Наследие орков

Глава 19
Старый и противный

«У крайнего гномика справа нос отбит. Наверное, несколько раз на пол падал, бедолага. – Диана закрыла глаза и попыталась облизнуть пересохшие куски распухшего мяса, бывшие совсем недавно губами. – Он такой же, как и я, недобиток-подранок, но только не тешит себя глупой надеждой, что когда-нибудь наступит долгожданный покой и жизнь потечет размеренно. За что мне все это? Меня столько раз били, уродовали лицо и мяли бока! Нет, нужно было, как мачехе, в манекенщицы податься. Хоть телесами обнаженными сверкать пришлось бы да годами на диетах сидеть, зато бы мной восхищались, а не калечили. Два раза за четыре дня – это уже перебор, такого темпа я долго не выдержу…»
Несмотря на то что природа благосклонно одарила девушку красивым лицом, роскошными волосами и идеальной фигурой, Диана прекрасно отдавала себе отчет, что выход на подиум ей не грозил как в ближайшем будущем, так и в отдаленной перспективе. Не тот характер, не то воспитание. Родители сформировали в ее голове неправильную систему ценностей, вдолбили принципы, не совместимые с образом жизни преуспевающей современной женщины. Ей было противно обольстительно хлопать накрашенными ресницами, строя глазки богатым мужчинам, нарочито вилять бедрами при ходьбе, часами кривляться перед зеркалом, жеманничать, ежедневно следить за безукоризненностью полировки ногтей и заниматься прочими глупостями, чтобы эффективно выклянчивать деньги или выгодно выйти замуж. Она всегда хотела чего-то добиться в жизни, что-то собой представлять, а не быть бездушной, стервозной самочкой-иждивенкой, кричащей взахлеб о равноправии с мужчинами, но в то же время элегантно переваливающей обязанности на чужие плечи. Девиз «В слабости наша сила!» был явно придуман не для нее.
Вязкая, пахнущая алоэ масса, густо покрывавшая лицо девушки, потекла и попала в рот. На языке и деснах появился тошнотворный горький привкус. Зеркала поблизости не было, но Диана догадывалась, как отвратно выглядит. Ей приходилось видеть не раз, что собой представляет лицо несчастного, которого самозабвенно пинали ногами или били дубинкой по голове. Похоже, удар толстяка не сломал переносицу, но кованый каблук его сапога разодрал щеку и прошелся по губам, вмиг превратив красавицу в уродливого монстра, которым впору пугать детей по ночам.
Под целебной маской, наложенной неизвестно кем и как давно, наверняка скрывались опухоли, отеки, синяки и многочисленные ссадины. Диана не чувствовала боли, но охватившая тело слабость не позволяла пошевелить даже пальцем. Скользкая холодная слизь, подобно хищной амебе, прилипла к лицу и высасывала силы, направляя их, правда, не на поддержание своей собственной жизни, а на заживление глубоких ран пациентки.
Вот уже полчаса, если верить стареньким настенным часам, Гроттке лежала под теплой медвежьей шкурой у горевшего камина, думала, вспоминала и рассматривала диковинные предметы, находящиеся в плохо освещенной комнате.
Несмотря на огромные размеры помещения, мебели было немного: широкий дубовый стол, заваленный книгами, бумагами, чертежными инструментами и канцелярскими принадлежностями, да кресло с высокой спинкой, искривленные подлокотники которого были обшиты волчьим мехом. Фотографии походной жизни, охотничьи трофеи и оружие на стенах отсутствовали, хотя хозяин кабинета явно любил побродить по лесу с двустволкой и пощекотать себе нервы охотой на крупного зверя. Примерно три четверти пространства пола было устлано шкурами убиенных зверушек: медведей, кабанов, волков, и лишь узкая дорожка, ведущая от двери к столу, а затем к камину, сохранила девственность серых мраморных плит.
Самым экстравагантным и интересным экспонатом в музее меховых изделий и выделки шкур был его хозяин, невысокий, перешагнувший пятидесятилетний порог мужчина в клетчатом пиджаке. Выдающийся вперед животик смотрелся странно на его костлявой фигуре, возникало ощущение, что он или переел, или страдал небывало сильным расстройством желудка. Незнакомец появился в кабинете примерно минут двадцать назад, увидел Диану с открытыми глазами, что-то невнятно пробормотал себе под нос и, игнорируя вопросительный взор неспособной шевелить распухшими губами девушки, как ни в чем не бывало уселся в кресло. Все это время он усердно шебуршал листами бумаги, читал, делал пометки, что-то расчерчивал на огромных листах и ни разу не удосужился взглянуть в сторону лежавшей на полу пациентки.
Диана сразу поняла, что она не пленница: руки не связаны, одежда на месте, а противная слизь на лице хоть и лишала сил, но исцеляла. Обычный тюремщик не стал бы заботиться о здоровье узника, тем более когда нанесенные увечья всего лишь уродовали лицо, а не грозили преждевременной смертью того, кого еще следовало основательно допросить.
Огонь потрескивал в камине, поедая недавно положенную порцию дров, часы мерно тикали, а темноволосый мужчина преклонных лет с жидкой козлиной бородкой продолжал корпеть над столом, демонстрируя девушке то задумчивый анфас, то остроносый профиль, то начинающий лысеть затылок. В конце концов Диана устала ждать, когда на нее благосклонно обратят внимание. Отчаявшись услышать от занятого работой мужчины хотя бы слово, хотя бы банальный, напрашивающийся сам собой вопрос: «Как себя чувствуешь?» – Гроттке полностью переключилась на рассматривание коллекции забавных статуэток, стоявших на камине.
Фигурки были довольно большими, сантиметров двадцать высотой, не считая постаментов, – явно ручной работы, поскольку заводская конвейерная штамповка не предполагала такой плавности и отточенности линий. Искусный мастер трудился над каждым экспонатом не меньше месяца, тщательно и кропотливо шлифуя и подравнивая изгибы мускулистых тел и мелкие детали сложных, многокомпонентных доспехов. Даже с расстояния двух метров можно было разглядеть отдельные звенья кольчуги, волоски густых бород и чешуйки, которыми были обшиты кожанки-безрукавки.
Однако самым удивительным было то, что коллекция состояла исключительно из фигурок гномов, притом не тех вечно улыбающихся, щупленьких добрячков из детских сказок, а широкоплечих, мускулистых и волосатых крепышей с нависшими над ремнями животами. Лишь в двух или трех случайно попавших под руку книжках Диана встречала похожие описания представителей мифического, когда-то якобы жившего в пещерах Макановых гор, а ныне полностью вымершего народа. Каждый творец на поприще словесного жанра фантазировал, как мог: одни писали волшебные истории для детей, другие – притчи и саги для взрослых, поэтому у бедных сказочных персонажей животы то выпячивались, то убирались обратно, то отрастали густые бороды, то розовели и становились по-детски нежными и припухшими щечки. Характеры же вымышленных персонажей соответственно варьировались от добродушно-миролюбивых до агрессивно-воинственных.
Неизвестный скульптор, видимо, не любил лепить радушные мордашки и милых барашков на зеленом лужку. Гномы в его исполнении были обросшими и сердитыми, пугающими ценителей прекрасного видом рубленых шрамов, горой выпирающих из-под одежды мышц и взглядом исподлобья, от которого по коже пробегали мурашки. На общем фоне волосатых и грозных бородачей особо выделялась статуэтка, стоявшая точно по центру. В отличие от других, этот гном был каким-то всклокоченным, растерянным и почти голым. Его мощный торс и огромный живот едва прикрывала вывернутая наизнанку шкура, руки сжимали двуручную секиру, а глаза испуганно и тоскливо взирали вдаль, куда-то туда, за горизонт, где скрывалось пугающее неизвестностью будущее.
– Что, нравятся малыши-крепыши? Сам лепил, – прозвучал поблизости приятный мужской баритон.
Увлеченно рассматривая изваяния бородатых созданий, Диана не заметила, как мужчина поднялся из-за стола и подошел к ней на расстояние вытянутой руки.
– Ты будешь удивлена, но у этих карапузов много общего с тобой. Они были такими же свободолюбивыми гордецами, да и на помойках Альмиры им пришлось изрядно повоевать. Правда, это было давно, более тысячи лет назад… Участники легендарного гномьего погрома, смельчаки, сумевшие выдержать натиск разъяренной черни и пробиться из столицы сквозь ряды филанийской гвардии. Эх, славные были деньки, трудные, но не скучные!
Диана промычала в ответ. Она хотела возмутиться и вежливо попросить незнакомца не держать ее за круглую дуру, но липкая масса прочно сковала лицо и позволила вырваться изо рта лишь нечленораздельному бурчанию.
– Ах, извини, совсем забыл. – Мужчина наклонился над девушкой и быстрым движением руки сдернул опостылевшую Диане маску. – Теперь все в порядке, можешь говорить, но вот в зеркало пока не смотрись, там такой огромный синяк!
– Верю, – тихо прошептала девушка, пытаясь отделаться от ощущения, что с ее лица рывком содрали кожу.
Как ни странно, но губы теперь могли шевелиться, хотя мышцы щек онемели и были напряжены, словно туго натянутые стальные тросы. Девушка осторожно провела подушечками пальцев по лицу, боясь, что вот-вот на нее вновь накинется затихшая на время боль. Но время шло, а рези не возникло. Кожа на ощупь была целой, без отеков и ссадин, хотя натянутой и чужой, будто кусок резины. «Липучая гадость сделала свое дело», – пришла к выводу Диана, совершив усилие, чтобы придать голове, а затем и остальным частям многострадального тела более удобное для разговора вертикальное положение. Однако тело сильно ослабело, затылок лишь слегка оторвался от подушки и тут же упал обратно.
– Лежи, лежи, отдыхай, – произнес мужчина в клетчатом пиджаке и повернулся к пациентке спиной, собираясь вернуться к столу и продолжить работу.
– Где я, в психиатрической клинике с косметологическим уклоном или в тюремном лазарете?
Необычный по форме и содержанию вопрос заставил мужчину остановиться и резко развернуться на высоких каблуках.
– Откуда, позволь узнать, такие бурные фантазии? – усмехнулся мужчина, явно не ожидавший подобной постановки вопроса. – Насчет косметологии и тюрьмы, в общем и целом, понятно, а вот психушка-то здесь при чем? Я что, странно одет, трясу головой, разбрызгиваю слюну по стенам…
– Какой еще гномий погром?! Гномов не существует, – прервала Диана длинное перечисление внешних симптомов наиболее распространенных психических заболеваний.
– Конечно, не существует, – кивнул головой незнакомец, – но тысячу лет назад они были, потом ассимилировались, смешались с людьми. Одним словом, вышли из подземелий и стали неотъемлемой частью человеческого общества.
– Бред какой! – простонала Диана и, закрыв глаза, с отчаянием вопросила: – О боже, за что мне все это?!
Всевышний, как всегда, не ответил, божественный глас не прогремел с небес, а вот добродушного старичка как будто ошпарили кипятком. Он чуть не выпрыгнул из великоватого пиджака и, яростно вращая глазами, разразился гневной тирадой в адрес безвольных, слабохарактерных людишек, привыкших переваливать свои проблемы на чужие плечи, взывать к небесным силам, а также отягчать стонами да стенаниями жизнь близким, вместо того чтобы собраться с духом и действовать самим.
– Там, – указательный перст крикуна взмыл вверх, – своих дел невпроворот, чтобы по пустякам отвлекаться и маленьким плаксивым куколкам носы подтирать! – подвел итог сказанному мужчина, когда запас нецензурных слов и экспрессивных междометий был окончательно исчерпан. – Неужели за целых два дня Дарк тебя так ничему и не научил?!
Упоминание о напарнике, с которым они поспешно расстались на пятом этаже банка, придало девушке сил. Она легко вскочила на ноги, но голова предательски закружилась, и пол с потолком вмиг поменялись местами. Если бы мужчина среагировал чуть-чуть медленнее и не успел подхватить на лету падающее тело, то наверняка пришлось бы повторно накладывать омерзительную маску.
– Давай без театральных эффектов и резких движений, красавица, – примирительно произнес мужчина, бережно уложив Диану на пол и заботливо укрыв ее сверху медвежьей шкурой. – Не для того я с тобой возился, чтобы ты сдуру лоб расшибала. Осторожнее подниматься надо, постепенно-постепенно…
– Где Дарк, он жив? – незамедлительно спросила Диана, как только кровь стала немного слабее стучать по вспотевшим вискам.
– Моррона убить нелегко, тем более Аламеза… Он у нас счастливчик, – уклончиво ответил старик.
– Где он, он воскреснет? – задала вопрос по-другому Диана, смутно припомнив разговор полицейских о вылетающих из окон террористах.
Мужчина сел рядом с девушкой на пол и долго молчал, пытаясь облечь ответ в наиболее мягкую, не травмирующую психику форму.
– Думаю, да, но не скоро, – наконец-то ответил мужчина, разводя руками, – точнее сказать невозможно. В силу некоторых объективных причин на полное восстановление жизненных функций моррона может понадобиться разное время: от пяти до ста пятидесяти лет. В любом случае ждать этого момента не стоит, тебе нужно начинать действовать самой.
– Кто ты?! – почти выкрикнула Диана, с запозданием осознавшая, что не знает, кем на самом деле является ее таинственный собеседник.
Девушку немного успокоило лишь то обстоятельство, что пожилой мужчина слишком много знал, чтобы быть обычным человеком. «Определенно, этот хитрый, зловредный сморчок тоже моррон, – Диана пристально посмотрела на собеседника, – хотя не исключено, что сейчас он зашипит, обнажит клыки и вцепится мне в горло. Нет, глупо… Дарк говорил, что кровососы морронов не кусают, наша кровь для них яд. Укусить – не укусит, а вот коготками полоснуть может, старый хрыч, или иную пакость учудит!»
– Ну, наконец-то наш разговор хоть отдаленно стал напоминать беседу интеллигентных людей, – старик покачал головой и картинно воздел руки к небу, напомнив Диане древнего карвеопольского божка из какого-то старого, просмотренного отрывками фильма. – Сначала нужно было представиться друг другу, потом немного поговорить на отвлеченные темы, а только затем перейти к каверзным вопросам, выяснению отношений и прочим важным делам с использованием попавшихся под руку тяжелых предметов.
С мужчиной было невозможно говорить. Диана терялась в догадках, почему он вновь разозлился и начал извергать на нее потоки ехидства и сарказма. То ли она чего-то не понимала, то ли он был чем-то сильно расстроен и накручивал свои, а заодно и ее нервы.
Старик замолчал, неожиданно вскочил с ковра и заметался по кабинету, стараясь, наверное, догнать и изловить верткую и ускользающую от него мысль. Примерно через минуту забег по комнате был окончен, и клетчатый пиджак вместе с его носителем вернулся в обшитое волчьим мехом кресло.
– Ладно, была не была, – вновь заговорил старик, сопроводив начало нового этапа беседы звонким шлепком ладони по острой коленке. – Хоть я о тебе почти ничего не знаю, да и, честно говоря, не интересуешь ты меня: ни как сотрудник Континентальной полиции, ни как женщина, и уж тем более как моррон, расскажу тебе правду, но если станешь языком вертеть где попало…
– Не надо угроз, говори! – резко перебила старика Диана, которой уже изрядно надоел этот глупый спектакль.
– Меня зовут Малвис Донато, я полномочный офицер ГАПС и занимаюсь делами, которые тебя не касаются, но местами пересекаются с тем неудачным расследованием, которым занимался твой отряд. Вижу по глазам, ты уже догадалась, что я тоже моррон. Имя Мартин Гентар тебе ничего не говорит, Дарк обо мне не рассказывал?
Диана не могла ответить на этот, казалось бы, простой и незатейливый вопрос. Запершись в ванной гостиничного номера, девушка, конечно, слушала рассказ Дарка, но временами переживания затуманивали голову, и она уходила в себя, погружалась в размышления, и то, о чем ей твердил сидевший под дверью моррон, пролетало мимо ее сознания. Может быть, Аламез и упоминал имя Мартина Гентара, может быть, даже несколько раз, но точно припомнить она не могла. От долгого рассказа в памяти осталась лишь суть. Мелкие детали, незнакомые имена и второстепенные факты были забыты.
– Впрочем, это не важно, – прервал затянувшуюся паузу Мартин, догадавшись о причине долгого молчания. – Для людей я Малвис Донато, для морронов Мартин Гентар. Когда вернешься в Мальфорн и встретишься с легионерами, то услышишь много нелестных отзывов как обо мне, так и о некоторых других персонах. До меня дошли слухи, что Совет теперь распускает клевету о странности моих привычек и шокирующих любого нормального человека или моррона пристрастиях. Болтуны явно не лишены фантазии, обвинения разнообразны, одни смешнее других… То я трупы поедаю, то с курочками-несушками экспериментирую, чтобы они, значит, золотом и прочим драгоценным хламом неслись. В общем, пакостей много, всех не упомнишь!
– Меньше бы блажил да бороденкой тряс, глядишь, и отзывы были бы поприличнее, – проворчала Диана.
– Злишься? Ну-ну, злись, – весело рассмеялся Мартин, которому почему-то понравилось, как Диана сердится и очаровательно морщит лоб. – Однако ты не права. Во-первых, характер у меня испортился только за последние два десятилетия. Поторчишь в полесской… дыре, всех возненавидишь. Даже в Филании тысячу лет назад не было так погано.
– А что во-вторых? – спросила Гроттке, почувствовав, что Гентар не торопится переходить к объяснению другой причины.
– А во-вторых, хоть я в Легионе и занимал высокий пост, но его добровольно оставил, никого не предупредив и разрешения у Совета не испросив. На то были причины, но факт остается фактом, отступников и дезертиров никто не любит, вот и распускают всякие омерзительные слухи, чтобы расшатавшуюся дисциплину укрепить да мне напакостить, если я жив. Кстати, что меня видела, в Легионе не проговоришься?
– С какой стати? Я даже не уверена, буду ли в него вступать, – честно призналась Диана.
– Будешь, куда ты денешься! Это лишь брюзжащие старики вроде меня и Дарка могут прожить в одиночку, а молодежи, ни духом, ни умом не окрепшей, компания себе подобных нужна, да и учителя опытные не помешают, одна-то многому не научишься.
– Хорошо, обещаю, что не скажу, – ответила Диана, хотела добавить, что, в отличие от Мартина, Дарк хоть и зануда, но не престарелый брюзга, однако в последний момент передумала. – Ты меня от полиции спас, вылечил, а это многого стоит.
– Это все ерунда, так, мелочовка по сравнению с тем, что я сейчас тебе расскажу, какой информацией поделюсь.
Мартин вальяжно развалился в кресле и, закинув ногу на ногу, не сводил глаз с Дианы. Он пытался понять, удалось ли ему произвести впечатление на собеседницу. Однако фиолетово-бурый синяк надежно скрывал большую часть лица девушки, разглядеть под ним игру лицевых мышц и изменение выражения было невозможно.
– Зачем? – спросила Диана, вновь почувствовав легкое головокружение и усталость.
– Зачем мне это нужно? Да просто так, жест доброй воли, отеческая помощь начинающему бойцу, – вновь приветливо заулыбался Мартин, отчего жиденькая растительность на подбородке встала дыбом и приняла строго горизонтальное положение.
– Зачем мне твоя информация? У меня от событий последних дней и так голова раскалывается.
Откровенное признание девушки сильно расстроило бывшего мага. Его лицо мгновенно стало суровым, а глаза заблестели бесовским огнем, но на этот раз Мартину все же удалось взять себя в руки и удержаться от потока ругательств в адрес всех самонадеянных глупцов, и упрямой Дианы Гроттке в частности.
– Затем, что морроны не растут, как грибы, – назидательно произнес Мартин, когда успокоился. – Человечество – живой организм, коллективный разум – мозг, а мы – лейкоциты в крови этого организма. Если появился новый моррон, значит, где-то появилась опасная инфекция. Смысл нашего существования предельно прост – найти и обезвредить пробравшихся внутрь паразитов: уничтожить или по крайней мере локализовать источник угрозы.
– Излагаешь красиво и мудро. Не знаю, как в вашем ГАПСе, а у нас в Континентальной полиции говорят: «Философскую белиберду к делу не подошьешь!» Я поняла, что ты имел в виду, но каким боком реалии жизни Полесья относятся ко мне? Чем может помочь твоя информация?
– Ты слышала голоса? – внезапно спросил Мартин и пронзил Диану насквозь взглядом умных, слегка прищуренных глаз.
– Пока еще нет, но…
– Скорее всего, и не услышишь. Нас слишком много, человечество разрослось как на дрожжах, в мире каждый день происходит слишком много важных, судьбоносных событий. Лично мне кажется, что резервы коллективного разума почти исчерпаны. Он не поспевает своевременно реагировать и посылать сигналы одновременно всем, создает морронов, но не указывает точного направления действий. В этом большая проблема, в этом большая беда. Новичкам приходится думать самим или полагаться на мнения более мудрых и опытных собратьев.
– Так вот куда ты клонишь, в учителя и духовные наставники набиваешься?!
– И не мечтай. – Мартин резко пресек попытку голословно обвинить его в непомерных амбициях. – У меня и своих дел полно, чтобы еще за другими грязь вывозить. Пусть Совет Легиона глобально мыслит и мир спасает, мне же, старику, и полесских заморочек с лихвой хватает: коррупция, поголовное воровство, дележ сфер влияния между торговыми династиями и криминальными группировками, разбазаривание национального богатства, перманентный упадок отечественного производства и постепенное превращение суверенного государства в сырьевую-сбытовую зону, в хозяйственную пристройку КС. Согласись, завидное поприще для работы, дел – хлебать не перехлебать!
Мартин замолчал. По тому, как нервно забарабанили его пальцы по краю стола и как покрылся морщинами узкий лоб, Диана поняла, что Гентар устал. Он не рассчитал сил и взвалил на свои плечи груз, который не мог унести. Трясина ежедневной борьбы со всеми постепенно засасывала слабеющего бойца. Он уже не мог нападать, только латал постоянно возникающие в обороне бреши.
– Морронами становятся не случайно. До сих пор ни мне, ни другим собратьям не известно, по каким критериям коллективный разум выбирает несчастных, которых потом воскресит.
– Почему несчастных?
– Поживи с мое, узнаешь, – мгновенно парировал глупое замечание Мартин и тут же продолжил развивать свою мысль: – Однако при выборе претендента территориальный фактор играет далеко не последнюю роль. Это доказано практикой: например, рассмотрим случай небезызвестного тебе Дарка Аламеза. Сражение, в котором он погиб, проходило всего в каких-то трехстах-четырехстах километрах от места, где впоследствии решалась судьба человечества. С географической точки зрения, богатства выбора у разума в ту пору не было, война была всего одна, да и то энергии мысли павших солдат едва хватило, чтобы создать одного-единственного моррона. В наше время людей значительно больше, гибнут они чаще, и, следовательно, энергетический фактор не является первостепенным показателем. Иными словами, стоимость строительного материала сильно упала в цене.
– Постой, ты можешь говорить помедленнее и не так заумно? Я ведь в этой биоэнергетике ничего не понимаю, – честно призналась Диана.
– О, стражи небесные! – жалобно простонал Мартин и тут же шлепнул себя по губам.
Диана вспомнила, что морроны верят лишь в сотворивший их коллективный разум, а точнее – не то чтобы верят и поклоняются, а просто признают его существование и воспринимают как обычную реалию окружающего мира: горы, воду, деревья. К любым же проявлениям религиозного фанатизма людьми они относятся крайне негативно. По словам Дарка, морроны являются чем-то вроде авангарда воинствующего атеизма, передовым отрядом интеллектуалов, считающих, что мир надо познавать, а не бездумно поклоняться непонятным пока человечеству явлениям. Видимо, для Мартина упоминание высших сил в серьезном разговоре было столь же недопустимым, как для истинно верующего чертыхнуться в церкви.
– Ну, куда уж проще? Вот смотри: тысячу лет назад общая численность популяции людей едва составляла один миллион биологических единиц, проще говоря, особей. Ежегодно гибло в среднем семьдесят-восемьдесят тысяч, может, чуть больше. Согласно моим подсчетам, на поддержание нормальной жизнедеятельности только одного моррона ежегодно тратится энергия от пяти до десяти тысяч умерших, а для создания нового моррона требуется значительно больше, двадцать пять – тридцать тысяч, хотя это не текущие, а единовременные затраты, по мере необходимости, так сказать… А теперь давай подсчитаем! Тысячу лет назад одновременно существовали приблизительно десять морронов. Жизнь есть жизнь, и от смерти в случайной драке никто не застрахован. Совокупные ежегодные затраты энергии на поддержание жизнедеятельности всего Легиона составляли от ста до ста пятидесяти тысяч, налицо явное энергетическое голодание. Разуму часто самому приходилось инициировать голод, эпидемии и, конечно же, войны, чтобы сформировать минимально необходимый ресурс. Новый же моррон мог возникнуть лишь в годы, когда человеческая кровь текла рекой. Как ни горько признавать, все мы, морроны старшего поколения, – чудовища, порожденные войной.
– Минутку, – Диана высоко подняла руку вверх, прося рассказчика помолчать, – но ведь если в жизни людей большую роль играет наследственность, она во многом предопределяет характер, темперамент, наклонности человека, то…
– Умница! – Мартин засиял, как будто выиграл в лотерею миллион, и на радостях захлопал в ладоши. – Должен перед тобой извиниться, поначалу я не очень высоко оценил твои умственные способности… Рад, что ошибся. За последние двести лет в среде морронов произошли не только количественные, но и качественные изменения. Но, честно говоря, я боюсь утомить тебя нудным рассказом.
– Внимательно слушаю, – произнесла в ответ Диана и с удивлением отметила, что старик перестал казаться ей противным брюзжащим ворчуном. У нее возникло к нему странное чувство, отдаленно напоминающее уважение и симпатию.
– Сейчас в Легионе чуть больше двух тысяч морронов, и еще по свету раскидано десятка два самолюбивых отщепенцев вроде меня. Энергетические затраты разума на жизнеобеспечение одного моррона остаются неизменными. Общая же величина затрат растет только в прямой зависимости от увеличения численности Легиона. Ничего сложного. Элементарная арифметическая прогрессия: два плюс два – четыре, а четыре плюс два – шесть. Ресурсов стало много, теперь разум может создать моррона когда угодно, хоть штамповать нас через каждый час!
– Но ведь не штампует же!
– А зачем? Лейкоцитоз возникает, только когда по организму бродит зараза. Все хорошо в меру. Недаром мы в обычной жизни ничем не отличаемся от людей. В период, когда нет угрозы человечеству, мы из белых кровяных телец превращаемся в нейтральную субстанцию. Ты уж прости, что влезаю в дебри медицины, но так вроде бы нагляднее. На примерах из жизни животных получилось бы хуже, ты еще, чего доброго, обиделась бы…
– Я не против, продолжай. – Диане не терпелось узнать, чем же закончится увлекательный рассказ, куда заведут Мартина его рассуждения, но в то же время девушка боялась пропустить что-то важное, нарушить последовательность и целостность логической цепочки. – Если что, я и про зверушек послушаю, но только без пошлостей, а то знаю я вас, старичков, шустры да языкасты не в меру!
Мартин не обиделся, он весело рассмеялся и игриво подмигнул девушке, красивой, даже несмотря на обширный синяк, покрывающий большую часть лица.
– Количественные изменения влияют на качество, и, к сожалению, далеко не всегда в лучшую сторону. Раньше люди чаще всего гибли в ходе войн: солдаты, павшие в битвах, крестьяне, застигнутые врасплох вражеским авангардом, купцы, ограбленные разбойниками в смутные времена, не важно… на каждом из них, так или иначе, лежал отпечаток войны. В современном же мире статистика смертности сильно изменилась. Хоть люди и продолжают самозабвенно убивать друг друга, но подавляющее большинство индивидуумов регулярно уходит в мир иной по совершенно иным, обыденным причинам. Заболевания сердечно-сосудистой системы, возникающие на основе врожденных дефектов или неврозов, онкология кожных и внутренних тканей, дорожно-транспортные происшествия и катастрофы, вызванные или буйством природных стихий, или дефектом возводимых людьми же конструкций, например, непрочный фундамент высотного здания, прорыв плотины и т. д. и т. п. Наследственность у нынешних поколений морронов плохая, – Мартин печально вздохнул и развел руками, – поэтому и Легион превратился в проходной двор. Бойцов мало, зато много обывателей, озабоченных тем, как бы протянуть еще пару-тройку сотен лет.
– Здоровый человеческий эгоизм, – возразила Диана. – Что поделать, умирать-то никому не хочется.
– Желание жить долго и счастливо вполне разумно для человека, но не для моррона. Пока тебе этого еще не понять, но лет через двести ты станешь призадумываться о смерти, а через тысячу лет она будет казаться тебе бесценным подарком судьбы, манной небесной! – Гентар чертыхнулся и опять захлопал себя по губам.
– Все это, конечно, очень интересно…
– …но где та обещанная информация, ради которой тебе пришлось выслушивать бредни старика? – договорил Мартин за девушку. – Ну что ж, изволь! Со стопроцентной уверенностью могу сказать, что цель твоей миссии находится в Полесье, а именно в Старгороде. При нынешних условиях, о которых мы с тобой так долго говорили, коллективный разум не стал бы создавать моррона в одном городе, когда серьезные проблемы назревают в другом. Как офицер ГАПСа, наделенный реальными полномочиями, я знаю обо всем, что происходит в этой стране. Событий много, но в них нет ничего особенного, так, обычная возня местных удельных князьков. Единственно, что действительно заслуживает внимания и может представлять реальную угрозу для всего человечества, это деловая активность некоего Огюстина Дора, крупного пищевого магната из вашей страны.
Услышав до боли знакомое имя, Диана встрепенулась. Теперь она поняла, почему выбор коллективного разума пал именно на нее.
– Приятно иметь дело с умными и сведущими людьми, – констатировал известный всем факт Мартин и затеребил бороденку, то ли расчесывая ее, то ли вылавливая кусающих подбородок паразитов, – ты им только слово сказал, а они уже обо всем сами догадались. Не надо убеждать да разжевывать – большая экономия времени получается!
– Что… что он задумал? – Голос Дианы задрожал и сорвался на едва слышимый хрип.
– Да в принципе ничего особенного, – пожал плечами Мартин, – просто этот герканский парень оказался умнее и проворнее других коммерсантов. Вместо того чтобы размениваться по мелочам и покупать всякую дребедень: телеканалы, газеты, политиков и предприятия, он скупает оптом целые города.
– Что?! – Голосовые связки девушки, сраженной наповал внезапным известием, испустили пронзительный крик, от которого слетели со стола листки бумаги, в камине задрожал огонь, а Мартин съежился в кресле и зажал ладонями уши. – Как скупает?! Да кто ж ему позволил, куда вы смотрели?!
– Не бушуй, пожалей стариковские уши, – не повышая голоса, попросил Мартин, когда Диана перестала сотрясать воздух. – Он к этому вопросу весьма основательно подошел, не жалея ни денег, ни сил на создание по всему миру разветвленной сети подставных фирм и лиц, тайных обществ и криминальных организаций. Об афере такого крупного масштаба догадаться невозможно. Я сам-то узнал об этом лишь час назад, когда наши специалисты получили железки из твоей сумочки и вскрыли защиту фактических, а не фиктивных опер-дней СЭБ. Про двойную бухгалтерию слышала? Ну, так вот, в этом заведении она многослойная, как пирог. Даже глава банка, оказывается, не знал, где его деньги гуляют и какие дела творят. Финансовая экспансия СЭБ на мировой рынок ценных бумаг только за последний год разорила три крупные межконтинентальные корпорации. И это еще цветочки! На, возьми, почитай на досуге! – Мартин взял со стола толстую пачку бумаг и кинул ее в руки Дианы. – Это распечатка тех сведений, ради которых вы с Дарком здание банка разрушили.
– Ничего мы не разрушали! – возмутилась Гроттке, но собеседник ей не поверил и небрежно отмахнулся рукой:
– Не важно, это уже не важно. Узнаешь такое – и жить не захочешь! – прошептал Гентар. – Даже Карван, который эти аферы технически обслуживал, не знал, по чьим счетам циркулируют деньги банка и его клиентов, а главное, с какой целью…
– Что же теперь со всем этим делать? – спросила Диана, испугавшись внезапно свалившейся на нее ответственности.
– А я почем знаю? – пожал плечами Гентар. – Изучи бумаги, составь схему денежных потоков, на их основе воссоздай замысел доровской махинации. А что потом делать, уж сама решай. Мне, признаться, с этим не хочется возиться, да и страшно… Я хоть многое и могу, но не рискну воевать против целого мира.
В кабинете воцарилась зловещая тишина. Диана зачарованно смотрела на кипу испещренных мелкими цифрами бумаг и не знала, что с ними делать. Возникшее вначале желание бросить ворох листков в топку камина постепенно ослабело. В голове хаотично забегали обрывки мыслей, но потом они вдруг куда-то ушли. Девушка услышала громкий и отчетливый голос: «Ты уже мертва, так чего же тебе терять?» Диана кивнула на прощание магу и молча удалилась. Жребий был брошен, новичок-моррон решил пойти до конца.
* * *
– Фавек, от меня сейчас вышла девушка… да-да, та самая красотка с разбитой переносицей, что мы в СЭБ подобрали. Выпиши ей документы какие попросит, отдай оружие и проводи до выхода! Да, я ее отпустил… конечно, под мою ответственность… – Мартин повесил трубку.
Живя в современном мире, Мартину приходилось выполнять много формальных и никому, по большому счету, не нужных дел: писать заявления и инструкции, заполнять формуляры и составлять подробные отчеты о каждом сделанном шаге, о каждой беседе с попавшими в застенки ГАПСа. Несмотря на тотальную компьютеризацию Агентства, стучать пальцами по клавиатуре Гентар не любил. Он всегда писал от руки, а потом величественно и важно, как настоящий самодержец, отдавал испещренные мелкими каракулями, пометками и сносками черновики на «надлежащее оформление». Благо, как и везде в Полесье, на одного реально работающего в ГАПСе приходилось от шести до семи человек вспомогательного, технически и организационно обслуживающего производственные процессы персонала.
Ручка с обкусанным кончиком быстро пробежалась по чистому листку бумаги, оставив на нем многообещающий заголовок: «Отчет о перевербовке сотрудника Континентальной полиции». Наверное, содержание официальной бумаги было бы весьма интересным и информативным, повествовало бы о зреющем международном заговоре с целью подрыва полесской экономики и о героических действиях сотрудников ГАПСа, сумевших предотвратить и уберечь. Однако написать что-нибудь еще, кроме заголовка, Мартин так и не успел.
Дверь кабинета для допроса особо важных свидетелей, иностранных шпионов и высокопоставленных чиновников, предавших государственные интересы, открылась, и на пороге появился двухметровый великан. Посетитель был не только высок, плечист и мускулист, но и чрезвычайно самоуверен, поскольку осмелился завалиться в кабинет не только без стука, но и голым по пояс. Длинные белые волосы ниспадали на обнаженные плечи и рельефную грудь, размерам которой позавидовал бы любой атлет, годами тягавший железо и поглощавший литрами белковые коктейли. В руках силач держал не папку с бумагами и даже не штурмовую винтовку, а огромный круглый поднос, на котором возвышались кофейник, две чашки и гора приготовленных для пиршества на рабочем месте бутербродов. Мартин оторвал взгляд от срочных бумаг и молча наблюдал, как великан прошествовал к столу, легким движением свободной руки смахнул на пол залежи казенной макулатуры и водрузил на него поднос. Потом он уселся сам, отчего дубовая крышка стола жалобно заскрипела и прогнулась.
– Восемь вечера, пора перекусить, – как ни в чем не бывало сообщил нахал, осмелившийся забросить ноги на стол начальника, и отправил в широко раскрытый рот первый бутерброд.
– Конт, ты слышал что-нибудь о приличиях и правилах поведения в государственных учреждениях? – Мартин обреченно улыбнулся – ругаться и бороться с дурными привычками компаньона у него уже не было сил.
– Глупость все это, – отмахнулся Конт и потянулся за вторым бутербродом. – Ты мне уже лет тридцать последних о нормах да правилах жужжишь, не устал?
Мартин отрицательно замотал головой.
– Ну и ладно, мне тоже начхать, так что долдонь на здоровье!
– Убери ноги со стола, – не теряя самообладания, вежливо попросил маг и, приложив немалое усилие, выдернул из-под ноги великана измятый листок с тремя гербовыми печатями и грифом «Совершенно секретно», – вдруг кто войдет, еще, чего доброго, твое хамство неправильно истолкуют, разговоры пойдут…
– Не истолкуют, – возразил Конт, облизывая липкие пальцы. – Во-первых, не осмелятся, а во-вторых, какой же идиот к тебе сунется, когда я всем сообщил, что у нас с тобой экстренное совещание? Это же ГАПС, здесь самоубийц и умалишенных не держат… вроде бы…
– А как насчет конспирации?! – повысил голос маг, начинающий постепенно терять терпение. – Я же о многом не прошу. Сделай хотя бы вид, что тебе не все по барабану! Мы среди людей живем, мы должны…
– Тебе кофейку плеснуть? – бесцеремонно перебил собеседника Конт, на лице которого засияла приветливая улыбка хозяина вкусных яств.
– Полчашки и без сахара, – ответил Мартин, успокоившись, отчаявшись и в который раз махнув рукой на выходки подчиненного, никак не желавшего подстраиваться под деловой этикет и прочие существующие в человеческом обществе формальности.
– Вот и хорошо, наконец-то беседа начинает налаживаться. Ты же знаешь, как я эти чопорные жеманства не люблю. На людях себя насиловать приходится, а ГАПС – наш дом родной, закрытая зона для ограниченного круга лиц, которые ко всему уже давно привыкли. Так зачем же из себя бюрократов да аристократов корчить?
– Ты бы еще тапочки домашние надел, с помпонами розовыми, – проворчал Мартин, осторожно поднося ко рту чашку с горячим кофе. – Так бы по коридорам власти и ходил бы – голым, с подносом и в шлепанцах.
– Это идея, надо попробовать! – радостно воскликнул Конт и тут же рассмеялся, видя, как вытянулось и исказилось лицо напуганного его реакцией Мартина. – Не боись, я грань знаю и никогда ее не перейду, тем более что терпеть еще недолго осталось. Скоро нам с тобой, дружище, службу в Агентстве придется оставить.
– Скорей бы, – поддакнул маг, которому тоже изрядно надоело прозябать на скучной государственной службе, да еще в отсталом захолустном Полесье, где они прожили последние десять лет. – Ты вообще чего заявился-то?
– Как чего, по-братски трапезу с тобой разделить, – попытался разыграть из себя добродушного здоровячка-простачка Конт, но Гентара было сложно провести.
– Ага, так я тебе и поверил, – покачал головой маг. – Если бы дела важного не было, сам бы все сожрал, а потом еще и других объедать пошел бы!
– Ты хлипкий, тебе много харчей не надо, а мне мышцы кормить… – Конт заботливо погладил ладонью мускулистый живот. – Нет бы посочувствовать, а ты все подковырнуть да обидеть зря норовишь!
– Ладно, человек-гора, выкладывай, с чем пришел, не томи!
– Есть новости. – Лицо Конта мгновенно стало серьезным, а в глазах появился обычный для них ледяной блеск.
– И, как всегда, их две: одна плохая, а другая хорошая, – попытался пошутить Мартин, но Конт не поддержал его оптимизма:
– Скажем так, одна меняет наши планы, а другая – нет. В детских же категориях «хорошо», «плохо» мыслить не привык, извини!
Конт наконец-то встал со стола и подошел к камину. Раскидывая кочергой обгоревшие по краям поленья, моррон продолжал размышлять над непредвиденным развитием событий, до этого протекавших без малейших осложнений.
– Я слушаю, слушаю! – прокричал Мартин, о присутствии которого в кабинете ушедший в себя Конт позабыл.
– Новость первая: интересующий нас самолет полчаса назад покинул аэробазу Мальфорна и скоро пересечет границу Полесья.
– Это точно?!
– Точнее не бывает, он сам связался со мной, хотя и не мог говорить открыто, пользовались твоим шифром.
– Неужели клюнули, неужели мы не напрасно…
– Новость вторая, – поспешил Конт расстроить обрадовавшегося было мага, – морг номер три сгорел.
– Как сгорел, когда сгорел?! – Мартин резко вскочил на ноги и опрокинул кресло. – Там же…
– Я знаю, там было тело Дарка, – перебил Конт, продолжая невозмутимо ворошить пепел кочергою. – Думаю, именно поэтому он и сгорел. Не верю я в совпадения. Только тело привезли, только в холодильник положили да бумаги оформили, а через час пожар. И что самое интересное, никто не выжил!
– Это еще ничего не значит…
Внезапно разболевшаяся голова не давала магу покоя. Мартин скинул на пол ставший в Агентстве притчей во языцех клетчатый пиджак, почему-то вызывающий у подчиненных ассоциацию с одеянием печального клоуна, и, растирая пальцами виски, забегал по кабинету.
– Через два дня праздники, народец здесь сам знаешь какой. Нализались в стельку, охламоны!
– Не сходится, – отверг вполне логичное предположение Конт. – Никогда не поверю, что врачи, пусть даже они патологоанатомы, за один стол с санитарами, мусорщиками и охранниками сели… да еще где, в «разделочной»! Нет, Дарк не сгорел, его похитили.
– Кто… кому это надо? – задал сам себе вопрос Мартин. – Конечно, Дор знает и об Аламезе, и о Легионе, но верных ему людей в Полесье нет, пока нет, кроме…
– Чокнутая Марта отпадает, – меланхолично заметил Конт, привыкший понимать компаньона с полуслова и досконально изучивший за тридцать лет совместной работы ход его мыслей. – Она сама в опале и пытается спрятаться от бывших коллег. Нет, Мартин, это все Ситор балуется, – Конт тяжело вздохнул и, отойдя от камина, поспешил занять освободившееся кресло. – Ох, как не вовремя Дарк убил Карста! А ведь кровососы у нас на привязи были, пикнуть без нашего разрешения не смели!
– Смели, не смели, убил, не убил… Какая теперь разница?! Ситору-то Дарк зачем нужен?
– Как зачем? Неужели не догадываешься? – Конт вскинул вверх белые, как и волосы, брови и удивленно уставился на завершившего круговой забег Мартина. – Положеньице у него не ахти: у нас на плохом счету всегда был, только по договоренности с Карстом ему грязные делишки и прощались. Дор выскочек всерьез не воспринимает, да и наша графинька, то бишь Самбина, клыки на него точит. Как-никак, а две приближенные к ней персоны бесследно исчезли на полесских просторах. Вот наш хитрец и решил собственную игру затеять, выхода-то у него другого нет. Устроит аукцион, кто ему больше гарантий предложит, тому он бездыханное тельце и продаст.
– Ты думаешь, он знает?!
– Нет, но он полагает, что мы надеемся, – уклончиво ответил Конт. – Дарк всегда был слишком приметной фигурой. Вампирам известно, что он несколько раз погибал, а потом воскресал, но они не догадываются, почему это происходило. Впрочем, Аламез и сам считает, что ему просто чертовски везет.
– Тогда у нас есть надежда, продолжим операцию, – облегченно вздохнул маг и направился к телефону. – Представляю напуганную рожу Ситора. Он-то думает, что у него есть как минимум год. Вот весело будет, когда Дарк через два дня воскреснет и в их логове шороху наведет!
– Мартин, отмени операцию, – неожиданно попросил Конт. – Ты всю жизнь называл меня кровожадным, лицемерным мерзавцем, готовым не задумываясь пожертвовать сотнями жизней ради достижения цели, а теперь сам отправляешь несмышленое дитя на убой!
Гентар побагровел, недоумение и растерянность сменились злостью, лоб наморщился, а крепко сжатые губы растянулись в тонкую нить.
– Ты что, издеваешься?! Нашел время слюнтяйничать. Где твой пацифизм чертов два месяца назад гулял, когда мы только планировали операцию?!
– Дарк – закаленный боец, а Диана пока еще глупенькая девчонка, которая ничего не знает ни о жизни морронов, ни о Доре. У Аламеза был шанс выжить или хотя бы потом воскреснуть, он крепкий орешек, а она…
– Поздно, Конт, слишком поздно, чтобы что-то менять, – печально произнес Гентар, садясь на ковер. – Ставки слишком высоки, а второго шанса у нас не будет. К сожалению, Дианой придется пожертвовать.
– Тогда давай ей поможем, я могу…
– Нет, слишком рискованно, пускай все идет по первоначальному плану, – настаивал на своем маг. – Диана начнет действовать, затронет «проект 107», Дор будет охотиться за ней и совершит ошибку. Мы выждем подходящий момент и только тогда ударим. Жизнь жестокая штука: неопытная девушка, почти ребенок – подсадная утка, а мы – проходная пешка, которая просто обязана незаметно пробраться в ферзи и поставить мат оставшемуся без защиты вражескому королю.
– Скорей уж козырная шестерка в рукаве шулера, – поморщившись, презрительно хмыкнул Конт, которого явно не устраивала перспектива отсиживаться в стороне, пока другие рискуют жизнью. – Тогда хотя бы сообщи ей правду, а то наврал с три короба про какой-то всемирный экономический заговор, тошно слушать было!
– А ты, значит, подслушивал? – укоризненно закачал головой маг.
– А ты ожидал от меня чего-то другого? Нет уж, с волками жить…
– Не продолжай, знаю. Да только я ведь ей не лгал, я никогда не лгу, просто порой не говорю всю правду…
– Далеко не всю… – Конт специально сделал ударение на слове «далеко». – В принципе это то же самое, что нагло врать, только совести потом немного спокойней. Да, Мартин?!
– Мы оставим все как есть, – решительно произнес маг, ставя в разговоре жирную точку. – Если Диана узнает подноготную этого дела, то наверняка испугается и первым же рейсом покинет Полесье. Мы не можем так рисковать!
– Понял. – Хлопнув ладонями по коленкам, Конт поднялся с кресла и, не произнеся больше ни слова, побрел в сторону двери.
– Конт, обещай, что не будешь вмешиваться! Тридцать лет трудов коту под хвост пустишь! – прокричал ему Мартин вслед.
Великан ничего не ответил, только остановившись у самого порога, медленно обернулся и, глядя на мага холодными рыбьими глазами, произнес:
– Не буду, слово моррона!
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий