Наследие орков

Глава 16
СЭБ во всей его красе

Дарк проснулся от запаха кофе, проникшего в нос сквозь ритмично раздувающиеся во сне ноздри. Моррон все еще хотел спать, но бороться с оживляющим, наполняющим бодростью ароматом не было сил. Пробуждающие флюиды проникли в мозг, и чувство блаженной сонливости ушло, не оставив надежды на возвращение. Аламез медленно открыл глаза. Буквально в двух сантиметрах от его носа благоухала большая чашка кофе на блюдце, слегка подрагивающем в женской руке.
– Ну, вот мы и проснулись, – пропел мелодичный бархатный голос, в котором не осталось ни капли раздражительности и недовольства. – Вставай, засоня, день уже на дворе. Делом пора заняться, если не хочешь застрять здесь до лета!
Рука Аламеза ухватилась за блюдце, а губы жадно припали к краям чашки. Обжигающе горячая жидкость проникла внутрь организма, вызвав небывалый прилив сил. Кофе был крепким и вкусным, человеку, умеющему так варить этот божественный напиток, можно было простить многое, даже сиявший всеми цветами радуги синяк под глазом.
Опустошив чашку в три-четыре глотка, Аламез окончательно проснулся и сел в кровати. Яркие солнечные лучи пробивались внутрь комнаты сквозь раздвинутые шторы, наполняя ее какой-то необычной жизнерадостностью и светом. За время его безмятежного сна многое изменилось: стало больше вещей и как-то уютнее. Его новая спутница сидела в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, и что-то подшивала к подкладке длинного женского пальто. Махровый банный халат сменили узкие брюки, обтягивающий стройную фигуру свитер и высокие сапоги, как минимум, на одиннадцатисантиметровых каблуках. Длинные волосы девушки были аккуратно заплетены в косичку с троящимся по последнему писку моды хвостом. Завершала картину «Примерная домохозяйка за работой» кожаная кобура под мышкой с торчащей из нее массивной рукояткой трофейной «сурабы». Рукодельница-искусница увлеклась работой и не обращала внимания на удивленно таращившегося на нее юношу.
– Сколько времени? – спросил Дарк, сунув в рот сигарету и пытаясь крутануть онемевшим во время сна большим пальцем маленькое колесико зажигалки.
– Около десяти, – ответила Диана, не отрывая глаз от сложного перекрестного шва.
– Совести у тебя нет, даже часа не дала вздремнуть, – недовольно проворчал Дарк, точно помня, что сон его сморил около девяти.
Девушка прекратила шить и посмотрела на Дарка исподлобья. Гроттке пыталась понять, шутит ли Дарк или действительно его биологические часы дали сбой.
– Ты проспал ровно на сорок минут больше суток, – констатировала прискорбный факт Диана и продолжила борьбу с непокорной, выскальзывающей из пальцев иглой.
Дарк чуть было не поперхнулся едким сигаретным дымом, пошедшим вместо легких прямиком в нос. Он не мог поверить, что позволил себе расслабиться и проспал целый день, как минимум шестнадцать полноценных часов, за которые мог бы многое успеть сделать.
– Не переживай, – успокоила его Диана, – со всяким может случиться. Помнится, когда я служила в Альмире, пришлось просидеть в засаде более трех суток. Глаз не смыкали, от кофе уже воротило, а никотин въелся в одежду. Подонков, конечно, взяли, а потом опрокинули на радостях пару стаканчиков, да так и заснули прямо в участке. Утром начальник отряда на работу пришел, а мы на столах дрыхнем…
– Ну и что?
– Да ничего, – пожала плечами Диана, – премия за поимку опасной банды оказалась ровно в два раза меньше, чем штраф за попойку на рабочем месте.
«Проблема большой организации» – Дарк вдруг вспомнил философствования Конта. Изгой во многом был прав. Внутренние конфликты системы, которые когда-то давно сгубили эльфийское общество, сейчас медленно разъедали и человеческую цивилизацию. «Проблема в том, что абсолютно никого не интересуют реальные дела, то есть сама работа. Руководство любого звена заботит лишь блеск формальных показателей, а творческая инициатива и трудовой пыл рядовых сотрудников задавлены грудой противоречащих друг другу инструкций. Прошли те времена, когда система ломала отдельно взятого человека, теперь она подстраивает его под себя, изменяет стереотипы, жизненные ценности и нормы поведения!»
– Коншьеро каракос! – внезапно выкрикнул Дарк и вскочил с кровати.
Древнее ругательство намбусийских пиратов считалось настолько отвратительным и нецензурным, что до сих пор не имело точного перевода и близких по экспрессивности аналогов в других языках. Но только посредством этого омерзительного, вульгарного изречения Аламез мог в полной мере выразить свое отношение к дурацкой привычке Конта не договаривать до конца.
«В последнее время происходит резкое изменение общественных стандартов. То, что раньше считалось грехом, сегодня приемлемо…» – Дарк судорожно пытался вспомнить слова Конта, точнее, их истинный смысл, который сразу ему не удалось уловить. «Трепло проклятое, всю ночь мне про эльфов да вампирюг задвигал, а на самом деле его интересуют совсем не они… – снизошло на Дарка прозрение. – Если темп изменения норм поведения ускорен, значит, за этим кто-то стоит. Кто-то могущественный и очень умный пытается искусственно ускорить процесс развития, естественно, придав ему немного иное направление, то, которое этому лицу или группе лиц выгодно. Вот до кого пытается добраться Конт через полесских вампиров! Ныне покойные Карст и Финолий проворачивали сделки втайне от Клана, значит, реальную угрозу для людей представляют не кровососы, а кто-то другой! Проклятый псих, мерзавцем был, мерзавцем и остался, хотел меня вслепую использовать, гад! – обвинил в сердцах союзника Аламез, но тут же нашел ему приемлемое оправдание: – Кто я такой для него, всего лишь чужак, до недавнего времени искренне убежденный в его сумасшествии. Изгои такие, они никому не привыкли доверять. Могу ли я винить его за осторожность, конечно, нет!»
– Странный ты какой-то, – неожиданно встрял в череду размышлений насмешливый голос Дианы. – Вчера с меня одежды сорвал, сегодня сам оголился. Ты что, за всеми девушками так ухаживаешь или только я удостоена чести лицезреть обнаженного долгожителя?
Дарк с ужасом обнаружил, что стоит на кровати совершенно голым. Прятаться под одеяло было поздно, девушка уже успела оценить достоинства его невысокой, но стройной и мускулистой фигуры. Извиняться же за промашку не хотелось.
– Не приставай с глупостями, будь немножко посерьезней! – назидательно произнес Дарк, продолжая стоять неподвижно, поскольку боялся слишком быстро прикрыть свою наготу. – Я не мужчина, а ты не женщина, мы морроны, наши жизни…
– Прямо как в полиции, – усмехнулась Гроттке, откладывая в сторону подшитое пальто, – мужики неустанно твердят, что мы коллеги, но при каждом удобном случае пялятся на мой бюст или заглядывают в раздевалку в самый неподходящий момент. Не надо наскучивших песен, коллега!
– Извини, я просто забылся, – Дарку хватило мужества признаться в своем промахе, – но прятаться под одеяло, кажется, уже поздно…
– Поздно, но ты все равно спрячься! – настояла Диана, отводя в сторону взгляд. – Кстати, ты не поделишься, что за муха тебя укусила? Если уж дело дошло до намбусийского пиратского творчества, значит, дело действительно серьезно.
Напарница поразила Дарка своей эрудицией. Во всей Геркании было не более пяти лингвистов, знакомых с этим древним табуированным выражением, и только двое стареньких профессоров из мальфорнского университета в полной мере представляли силу его экспрессивности.
– Нет, – твердо и безапелляционно произнес Дарк, натягивая штаны, – слишком долго объяснять, да и не стоит тебе знать об этом!
– Ты считаешь возможным держать партнера в неведении? – К Диане начали возвращаться прежняя раздражительность и суровый блеск в глазах.
Аламез оторвался от натягивания носков вместе с ботинками и сел на край кровати всего в метре от кресла девушки.
– Пойми, то, что сейчас со мной происходит, касается только меня. Я в сложном положении, я не хочу втягивать тебя в свою войну, но и не могу запретить тебе остаться… Это против правил! Коллективный разум создал тебя не просто так, не в строгом соответствии с каким-нибудь планом или разнарядкой, а именно потому, что считает тебя способной повлиять на дальнейший ход событий. Ты должна руководствоваться только своими чувствами, можно сказать, интуицией, а я не вправе вмешиваться ни с советами, ни с указаниями…
– Я только хочу понять, что происходит, в какую заварушку ты влип и с чем придется столкнуться?
Голос Дианы был спокоен. Она вела себя как полицейский, убеждающий ценного свидетеля перестать бояться за свою жизнь и решиться дать показания против опасного преступника. Казенная манера общения и интонации, въевшиеся в голос за годы полицейской практики, раздражали и бесили Дарка ничуть не меньше, чем попытки явных нимфоманок разыгрывать из себя неприступных невинных девиц.
– Говоря на привычном для тебя языке, меня подставили, – произнес Дарк, пытаясь как можно быстрее закончить неприятный разговор. – За мной охотятся вампиры, да и собратья-морроны не прочь наказать отступника. Слишком долгое общение со мной тебе только навредит… однако повторюсь, указывать тебе я не вправе!
– В чем тебя обвиняют?
– «Старгородская бойня», а заодно уж и «гуппертайльское побоище» постараются навесить, – высказал предположение Аламез, зная прямолинейный ход мыслей большинства членов Совета: «Две случайности – уже закономерность!»
– Твои действия? – Диана явно не любила быть многословной.
– Мне нужно встретиться с одним заморышем из Старгородского Экспортного банка и провести допрос, возможно, с пристрастием. Он – прихвостень вампиров, в существование которых ты, кстати, не веришь, и, конечно же, будет долго корчить удивленную, непонимающую рожу. Все они такие, эти глупые наивные идиоты, стремящиеся к бессмертию и жаждущие приобщиться к таинству высасывания красной жидкости из чужих вен.
Посчитав разговор оконченным, Дарк поднялся с кровати и поспешил завершить процесс натягивания носков, намертво прилипших к ботинкам. Диана долго молчала, то ли размышляя над тем, стоит ли ей брать билет до Урвы, то ли пытаясь свести воедино отдельные части головоломки, кружащиеся у нее в голове. Интуиция подсказывала, что история Дарка каким-то странным образом пересекается с расследованием, которое неудачно провели ее бывшие коллеги. «В конце концов, недаром же именно Дарку попался этот проклятый диск. Наши пути слишком часто пересекались: гуппертайльский собор, Альваро натолкнулся на людей Дора, аэробаза, где он был убит, „Барсук“… Это не просто череда совпадений, здесь есть какая-то скрытая закономерность», – пришла к выводу Диана.
– Я пойду с тобой, буду слушаться твоих указаний и обещаю больше не задавать никаких вопросов, – решительно заявила девушка и начала собираться. – Кстати, насчет вампиров ты оказался прав, они существуют…
– Позволь узнать, откуда такая твердая убежденность? Еще вчера ее не было, – поинтересовался Дарк, попутно размышляя над тем, стоит ли отбирать у спутницы «сурабу» или лучше оставить.
– Ночью несколько тварей кружили под окнами, потом двое попытались влезть, – как будто между прочим заявила Диана и положила на стол обломок кривого клыка. – Совсем новое пальто порвали, гады!
«Пожалуй, „сурабу“ лучше оставить», – решил Дарк, отдав должное боевой подготовке, мужеству и находчивости девушки, которая не стала будить его по пустяковому поводу, а предпочла, не громыхая на всю округу гулкими выстрелами, самостоятельно надавать тяжелой рукояткой пистолета по клыкастым мордасам.
* * *
Дарк впервые вышел на улицу днем. Город показался каким-то другим – нестерпимо унылым и серым, хотя солнечные лучи и старались вовсю увеличить яркость тусклых, выцветших красок. Блеклые стены домов, бугры заледеневшей грязи на мостовой, покрытые черным налетом копоти сугробы и проржавевшие железные ограды не способствовали поднятию настроения. Несмотря на солнечную, ясную погоду, хотелось быстрее вернуться в гостиницу.
«Первые симптомы болезни общества, вестники грядущего социального взрыва, – отметил про себя Дарк, разглядывая через окно медленно ползущего такси похожие друг на друга улицы города. – Профессор социологии Ланкауер утверждал: „…люди не могут привыкнуть к жизни в свинарнике, подобное существование может продлиться всего десять, от силы двадцать лет, а потом непременно волна недовольств достигнет критической массы, и грянет взрыв…“ Какая несусветная чушь! Лесовики опровергли эту надуманную, несостоятельную теорию. В грязи рождаются, в ней и живут, и так на протяжении многих столетий. Никто не в состоянии разорвать этот замкнутый круг, а все почему? Да потому, что это никому не нужно. У всех находятся более важные дела, чем благоустройство ничейных улиц: одни воруют, а другие тщетно пытаются им помешать, все заняты, все при деле, не жизнь, а праздник души!»
– Ну, ты посмотри! Только глянь, куда этот урод прет! А эта размалеванная тоже хороша! Что она там за рулем делает, колготки переодевает?! – бесновался таксист, громко крича, постоянно жестикулируя и забрызгивая салон слюной.
Дорога в центре города была узкой и не рассчитанной на большой поток машин. Если ночью энергомобили еще могли двигаться со скоростью сорок-шестьдесят километров в час, то днем из-за постоянных пробок и аварий средний темп передвижения заметно снижался. Наверное, гораздо быстрее до банка можно было бы добраться пешком, но, к сожалению, Конт забыл указать адрес. Скучающая на заднем сиденье Диана была в Старгороде впервые и тоже не знала, где находился один из крупнейших полесских банков с коробящим слух названием СЭБ. Именно поэтому морронам пришлось взять такси. Они были готовы потерять время и переплатить за извилистый, объездной маршрут по менее оживленным боковым улочкам и подворотням, но слушать истеричные вопли водителя не было сил.
– Я тебе башку сверну, зараза, куда на встречку полез?! – орал таксист, высунув из окна большую часть своих телес.
– Да чтоб тя с голодухи еще больше расперло! Залез обратно, жирдяй! – не захотел остаться внакладе лысый поджарый дальнобойщик, по глупости заехавший на многотонном грузовике на узкую улочку и тщетно пытавшийся развернуться.
Перепалка водителей продолжалась. От ругательств и угроз жестокой расправы при помощи подручных средств стороны конфликта перешли к перекидыванию пластиковыми бутылками, порой не совсем опорожненными. Наконец грузовик развернулся, немного покорежив при этом деревянный забор и опрокинув переполненный мусорный бак. Таксист закрыл окно, но так и не смог остановить поток сквернословия.
– Ну, ты скажи, мужик, кто таких идиотов за руль сажает?! – кричал толстощекий, раскрасневшийся от натуги водитель прямо в левое ухо Дарка и неустанно брызгал нескончаемой слюной.
– Чего ты встал, дорога уже освободилась, поехали, – произнес в ответ Дарк, не желая потакать и уподобляться разбушевавшемуся водителю.
В конце концов, клиент платит за переезд из пункта А в пункт Б, а не за участие в концерте водительской самодеятельности.
– А чо ты тут раскомандовался, ты кто вообще такой?! – Неуемная энергия крикливого таксиста принялась фонтанировать в другом направлении. – А ну, пшел из машины и девку свою забирай!
Впереди их ждало ответственное мероприятие, Дарк не хотел размениваться по пустякам и тратить силы на воспитание водительского состава Третьего старгородского таксопарка, однако без пары крепких оплеух было не обойтись. Аламез уже собирался проверить на прочность нависший над ремнем живот крикуна, но сзади раздался щелчок. Диана взвела курок и прижала длинное широкое дуло к затылку, покрытому слоем вспотевшего сала.
– Послушай, ты, окорок на колесах! Крути баранку и не строй из себя хозяина, а то придется твоим толстопузым деткам долго салон от папули оттирать!
Угроза, конечно, подействовала, машина быстро тронулась в путь. «Надо девчонке внушение сделать, чтобы больше не вмешивалась и не смела открывать рот!» – решил Дарк и попытался за остаток пути составить текст деликатного, но основательного внушения для не в меру активной и обидчивой выскочки. Моррон не боялся, что спутница попытается захватить пальму первенства и, как все самостоятельные, волевые женщины, начнет руководить их маленькой группой. Дело было не в оскорбленном мужском самолюбии, а в том, что Диана говорила по-полесски с чудовищным западногерканским акцентом. Их могли вычислить и найти гораздо быстрее, чем ожидал беглец. Дарк нутром чувствовал, что, кроме вампиров и той троицы убийц в клубе, в игру скоро должны вступить куда более могущественные силы, например, полесские власти или коррумпированные чины из КС.
* * *
Такси затормозило перед огромным серо-зеленым зданием на одной из центральных площадей. Трехметровые буквы на крыше не оставляли сомнений, что недовольно надувшийся и молчавший остаток дороги толстяк все-таки привез их к пункту назначения.
– Выходим, – скомандовал Дарк, открывая скрипучую дверцу.
– Эй-эй, а деньги?! – снова стал нарываться на взбучку разъевшийся грубиян.
– А моральный ущерб?! – ответил вопросом на вопрос Дарк и одарил водителя одним из самых «дружелюбных» взглядов, которые в давние рыцарские времена он щедро раздавал зарвавшимся холопам и вечно ноющим об убытках трактирщикам. – Есть претензии, друг?!
– Нет, – просопел таксист, до которого наконец-то дошло, что вежливость, сдержанность и доброжелательность по отношению к клиентам – такие же неотъемлемые составляющие его работы, как и умение крутить руль.
– Зря ты так, лучше было бы заплатить, – высказала свое мнение Диана, как только такси скрылось в бурном потоке машин и они остались вдвоем на площади перед банком, – еще, чего доброго, донесет!
– Не посмеет, – Дарк закурил и, как всегда, проверяя, нет ли слежки, медленным, прогулочным шагом направился в сторону банка. – Здесь не привыкли беспокоить власти по пустякам. Если клиент отказывается платить, то его завозят в глухой дворик и учат жизни методом ломания ребер.
– Да я не об этом. – Диана занервничала и принялась покусывать нижнюю губу. – Я же ему пистолетом угрожала, в Полесье ношение огнестрельного оружия запрещено. За это на пять лет сажают!
– Не забивай голову ерундой. – Дарку было почему-то приятно осознавать, что, несмотря на хорошую подготовку и опыт оперативной работы в элитном подразделении полиции, его спутница была, по сути, всего лишь пугливым, наивным в житейских вопросах ребенком, которому предстояло еще многое понять и прочувствовать, прежде чем превратиться в полноценного моррона. – «Если она открыто угрожает оружием, значит, у нее есть на то моральное право. Девка не какая-нибудь шантрапа подзаборная, а солидный, уважаемый бандит!» – могу поспорить, наш толстощекий друг размышлял именно так. Советую поскорее забыть об этом досадном недоразумении и наслаждаться свежим воздухом, тем более что там, – Дарк кивнул в сторону зловеще возвышающегося массива банка, – он наверняка затхлый и спертый, пропахший дешевым кофе, казенной бумагой и баночками из-под прихваченных из дома обедов.
Миновав стоянку служебных энергомобилей, парочка остановилась возле одной из скамеек. Дарк не спешил попасть внутрь, ему нужно было осмотреться, чтобы лучше понять, чем живет этот финансовый монстр с чуждым для слуха названием СЭБ, прочувствовать атмосферу, понять психологию людей, проводящих по восемь-двенадцать часов в сутки в этой мрачной каменной норе, и выбрать единственно верную линию поведения.
Судя по размерам здания, банк не испытывал недостатка в средствах. Однако по изысканности архитектурных решений и жизнерадостности окраски фасада здание СЭБ могло успешно соревноваться с туберкулезным диспансером или корпусом для буйнопомешанных. Строители имели весьма расплывчатое понятие о том, что такое «строгий деловой стиль». Слово «строгий» в представлении полесских зодчих обозначало безысходность и тщетность надежд, мощь крепостного вала и неприступность суверенных границ, величие правителей и покорность рабов, притом под рабами в данном случае понимались не столько клиенты, сколько собственные сотрудники, закованные в кандалы инструкций, блеклых галстуков и строгих костюмов.
Руководство СЭБ определенно страдало рядом психических расстройств, самым легким и распространенным среди которых была параноидальная мания величия. Они хотели доказать, прежде всего самим себе, что их неповоротливое и малоэффективное финансовое детище, отягченное бременем обилия бумаг и раздутым до неприличия штатом, ничуть не хуже мобильных герканских или шеварийских банков. Золотая табличка над входом; прозрачные стеклянные двери, как-то не сочетающиеся с толстыми железобетонными стенами и решетками на окнах первого этажа; расчерченные и пронумерованные места для стоянок служебного транспорта, на которые в действительности ставил энергомобили кто угодно; зловещие глазищи вращающихся видеокамер, ощупывающие каждый метр пятачка перед банком, и многие-многие другие мелкие детали неудачно имитировали современный стандарт охраны и внешнего благоустройства зданий банков и финансовых учреждений. Возможно, на нечасто посещающих другие страны граждан Полесья этот дорогостоящий антураж и производил впечатление, но Дарку было противно и одновременно смешно. Он мог поспорить на что угодно и с кем угодно, что для того, чтобы свинтить золотую табличку над входом, не нужно быть гением воровского дела, достаточно дождаться ночи и иметь при себе стремянку и отвертку. Система безопасности ограничивалась лишь периметром самого здания, отдельного поста охраны прилегающих площадей не было. Злоумышленник в маске мог спокойно работать, приветливо махая ручкой охранникам внутри банка, которые ни за что не решились бы выйти наружу, то есть за пределы поставленного на сигнализацию контура.
– Долго еще стоять будем? – Диана замерзла в модном, не стесняющем движений, но недостаточно плотном пальто, ей хотелось поскорее попасть в теплый холл за стеклянной дверью.
– Иди внутрь, я еще немного постою, – ответил Дарк, доставая из пачки уже третью по счету сигарету.
Девушка кивнула, но внутрь не пошла, видимо боясь остаться одна под неусыпным оком видеокамер, в массе чужих, совершенно непонятных ей людей.
За десять минут наблюдения, а именно столько понадобилось Дарку, чтобы отравить легкие двумя полноценными порциями никотина, в здание вошло и вышло много людей, но всех их можно было поделить на три категории.
Большую часть из прошмыгнувших «туда-сюда» составляли сотрудники банка: задерганные, всклокоченные или уже окончательно отупевшие от бестолковой беготни и устало взиравшие на мир сквозь призмы помутневших глаз. На их одеждах лежал отпечаток стесненности в средствах, противоречащий завышенным требованиям руководства, пытавшегося блюсти имидж: «солидный банк – солидные клерки», но не считавшего нужным выделять на это необходимые суммы. Подделка под «Верканти», подделка под «плащи мадам Бурже», оригинальные экземпляры рабочей спецовки местной швейной фабрики, успешно обанкротившейся в прошлом году. Что и говорить, при виде уставших людей, прикладывающих массу усилий, чтобы выглядеть хорошо при нищенской зарплате, на глаза Дарка накатились слезы, которые, впрочем, могли быть всего лишь следствием попадания в слезные каналы едкого сигаретного дыма.
Вторую группу составляли только мужчины: упитанные, одетые в дорогие костюмы с модными пестрыми галстуками и в не менее дорогие шубы, но какие-то нервные и задерганные, старающиеся поспеть в тысячу мест и суметь объять необъятное. «Директорат крупных фирм – клиентов банка, профессиональные ловкачи, жлобы и прохиндеи, должностные инструкции которых можно уместить в емком девизе: „Обмануть и недоплатить!“ – классифицировал эту группу Дарк к середине третьей сигареты.
И лишь немногочисленную прослойку среди мечущихся перед входом голов составляли настоящие хозяева жизни, те, кто не бегал, а степенно ходил и был выше того, чтобы производить впечатление. Их движения были плавными и размеренными, как течение Медвянки, а одежда – теплой, дорогостоящей, удобной, но совершенно не деловой. К чему натирать шею галстуком и затягивать живот тугим ремнем, когда банковские служки знают тебя в лицо и сгибаются в три погибели при виде твоей величественной фигуры в испачканном после вчерашнего посещения ресторана свитере?
«Ну, вот и все, теперь все предельно ясно, – подвел итог наблюдения Дарк. – Хоть рекламные плакаты и убеждают: „Мы открыты для всех!“ – на самом деле этот финансовый титан ориентирован на работу с крупными экспортными фирмами. Оно и понятно, богатыми в этой стране всегда были те, кто продавал ресурсы на внешних рынках. Как сказал бы Конт, исторически сложившиеся торговые династии. Кроме экспортных операций, СЭБ явно оказывает полный спектр банковских услуг и для состоятельной клиентуры: высшие городские чиновники, руководство компаний с семьями, магнаты и легализованные криминальные авторитеты. Средний класс дальше холла не пустят, а нам нужно попасть на четвертый или пятый этаж. Именно там усиленная вентиляция и матовые стекла на окнах, там, и только там, должен находиться компьютерный центр банка».
Дарк достал из кармана скомканный клочок бумаги и еще раз взглянул на реквизиты человека, с которого посоветовал начать поиски Конт. «Осмас Карван, директор ВРУ (вычислительно-расчетной управы)» – было написано мелким, но вполне разборчивым подчерком.
– Ничего себе названьице! Если бы я командовала подразделением, которое так сокращается, то сгорела бы со стыда! – высказалась Диана, краем глаза заглянув в листок.
– Тебе бы этот пост никогда не доверили, – меланхолично произнес Дарк и, разорвав на мелкие кусочки, выкинул записку в ближайшую урну.
– Это еще почему?! – подозрительно прищурилась девушка, ожидая услышать от Дарка какую-нибудь гадость.
– У тебя нет основополагающего профессионального качества для этой работы.
– Какого еще такого качества?
– Наличия полнейшего отсутствия собственного достоинства, – невозмутимо ответил Дарк и, бросив окурок мимо урны, направился ко входу в банк.
* * *
Стеклянные двери оказались не символом доступности банка для посетителей, а всего лишь данью общеконтинентальной моде. Предположение Дарка оправдалось – обычным клиентам здесь были не рады. Размеры холла не превышали тридцати квадратных метров, а дальше путь в банк преграждали две будки охраны с пуленепробиваемыми стеклами, ряд турникетов и вооруженный укороченными автоматами наряд полиции, расположившийся прямо у лифтов.
Без пропуска внутрь здания не пройти, использовать трюки Мартина казалось рискованным: слишком много народу толпилось вокруг постов охраны, да и видеокамеры вели постоянное наблюдение. Нужно было срочно придумать какой-нибудь способ заполучить пропуск. Предложение Дианы нахально стащить документы из сумочки пожилой дамы, рассматривающей выставленную на продажу коллекцию драгоценных камней, он, естественно, отклонил. Дарк не гнушался карманных краж, но шансы пройти по чужому пропуску были слишком малы.
Подойдя к информационному стенду, на котором находилось больше рекламных брошюр имиджевого содержания, чем действительно интересной для потенциальных клиентов информации, Дарк стал внимательно оглядывать холл, надеясь найти какую-нибудь зацепку, позволяющую проникнуть внутрь. Выставка камней и золотых монет не давала возможности разгуляться фантазии, впрочем, как и три монотонно гудевших банкомата, один из которых даже выдавал деньги. Истинное вдохновение посетило пройдоху лишь тогда, когда его взгляд упал на маленький столик возле окна, за которым скучала миловидная девушка в броском розовом пиджаке. «Информационная служба СЭБ» – гласила табличка на краю стола.
– Держись немного позади меня и корчь брезгливую рожу. Представь, что ты потомственная аристократка, случайно попавшая в хлев! – тихо прошептал Дарк на ухо спутнице.
– Это нетрудно, – так же шепотом ответила Диана, – запашок здесь точно как на помойке.
Дарк был не согласен с заявлением напарницы, по крайней мере, его нос ничего не чувствовал, кроме запахов машинного масла и не успевшей высохнуть краски, но спорить моррон не стал. Девушка входила в образ изнеженной светской дамы, ей не следовало мешать.
– Мне бы кредитик, девица, не подскажешь, куда обратиться? – с ходу огорошил Дарк сотрудницу банка вопросом, моментально привлекшим внимание всех окружающих.
– Мы не кредитуем частных лиц, но вы можете обратиться в любой из наших филиалов. – Голубоглазое создание обворожительно захлопало длинными ресницами и протянуло Дарку брошюру с перечнем филиалов.
Аламез удивился, почему его приняли за частное лицо, а не представителя фирмы, но потом догадался, что предположение девушки было основано на двух фактах. Во-первых, управляющие более-менее кредитоспособных фирм сами по банкам не ходят, за ними, наоборот, без устали бегают сотрудники клиентских отделов, а во-вторых, стоявшая позади него шикарная дама казалась весьма емким объектом для безвозвратных инвестиций.
– Ты не поняла, красавица, я по этим дырам бегать не буду! – Моррон ткнул указательным пальцем в протянутую брошюру и скорчил недовольное выражение лица. – Привык разговаривать с первыми лицами… с глазу на глаз! – грозно добавил Дарк, переводя взгляд с милого личика девушки на квадратную рябую физиономию подошедшего охранника. – Чего надо?! Скучно стоять, решил чужие разговоры послушать?!
Охранник крепко сжал пудовые кулаки и выщербленные зубы, ему хотелось схватить за шкирку и выкинуть на улицу наглого посетителя, но, к несчастью, для применения грубой физической силы пока не было дано повода. Рослый парень отвернулся и отошел в сторону, однако не перестал следить за подозрительной парочкой.
– Мне очень жаль, но директор Кредитной управы лично встречается с клиентами лишь в исключительных случаях.
– Марвин, ну долго еще? – противным голосом простонала истомившаяся в ожидании Диана.
– Развлекись, позвони сестренке, дорогуша, пригласи ее послезавтра на морскую прогулку. Скажи, там будут Френс и дядюшка! – не оборачиваясь, попросил Дарк и достал из внутреннего кармана блокнот и ручку.
– Полагаю, эта сумма может служить уважительным поводом для встречи? – Дарк вывел на листке единицу с рядом уходящих в бесконечность нулей.
– Но… но… такие кредиты… – пыталась возразить обомлевшая сотрудница информационной службы, но, не решившись взять на себя ответственность за отказ, принялась быстро крутить диск старенького телефона.
Дарк отошел от стола, демонстрируя, что внутренние проблемы банка его не касаются, и стал терпеливо ожидать ответа.
– К сожалению, господин директор выехал на обед, но вы можете обсудить вопрос с его заместителем, госпожой Софарой, – заискивающе пролепетала девица в розовых тонах и одарила Дарка чарующей улыбкой, которая тут же погасла под гневным взором Дианы. – За вами спустятся, подождите, пожалуйста!
– Надеюсь, ты знаешь, что творишь, – прошипела на ухо Дарку Гроттке, подойдя к нему вплотную и резко взяв под руку. – У меня даже документов нет, а охрана уже наблюдает за нами.
Со стороны могло показаться, что ревнивая взбалмошная жена отчитывает любвеобильного мужа, расточающего улыбки и томные взгляды направо и налево.
– Не беспокойся, дорогая, – Дарк ласково улыбнулся и успокаивающе погладил девушку по руке, – конечно, знаю. Продолжаем играть наш спектакль, а о документах не думай, у таких состоятельных и влиятельных персон, как мы с тобой, их и не подумают спросить. Держи себя раскованней и чаще выражай недовольство: шипи, язви, но не кричи, ты же светская дама!
– Не учи меня быть стервой! – прервала наскучивший урок Диана, резко выдернула руку и отошла в сторону.
Вопреки ожиданиям, встречать состоятельных визитеров вышел не мелкий клерк, а сама сиятельная госпожа Софара, женщина средних лет, чья прическа еле доставала Дарку до подбородка, а широкие бедра с трудом протискивались через турникет. При всех достоинствах пышной фигуры и стремлении выдержать сугубо деловой стиль общения с клиентами ярко-красное платье заместителя директора имело внушительных размеров декольте, выставляющее на всеобщее обозрение… «О боже!» – у не ожидавшего увидеть такое великолепие Дарка перехватило дух, однако острый одиннадцатисантиметровый каблук, впившийся в носок его ботинка, помог моррону прийти в себя.
– Добрый день. – Широкая улыбка на лице банкирши отвлекла Аламеза от того, что начиналось сразу за вторым подбородком. – Ваше лицо кажется мне знакомым, мы определенно виделись, но вот только не могу припомнить где, господин…
– Возможно, на приеме у столичного мэра, – непринужденно парировал Дарк хитрую попытку узнать его имя.
– О нет, – жеманно отмахнулась пухленькой ручкой старгородская красавица, – я и у нашего-то изредка бываю, но все-таки позвольте узнать ваше имя!
На помощь Аламезу вновь пришли блокнот и ручка. С опаской оглядываясь по сторонам, Дарк написал на чистом листке бумаги два слова и протянул его госпоже Софаре.
– Как, вы родной племянник самого!.. – воскликнула сраженная наповал банкирша.
– Тише, прошу вас, тише… – Не осмеливаясь прилюдно зажать рот, галантный кавалер сильно сжал мягкое запястье. – Если дядюшка Огюстин узнает, что я с вами общался….
– Конечно-конечно, – залепетала раскрасневшаяся банкирша, – мы солидная организация с мировым именем, мы ни за что не допустим огласки. Прошу вас за мной, господин… Ах, извините, никаких имен!
Как и предсказывал Аламез, их беспрепятственно пропустили внутрь здания. Ожидая прибытия лифта, Дарк как будто невзначай окинул беглым взглядом доску объявлений, электронное информационное табло и схему здания. ВРУ находилась на пятом этаже, а кабинет его директора, как и апартаменты всего высшего руководства банка, на седьмом. «Очень удобно, – подумал Дарк, входя в бесшумно подъехавший лифт, – если что-то пойдет не так, мы просто ошиблись дверью. Не думаю, что госпожа Софара решится беседовать с нами в своем кабинете, где стол завален бумагами, нет камина и бара с коллекцией дорогих вин».
Лифт остановился на седьмом этаже. Дежуривший возле двери охранник молча пропустил парочку авантюристов в сопровождении самой госпожи Софары. Попытка задать неуместный вопрос и продемонстрировать трудовое рвение могла бы стоить ему места.
– Дорогая, боюсь, разговор будет долгим, и у тебя не останется возможности отлучиться. – Дарк деликатно намекнул Диане, что не грех было бы заглянуть в дамскую комнату.
– Ты совершенно прав, милый! Госпожа Софара, вы не…
– Конечно, покажу, пойдемте! – Толстенькая банкирша несказанно обрадовалась возможности остаться с женой Марвина Дора с глазу на глаз и во время непринужденной беседы за «припудриванием носиков» выудить из глупой аристократки важные сведения. – А вы, Марвин, не стесняйтесь, не стесняйтесь, проходите в кабинет, вторая дверь налево!
Дарк не преминул воспользоваться приглашением, но только зашел не во вторую, а в четвертую по счету дверь!
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий