цвета глаз, ни длины волос. Девушка ассоциировалась с образом, притом не визуальным, а мысленным, с мимолетной догадкой: «Я не знаю ее, она знает меня и непременно хочет убить».
Уже через час после посадки в Мальфорне Аламез был внешне совершенно другим человеком. Джинсовый костюм сменили плотно облегающие ноги кожаные брюки и стильная молодежная куртка с эполетами, перекрученными аксельбантами и нецензурным пожеланием на спине всем прочитавшим. От прежних локонов не осталось и следа, наголо остриженную голову прикрывала натянутая до самых ушей кепка.
До начала регистрации рейса на Урву оставалось еще два часа. Решив совместить приятное с полезным, Дарк посетил маленький ресторанчик на первом этаже зала вылета, где, с аппетитом поглощая хорошо прожаренное жаркое с овощным гарниром, внимательно наблюдал, как дикторы по телевизору возмущались неумелыми действиями полиции и гоняли по кругу одни и те же кадры с места событий.
Сначала общий план, позволяющий в полной мере оценить красоту и величие многовекового строения, затем камера медленно опускается вниз, и глазам зрителей предстает опустевшая площадь и плотные ряды оцепления. Слышится хаотичная стрельба и взрывы. Камера трясется, плавно приближается к зданию и скользит вдоль фасада, демонстрируя разбитые витражи и искореженные оконные рамы. По экрану бегут помехи, звук пропадает. Средний план, изображение расплывчатое. Из ворот собора выбегает длинноволосый юноша и кидается к патрульной машине. В рядах полиции замешательство.
К счастью, оператор не успел отрегулировать резкость кадра. Даже Дарк с трудом узнал себя в растрепанном беглеце. Со стороны могло показаться, что действия преступника отточены и отработаны многолетней практикой, хотя Аламез отчетливо помнил, что в тот миг едва соображал, что происходит. Он действовал рефлекторно, инстинкты не подвели.
В который раз на экране возник карикатурно-уродливый фоторобот бежавшего преступника. Длинные волосы и шрам – вот что смогли запомнить свидетели происшедшего. Никто не разглядел черты лица, поэтому и парень на портрете скорее походил на солиста популярной группы «Бим-бэнг-кванг», чем на респектабельного детектива Даниэля Андерсона. Впрочем, Дарк и так понимал, что с практикой частного сыска придется покончить. Слишком опасно, да и общение с отбросами общества надоело, как заезженная граммофонная пластинка.
Убедившись, что про него ничего не известно, Дарк стал орудовать вилкой с удвоенной скоростью. Пока организм продолжал уничтожать запасы съестного, мозг скрупулезно и последовательно прорабатывал варианты возникновения возможных осложнений. В конце концов он пришел к выводу, что полиция обязательно установит его личность по приметному шраму, но на это уйдет от двух до пяти дней, в зависимости от сообразительности гуппертайльских следователей и расторопности фальтенбергского управления. В любом случае, когда это случится, он будет уже далеко, и его станут волновать совершенно иные проблемы.
Момент постановки последней точки в размышлениях совпал с окончанием трапезы. Тарелка и кружка с пивом опустели, Дарк собрался уходить, как вдруг его вновь охватило тревожное чувство, что за ним наблюдают. Специально уронив со стола вилку, беглец нагнулся и посмотрел назад. Никого подозрительного, восемь посетителей забегаловки были заняты своими делами, да и сидели они уже давно, в то время как зуммер опасности заработал не более минуты назад.
Дальновидному и прозорливому хозяину заведения была чужда мысль экономить на удобствах посетителей, поэтому столиков было не очень много, да и стены были настоящие, а не типовые перегородки, через которые все видно и слышно. Когда люди едят, они расслабляются. Спокойная обстановка и отсутствие посторонних глаз как нельзя лучше способствуют поднятию аппетита, а следовательно, и пополнению кошелька хозяина. Хорошо отобедать на глазах у двух-трех сотен зевак сможет далеко не каждый, даже у диких животных соблюдается принцип интимности заглатывания добытого куска, о котором почему-то постоянно забывают те, кто ставит стеклянные ширмы в обеденных залах вместо добротных стен и превращает питание клиентов в бесплатное шоу.
Наблюдать извне за Дарком не могли, окна были слишком маленькими и тонированными, тем не менее неприятное ощущение не пропадало, а, наоборот, нарастало с каждой секундой. Аламез занервничал, на всякий случай он решил немного задержаться за столом и, улучив момент, когда официант пробегал мимо, заказал пачку сигарет и чашку кофе. Ни курить, ни глотать кофеин не хотелось, но не мог же он сидеть просто так, это могло показаться подозрительным.
Время тянулось, тревожные предчувствия не покидали моррона. Снаружи кто-то поджидал его, но кто: вампиры, снова напавшие на его след, бывшие собратья по Клану или те сумасшедшие из собора? В любом случае встреча не предвещала ничего хорошего. Дарк не торопился к выходу, а преследователи не шли на ближний контакт.
Ситуация разрешилась сама собой. Снаружи неожиданно раздались голоса и крики перепуганных женщин, послышался топот ног. Коротавшая за столиком у окна время до вылета парочка молодоженов синхронно прилипла к тонированному стеклу, встревоженный поднявшейся суматохой официант выглянул за дверь и тут же, уронив поднос, помчался на кухню докладывать о случившемся хозяину. «Убили, убили!» – доносились снаружи истеричные причитания. Оставив деньги на столе, Дарк поспешно направился к выходу. Он знал, что через несколько минут ресторанчик будет оцеплен полицией. Дача письменных показаний, досмотр имущества и проверка личности – по закону обязательные процедуры для тех, кому выпало на долю находиться поблизости от места преступления класса С13. Принимая во внимание, что речь шла о С13/7, то есть о преднамеренном убийстве, да еще в общественном месте, ночь в кутузке была гарантирована всем, кто по наивности не поспешил скрыться, а растерянно топтался возле трупа.
Любителей экстремального отдыха в казематах полицейского участка набралось человек двадцать-тридцать, не менее. Дарк быстро обогнул толпу «счастливчиков» и поспешил к эскалатору на второй этаж. Из громкой болтовни галдевших наперебой очевидцев он понял, что убили мужчину средних лет. Несчастного застрелили, когда он мирно прогуливался у входа в ресторан. Убийцей была женщина, она стреляла из пистолета с глушителем с расстояния в пятнадцать-двадцать шагов.
В который раз Дарк убедился, что для того, чтобы получить информацию, необязательно самому лезть в гущу событий, достаточно напрячь слух и прислушаться к возбужденному гомону словоохотливых очевидцев.
Аламез успел удалиться на безопасное расстояние прежде, чем появилась полиция. Стоя на ступенях эскалатора, он с профессиональным злорадством частного сыскаря наблюдал, как не успевших вовремя скрыться с места преступления ротозеев-очевидцев выводили из зала. Некоторые из них эмоционально размахивали руками, объясняя, что ничего толком не видели, кто-то показывал на часы и утверждал, что опаздывает на самолет, большинство же невинно пострадавших от формальных процедур находились в шоке и покорно брели за блюстителями порядка в припаркованный прямо возле входа спецфургон.
Последнее, что смог увидеть Дарк, были трое мужчин, подошедших к лежавшему на боку с запрокинутой назад головой трупу. Моррон не переживал, что не смог дальше любоваться работой следственной группы. О первых результатах расследования он узнает уже в Полесье, из утренних газет. Интерес к этому, казалось бы, случайному происшествию был далеко не праздным. Аламез теперь точно знал, что именно убитый мужчина был причиной его беспокойства. Преследователь поджидал его у выхода из кафе, потерял бдительность и, как это часто бывает на охоте, внезапно сам превратился в жертву, стал добычей более хитрого и опытного хищника.
* * *
Мысли о странной череде событий, происшедших с ним в течение всего лишь одного дня, не выходили из головы Дарка. За иллюминатором самолета виднелось звездное небо. Маленькие яркие точки, пылающие во тьме, успокаивали, притупляли пробудившиеся ни с того ни с сего в недрах сознания эмоции и заставляли смотреть на вещи философски, без сетований на злодейку-судьбу.
С момента начала злоключений прошло чуть менее суток. За это время Дарк успел проверить на боеспособность троих членов Клана, отправить на вечный покой двоих убийц полицейского, заполучить абсолютно не нужный ему диск, попасть под колеса энергомобиля, выжить в перестрелке, совершенно незаслуженно оказаться зачисленным в ряды террористов – разрушителей памятников старины и, наконец, стать свидетелем убийства, косвенным виновником которого сам же и являлся. Конечно, на эти прискорбные факты можно было смотреть и по-другому, воспринимать события с точки зрения заядлого оптимиста. Уже более двадцати двух часов ему удавалось морочить преследователей, попутно получая маленькие радости в жизни. Он чуть было не соблазнил очаровательную эфиолку; увеличил свое материальное благосостояние, позаимствовав без спроса деньги у своих старых друзей; убедился, что старый ворчун и зануда Мартин Гентар еще жив; сменил имидж, что тоже было немаловажно для укрепления боевого духа и улучшения самочувствия.
Однако вопрос: «Как воспринимать этот чертов мир?» – был далеко не единственным и не первостепенным. Дарка волновало, как выжить. Он чувствовал, что происшедшие с ним события как-то взаимосвязаны, но не мог осмыслить эту связь. К разряду случайностей можно было отнести только грязевую ванну на привокзальной площади, да и то только при большой степени допущения.
Причины перестрелки в соборе и смерти незнакомца оставались загадками. Единственно возможное предположение, которое пока не подтверждалось фактами, сводилось к тому, что жизнь ему осложнял проклятый компьютерный диск. Повинуясь воле умершего, Дарк носил его повсюду с собой, даже не зная, что на нем записано, какие секреты таили в себе дорожки тоненькой круглой пластинки.
Однако догадка, что какая-то неизвестная ему группа лиц хотела силой заполучить диск, пока оставалась лишь гипотетически возможной версией. Уж слишком много было «но», масса несуразиц и противоречий, чтобы проводить мозговой штурм именно в этом направлении. Как преступники из группировки «Х» узнали, где он находится? Почему каждый раз, когда они почти достигали цели и были от него в непосредственной близости, неожиданно разменивались по мелочам: затеяли перестрелку с полицией, ликвидировали ненужного свидетеля, конкурента, а может быть, и сообщника на глазах у толпы…
«Нет, нужно прекратить мучить себя! У гадания на остатках капустного супа и то больше шансов на успех, чем у той ерунды, которой я сейчас занимаюсь!» – поставил точку в тщетных размышлениях Дарк и закрыл глаза, пытаясь заснуть.
Была ночь, за иллюминатором простиралась великая чернота неба, в салоне самолета горели лишь тусклые лампочки аварийного освещения. До Урвы оставалось еще целых три часа полета, вполне достаточно времени, чтобы выспаться и восстановить силы, впустую потраченные на разрушительные эмоции и напряженные, но бесплодные мыслительные процессы.
Дарк провел в полудреме около часа, монотонное гудение тиниловых двигателей помогло ненадолго забыться, но так и не смогло усыпить жаждущий деятельности мозг моррона. Сопротивляясь воле хозяина, надеявшегося проспать в мягком сиденье до самого прилета, противное серое вещество пошло на решительный шаг, отключив контроль над некоторыми весьма пикантными функциями.
Прошипев спросонья пару крепких проклятий в адрес чудака, изобретшего растворимый кофе, а также предприимчивых хозяев ресторанов, кафетериев и прочих забегаловок, травящих этой бурдой посетителей, Аламез поднялся с сиденья и направился в хвост самолета, где, по его прозорливому предположению, должна была находиться дамско-мужская комната, деликатно обозначенная буквами «Д/М».
Когда Дарк, сонный и злой, брел по проходу, его взгляд нечаянно упал на парочку молодых девушек, распивавших бутылочку филанийского вина и тихо щебечущих о чем-то своем, о женском. Остаток пути моррон почти пробежал. Быстро задвинув трясущимися руками заслонку, беглец включил холодную воду и засунул под кран наголо остриженную голову. Благодаря такому неординарному способу приведения себя в чувство моррон с удивлением обнаружил, что в отсутствии волос на голове есть свое преимущество: их не надо сушить, достаточно протереть лысину салфеткой. Только после принятия водной процедуры, заменившей в походных условиях ледяной душ, Дарк пришел в себя и был способен снова соображать.
«Я испугался, да, действительно испугался, по-настоящему, – усмехнулся моррон, когда кровь перестала бешено стучать по вискам. – Эти девицы, шатенка и блондинка, как же они меня нашли?»
Вопрос был интересным и далеко не праздным. Дело в том, что в мирно попивавших молодое вино красотках Дарк узнал вампириц, которых он сумел обмануть на фальтенбергском вокзале. И вот теперь они летели с ним на одном самолете в Полесье, продолжали следить, чтобы дождаться удобного момента и устроить при помощи полесских дружков-кровососов изысканную и вероломную западню.
Окончательно успокоившись и избавившись от эмоциональной составляющей в размышлениях, Дарк поставил перед собой три важных вопроса: как вампиры вышли на его след, как вести себя сейчас и что делать по прилете в Урву? Как ни странно, но ответ на первый вопрос нашелся мгновенно. Опыт и логика – могучие силы, конечно, если им не мешают страх и жалость к самому себе.
«Наверняка поисками руководит кто-то из Лордов-Вампиров, – пришел к заключению Дарк, – старый и опытный кровосос, привыкший, как шахматист, выстраивать сложные, многоходовые комбинации. Когда девушки не обнаружили меня в поезде, он приказал им немедленно ехать в Мальфорн. Только оттуда каждый день летают самолеты до Урвы, остальные аэробазы не видят смысла гонять наполовину пустые самолеты туда-сюда через границу КС и ограничились всего одним рейсом в неделю».
Лучший охотник тот, кто знает повадки дичи, способен думать, как матерый волк или свирепый кабан. Лорд-Вампир явно раньше встречался с Дарком, знал его деятельную натуру, привыкшую, если враги приперли к стенке, не прятаться в темном углу, а идти напролом, пробиваться с боем сквозь ряды окружения. Именно поэтому он и приказал своим подругам срочно лететь в Полесье, а не обыскивать южную часть континента.
Ситуация вновь стала ясной и простой, Дарк повеселел и даже улыбнулся, хотя, увидев свое отражение в зеркале, тут же стал серьезным и клятвенно пообещал никогда не повторять такого впредь. Отсутствие волос на голове в корне изменило внешность. Когда губы были плотно сжаты, а брови и лоб чуть-чуть нахмурены, он походил на молодого талантливого ученого или преуспевающего коммерсанта. Стоило же краешкам губ хоть немного расплыться в улыбке, светлый лик мгновенно преображался, и из зеркала смотрела физиономия душевнобольного, страдавшего к тому же полнейшей атрофией лицевых мышц.
Одна проблема была решена, Аламез убедился, что не совершил тактического просчета, а у вампиров не было секретного, известного только им способа находить потерянных беглецов. Последующие вопросы были вычеркнуты из повестки нервных бдений в туалете. Дарк знал, что как минимум два часа он будет находиться в абсолютной безопасности. Лорд-Вампир явно запретил слугам предпринимать активные действия. И правда, навряд ли парочка вампириц не старше сотни лет решилась бы атаковать опытного моррона, да еще в самолете, на высоте в одиннадцать с половиной тысяч метров, когда маленькая дырочка в обшивке может стоить жизни всем пассажирам и экипажу. Конечно, некоторые «дети ночи» умели трансформировать свое тело и превращаться в мерзких, отвратных летучих мышей, но любая мышь, будь она хоть сто раз летучей, мгновенно превратится в сосульку за бортом, где температура была не выше минус сорока градусов по Фареллу. Перспектива скорой встречи с кланом полесских кровососов тоже не пугала моррона. Он был уверен, что собьет девиц со следа еще при проходе таможенного контроля, а их хозяин хоть опытен и мудр, но не всесилен, он не сможет предвидеть все.
«Самбина, – Дарк был почти на сто процентов уверен, что слежкой за ним руководит его старая знакомая, аристократически утонченная и томная графиня, любительница светских развлечений и полуночного созерцания луны. – Она не сможет руководить поисками издалека, она не сможет сказать своим деткам, какой я сделаю шаг сразу по прилете… по крайней мере, я сам этого еще не знаю!»
Несмотря на весьма оптимистичный настрой, Дарка немного смущал тот удручающий факт, что он не почувствовал присутствия вампириц, сидевших всего в каких-то нескольких метрах за его спиной. Обычно интуиция не подводила, он всегда ощущал приближение опасности, но в этот раз шестое чувство не сработало.
«Ну и черт с ним! Будем считать, что я просто не в форме», – покончил с размышлениями Дарк и, к великой радости топтавшегося под дверью толстячка, покинул уютную обитель.
Вместо того чтобы спокойно прошествовать на свое место и, закутавшись в пушистое одеяло, проспать оставшиеся до посадки полтора часа, моррон с ехидной улыбкой на лице направился к местам вампириц. Его мозг в последние сутки усердно и много работал, теперь он требовал от хозяина развлечений. Грех не пуститься в веселые проказы, когда точно знаешь, что останешься безнаказанным.
Хотя ему уже однажды довелось без особых усилий обмануть этих «топтунш», Дарк высоко оценил умение девушек маскироваться. На вокзале вампирицы походили на привлекательных, но стесненных в средствах студенток или продавщиц, на эротические полуфабрикаты, из которых при умелом приготовлении мог бы получиться толк. Невзрачные одежды для низшей ступени среднего класса скрывали красивые, отлично натренированные фигуры и превратили девушек в обычных сереньких мышек, замученных житейскими невзгодами и дурным характером близких. Миловидные личики, которые до конца так и не удалось испортить дурными прическами, конечно, привлекали взгляд мужчин, но не могли удержать его надолго. «Симпатюшки, но таких много, твердая семерочка по десятибалльной шкале», – сказал бы придирчивый ценитель женской красоты, прошел бы мимо и посчитал бы ниже своего достоинства оглянуться.
Сейчас же вампирицы преобразились. Легенда слежки требует порой в корне изменить внешность и из опрятной простушки с окраины города превратиться в сказочную королеву или, по крайней мере, в роковую женщину – разбивательницу хрупких мужских сердец. Черные мешковатые брюки для повседневной носки и цветные плащи, сезона два назад потерявшие новизну и свой первозданный цвет, сменились элегантными деловыми костюмами, которые одновременно и придавали девушкам строгий, не располагающий к флирту вид, и подчеркивали восхитительные прелести их фигур. Прически, макияж, манера гордо держать красивенькие головки и прочие мелочи антуража тоже в полной мере соответствовали бытовавшему в обществе представлению о преуспевающей коммерц-леди. Лучшее прикрытие для поездки в Полесье было трудно придумать. Как охотник, в зависимости от особенностей местности и погодных условий, меняет теплые меховые ботинки на высокие болотные сапоги, так и вампирицы сменили походный камуфляж. Студентки и продавщицы на самолетах не летают, да и маленькая страна на северо-востоке не походила на курорт. В это забытое богом и прогрессом захолустье могли отправиться только клерки среднего звена крупной компании или банков, по неосмотрительности открывших в Урве филиалы и представительства. Уважающие себя карьеристы командировку в Полесье считали ссылкой, первым предупреждением со стороны руководства фирмы, что работу пора менять. Исключение составляли лишь ревизоры, из года в год бесплодно пытавшиеся поймать на воровстве прожженных местных управляющих.
Каждая роль требует хотя бы частичного отрешения от собственного «я» и перевоплощения, сменить одежды недостаточно, чтобы стать другим человеком. В настоящее время вампирицы умело разыгрывали из себя преуспевающих коммерц-матрон, а новое обмундирование Дарка весьма располагало к наглым выходкам и хулиганскому поведению, столь типичным для главарей подростковых банд и прочих темных личностей, только начинающих свое восхождение к большим деньгам и возможностям из грязных трущоб и куч смрадных отбросов.
Женщины продолжали разговаривать и потягивать вино, со спокойствием и хладнокровием профессиональных агентов разведки игнорируя перемещения жертвы по салону. Они даже не посмотрели в сторону Дарка, когда он, немного шатаясь, приблизился к их креслам. Однако Аламез уже тоже свыкся со своей ролью, и этот незначительный факт его нисколько не смутил. Бесцеремонно сбросив на пол с третьего сиденья в ряду дамские сумочки, моррон громко рыгнул вместо приветствия и рухнул в опустевшее кресло.
– Ну что, тетеньки, знакомиться бум?! – вопросил молодой грубиян, вальяжно вытянув ноги и похотливо щурясь.
Непредвиденная активность жертвы смешала карты охотников, мелкий удар маленького молоточка изобретательности вдребезги разбил толстое стекло заученных правил и логически обоснованных стереотипов поведения. Дамы многозначительно переглянулись, возможно, даже вступили в телепатическую связь. Они не знали, как вести себя дальше, и, не найдя спасительного ответа, решили и дальше придерживаться старой легенды.
– Молодой человек, что вы себе позволяете?! – возмутилась шатенка в сером офисном пиджаке и довольно короткой юбке.
– А ну, пошел отсюда, хам! – пискливым голосом завизжала ее менее сдержанная напарница, по-девичьи слабо и неумело пытаясь столкнуть приставалу с кресла.
– Ну-ну, спокойней, девоньки, спокойней, – рассмеялся Дарк, не реагируя на толчки, и попытался дотянуться до откупоренной бутылки, стоявшей на откидном столике у иллюминатора. – Умерьте пыл, козочки, он вам еще понадобится, если щас до чего путного договоримся!
Звонкая пощечина обожгла его правую щеку, Дарк зажмурился и закусил нижнюю губу, вполне достоверно изображая вспышку гнева, которая непременно бы возникла у любого третьесортного приставалы, ощутившего страстное прикосновение женской руки. Любовью здесь и не пахло, но удар был пылким, да и ненависти в ладонь было вложено много, пожалуй, даже чересчур много. Моррону почти удалось вывести блондинку из себя, еще чуточку усилий, чуть-чуть побольше хамства – и красавицы не выдержат игры: сбросят личины и покажут свои истинные лица.
– Послушайте, разве не понятно: ваше присутствие нежелательно! Немедленно оставьте нас в покое, а то позовем на помощь! – пыталась уговорить Дарка шатенка, в то время как ее подружка не оставляла надежду силой выпихнуть наглеца из кресла.
– Ну что ты так пыжишься, сладенькая моя, – просюсюкал Дарк блондинке, подражая манере заботливых мамаш, пытавшихся уговорить расшалившегося младенца. – Ты же себе бобошеньки сделаешь, иди лучше к дяде на ручки!
Левая рука моррона, как змея, быстро обхватила блондинку за плечи, а правая скользнула девушке под колени, один резкий рывок на себя – и гибкое тело вампирицы продолжило борьбу за независимость уже в крепких объятиях Дарка. Под хаотично сыпавшимися на голову ударами девичьих рук кепка свалилась на пол. Аламез захохотал. Неизвестно, что его рассмешило больше – звонкие шлепки по лысине, выражение лица стиснувшей от злости зубы шатенки, титанические усилия извивавшейся в его руках блондинки, старающейся сдержать клокотавший в груди гнев и колотить пьяного наглеца по-женски слабо, а не в полную силу, или неповторимая по предсказуемости реакция окружающих. Бортпроводницы поспешили ретироваться в носовую часть самолета, а сидевшие поблизости пассажиры отвернулись к иллюминаторам, посчитав, что разразившийся в какой-то паре метров от них скандал настолько незначителен, что не сможет отвлечь их от созерцания звездного неба, на котором, наверное, вот-вот должен был появиться космический корабль таинственных пришельцев.
Дарк чувствовал азарт и вдохновение, ему было легко, нервное напряжение неожиданно спало, он готов был веселиться дальше и устроить настоящий спектакль, но его грандиозным планам помешала оставленная без мужского внимания шатенка.
– Хватит, Аламез, немедленно прекрати! – прошептала девушка, откидывая назад съехавшую на лицо прядь волос. – Давай обойдемся без клоунады! Чего ты хочешь, чего к нам пристал?!
– Вот так бы давно, девоньки, просто и душевно, я же сразу предложил познакомиться, – невозмутимо произнес Дарк, разжав руки и выпустив на волю изрядно потрепанную блондинку. – Благодарю, милая, за незабываемые впечатления, звон твоих нежных ладошек о мой «тамтам» еще долго будет стоять в ушах, удары острых каблучков по ноге тоже были на высоте!
– Сам виноват, идиот! – огрызнулась девушка, поправляя блузку, а затем быстро нагнулась, ловко подхватила с пола сумочку и, по-армейски печатая шаг, направилась в туалет.
Конфликт был исчерпан: пассажиры вздохнули с облегчением и наконец-то решились оторвать взгляды от порядком надоевшей темноты за иллюминаторами, в салоне вновь появились услужливые бортпроводницы.
– К чему весь этот шум? – устало повторила вопрос шатенка, глядя Дарку прямо в глаза. – Чего ты добился, кроме того, что теперь весь этот сброд будет тыкать в нашу сторону пальцами?
– Не сброд, а стадо, – поправил ее моррон. – Кажется, так твои сородичи привыкли классифицировать людей. Кстати, хотелось давно спросить, да вот случай как-то не подворачивался, разве ваши наставники не учат уважать тех, кто «…дает кровь насущную»? – процитировал Дарк известное изречение одного из членов Ложи. – Твой Лорд, к примеру, всегда соблюдает указы Ложи или так, от случая к случаю?
– Как может она не соблюдать законы, которые сама же и пишет? – ответила девушка и тут же испуганно осеклась, сообразив, что попалась на хитрую уловку.
Лицо Дарка расплылось в широкой улыбке. Он узнал, что хотел, слова вампирицы подтвердили его предположение. Хозяином девушек была женщина. В Ложе было всего четверо женщин-Лордов, конечно, если у вампиров можно было с уверенностью определить пол. Этот вопрос часто обсуждался в среде морронов, и однозначного ответа не было, но Дарк никогда не придерживался радикальных суждений, поэтому и считал кровососа женщиной, если она соответственно выглядела. К примеру, пол его собеседницы не подвергался сомнению: высокая, стройная, длинные волосы и чарующий взгляд, не говоря уже о божественной улыбке пухленьких губок.
Четверо Лордов – круг претендентов на роль главного охотника за его головой был максимально сужен. Карвия Деноль занималась наукой. Попытки доказать прежде всего себе самой, что вампиры являются древнейшей расой и расой вообще, были для нее куда важнее всех мелких житейских дрязг, вместе взятых. Марталуна посещала Старый Континент лишь в исключительных случаях, уже лет сорок она не покидала далеких Каргапольских островов. У Франсии Нивалы неожиданно вспыхнули чувства к смертному, и страстный роман, больше напоминавший детские шалости с едой, отнимал все ее время и силы. Оставалась только Самбина.
– Больше ничего не скажу, – решительно заявила девушка, беря сигарету и наливая бокал вина.
Шок прошел, дальнейшие попытки расспросов не привели бы к результату. Можно было долго запугивать врага, препираться, опуститься до взаимных оскорблений или, что еще хуже, пуститься в бессмысленные дебаты на повышенных тонах.
– А больше и не надо, – Дарк мило улыбнулся и встал, собираясь уходить, – я узнал, что хотел, хотя есть еще один вопрос… Как тебя зовут?
– А это еще зачем? – Девушка растерянно улыбнулась, а затем с ее красивых губ слетело мелодичное имя: – Миранда.
– Так вот, Миранда, – произнес Дарк на прощание, – передай Самбине, что вы гоняетесь не за тем, а еще… – Моррон сделал паузу, сомневаясь, стоит ли облачать в форму пустых, ничего не значивших слов то, что крутилось у него в голове и стремилось прорваться наружу. – Ты мне нравишься, как женщина нравишься, не знаю почему… Не исполняй свой долг перед Кланом слишком рьяно! Я задавлю каждого, кто встанет на пути, и мне абсолютно плевать, сколько убийц подошлет ваша паршивая Ложа. Морронов я постараюсь не убивать, а резать вампиров – просто и весело, как давить тараканов!
Закончив пафосную речь, Дарк развернулся и пошел к своему сиденью, не упустив по дороге возможности хлопнуть по упругим ягодицам возвращавшуюся из туалета блондинку. Впервые за долгие годы он чувствовал себя дураком, опустившимся до уровня напыщенной и глупой бравады, хотя его репутация, конечно же, заставила Миранду отнестись к предупреждению серьезно.
Во время разговора с ним что-то случилось. Возможно, он потерял контроль над своими чувствами или сказалось долгое отсутствие близкого общения с женским полом, а может быть, просто накопившаяся усталость временно снизила приобретенный иммунитет к «очарованию вампириц». Как бы там ни было, но Аламез не сомневался в себе. Спонтанный всплеск давно дремавших чувств никак не отразится на грядущих событиях.
Самолет начал медленно заходить на посадку. Загоревшаяся надпись «Пристегните ремни» имела для Дарка другой, более глубокий смысл. «Внимание, передышка закончена, приступаем к боевым действиям!» – прочел моррон между светящихся строк.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий