Наследие орков

Глава 17
Старгородский гамбит

Мягкий ковер приглушил поступь тяжелых зимних ботинок. Дарк не хотел незаметно подкрадываться к маленькому тщедушному человечку, сгорбившемуся за письменным столом, но Осмас Карван говорил по телефону и даже не посмотрел в сторону открывшейся со скрипом двери.
– Нет, сегодня не получится, у меня дела. Завтра тоже. Нет, не другая… важные переговоры в Урве, потом ряд встреч… может, после выходных, – дребезжал тонкий противный голос надувшего для пущей важности щеки пигмея. – Потерпи немного. Да-да, я тоже скучаю…
Узкая грудь Осмаса вздымалась, будто кузнечные мехи, делая хозяина похожим на нахохлившегося, промокшего воробья. Непропорционально длинные и тонкие кисти рук, произрастающие из рукавов великоватого на два-три размера пиджака, изгибались ломаной буквой Г в попытке удержать выскальзывающую телефонную трубку. Пара асимметричных залысин, козлиная бородка, испачканная чернилами плешь и густо промазанные гелем редкие волосы завершали портрет самовлюбленного сокрушителя женских сердец.
«А ведь он и вправду считает себя неотразимым! – ужаснулся Дарк воистину безграничным возможностям человеческой психики, способной прикрыть любые физические недостатки плотной вуалью самообмана. – Интересно, сколько времени он регулярно тратит на кривляние перед зеркалом: час, два? Нет, пожалуй, целый день, делать-то ему все равно больше нечего!»
Вывод о тунеядстве и успешной симуляции напряженного производственного процесса маленьким человечком на ответственном посту был сделан не на пустом месте. Во-первых, действительно работающий начальник не сидит, он бегает, в его кабинете бывает много народу, а на столе царит творческий бардак, усугубленный обилием текущих бумаг, на которые просто необходимо наложить начальственную закорючку. Во владениях же директора ВРУ было девственно чисто, как в плане бумаг, так и толпящихся в ожидании решения подчиненных. Во-вторых, и опыт подсказывал Дарку, что этот признак самый верный, к середине рабочего дня ни один настоящий трудоголик не выглядит таким опрятным и ухоженным. Ворот белоснежной рубашки Осмаса был абсолютно чист, значит, попотеть ему не пришлось ни от беготни, ни от нервов, что с начальством случается гораздо чаще.
«Хорошо устроился: сидит на теплом местечке и якобы технически обеспечивает производственные процессы; никуда не спешит, никому из коллег-директоров не мешает. Вряд ли глава банка и его заместители имеют хоть какое-то представление о современной технике и о проблемах разработки специализированного программного обеспечения. Даю голову на отсечение, что с работой, которую делает вся эта ВРУ, легко могли бы справиться двое прыщавых подростков в перерывах между отстрелом зубасто-когтистых чудовищ. Ну что ж, каждый таракан ползает в этой жизни по-своему. Эта пиявка хорошо присосалась – молодец!»
Ответственные телефонные переговоры с одной из вторых половин были успешно завершены на ноте взаимного недоверия. Однако сюсюканье в трубку на время успокоило ревнивую женщину, пытавшуюся выяснить правду и поставить в отношениях все точки над «i». Директор повесил трубку, брезгливо поморщившись, допил апельсиновый сок из стоявшего на столе стакана и только после этого удостоил проникшего в кабинет постороннего гневным взглядом.
– Кто вы, почему без записи и по какому вопросу? – выстрелил господин Карван в Дарка дежурной, заученной наизусть тирадой.
– А разве ты не узнаешь? – Моррон изобразил на лице удивление, которое отчасти было искренним.
По словам Конта, Осмас ждал посвящения в кровавую братию и управлял счетами полесской общины. Из подслушанного разговора Карста с Белиндой Дарк узнал, что охота за ним началась именно благодаря свидетельству прислужника – высокопоставленного банкира, якобы видевшего его в клубе в ту проклятую ночь, когда Конт решил свести счеты с кровососами. Вероятность, что тот и другой говорили об одном и том же лице, зашкаливала за сто процентов.
«Неужели Карст специально сфабриковал обвинение и заставил Карвана дать ложные показания, при этом даже не удосужился показать лжецу фото оклеветанной жертвы?» – неувязка заставила Дарка призадуматься, но затем логичное объяснение нашлось само собой. Полесские вампиры были весьма ленивы и гораздо прямолинейней, чем их континентальные сородичи. Живя в государстве, где испокон веков беспрекословно верили доносам, Карст решил не утруждать себя скрупулезной подгонкой фактов навета. Он не предполагал, что кто-нибудь из Ложи Лордов-Вампиров займется расследованием, и не думал, что Дарку удастся добраться до старгородской глубинки.
– А если повернусь так? – Дарк встал к Осмасу вполоборота и вытянул вперед шею, чтобы тот мог лучше разглядеть далеко не идеальный профиль. – Представь, что я с длинными волосами, а лицо перепачкано сажей. Что, не удается припомнить?!
– Вон, вон отсюда! Что ты себе позволяешь?! Я позову охрану! – взревел неожиданно рассвирепевший директор и доведенным до автоматизма движением схватился за трубку внутреннего коммутатора.
– Конечно, позовешь, если успеешь…
Оставаясь внешне совершенно спокойным, Дарк ухватился левой рукой за спинку ближайшего стула и легким непринужденным движением метнул тяжелый предмет точно в голову надменного, вспыльчивого типа, желавшего прервать только что начавшийся процесс плодотворного общения.
Крякнув от испуга, Осмас резко пригнулся и, не удержав равновесия во вставшем на дыбы кожаном кресле, повалился на пол, свозя со стола стопку свежих газет и увлекая за собой массивный многоканальный коммутатор. Ножки стула пронеслись всего в двух сантиметрах от крышки стола и полетели дальше к стене, где успешно отделились от спинки и сиденья. Обитые деревом стены кабинета обладали хорошей звукоизоляцией. Дарк был уверен, что сопровождающих акробатический этюд шумов не услышит никто ни в коридоре, ни в соседних кабинетах. Можно было продолжать разговор в той же манере и не беспокоиться о последствиях. Не обращая внимания на жалкую попытку Осмаса спрятаться под столом и оттуда связаться с охраной по поломанному коммутатору, моррон закурил и, стряхивая пепел в вазу с цветами, уселся на начальственном столе.
– Перестань терзать клавиши, они все равно не работают. Вылезай из норки, и поговорим! Обещаю, сильно бить не буду, если не разозлишь.
– Что вам нужно, кто вас послал?! – простонал Осмас, так и не решившись выползти из укрытия.
– Не-а, друг, так не пойдет, – протянул на одной ноте Дарк, быстро нагнулся и запустил правую руку под стол.
Ловкие пальцы нащупали тонкую полоску кожаного ремня, вцепились в нее мертвой хваткой, а затем сильно рванули вверх. Глазам Дарка предстали оголенная поясница, сбившийся в ком на тощей спине пиджак и парочка дрыгающихся в воздухе ножек. Моррон отпустил жертву, и груда костей в дорогой одежде с грохотом упала на пол.
– Вопросы буду задавать я, это моя роль… – все так же невозмутимо пояснил моррон, когда раскрасневшиеся, вспотевшие залысины с испуганно моргающими глазками и трясущейся козлиной бородкой появились из-под стола. – Времени у нас мало, скоро обед начинается. А в обед нужно что?! Правильно, покушать и отдыхать, так что давай не утомлять друг друга глупостями. Согласен, господин директор-ВРУн?!
Допрашиваемый поспешно закивал маленькой головенкой. Возможно, он бы еще немного поупрямился, поломался и Дарк был бы вынужден применить грубую физическую силу, но в дверях кабинета появилась Диана, державшая в руках «сурабу», грозный инструмент как для отстреливания лишних конечностей, так и для ломки костей.
– И чего это мы так долго? О чем это, позволь узнать, вы с госпожой Софарой у писсуаров шушукались? – Оставив на время в покое перепуганного Осмаса, Дарк переключился на допрос напарницы.
– Во-первых, ты – идиот, в женской уборной писсуаров нет, – просветила Диана пребывавшего в неведении собрата-моррона и, грациозно присев на маленький журнальный столик у входа, принялась растирать натруженные запястья, – а во-вторых, когда в следующий раз будешь составлять грандиозные планы, учти, я не нанималась таскать десятипудовые туши!
– Не преувеличивай, в ней не больше семи, сало много не весит, – возразил Дарк и, посчитав тему закрытой, вновь повернулся к брошенному без внимания директору: – Итак, на чем мы остановились? Ах да, ты проявил благоразумие и согласился сотрудничать. Видишь, как все чудесно складывается, даже без мордобоя обошлось!
* * *
«Эй, парень, сколько можно курить? Так и в лапы онколога попасть недолго. Побереги здоровье, ну, давай-давай, пошел внутрь и полицейскую дрянь с собой прихвати! Живучей оказалась мерзавка!» – мысленно подгоняла Марта остановившуюся в двадцати шагах от здания банка парочку.
Безвылазно проведшей около двух суток в фургоне наемнице было невдомек, что ни Дарку, ни его очаровательной спутнице из Континентальной полиции смерть от рака не грозила. Болезни могли развиваться в организмах морронов лишь до определенного предела. Легионеры чувствовали боль и видели, как на их телах появлялись внешние признаки заболеваний: сыпь, варикозные узелки, гнойниковые язвы, опухоли – иными словами, все те зловещие симптомы, при виде которых любой человек хватается за голову и считает себя серьезно больным. Однако на стадии возникновения реальной угрозы для жизни коллективный разум посылал мозгу моррона энергетический импульс, а тот, в свою очередь, брал на себя роль универсального лекаря, способного изгнать из тела любую заразу, будь то обычная простуда или смертоносный вирус. Шансы Дарка умереть от засорения легких никотиновой отравой или застудить жизненно важные органы в результате продолжительного пребывания на полесском морозе были столь же ничтожны, как возможность провалившего задание наемника заслужить прощение у Огюстина Дора, то есть приблизительно один на миллион.
Последний глоток горячего кофе из термоса вернул Марте прежнюю бодрость. В фургоне было ужасно холодно, несмотря на непрерывно работающую отопительную систему.
«Такая уж это чудесная страна: здесь всегда холодно, тоскливо и проваливаются любые беспроигрышные начинания», – пыталась успокоить себя Марта.
Мягкие подушечки пальцев ощущали холод металла покоившейся на коленях штурмовой винтовки. Время тянулось, а мышцы обмякли и ныли от долгого сидения в водительском кресле. Охота, к сожалению, не всегда веселая погоня за испуганной жертвой. Если зверь хитер и силен, то приходится расставлять ловушки и томиться в долгом ожидании момента, когда стальные створки капкана захлопнутся на медвежьей лапе.
Ситор поставил перед ней трудную задачу, трудную, но вполне выполнимую, если запастись терпением и подойти к делу с умом.
Марта была слишком разумна, чтобы считать себя непобедимым специалистом экстра-класса. Даже само слово «профессионализм», бывшее для многих представителей ее профессии чем-то вроде идеала, ассоциировалось в ее голове с прямолинейным, предсказуемым и шаблонным поведением, а значит, непременно обреченным на провал. Профессионал – тот же ремесленник, только возомнивший о себе бог весть что. На ее счету было много розыскных и карательных операций, из которых ей почти всегда удавалось выходить победительницей, хотя другие, более сильные и ловкие, но не в меру самоуверенные, бесславно канули в Лету. Они не усвоили основного правила, продиктованного опасным образом жизни: «Никогда не полагайся на удачу и не повторяй один и тот же ход!»
Марта не знала, кем в действительности был с виду обычный парень, стоявший сейчас всего в пятнадцати метрах от припаркованного на банковской стоянке фургона и куривший одну сигарету за другой, но встречи в «Барсуке» было достаточно, чтобы избегать лобовых атак.
«Слишком умен и находчив: убил двоих в поезде, выжил в соборе, сумел поразительно быстро добраться до Полесья, да и кинжалом владеет, как будто родился с ним в руке. Бывший военный, головорез-десантник? Нет, девушка, поднимай планку выше: какой-нибудь секретный агент спецслужб с кучей вшитых в тело имплантатов и обученный по индивидуальной программе самыми лучшими специалистами», – пришла к неутешительному выводу Марта сразу после разговора с Ситором.
Хотя двуличный вампир и темнил, но она ни на секунду не сомневалась, что к смерти Карста и Финолия приложил руку именно этот обритый наголо парень – обычный, неприметный, ничем не выделяющийся из толпы, такой, каким и должен быть самый опасный и грозный противник.
Половину следующего дня Марта провела в раздумьях. Ей не хотелось встречаться с объектом охоты ни на ближней, ни на дальней дистанции, но отказ от задания означал бы смертный приговор. Он лишал опальную наемницу единственного шанса выжить, уйти на глубокое дно, где ее никогда не найдут, да и не будут искать, люди Дора.
Наконец-то хитрый план был готов, продуманы все необходимые детали и возможные осложнения. Марта знала: загадочный противник, принадлежащий к неизвестной ей группе каких-то «матранов», проявляет живой интерес к делам полесской общины кровососущих. Наверняка он пытался разузнать о проекте «107», тщательно засекреченном Дором, в котором местные вампиры играли роль лишь тупых исполнителей, не посвященных в суть дальновидных замыслов. Объект должен был непременно заинтересоваться счетами общины в СЭБ. Наемнице оставалось лишь терпеливо следить за входом в банк и ждать, когда же он соизволит переступить изрядно надоевший за сутки непрерывного наблюдения порог.
И вот долгожданный момент настал. Из подъехавшего к банку такси вышли таинственный незнакомец и небезызвестная Диана Гроттке. Присутствие рядом с будущей жертвой этой служительницы закона, слишком быстро оправившейся после тяжелых ранений, крайне удивило, но не смутило Марту. Ее план был коварен, прост и не предполагал личного контакта с объектом.
Дарк докурил последнюю сигарету и направился к зданию банка, чуть позади него побрела и Диана. Марта мельком взглянула на часы: 11.32. «Начну ровно в полдень», – решила наемница, позволяя жертве еще двадцать восемь минут насладиться спокойной жизнью.
Потянулись долгие полчаса обратного отсчета. К 11.41 последние приготовления были завершены: Марта проверила механизмы штурмовой винтовки, прикрепила к ремню четыре осколочные гранаты, рассовала по карманам длинного черного плаща запасные обоймы и под конец еще раз проверила снаряжение дорожной сумки. Наемница была готова, она могла начинать, но терпеливо ожидала того момента, когда стрелки часов сойдутся на цифре 12. Женщина не была суеверной и не верила в глупую армейскую примету, что удачными бывают только те операции, которые начинаются ровно в «00». Марта ждала окончания часа совершенно по другой причине. Противник не просто курил, он осматривался, пытаясь придумать, как проникнуть внутрь. Самым простым и надежным способом пройти через турникет охраны было договориться о деловой встрече с кем-то из сотрудников. На изложение правдоподобной легенды и оформление пропуска необходимо время, как минимум пятнадцать-двадцать минут, и то при благоприятном стечении обстоятельств, то есть если обманываемый клерк не будет долго упрямиться и если перед будками охраны не соберется длинная очередь желающих попасть внутрь. Стрелки часов неторопливо доползли до отметки «12». «Жду еще две минуты, и вперед!» – решила Марта, не желая случайно столкнуться в холле с промедлившей парочкой.
Среда. Близился к середине обычный рабочий день, такой же скучный и серый, как два предыдущих. Служащие устало тянули казенную лямку, мечтая дожить до пятницы, по счастливой случайности выпавшей на двадцатое число. Впереди их ожидал двойной праздник – сладостное преддверие выходных и день зарплаты. Это была достойная цель, чтобы трудиться и терпеть однообразие оформляемой банковской документации с резолюциями, подписями и печатями, которая мертвым грузом пролежит на рабочем столе до ближайшей ревизии, а потом навеки исчезнет в бездонной дыре архива.
Шел последний час перед долгожданным обедом, ничто не предвещало беды, как вдруг в холл бойко вошла высокая красивая женщина с перевязанными тесьмой волосами и дорожной сумкой, перекинутой через плечо. Длинный плащ на меху подчеркивал контуры стройной фигуры, хотя и не был плотно застегнут. Блестящие с мороза волосы и овал божественно красивого лица привлекли внимание скучавших у лифта полицейских и заставили оторваться от оформления пропусков охранников в будке. Десять мужчин, позабыв о сохранении бдительности на посту, раздевали глазами материализовавшийся из ниоткуда предмет вожделенных мечтаний, героиню незабываемых эротических снов, после которых любой еще на что-то способный мужчина просыпается с блаженной улыбкой на довольном лице.
И лишь один щербатый охранник не поддался воздействию женских чар. Взгляд красавицы показался ему подозрительно хищным, а поза неестественной, как будто под застегнутым всего на одну пуговицу плащом скрывался какой-то тяжелый продолговатый предмет.
– Ложись!!! – вырвался истошный крик из груди бдительного стража порядка, когда полы плаща распахнулись и в руках у снизошедшей на грешную землю богини красоты появилась штурмовая винтовка «РЛ 83».
Снаряд из подствольного гранатомета разорвался при соприкосновении со стеклом левой будки охраны. Фонтан мелких осколков вместе с кусками металла и разорванной плоти мгновенно разлетелся по небольшому залу. Человек десять успели упасть на пол еще до того, как раздался взрыв; остальные, чья реакция не была столь быстрой, повалились на мраморный пол, сраженные градом смертоносных осколков. Через секунду послышались первые стоны и крики.
Инстинктивно пригнувшиеся полицейские не заметили, как в их сторону полетела осколочная граната. Маленькая смерть в железной капсуле приземлилась точно под электронным табло. Второй взрыв был намного разрушительней первого. Он вдавил внутрь, искорежил металлические дверцы лифтов, разметал в клочья пластмассовые перегородки и проделал в стенах дыры размером с человеческую голову.
Зал мгновенно наполнился бесформенными грудами обломков и изувеченных тел. Из-за плотного облака медленно оседавших микрочастиц штукатурки и дыма видимость упала до нуля. Выжившие, а таких было мало, не помышляли о бегстве, они находились в шоке и даже не пытались заползти под спасительные обломки, где можно было укрыться от свинцового дождя, вырывающегося из дула раскаленного автомата. Марта не видела, куда стреляла, она вела заградительный огонь, стараясь деморализовать тех, кто еще мог оказать сопротивление.
Затвор автомата предательски щелкнул, магазин опустел. Наемница достала из посеревшего от пыли плаща сменную обойму и привычным движением руки загнала в штурмовую винтовку еще полкилограмма свинца, пятьдесят готовых к употреблению порций смерти.
Где-то наверху противно завыла сирена тревоги, ей вторили душераздирающие вопли раненых и истеричные выкрики снаружи. Обычная музыка боя, такая же привычная для солдата, как для кого-то ежедневная ругань соседей за стенкой.
Марта вскинула автомат и, подобрав с пола сумку, начала медленно продвигаться в сторону, где должна была находиться лестница на верхние этажи. От пыли было нечем дышать, глаза слезились, разъедаемые жуткой резью. Она брела сквозь едкое облако, стреляя короткими очередями на любой отличный от стона звук.
Наконец-то мучения были окончены, руины холла остались позади, а впереди белела заветная дверь лестничной площадки. Вытерев слезы предусмотрительно захваченным чистым носовым платком, наемница приступила ко второй фазе жестокого плана.
Однако, не дойдя до двери всего пару шагов, Марта остановилась и прислушалась. Вой сирены и стоны нарушил другой, более мощный, нарастающий звук.
«Бараны бестолковые!» – со злостью прошипела убийца сквозь сжатые зубы и быстро отскочила от двери метров на десять назад.
Деревянные створки с треском слетели с петель под натиском многоголовой толпы, несущейся к выходу. Служащие банка подумали, что здание рушится, и, движимые вполне естественным желанием выжить, кинулись вниз. Чем ближе люди были к заветной цели, тем безумнее становились их глаза и пустее головы, еще минуту назад заполненные служебными инструкциями и представлениями о морали. Те несчастные, кто оказался в первых рядах и чьими телами одуревшая толпа выдавила дверь, были безжалостно растоптаны собратьями по несчастью. Когда-то бегство животных из горевшего леса называлось гоном, теперь же подобный массовый психоз сравнивали со сходом снежной лавины. Форма сравнения не важна, важна суть – стадо неуправляемо и опасно!
Широко расставив слегка согнутые в коленях ноги, Марта задержала дыхание и нажала на курок. Стрелять вверх предупредительными очередями было бессмысленно, толпа неслась, сметая все на своем пути и не задумываясь над потенциальной угрозой, что человек с автоматом может взять чуть-чуть ниже. К тому же натиск задних рядов в любом случае не позволил бы передним вовремя остановиться.
Первые десять человек упали на бегу замертво, сраженные шквалом свинца. Следовавшие за ними попадали, споткнувшись о трупы, и образовали бесформенную груду барахтающихся тел. Марта не убирала палец с курка, моля всех известных ей богов и святых, чтобы патроны в обойме не закончились раньше, чем из мертвых образуется непроходимый завал для живых. Ей повезло, толпа завязла, остановилась и, подгоняемая новой угрозой, изменила направление своего движения на сто восемьдесят градусов, то есть кинулась обратно наверх.
«Прямо как тогда, в Карагосе, – вспомнила Марта былые подвиги, перезаряжая оружие и вытирая платком липкие от пота ладони, – застрявшая посреди выжженного поля машина, трое пьяных автоматчиков из повстанческой армии и мчавшееся прямо на нас стадо диких быков…»
Живой поток хлынул на второй этаж и присоединился к тем, кто спасался бегством по боковым лестницам. Опасность для жизни миновала, наемница вскинула на плечо винтовку и начала подниматься наверх. Останавливаясь на каждом опустевшем этаже, женщина педантично разряжала в воздух по обойме и не жалела гранат, превращая в щепу дорогостоящую технику и офисную мебель. Лишь изредка ее методичному продвижению пытались помешать разрозненные силы банковской охраны. Она подавляла их сопротивление градом свинца и шла дальше, отсчитывая оставшиеся минуты до того момента, когда полицейские отряды сомкнут кольцо оцепления вокруг банка и начнут штурм.
Чем дольше из здания будут доноситься выстрелы и взрывы, тем испуганнее и злее будут штурмовики. Ей нужно было убедить трясущихся за свои шкуры, трусливых полицейских, что на СЭБ напал не один человек, а целый отряд хорошо вооруженных головорезов. В этом случае, когда они окажутся внутри, будут стрелять без разбора во все, что движется, будут не арестовывать, а просто уничтожать всякого, кто не успел скрыться из банка в общем потоке перепуганных беглецов. Невинно погибших потом спишут на террористов. Так было и будет всегда: своя рубашка ближе к телу, а собственная жизнь дороже хоть тысячи загубленных душ.
Марта достигла пролета седьмого этажа, прислушалась к тишине в безлюдном коридоре и поспешила дальше наверх. Она была абсолютно уверена, что Дарк с Дианой еще не успели покинуть кабинет Осмаса Карвана и не смогут прорваться сквозь цепь методично обшаривающих этаж за этажом стрелков.
«Нет, я все правильно просчитала. – В который раз Марта прокручивала в уме возможные варианты развития событий. – Пятнадцать-двадцать минут у них ушло, чтобы проникнуть за турникет, еще пять-десять – чтобы дождаться лифта и подняться на седьмой этаж. Итого, порог кабинета вампирского прихвостня они переступили в промежутке от 11.52 до 12.02. Мой выход на сцену состоялся в 12.03, паника поднялась приблизительно в 12.05–12.06. Они не из тех, кто останавливается на полпути, а чтобы выбить сведения из такого упрямого и тупого ублюдка, как Осмас, даже виртуозу допросов понадобится не менее двадцати минут. – Наемница взглянула на часы, большая стрелка застыла на цифре 21. – Шахты лифтов заблокированы взрывом, быстро им не спуститься, а через две-три минуты уже начнется штурм. Добро пожаловать в мою игру, дамы и господа! Белые начинают, жертвуют никчемными пешками и выигрывают партию!»
Успешно отстреляв среди обшарпанных стен восьмого, хозяйственного, этажа последнюю обойму, Марта откинула в сторону послужившую верой и правдой винтовку и поднялась по вентиляционной трубе на чердак. Всего за одну минуту и семь секунд универсальный десантный набор, извлеченный из покрывшейся, как и хозяйка, густым слоем пыли и паутины сумки, открыл проржавевшую дверь на крышу.
Яркое солнце ударило по глазам, холодный ветер хлестал по щекам и взъерошенным волосам, пробрался под полы плаща и сковал тело дрожью.
«Еще немного, еще пять минут усилий, а потом согреться и спать», – утешила себя Марта, высыпая содержимое сумки на покрытую двухметровым слоем девственно чистого снега крышу.
К несчастью, полесская полиция использовала вертолеты только во время ночных операций, то ли экономя на топливе, то ли не видя необходимости в прикрытии с воздуха. Иначе бы пилот непременно увидел, как женщина в черном плаще установила на заснеженной крыше банка каркас палатки и обтянула его сверху белым полотном. Когда сборка была окончена, Марта замела следы на снегу и скрылась внутри искусственного сугроба, ничем не отличавшегося от настоящих, даже так же блестевшего под лучами солнца.
* * *
– Так, значит, ты толком ничего не разглядел, а может, тебя вообще в клубе не было? – Дарк сидел, закинув ногу на ногу, в кожаном кресле Карвана и мучил хозяина кабинета вопросами.
– Нет, что вы, был… – дрожащим голосом пролепетал Осмас, наивно предполагая, что если вытянется по струнке и состроит плаксивую рожу, то завоюет расположение незваных гостей, – был, но ничего не видел. Как только началось, я сразу под стол залез.
– Допустим. – Дарк пытался понять, врет ли Карван или просто чего-то недоговаривает.
С точки зрения здравого смысла, действия Карста были вполне объяснимы. Лжесвидетельствовать против Аламеза должен был именно преданный Клану человек, а не вампир. Решившийся нарушить мирный договор моррон убил бы всех кровососов, но пощадил бы не путающихся под ногами людей, поэтому свидетельство члена общины показалось бы подозрительным. Только у человека был шанс выжить в той знаменитой бойне. Однако поскольку Карван все равно ничего не видел, то показания мог дать любой другой прислужник, менее значимая фигура. Зачем понадобилось рисковать человеком, который втайне от правления банка гоняет деньги по нужным счетам, который в курсе левых делишек полесской общины и явно не из храброго десятка? Карст, конечно, знал о вспыльчивости графини, но вдруг она не поверила бы навету, вдруг захотела бы лично побеседовать с живым свидетелем трагических событий, произошедших в далекой северо-восточной стране. Карст не произвел на Дарка впечатления дурака, он мог полениться и допустить небрежность, но не пойти на откровенную глупость. Что-то в этой с первого взгляда простой истории было не так, но что?
«Ничего, увижу банковские проводки за последние месяцы, разберусь. Конт прав, люди врут или бесследно исчезают, а деньги – никогда! Посижу вечерок, покопаюсь в бумажках, выстрою схему, кто кому платит, а уж за что, потом догадаться несложно будет», – размышляя, Дарк поднялся с кресла и заходил кругами по кабинету, ужасно нервируя своими маневрами готового лишиться чувств Осмаса.
– Значит, тебе подсунули готовое письмо и заставили подписать, ты же сам в клубе был, но убийцу вампиров не видел, – резюмировал Дарк рассказ лжесвидетеля. – Так или не так?
– Да нет же, вы неправильно поняли. – Осмас еще больше занервничал и затеребил лацканы пиджака. – Мне никто ничего не давал, просто приказали написать, вот я и написал… Внешность твою, то есть вашу, вкратце обрисовали, да и сказали, как звать…
– Пусть так, но все равно Карст заставил оклеветать меня.
– Карст?! – взвизгнул от удивления Осмас. – Нет, что вы! Карст с прислужниками лично не общается, мы и видели-то его всего пару раз, с ним нам даже разговаривать запрещено.
– Кто же тогда, Финолий?
– Не-а, – Осмас резво замотал плешивой головой, – Онита приказала, моя хозяйка…
– Твоя кто?! – переспросила Диана, впервые встрявшая в мужской разговор.
– Та несчастная, которая однажды должна будет высосать кровь из этого жилистого заморыша, а потом поделиться с ним своей, – ответил за Карвана Дарк.
– Ну, зачем же вы так? – чуть не плача простонал Осмас.
– Затем, – резко прервал попытку подлизывания Дарк, – затем, что заморыш ты и есть, а еще гадкий, мерзопакостный хмырь, слизняк-переросток, мечтающий о вечной жизни и о власти над людьми. Разве не за этим ты подался к вампирам, а, Осмас?!
Карван промолчал и вжал голову в плечи. Глаза Дарка в этот миг так грозно блестели, что Осмасу показалось – сейчас его будут бить.
– Я ничего плохого не делал, мне велели написать, я и написал… – затараторил директор ВРУ, повторяя в который раз жалкие оправдания.
– Ну, ладно, ладно, не дрейфь, тумаков не выдам! Лучше скажи, откуда имя мое узнал, то есть как Лорду своему обосновал, что меня по имени знаешь?
– Онита надоумила… я вроде как вас в банке видел, когда вы с этим… режиссером известным за деньгами приходили.
– А ты, оказывается, со знаменитостями на короткой ноге. Вот что значит быть мо… – усмехнулась Диана, но мгновенно стерла улыбку с лица под суровым взглядом Аламеза.
– Следи за языком и…
Закончить наставление Дарк не успел, откуда-то снизу донесся грохот, и на столе заплясали стаканы. Тело Дарка почувствовало легкое сотрясение, затем еще раз громыхнуло, и последовал более сильный толчок, от которого со стены попадало полдюжины декоративных блюд.
– Что это, землетрясение? – испуганно прошептала Диана, вскочив с журнального столика, – но в Полесье…
– …землетрясений не бывает, – продолжил за нее Дарк, подойдя к выходу и открыв для улучшения слышимости дверь, – впрочем, как и наводнений, цунами, извержений вулканов и огромных пауков-людоедов. Похоже, друг Карван, работу тебе придется менять, у твоего банка серьезные проблемы. Вам решила нанести визит банда налетчиков, да вот как-то странно они начинают, не по-грабительски, сразу с гранат… Они бы еще танк к парадному подъезду подкатили!
Послышавшийся через несколько секунд приглушенный треск автоматных очередей подтвердил смелое предположение Дарка. Коридоры банка наполнились криками и топотом сотни-другой бегущих ног. Моррон закрыл дверь, посторонние звуки мгновенно исчезли.
– Бежим быстрее! – Диана решительно шагнула к двери, но Дарк остановил ее, обхватив за гибкую талию и плечи.
– Не паникуй!
– Нужно убираться, ты не понимаешь! Плевать, ограбление это или террористический акт, сейчас начнется полицейская операция, нас поймают или… – пыталась убедить напарника девушка, еще не успевшая привыкнуть к реалиям новой жизни.
– Успокойся, мы успеем, – прошептал Дарк, глядя в глаза Дианы, и впервые за последнюю неделю добродушно улыбнулся, – нужно взять информацию о счетах из банковской базы данных, скачать все опер-дни как минимум за последние два-три месяца, второго шанса у нас не будет!
Гроттке кивнула и, осторожно высвободившись из дружеских объятий, направилась к компьютерному столику у окна.
– Давай пароль, заморыш! – потребовала девушка, когда после нескольких бойких ударов пальцами по клавиатуре, на дисплее высветился отказ в доступе.
Дарк посмотрел в сторону Карвана, но директора на прежнем месте уже не было. Воспользовавшись минутным замешательством, Осмас прижался к стенке и пытался бочком, не привлекая внимания, прошмыгнуть к двери. Сильная рука моррона схватила дезертира за шиворот и отбросила на пол.
– Ну, а ты куда собрался, родимый?! Давай живее говори пароль и номера счетов!
Дарк просил по-хорошему, не запугивал, не применял силу, но по тому, как испуганно и воровато вращались глазенки директора, моррон заподозрил неладное.
– Один, семь, восемь…
– Отказ!
– Три, пять, шесть…
– Снова отказ, система заблокирована, – сообщила Диана и с расстройства разбила рукояткой «сурабы» двадцатичетырехдюймовый монитор.
Дарк занес руку для удара. Для того чтобы выбить из тщедушного тельца обманщика дух, ему не нужно было оружие.
– Постой, он не виноват! – выкрикнула Диана в тот миг, когда кулак моррона вплотную приблизился к виску жертвы. – В банке тревога, все системы заблокированы, пароли аннулированы. Разблокировать систему можно только из центрального полицейского управления. По крайней мере, в КС так…
Осмас поспешно закивал, отползая на четвереньках от нависшего над ним кулака.
– А зачем вам пароли, зачем счета, я и так все скажу, только давайте побыстрее уйдем отсюда! – Карван съежился на ковре и умоляюще смотрел на Дарка.
– Ты меня за круглого дурака держишь? – вопросил Дарк, картинно разводя в стороны руки. – Хочешь, чтобы я такому вруну, как ты, на слово поверил? Нет уж, друг, пока я данные с компьютера не скачаю, никуда не уйдем.
Раздающаяся откуда-то снизу канонада прорвалась сквозь плотную звукоизоляцию стен. Осмас обхватил голову руками и, жалобно причитая, катался по ковру. Ему казалось, что вот-вот в дверь кабинета ворвутся злые люди с оружием и превратят его в огромное решето.
– Заберем его с собой и уходим, а потом, когда все успокоится, вернемся, – предложила Диана.
– Нет, «потом» может и не быть, – отверг предложение Дарк. – Не верю я в совпадения: мы в банк, а на него тут же и напали; вернемся, а данные уже тю-тю, испарились. Действовать надо сейчас!
Моррон снова схватил за шиворот Осмаса и рывком поставил его на ноги. Подоспевшая Диана бойко отхлестала Карвана по заплаканным щекам, и к паникеру временно вернулась способность соображать.
– Где хранится информация, где находится ваш чертов сервер?! – Дарк сопроводил вопрос сильным тычком в дряблый бок.
– Пятый этаж, комната пятьсот двадцать три, но там кодовые замки, – пролепетал Осмас, продолжая трястись, как несчастный пропойца, перепивший пива и теперь ищущий уютный кустик.
– Ничего, справимся. – Дарк резко отпустил ворот директорского пиджака и обратился к подручной: – Ту проклятую железку, на которой все записано, узнать и из сервера вытащить сможешь?
– Да, но чтобы прочесть…
– Этим займемся позже, – перебил объяснения Дарк и, взяв девушку за руку, решительно направился к выходу.
– Постой, а как же быть с ним, может, заберем с собой?
– Оставь, эта шваль только под ногами мешаться будет, – проворчал Дарк и увлек Диану за собой в коридор.
* * *
Пробежка до двери под номером 523 прошла без происшествий. Раздававшиеся в последние две минуты почему-то сверху, а не снизу выстрелы неожиданно прекратились, в банке воцарилась небывалая тишина. «То ли у террористов патроны кончились, то ли начался обед, волшебное в Полесье время суток, когда никто не работает, общественный транспорт замирает и только самолеты почему-то не зависают в воздухе. – Дарк посмотрел на часы, до заветного перерыва оставалась тридцать одна минута. – Нет, похоже, амуницией плохо запаслись или всех хороших парней перестреляли!»
По большому счету, Дарка не волновали проблемы банка, за исключением того неприятного факта, что налет банды на СЭБ отразился и на их планах. Теперь им придется долго возиться с кодовыми замками и при помощи подручных средств препарировать высокотехнологичную аппаратуру. А в завершение злоключений нужно будет взвалить на плечи трофейную железяку, наверняка тяжелую и неудобную, и с боем пробиваться сквозь отряды полиции. Примитивная однокоридорная планировка здания не давала возможности проскользнуть незамеченными сквозь ряды стражей порядка, а наличие всего одной «сурабы» на двоих не оставляло надежды на успешное завершение открытого вооруженного столкновения.
– Пришли, – идущая немного впереди Диана остановилась перед стеклянной дверью с тремя замками: двумя электронными, открываемыми карточкой безопасности, и одним кодовым.
– Ну, и чего здесь сложного? С чем тут возиться-то? – подивился Дарк и резким ударом локтя выбил стекло. – Чего встала, пошли!
Диана не отреагировала, только подняла вверх левую руку, подавая напарнику знак помолчать. Девушка всматривалась в пустынный коридор со следами перестрелки на стенах и полом, заваленным грудой брошенных при бегстве папок и отдельных листков бумаги.
– Долго еще медитировать собираешься? – пытался деликатно намекнуть Дарк на отсутствие времени. – И что можно высмотреть в этом заброшенном храме казенных бумаг и постных рож?
– Тихо как, – почему-то прошептала Диана, повернув голову в сторону Дарка, – сирена стихла, да и выстрелов больше не слышно…
– Праздник бешеного свинца окончен, скоро начнутся тяжелые будни борьбы с полицией, – усмехнулся Дарк и, перешагнув через пролом в двери, скрылся внутри компьютерного центра. – Пошли-пошли, не задерживайся!
– Послушай… – Диана перешагнула через порог, но упорно не хотела приступить к поискам проклятой железяки. – Перестрелки-то и не было: трупов нет, да и стреляли, похоже, с одной позиции.
– Ага, и из одного автомата, – продолжил мысль девушки Дарк, успешно совмещающий разговор с крушением корпуса самого большого и внушительного системного блока. – Нас подставили, притом я даже догадываюсь кто.
– Да что же ты делаешь? Это не тот сервер, этот даже не подключен… Вон тот! – Диана указала пальчиком на самый невзрачный и маленький из десяти находившихся в помещении корпусов.
– Надо же, вот незадача… – пробормотал Дарк и, вооружившись отверткой и плоскогубцами из числа инструментов, раскиданных по столу техника, накинулся на новую жертву. – Выбирай! – произнес Дарк, когда работа была окончена и сквозь прорези искореженного листа металла стали видны детали замысловатой формы, обмотанные прядями разноцветных кабелей и проводов.
– Вот это и… это… – Диана взяла несколько продолговатых железных пластинок, испещренных микросхемами и наплавными соединениями.
Ценные трофеи уместились в элегантной дамской сумочке, неизвестно откуда появившейся у Дианы в руках. Дарк не стал уточнять, подобрала ли напарница красивую вещицу в коридоре или позаимствовала у госпожи Софары, наверное до сих пор отдыхавшей в одной из уютных кабинок дамского туалета на седьмом этаже. Только полный дурак или зажравшийся ханжа мог обвинить рисковавшего жизнью солдата в мародерстве. «На войне нет награбленного, есть только трофеи!» – говаривали солдаты в старину, да и нынешние поколения вояк придерживались того же мнения.
– Уходим, – скомандовала дама с сумочкой и пистолетом, всего на долю секунды опередив хотевшего сказать то же самое Дарка.
Аламез поморщился, ему не нравилось, когда напарники перехватывают друг у друга инициативу, как эстафетную палочку, и крадут слова прямо из открытого рта. «Воспитанием подрастающего поколения займусь потом, сейчас главное смыться отсюда, и как можно быстрее!» – решил моррон, предвидевший большие трудности и множество неприятных моментов при общении с возомнившей себя командиром особой женского пола.
Предчувствия не обманули хитреца, трудности начались сразу же, едва авантюристы снова вышли в длинный темный коридор без окон, освещенный единственной уцелевшей лампочкой. Бывшая некогда белой двустворчатая дверь лестничного пролета распахнулась, и в темноту коридора, громыхая накладками бронежилетов, ворвались двое штурмовиков. Компактные и не очень мощные фонарики, закрепленные на правых наплечниках пуленепробиваемых конструкций, освещали лишь маленькую часть тонущего в полумраке пространства.
Внезапное появление полицейских еще не означало провала. Можно было устроить захватывающий дух спектакль с плачами да стонами или просто незаметно уйти, затаиться в темных углах комнат без окон. Однако грозная воительница, посчитавшая себя, вопреки подробным объяснениям Дарка, не только бессмертной, но и неуязвимой для пуль, повела себя крайне неосмотрительно, если не сказать глупо. Вместо того чтобы хотя бы попытаться разыграть из себя невинную овечку, чуть не попавшую в плен к кровожадным террористам, Диана широко расставила ноги и, держа массивный пистолет по-дальверийски, обеими руками, открыла огонь.
Пули эффектно забарабанили по стальным пластинам бронежилетов и откинули штурмовиков на два метра назад, но толку от этой выходки не было никакого. «Сураба» была заряжена обычными пулями, а нападение только разозлило полицейских. Место упавших заняли их товарищи, поспешившие тут же открыть ответный огонь.
Распахнув дверь ближайшего и, по счастливой случайности, незапертого кабинета, Дарк бесцеремонно схватил девушку за развевающийся на затылке хвостик и, не обращая внимания на ее жалобные повизгивания, впихнул в царство аккредитивов и банковских гарантий, если верить табличке, висевшей на двери.
Темнота не только друг молодежи, она еще и покровительница воров, надеющихся не только уйти от погони, но и не потерять добытое с неимоверным трудом. Захлопнув дверь, Дарк кинулся бежать по коридору. Пули свистели вслед, сбивая со стен штукатурку и напоминая о неминуемости расплаты за глупость. Он совершил ошибку, послушавшись Конта, недооценил опасность посещения банка днем, но самым опрометчивым поступком стало то, что он связался с глупой сопливой девчонкой, имеющей дурацкую привычку быть пробкой во всех бутылках и брать инициативу в свои руки, не спросив на то разрешения у более опытных и умудренных жизнью товарищей. Два напоминания были особо суровыми: одно вонзилось в левое плечо, задев ключицу, а второе впилось в весьма пикантное место. Темп передвижения заметно снизился, наглядно иллюстрируя древнюю народную мудрость: «Туда раненый боец далеко не убежит!»
Полицейские прекратили стрелять, перезарядили оружие и пустились в погоню за беглецом. Ослепленные светом собственных фонариков, враги не видели, кто в них стрелял и сколько вообще было злоумышленников. Они гнались за морроном и проскочили мимо двери, за которой тихо, как мышка, шаловливая мышка с длинным хвостиком, отсиживалась Диана. Дарк уводил преследователей не столько от нее, сколько от маленькой дамской сумочки, в которой лежала воистину бесценная добыча.
В самом конце коридора Дарк свернул в открытую дверь углового кабинета. Потеря крови была незначительной и еще не дала о себе знать, а вот боль вовсю напоминала о присутствии в теле двух инородных тел свинцового происхождения. Проскакав по столам, как сайгак, Дарк выбил кулаком стекло и шагнул на узкий обледеневший карниз.
Порыв холодного ветра пронзил разгоряченное тело, а крики удивленных полицейских из оцепления и слетевшихся, как воронье на падаль, журналистов подтвердили предположение о безвыходности положения.
«У них рации, они не будут стрелять в безоружного на виду у прессы, но непременно сообщат своим, где меня искать, – мысленно прокручивал ситуацию моррон, осторожно перебирая ногами по покатой кромке льда. – Вот и хорошо, так и было задумано: натуральненько и остросюжетненько, чтобы ни у кого не возникло сомнений, другого выхода все равно нет. А так будет выглядеть вполне правдоподобно: загнанный в угол бандит пытался уйти от погони и поскользнулся на обледеневшем карнизе. Если повезет, много костей не поломаю, а свернутая шея, в моем случае, не повод для расстройства. Годика через три-четыре воскресну, может быть…»
Это «может быть» неустанно преследовало Аламеза на протяжении десяти веков. Он никогда не знал наверняка, что оживет, но, похоже, у великого и почти всемогущего коллективного разума все же были свои слабости и фавориты. Пока Дарку везло, везло настолько, что он решил искусить судьбу.
Самым трудным было отважиться прыгнуть вниз с двенадцатиметровой высоты, туда, где, как назло, даже не было сугробов. Но если колесница Провидения въехала в колею, то с пути ее уже не свернуть. Высунувшийся из окна полицейский отвлек внимание Дарка, и нога поскользнулась. Тело моррона полетело вниз, сопровождаемое ревом испуганной толпы.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий