Наследие орков

Глава 24
Один среди волков и крыс

Вспышка яркого света обожгла сетчатку, Дарк на мгновение ослеп. Последовавший буквально через секунду удар, сопровождаемый грохотом взрыва, подбросил старенький грузовичок под своды туннеля и, перевернув его в воздухе, ударил крышей и левым бортом о стену. Металл раскалился, запахло паленым деревом и жженой резиной.
Аламезу повезло. Неизвестный доброжелатель, стрелявший из темноты, промазал, и снаряд разорвался в каком-то метре перед машиной. Тело потерявшей сознание Миранды смягчило удар и уберегло моррона от лишних и крайне нежелательных в свете предстоящих событий травм. Рискуя быть замеченным врагом, Дарк выбил ногой искореженную дверцу и, мысленно поблагодарив вампира за благополучное приземление, выбрался наружу.
«Правый борт и передние колеса горят, топливный бак пробит, у меня пять, от силы семь секунд», – оценил ситуацию моррон и, позабыв о боли в руках, ногах и остальных частях тела, стал вытаскивать обмякшее тело Миранды из кабины. Потом был бег, сумасшедшее быстрое передвижение на подгибающихся ногах и с шестидесятикилограммовым грузом на плечах. Ударная волна раздавшегося позади взрыва подбросила Дарка с Мирандой вверх и ускорила их перемещение, придав полету оптимальную траекторию в сорок пять градусов. Наверное, именно поэтому куривший в ожидании результата не совсем удачного выстрела гранатометчик и не заметил, что пассажиры грузовика спаслись.
Перекувырнувшись несколько раз и перекатившись метров пять по обдирающему кожу асфальту, тело Дарка остановилось возле противоположной стены. Миранда откатилась в другом направлении, а импровизированная набедренная повязка из ее пиджака жутко сдавила подмышки.
«Проклятый мотор так тарахтел, что девка меня не услышала! И она хороша, раззява, сама могла бы догадаться, не маленькая… Нужно было остановиться, как только увидела свет!» – ругался в сердцах моррон, прекрасно понимая, как глупо и низко переваливать свой промах на плечи не сведущей в военных хитростях девчонки и винить давно отработавший свое двигатель, для которого было подвигом, что он вообще завелся и не заглох по дороге.
Открывшимся вновь глазам предстала красочная, поражающая своим символизмом и глубокой аллегоричностью картина. Темный туннель, свет, пробивающийся сквозь сорванные с петель створки ворот, красные всполохи бушующих вдали пожаров, вспышки взрывов и грозная канонада идущего полным ходом сражения. На фоне этого цветового и звукового многообразия выделялась маленькая фигурка одинокого гранатометчика, устало бредущего туда, где продолжала резвиться огненная смерть.
«Если выживу, непременно подскажу этот кадр Францу. Пусть использует в фильме, помучит всех до седьмого пота, но зато призы на любых фестивалях легко возьмем», – утешал себя сладостными мыслями об ожидавших его в будущем лаврах Дарк, по-пластунски подползая к зашевелившейся и застонавшей от боли вампирице.
– Ты как, ничего, дышишь? – прошептал Аламез, прижавшись губами к самому уху трясущейся от боли девушки.
– Что там… серьезно… совсем плохо? – Миранда закрыла глаза и ожидала ответа, готовясь услышать самое худшее.
– Да нет, ерунда, пару мышц на ногах разрезало, да из левой коленки обломок кости торчит, – успокоил девушку моррон и осторожно приподнял голову, проверяя, не приготовила ли судьба для него новых сюрпризов. – Ты полежи здесь спокойно, а я пополз.
– Не оставляй меня! – Пальцы Миранды сильно сдавили локоть Дарка. – Неужели ты бросишь меня одну?!
В глазах девушки были боль и страх; страх остаться одной, раненной, среди жестоких врагов, которые вот-вот могли подавить последний очаг сопротивления и двинуться обратно.
– Успокойся, ничего с тобой не случится, – улыбнулся разбитыми губами Дарк и заботливо погладил ладонью по растрепанным волосам подопечной. – Твои раны не опасны, ты же не человек. Вон они уже затягиваться потихоньку начали, через полчаса бегать сможешь.
– А что, тебе полчаса подождать невтерпеж или сил не хватит девушку на руках понести?! А может, ты меня женщиной не считаешь?! – Обида переполняла раненую вампирицу, заставляла ее страдать и даже заглушила боль. – Ты же все равно в темноте слеп, как кутенок! Неизвестно, сколько еще этот проклятый туннель тянется, как без меня пойдешь, подумал?!
– Послушай, – ладонь моррона опустилась с волос Миранды и нежно вытерла слезы из-под глаз и со щек, – ты выберешься, я уверен, а я… мне придется немного задержаться…
– Ты с ума сошел, – испуганно прошептала Миранда. – Зачем тебе это, зачем?! Какое тебе дело до чужих проблем? Ты что, полесских гадов спасать вознамерился?!
– Мне нет дела до кровососов, мне нет дела до их убийц… и до тебя, но очень хочется узнать, что же находится в этом пресловутом холодильнике, – произнес вдруг Дарк отрешенным жестким голосом и, не сказав напоследок даже «прощай», отполз в сторону.
Возмущенный шепот Миранды вскоре стих за спиной, Дарк полз к воротам, на ходу пытаясь избавиться от сбившегося на грудь пиджака. Там, куда он так стремился попасть, не обращали внимания на приличия, правила хорошего тона, манеры и прочую дребедень, присущую разжиревшему, зажравшемуся цивилизованному обществу, там собрались голодные хищники, там убивали и наслаждались видом чужой смерти.
Страж ворот был низкорослым, но крепким парнем. Бугры мышц на обнаженной по пояс спине плавно переливались каждый раз, когда рука солдата удачи поднималась, чтобы поправить съехавший с плеча ремень штурмовой винтовки или сделать затяжку крепким табачным дурманом. Лица было не разглядеть, слишком далеко. Пост солдата находился у самых ворот, точнее, прямо между их разбитыми створками. Часовой скучал, то и дело заходя внутрь отсека, постоянно прислушиваясь и тоскливо взирая на кровавое веселье товарищей. Казалось, солдату не было никакого дела до того, что творится в темных недрах туннеля. Даже недавнее появление грузовика не заставило стража хоть изредка вглядываться в зловещую пустоту. Вел он себя беспечно, но это была лишь видимость, которая, как известно, зачастую обманчива.
Аламез подполз еще ближе, до поста оставалось не более семи метров. Моррон не видел, что происходит внутри, но зато с этого расстояния мог хорошо разглядеть странную продолговатую коробку на треноге, находившуюся рядом с брошенным на пол гранатометом и ящиком с боеприпасами. Это был «ДДМ-1», последнее достижение дальверийской военной мысли, чуткий детектор движения, реагирующий на приближение металла. В отличие от его акустических и тепловых собратьев, этот аппарат было невозможно обмануть, разве что враг будет совершенно голым, безоружным и без металлических коронок во рту. Дарк немного слышал об этой передовой технологии и искренне радовался, что ботинки, снятые им с трупа, были без клепок и с оторванными кончиками шнурков, иначе чудо вражеской техники уже давно бы пронзительно заверещало.
Часовой вновь скрылся за створкой ворот. Осмелев, Дарк поднялся на ноги и, быстро пробежав несколько метров, занял более удобную смотровую позицию. Он не приблизился к цели, но зато отсюда было хоть немного видно, что происходит внутри отсека. Вначале Дарку показалось, что солдат стоит на краю адской бездны, из которой ввысь поднимались языки пламени и клубы порохового дыма. Однако, когда глаза окончательно привыкли к яркому свету, моррон понял, что стал не свидетелем заурядного, пускай даже крупного бандитского нападения, а попал на настоящую войну.
Миранда, конечно, ошиблась в определении численности обитателей подземного городка, поскольку приняла «скотоводческие» фермы за городские площади. На самом деле вампиры жили лишь в одном отсеке и, судя по количеству крыш домов, их было около трех сотен. Сразу за воротами начинался покатый спуск и открывались бескрайние просторы искусственно сотворенного подземного мира. Глубина ямы, по краю которой вальяжно прохаживался часовой, была не более четырех метров, но зато дно намного превышало размеры кратера самого большого в мире вулкана. «Примерно от пяти до семи квадратных километров» – так Аламез оценил навскидку площадь подземного комплекса. Здесь было все так, как в настоящем городе: центральная и пересекающие ее боковые улицы, жилые кварталы, магазины, увеселительные центры, мигающие разноцветными огнями вывесок вульгарного содержания, а вдали над крышами домов величественно возвышалось огромное здание – стальная полусфера небесно-голубого цвета.
«Во молодцы, два удовольствия в одном флаконе! – подивился Дарк изобретательности и находчивости строителей. – И тебе градообразующее предприятие, и небо для увеселения скучающих поселенцев. Интересно, а есть ли у них там такой механизмик, чтобы кнопочку нажимаешь – и тучки по небу поплыли?»
Красивый пейзаж из фантастического фильма о космических переселенцах в далекие миры портило лишь то обстоятельство, что половина домов была разрушена, повсюду пылали пожары, а на когда-то тихих, уютных улочках шли ожесточенные бои. Сказать, как именно протекает сражение и на чьей стороне перевес, можно было лишь непосредственно вблизи, хотя бы с того места, по которому не спеша разгуливал кругами обкурившийся от скуки часовой. Одно Дарк знал теперь точно: эта огромная стальная сфера и была «холодильником», из-за которого разгорелась война, именно к ней прорывались нападавшие, встречая ожесточенное сопротивление вампиров, превосходящих их по численности в несколько раз.
Солдат повернулся спиной и застыл на краю склона. Нужно было не упустить удачный момент. Дарк поднялся и бесшумно, как дворовый кот, охотящийся на беспечную синичку, стал подкрадываться к врагу. Настоящий хищник никогда не бежит за добычей, он выжидает, незаметно сокращает дистанцию, а затем убивает одним молниеносным прыжком, одним смертоносным ударом.
Аламез приближался, осторожно переступая с пятки на носок и стараясь не смотреть на затылок жертвы. Люди и животные в этом смысле совершенно одинаковы: они всегда чувствуют, когда их сзади поедают недобрым взглядом. До солдата оставалось всего шесть мелких шажков, пять, четыре, три… Дарк сгруппировался для прыжка, но в самый ответственный момент часовой неожиданно повернул голову в профиль.
– Сибил, а ты что здесь делаешь, поросенок?! – экспрессивно выразил свое удивление неожиданной встречей Дарк, мгновенно расслабив напрягшиеся для прыжка мышцы спины и живота.
Часовой вздрогнул и повернулся к Аламезу лицом. Это действительно был Сибил Карнеро, добродушный весельчак и балагур, легионер, ставший морроном недавно, каких-то тридцать – тридцать пять лет назад.
– Да-а-а-а-рк?! – не менее удивленно протянул на одной ноте Сибил и заморгал карими, по-детски большими глазами.
Что-то не понравилось в этом взгляде Аламезу – кроме изумления, в нем был еще и страх с большой добавкой затаенной ненависти. Так смотрит двенадцатилетний подросток, застигнутый родителями за просмотром журнала для взрослых.
Дурное предчувствие не обмануло изгоя. Старый знакомый быстро вскинул винтовку и нажал на курок, но, к счастью, Дарк предвидел возможность подобного развития событий. Мышцы охотника мгновенно вновь стали упругими, как тугой резиновый жгут, и он прыгнул на жертву. Рука в полете отвела ствол в сторону, пули звонко пробарабанили по стальной обшивке ворот. Навалившись на нерасторопного противника всем телом, Дарк прижал его к земле и отработанным ударом лобовой кости по переносице предотвратил попытку оказать дальнейшее сопротивление.
«Эх, плохо молодежь учим, медлительны, как жабы, комарами обкормленные! – сетовал моррон, пытаясь снять с тела брюки. – Боевая подготовка ни к черту, да и мораль хромает. Ишь чего, паршивец, удумал, наемником подрабатывать!»
Тугой ремень наконец-то поддался трясущимся пальцам. Дарк уже справился со сложной застежкой и стащил одну брючину, когда раздался зловещий свист и песок в пяти сантиметрах справа взбила автоматная очередь. Схватив лежавшую рядом с телом винтовку, Дарк перекувырнулся через голову и заполз за ближайший камень. Со стороны горевшего дома к нему бежали трое солдат. Они стреляли довольно метко, учитывая тот факт, что приходилось вести огонь на бегу, да еще самим уворачиваться от выстрелов засевшего где-то вдалеке снайпера. Нелепая случайность помешала моррону разжиться трофейными брюками: у нападавших закончились патроны, и они послали троих добровольцев за новым ящиком.
Пули отбивали от поверхности камня фонтан мелких осколков. Несколько раз Аламез пытался высунуться из-за укрытия и открыть ответный огонь, но все было тщетно. Пока двое пополняли запас снарядов, третий автоматчик держал валун под прицелом. «А мне все-таки повезло. Спасибо тому чудаку на крыше, что за этой троицей охотится. Если бы не он, подошли бы чуть ближе, и того, конец… Ребята вроде не промах…» Вкравшееся в голову предположение оборвало внутренний монолог и толкнуло Дарка на отчаянный поступок. Он на миг поднялся из-за камня и послал наугад короткую очередь. Цель вылазки была достигнута. Дарк убедился, что был прав, но порой отрицательный результат намного ближе и приятней сердцу, чем положительный. Аламез узнал двоих из троих стрелков: они были морронами. Версия, что началась война между Легионом и Ложей, сразу показалась несостоятельной, поэтому и не рассматривалась. Оставались лишь два возможных варианта: действия тайного общества внутри Легиона, то есть заговор, или игры скучающей, оставленной без присмотра старших товарищей молодежи, которая хотела проверить у себя наличие воинской жилки, а заодно и подзаработать денег на вольных хлебах.
Ситуация на арене боевых действий изменилась, так бывает часто во время войны, особенно если сражение проходит на тесных улочках города и в его окрестностях. Двое солдат не стали тащить тяжелый неудобный ящик, они набили походные рюкзаки патронами и ушли, оставив Дарка на попечение третьего товарища, который, в свою очередь, великодушно облегчил Аламезу задачу, выставив бритый затылок на линию огня снайпера. Пока все складывалось хорошо, за исключением того неприятного факта, что штанами Дарк так и не разжился, а холодный валун поморозил моррону спину и еще ту группу мышц, из которой произрастают ноги.
Трясясь от холода и проклиная злодейку-судьбу, Дарк решил потихоньку продвигаться в глубь квартала. До ближайшего дома, приветливо зияющего дырой пустого дверного проема, было около тридцати метров. Их моррон преодолел достаточно быстро, виляя на бегу из стороны в сторону и мешая хитрому стрелку точно прицелиться. Маневр удался, снайпер даже не стал тратить патроны, посчитав мишень слишком трудной. Запрыгнув внутрь дома, Дарк огляделся по сторонам. Вампиры жили с комфортом, от которого, однако, сейчас не осталось и следа, только обломки мебели, осколки стекла да догорающие головешки. Моррон не обращал внимания на профессионально разделанные и хорошо прожаренные трупы, считая их неотъемлемой частью сурового военного интерьера. Бои начались именно отсюда, здесь проходила первая линия обороны, разбитая и смятая, судя по сгусткам запекшейся крови и иным признакам, около часа назад.
Нужно было двигаться дальше, хотя Дарку абсолютно не хотелось принимать участие в идиотской войне, где обе стороны были для него врагами. Объятые пламенем и дымом руины домов не позволяли увидеть, что происходило вокруг. Даже из чердачного окна, к которому пришлось пробраться моррону, не было видно, как и, главное, где протекало сражение, однако свист пуль, грохот разрывов и прочие звуковые эффекты разной громкости давали некоторое представление о его ходе.
Немногочисленный отряд легионеров прорвался к самой сфере, но там и застрял, не в состоянии взять последний рубеж. За спиной у морронов остались мелкие группки противника, засевшие по уцелевшим домам и теперь наносящие им удары с тыла. По-видимому, легионеры не стали придерживаться тактики круговой осады, а вместо этого разделили отряд: основные силы продолжали штурмовать сферу, а несколько групп по двое-трое солдат в каждой разбрелись по городу в поисках разрозненных, но еще оказывающих сопротивление остатков заградительных отрядов. Ситуация была скверной. Дарк понимал, что ему придется преодолеть несколько километров жилых домов, стараясь избегать встречи и с теми, и с другими, что возможно было только теоретически.
Первая перебежка из дома в дом увенчалась успехом, затем была маленькая площадь, на которой Дарка чуть ли не подстрелил выискивающий одиночные мишени снайпер. Пуля едва оцарапала левое плечо моррона, придав его ногам особую прыть. С площади Аламез заскочил в подворотню, где натолкнулся на двоих легионеров, азартно избивающих прикладами катающегося по земле вампира. Дарк позволил ребятам завершить начатое, а затем снизил им уровень адреналина в крови короткой автоматной очередью. Пополнив запасы патронов, Дарк склонился над телом ближайшего легионера и осторожно отодвинул закрытое веко пальцем. Как и предполагал Аламез, зрачок был темно-фиолетовым, а белок испещрен затейливыми зигзагами красных, бледно-зеленых и синих прожилок. Воинствующая молодежь не стала рисковать, надеясь только на свои силы, и накачалась боевыми стимуляторами.
– Плохо дело, ой, как плохо, – прошептал вслух моррон, по своему горькому опыту знавший, как трудно иметь дело с такими же, как он, когда они находятся под действием препаратов.
Морроны стали не только сильнее, ловчее и быстрее, но и озлобленнее и, по большому счету, глупее. В таком состоянии с ними невозможно было разговаривать, их можно было только убивать.
Дарк с надеждой посмотрел на свое раненое плечо, надежда не оправдалась: ранка, полученная примерно десять минут назад, не затягивалась. Что-то не так было с коллективным разумом, великое и могучее почти божество не успевало реагировать на изменение ситуации и вело себя, откровенно говоря, так, как будто заболело легким психическим расстройством.
Внезапно Аламез почувствовал что-то неладное у себя за спиной. Доверившись ощущениям, моррон резко отпрыгнул в сторону. Как тут же выяснилось, поступил он совершенно правильно. Из окна четвертого этажа на его спину прыгнул вампир. Трусливая тварь из семейства кровососущих не решилась прийти на помощь избиваемому легионерами собрату, но осмелилась напасть сзади на обнаженного одиночку.
Упырь стремительно приближался, падал вниз, поджав под себя задние и широко расставив передние конечности. Каким-то непонятным образом вампиру в воздухе удалось откорректировать траекторию полета и вновь нацелить свои гадкие когти прямо на горло цели. Поток раскаленного свинца не дал сбыться его мечтам. Окровавленное тело вампира со снесенной верхней частью головы подбросило в воздух и откинуло к стене. Перезарядив опустевший магазин, Дарк без сожаления разрядил в конвульсивно дергающее конечностями тело и вторую обойму.
– Извини, друг, колышка поблизости не нашлось, – усмехнулся моррон, вспомнив наивные киносказки для взрослых, в которых «дети ночи» умерщвлялись исключительно при помощи дурно пахнущих специй и символов различных вер, в зависимости от того, кто снимал фильм, освященной воды из-под крана и остро заточенных черенков сельскохозяйственного инвентаря.
Гул сражения стал затихать. Похоже, вампирам удалось отбить атаки и отстоять последний оплот своей обители. Неся потери, легионеры отступали, наверняка приняв разумное решение пополнить боезапас, немного отдохнуть и начать штурм заново. Необходимость обдумывать план дальнейших действий отпала сама собой, правую ключицу внезапно пронзила острая боль. Назойливый подлый снайпер продолжал упорно преследовать моррона, оказывая ему весьма ощутимые знаки своего дальнобойного внимания. Отпрыгнув в тень, Дарк быстро пробежался глазами по крышам домов. Единственной позицией, с которой хорошо простреливался двор, была крыша восьмиэтажного здания, находившегося примерно на полпути до цели его рискованного путешествия.
«Ну что ж, планы – на то и планы, чтобы их строить, а потом подстраивать под обстоятельства. Придется нанести настырному парню визит вежливости. Ставь чайник, дружок!» – принял решение моррон, пока тщательно затягивал более-менее чистыми бинтами из трофейного подсумка поврежденное плечо.
* * *
Высотное, по меркам подземелья, здание находилось гораздо ближе к загадочной сфере, чем изначально предполагал Дарк. Дорога заняла чуть более часа, отчасти потому, что приходилось пробираться двориками, закоулками и крышами, то прячась от меткого взгляда снайпера, то пережидая, пока мимо пройдет очередной отряд. Легионеры прочесывали местность парами или тройками, а более многочисленные вампиры посылали крупные поисковые группы, численностью от десяти до двадцати солдат. Когда блуждающие по городу в поисках друг друга враги сталкивались, начиналась перестрелка, а так стало намного тише и спокойнее. Легионеры наконец-то осознали тщетность попыток взять последний рубеж обороны решительным штурмом и выбрали иную тактику, хоть менее прямолинейную, но запоздалую, а значит, обреченную на провал. Они хотели измотать противника в мелких стычках, создать видимость бегства, заставить вампиров разделиться на отдельные группы и при помощи хитрых уловок и умело устроенных засад лишить врага основного преимущества – численного превосходства. Если вампиры поверили в бегство с поля боя морронов, то Дарк исключал такую возможность. Отступление было чревато для наемников-легионеров большими неприятностями. Совет Легиона явно не одобрил бы их самовольную выходку, да и Ложа бы не простила еще одну «старгородскую бойню». Выхода у отступников не было, они могли или победить, или умереть.
Добравшись до пункта назначения, Дарк на время отрешился от размышлений на тему «Противостояние Ложи и Легиона, а также шкурные интересы отдельно взятых личностей» и полностью сконцентрировался на изучении окрестностей. Он подобрался к зданию слишком близко, чтобы бояться снайпера, но в то же время стрелок мог быть не один. Его мог прикрывать маленький отряд вампиров, кроме того, на расправу над ним могли отправиться и морроны, которым явно не понравилось, когда стреляют в спину, да еще с недосягаемой для них дистанции. В общем, попасть внутрь Аламез не спешил, предпочитая вначале как следует осмотреться, а уж потом действовать.
Уродливое здание представляло собой нечто среднее между жилым домом, закупочным центром, многоэтажным спортивным залом и развлекательным комплексом. Антикварные лавки чередовались с барами, а помещения для тренировок плавно переходили в универсальные магазины. Аламезу было не понять сложной, витиеватой и крайне запутанной логики архитектора, придумавшего в пьяном ночном кошмаре весь этот стеклобетонный винегрет, а потом еще и не постеснявшегося воплотить свои бредовые изыски в жизнь. Возможно, разумное объяснение нашлось бы, но у Дарка не было времени, чтобы думать о пустяках, его волновало другое: сколько в здании врагов и заминированы ли подходы и лестницы.
Только новички, насмотревшиеся глупых фильмов и начитавшиеся мемуаров, написанных далеко не «лучшими из лучших», любят скакать по крышам через каждые два-три выстрела. Настоящие мастера своего дела меняют пристрелянную позицию лишь в исключительных случаях. Они не жалеют денег на солнцезащитное напыление на оптику и перед тем, как наслаждаться стрельбой, тщательно минируют подходы.
Кто-то умный однажды сказал: «Самые сложные проблемы в жизни решаются сами по себе!» Дарк перефразировал это мудрое высказывание, адаптировав его к актуальному случаю, а именно к прогремевшему на четвертом этаже взрыву: «Ответы на самые сложные вопросы находятся сами по себе!» Теперь можно было не вглядываться в кучи обломков перед входом. Моррон точно знал две вещи: снайпер еще находится на крыше, а путь до лестничного пролета четвертого этажа абсолютно чист. Дарк выполз из-под обломков стены соседнего дома и, закинув на плечо винтовку, поспешил внутрь здания. Уже через пять минут он стоял на площадке третьего этажа и вслушивался в тишину.
Единственным звуком, раздающимся сверху, было потрескивание горевших перил. Глаза слезились от заполнивших лестничный пролет клубов дыма и медленно оседающих известковых микрочастиц, а нос мучили неприятные запахи: вонь паленой резины и смрад обгоревшей плоти.
Засевший на крыше снайпер, видно, не имел богатого выбора взрывчатых средств, ему пришлось установить заряд из того вещества, что имелось под рукой, необоснованно мощного и опасного для всей конструкции здания. Убить воробья из пушки можно, а то, что пострадает дом, возле которого он весело прыгал, уже другое дело, так сказать, допустимый побочный эффект. Взрыв разворотил стены и обрушил треть лестничного пролета, ведущего наверх. Поднявшись на площадку, Дарк одновременно попал и в тренажерный зал, и в примыкающую к нему раздевалку. Среди разбросанных по полу обломков стены, искореженных ящиков с одеждой и фрагментами спортивного инвентаря валялись все еще шевелившиеся, дымящиеся куски мяса. Дарк не мог сказать точно, сколько изначально было простачков, не заметивших противопехотную растяжку, ведущую к заряду, способному поднять на воздух маленький одноэтажный домик. Может быть, двое, а может, и больше. Останки тел выглядели так, как будто их пропустили через мясорубку, совмещенную с микроволновкой.
«Если это были морроны, то разум вряд ли решится их восстановить. Далеко не каждый реставратор станет возиться с шедевром, порезанным на куски размером с салфетку», – пришла в голову моррона печальная мысль. Хоть он и считал, что Легион неимоверно разросся, но не был сторонником искусственного сокращения рядов, тем более таким ужасным образом. Эмоции часто вредят, они притупляют не только рассудок, но и бдительность. Раздавшийся за спиной щелчок взводимого курка вернул Аламеза на грешную землю.
– Ужасно, да? А ведь на их месте мог быть ты, – прозвучал позади знакомый Дарку насмешливый голос.
– А-а-а, старина Мал, только не убеждай Совет, что это… – Дарк кивнул на кучу обгоревших останков, – натворил тоже я. Ты здесь какими судьбами: все за мной гоняешься или подзаработать решил?
– За тобой не гонялся, но видеть тебя очень рад, – невозмутимо ответил эфиол, опасаясь подходить к Дарку ближе чем на три метра. – Темнить не буду, я ведь перед тобой в долгу: ты меня тогда не убил, а мог бы…
– Может, отпустишь, и мы в расчете? – пошутил Дарк.
– Ну что ты, друг, – негромко рассмеялся Бартоло, – ты мой счастливый билет. Представлю тебя перед Советом, – в каком состоянии, естественно, зависит от твоего поведения, – получу награду, да и мое присутствие в этой подземной клоаке оправдаю.
– Так, значит, это были они, – Дарк снова кивнул в сторону кусков обгоревшей плоти, – твои сопливые напарники, с которыми ты тогда завалился ко мне ночью?
– Не только, – ответил Мал, похоже, ничуть не опечаленный потерей верных соратников, – там еще двое других примешались, но ты их не знал, так что не горюй! Кстати, совсем забыл… от нервов, наверное… ты бы автоматик-то снял, только без детских шалостей, мне сегодня боксировать недосуг.
– А зачем? – удивился Дарк. – Ты ведь все равно выстрелишь.
– Вопрос куда, – быстро продолжил Мал. – Могу в голову, а могу и по рукам. Честно говоря, второй вариант предпочтительней не только для тебя, поэтому до сих пор лясы и точим.
– Неужели за меня живого больше заплатят? – высказал вполне логичное предположение Дарк.
– Ну что ты! – рассмеялся Бартоло, но на этот раз в его голосе прослеживались следы прежних обид и нотки глубоко затаенной злобы. – Дождешься от Совета денег, как же! Все, на что старики могут расщедриться, так это дружески похлопать по плечу. Знаешь, сколько у меня таких друзей-халявщиков, которые хотят заставить работать бесплатно?! Не-е-ет, всякий труд должен быть оплачен! Вот видишь, до чего с голодухи дошел, за халтурку взяться пришлось!
– Правильно сказал: халтура, она и есть халтура, – Дарк бросил штурмовую винтовку на пол, – и по оплате, и по содержанию невыполненных работ.
– Кто ж знал, что их столько?! Нам говорили… – чуть ли не проболтался Бартоло, но вовремя опомнился. – А на твой вопрос, почему не хочу убивать, отвечаю. Раненого гораздо проще через границу перевезти, чем дохлого, да и возни в дороге меньше… Видишь, как все просто объясняется и благоприятно для тебя складывается.
– Не боишься, что я расскажу, как все на самом деле было?
– Да кто ж тебе поверит, болезный? Тому, кто сначала сам погром устроил, а затем вокруг себя предательский сброд собрал да на полесскую общину напал, веры нет. Тебя и слушать-то не станут, сразу на океанское дно отправят, лет этак на триста, если не более… Но только ты глупыми мыслями голову себе не забивай, – предупредил Бартоло, которому показалось, что Дарк напряг мышцы и собирается прыгнуть на него. – Из океанских да озерных глубин морроны порой возвращаются, а после встречи со мной – нет. Фортель какой выкинешь, клянусь, башку твою глупую срежу и в банке заспиртую! Посмотрим, как тебя разум по частям воскресит! Я тебе покажу…
Что именно он собирался показать пленнику, эфиол договорить не успел. Раздался тихий шлепок, и затылок Бартоло стек по стене. Через долю секунды звук повторился, Дарк, корчась от боли, упал и обхватил обеими руками простреленную икроножную мышцу. Иногда охотник не замечает, как сам превращается в жертву. Чайка гоняется за рыбешкой, а над нею кружит стервятник.
Усилием воли локализовав боль, моррон открыл глаза. Над обрывом уничтоженного взрывом лестничного пролета стояла амазонка нынешних дней, та самая демоница из гуппертайльского собора, которую он впоследствии ранил в «Барсуке». Женщина смотрела на него и улыбалась, за ее спиной висела снайперская винтовка, а в вытянутой вперед правой руке был «мангуст» с глушителем. Дарк потянулся за оружием, но наблюдавшая за его мучениями наемница отрицательно замотала головой, даже не удосужившись стереть с лица злорадную ухмылку. Направленный в его сторону пистолет был убедительнее слов, Дарку пришлось отказаться от глупой, обреченной на провал, но единственно возможной попытки спасти свою жизнь.
Легкий толчок, и изящное, натренированное тело женщины грациозно взмыло в воздух. Наемница непринужденным, даже немного ленивым прыжком преодолела двухметровый пролом, мягко приземлилась и, подойдя чуть ближе, плавно присела на корточки в трех метрах слева от Дарка. Убийца наслаждалась победой. Ей некуда было спешить и ужасно хотелось поболтать напоследок с тем, кто доставил ей столько неприятностей, кто изменил ее жизнь, а однажды даже осмелился своими действиями поставить под сомнение ее профессионализм.
– Классный костюмчик, тебе идет, – заявила Марта и достала из болтавшегося на ремне подсумка длинную сигарету. – Не была бы я скромницей, непременно пощеголяла бы в таком. Почем брал? Где?
По-прежнему обнаженный Дарк оценил по достоинству чувство юмора незнакомки, с которой его уже столько раз сводила судьба. Страдая от боли и стараясь изо всех сил зажать руками кровоточащее пулевое отверстие, моррон решил немного подыграть обворожительной любительнице дешевых театральных эффектов. Пока красавица упражнялась в остроумии, время шло, он терял драгоценную кровь, но получал взамен возможность обдумать, как выпутаться из незавидного положения.
– По наследству достался. Мог бы дать поносить, да он дырявый. – Аламез умудрился не допустить дрожи в голосе и даже галантно улыбнулся, чем вызвал искреннее удивление мучительницы.
– Вот незадача! Заигрываешь с мужиком, заигрываешь, знаки внимания оказываешь, а он на всякую ерунду обращает внимание. То я, видишь ли, дырку в костюме сделала, то фирменным супчиком потравила. Не ценят люди заботы и внимания, нет в современных мужчинах романтизма, тяги к риску, к опасностям, к остроте и новизне ощущений!
– Не говори: скучные времена, серые люди, – пожал плечами Дарк, пытаясь ускорить ход ленивых мыслей, не торопящихся прийти ему на помощь. – Сигареткой не угостишь?
– Без вопросов. – Марта кинула на большой осколок стены, лежавший рядом с Дарком, измятую пачку сигарет и зажигалку.
Хоть воительница и вела себя внешне беспечно, но на самом деле она ни на секунду не теряла бдительности, даже сидела от моррона на расстоянии, с которого он не мог ее достать ни рукой, ни ногой.
– Кури, напоследок что угодно делать можно. – Стерев с лица маску наскучившего ей лицедейства, Марта плавно перешла от отвлеченной темы беседы к насущному вопросу: – Минуты две-три подожду, а там уж извини… Вообще-то ты мне чем-то понравился, занимательный паренек, но давать волю чувствам в нашем деле нельзя, сам знаешь. Не грусти, ты мне жизнь несколько раз попортил, а убить тебя можно только один, – тяжело вздохнула Марта и, поднявшись с корточек, добавила: – Уж такая она, нелегкая женская доля: сколько мужикам ни мсти, а все равно в проигрыше остаешься!
– Хватит скулить, как девка вокзальная! – Моррон увидел на руке у женщины свои часы и понял, что у него есть шанс выпутаться из переделки. – Мы оба профессионалы, умеем держать марку и не боимся смотреть в глаза смерти. Хочешь меня пристрелить, валяй! Пускай моя жизнь закончится здесь и сейчас, на этом грязном вонючем полу! Мне не в чем себя упрекнуть: жил красиво и достойно. А ты, ты мне в подметки не годишься, жалкая дешевка, у тебя даже смелости не хватило сойтись в честном бою!
– Браво! – Марта стояла, склонив голову набок, и, очаровательно улыбаясь, хлопала в ладоши. – Нет, парень, ты точно мой типаж, прирожденный артист, но знаешь, меня ведь на это фуфло не возьмешь. Честный поединок один на один и непременно на ножах… Я уже выиграла, у меня есть возможность поставить на твоей жизни жирный-прежирный крест, и я не хочу ее упускать из-за глупой случайности. Ты лучше владеешь холодным оружием, я умнее, у каждого свои преимущества. – Марта взвела курок, и на ее губах заиграла хищная улыбка. – Дама устала от разговоров, джентльменов просят удалиться!
– Постой, – вскинул руку Дарк. – Часы, мои часы, это память о… не важно. Дай их мне на минутку! Дай проститься… пожалуйста, чего тебе стоит?! – жалобно умолял Аламез, удачно изобразив на лице горечь отчаяния и даже выжав из глаз скупую мужскую слезу.
– На, держи… герой, – презрительно хмыкнула Марта, расстегнула ремешок и кинула часы в руки Дарка, – только не… Сволочь!
Последний выкрик вырвался у Марты, когда она уже каталась по полу, зажав левой рукой разрываемую острой болью переносицу, и палила из пистолета наугад в сторону, где, по ее предположению, должен был находиться Дарк. Наемница не ожидала подвоха в невинной просьбе. Действительно, что могут сделать безобидные часы, это же не нож, не пистолет? Но моррон уже неоднократно пользовался этим хитрым приемом в, казалось бы, безнадежных ситуациях. Поймав часы на лету, Дарк использовал инерцию полета, крутанул ремешок по оси и метким броском отправил тяжелый корпус точно между глаз новой хозяйке.
Несмотря на то что Дарк успел отскочить и ни одна из пуль не попала, его положение по-прежнему оставалось незавидным. Убежать далеко на подстреленной ноге он не мог, а до оружия было не дотянуться. Пока Марта палила наугад, но как только он начал бы шевелиться, она бы выстрелила на звук и наверняка попала бы. Оставалось только одно – прыгать.
Опершись на больную ногу и закусив до крови губу, чтобы не закричать от боли, Аламез резко оттолкнулся обеими ногами от пола и прыгнул вперед и вверх. Две пули просвистели мимо, третья слегка оцарапала кожу на руке, а четвертая вонзилась точно в больное плечо. Дарк летел, воя от нового приступа боли, но достиг цели. Он приземлился точно на пышную грудь наемницы. Пистолет выпал из женских рук, противники клубком покатились по усеянному острыми осколками и фрагментами трупов полу. Она – на время ослепшая и с поломанными ребрами; он – хромой, с недвигающейся, отекшей рукой; бой двух инвалидов, упавших с колясок, бой двух бойцов, привыкших сражаться до конца и зубами вырывать победу, иногда вместе с кадыком врага.
Дарк проиграл схватку, проиграл по собственной глупости, точнее, неосмотрительности. Моррону нечасто доводилось драться с женщинами, к тому же доводить поединок до унизительной возни в партере. У борцов-мужчин есть ряд табуированных приемов. Как бы ни ненавидели друг друга противники, ни один мужчина не схватил бы врага за место, в которое вонзила острые ноготки Марта. Аламез взвыл от боли, сжался в комок и, позабыв обо всем на свете, стал кататься по полу. Наемница воспользовалась моментом, поднялась на ноги и схватила лежавшую неподалеку штурмовую винтовку Дарка.
– Ну, все, малыш, отмучился! – прохрипела на прощание запыхавшаяся наемница и вскинула оружие.
Протрещала бойкая пулеметная очередь. Теряя сознание от обильного кровотечения, моррон видел, как пули, входящие со спины, прошивали Марту насквозь и дырявили божественно красивую грудь, усеивая окрестности в радиусе двух метров кровавыми ошметками. Невидимый стрелок убрал палец с курка только после того, как превращенное в кровавое месиво тело наемницы упало сверху на Дарка.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий