Наследие орков

Глава 12
Пикантная ситуация

Мышцы ныли от быстрого бега, зато мороз уже не холодил кровь и не казался непреодолимой преградой на пути к теплой и мягкой постели, ожидавшей его в гостиничном номере. «Не сбить дыхание, только не сбить дыхание!» – твердил, как молитву, Дарк, пытаясь выдержать высокий темп передвижения до самых дверей гостиницы. Солнце еще не взошло, хотя на наручных часах, одном из немногих предметов, оставшихся на теле закаленного атлета, было около половины шестого утра. Темно-багровые пятна загустевшей крови не оттирались при помощи снега, поэтому с курткой, штанами и рубашкой пришлось распрощаться.
Выпив залпом три литра воды, Дарк окончательно нейтрализовал действие ДАХа. Отечность вскоре спала с лица, белки глаз и кожа тоже вернули себе прежний цвет. Окоченевший хозяин машины даже не поблагодарил заботливого грабителя, выпустившего его из железной западни, но Дарк не обиделся, наоборот, проникся сочувствием к натерпевшемуся толстячку и не стал отбирать у него теплые вещи. Таким образом, чтобы добраться до гостиницы, моррону пришлось изображать борца за здоровый образ жизни. Бежать несколько километров на пятидесятиградусном морозе в одних трусах и ботинках, вместо того чтобы отнять шубу у незнакомого человека, – вот истинное самоотречение, достойное наивысших похвал!
До теплого холла гостиницы оставалось не более двух километров. Дарк хорошо изучил центр города во время ночной поездки и поэтому теперь уверенно продвигался по намеченному маршруту. Он не боялся замерзнуть, но вот то обстоятельство, что холодный воздух, проникающий в легкие, мог нарушить ритм дыхания, казалось настоящей проблемой. Стараясь не думать о плохом, а заодно и как можно скорее позабыть кровавые картинки минувшей ночи, Дарк решил на бегу заняться систематизацией скудного минимума информации, который ему все-таки удалось добыть.
«Карст и Финолий вели собственную игру, почему? Да потому, что им надоело работать в пустоту, то есть отсыпать деньги в казну Лорда и ничего не получать взамен, разве что эфемерное покровительство. Самбина, видимо, опять заигралась в политику, чересчур увлеклась решением глобальных проблем и позабыла о том, что слуги тоже „хочут кушать“, в смысле… жить по-человечески… то есть по-вампирски…»
Моррон окончательно запутался в, казалось бы, простых словах, уже не в первый раз страдая от того, что филологические кафедры университетов мира не удосужились разделить понятия «человек» и «разумное существо». Как прозорливо заметил ныне покойный Карст, слово «человек» имело много значений, и не только в полесском языке. От каждого значения образовывались производные слова и независимые смысловые единицы. Выражение «жить по-человечески» означает «жить хорошо», а как точно выразить этот смысл применительно к вампиру? «Жить по-человечески» звучит непонятно, возникает скрытый подтекст; «по-вампирски» – режет слух и ассоциируется с манией кровопускания или образом жизни иждивенца, паразита-нахлебника, привыкшего существовать за счет других. Подобные языковые проблемы встречались довольно часто. К примеру, Дарк до сих пор точно не знал, изменяется ли слово «вампир» по родам, есть ли множественное число у звания «примериус» и т. д. и т. п.
«Ладно, что-то я отвлекся. Пускай очкастая профессура и зануды из Совета Легиона занимаются подобной дурью, а у меня найдутся дела и поважнее, – прервал размышления на отвлеченную тему моррон и попытался сконцентрировать усилия уставшего мозга на главном. – Примериус явно втянул в свои делишки все ближнее окружение. Да какой там, на него наверняка пахала вся община! Слуги – они на то и слуги, чтобы безропотно подчиняться и вопросов не задавать. Община выполняла формальные требования Клана и жила припеваючи. Роскошь, хорошее техническое оснащение и прочие блага – результат каких-то махинаций. Не ясно только, был ли у Карста деловой партнер или он проворачивал делишки собственными силами? Почему они с Финолием сами спровоцировали Белинду на откровенный разговор, почему не встали в позицию „я бедная овечка, ничего не знаю“, а вскрыли некоторые из своих карт? Что было в том проклятом холодильнике, о котором Белинда клятвенно обещала молчать? Почему им пришла в голову мысль обвинить в старгородской трагедии именно меня? Кто такой этот „прислужник“-банкир?»
Вопросы, вопросы… Они кружились в голове, сбивали с толку, запутывали, сводили с ума… Пока же моррон мог с уверенностью сказать лишь одно: прохиндеи испугались, что Самбине стало известно об их делишках, они хотели выведать, насколько глубоки эти познания… Убедившись, что Лорд пока пребывает в неведении, они хладнокровно избавились от разговорчивой свидетельницы.
«Итак, подводим итоги! Важной информации по-прежнему нет, но есть две тонкие ниточки. Как высплюсь, начну их раскручивать! Во-первых, установлю личность таинственного банкира. Нужно будет с ним потолковать о том, что он видел и видел ли что-то вообще. Во-вторых, попытаюсь связаться с Мирандой и рассказать ей свою версию случившегося с ее подружкой. Добиться доверия будет трудно. Убийство Белинды и так бы свалили на меня, а теперь еще и остальных собак довесят, хотя формально вампиры будут абсолютно правы – разгромил-то убежище действительно я. Союз с кровососами невозможен, но пару услуг мне от Миранды получить нужно: передать информацию о происходящем Самбине и попытаться разузнать о таинственном холодильнике. Не думаю, что они хранят в нем мороженое или запасы плазмы крови. Наверняка там что-то еще…»
Пробежка подошла к концу. За десять метров до входа в гостиницу Дарк перешел на шаг и на глазах изумленных охранников стал демонстративно разминать мышцы, делать простенькие дыхательные упражнения.
* * *
– Эй, эй, вы куда?! – Сменщица приветливой пышечки, дежурившей вчера за стойкой администратора, была несказанно удивлена появлением в холле гостиницы почти голого, да еще к тому же разгоряченного от быстрого бега мужчины.
«Эх, видела бы ты, душа моя, меня часок-другой назад, под стойку бы залезла!» – подумал Дарк, продолжая свой путь к лестнице на второй этаж.
– Стой, куда прешь?! – не унималась высокая кудрявая девица, переходя на фамильярное «ты». – А вы чего смотрите?!
Последние слова были адресованы парням из охраны, невозмутимо продолжавшим курить возле входной двери. Приметная внешность посетителя, конечно, удивила профессиональных вышибал, но не настолько, чтобы бросить приятное занятие. Дело в том, что они видели Дарка еще вчера. Охранники дежурили сутками, а смены менялись в восемь утра.
– Все в порядке, Дала! – отмахнулся старший. – Этот чудик наш, из сто восьмого, вчера в «Барсуке» отдыхал…
Девушка с пониманием кивнула и успокоилась. Она была в курсе очередной трагедии, разыгравшейся этой ночью в известном ночном клубе. Оба местных телеканала полночи крутили репортажи с места событий, изредка разбавляя их музыкальными паузами и философствованием различных особ, гордых тем, что им удалось пережить «старгородскую бойню», произошедшую всего неделю назад. Подобные передачи не очень интересовали молодую и симпатичную девушку Далу, но ночь дежурства была длинной, а смотреть было нечего…
Последние метры до двери номера давались Дарку с трудом, запас сил истощился, а мозг забился в агонии, озадачившись какой-то ерундой. Его почему-то волновали клыки Финолия, непропорционально мелкие, тонкие, да еще и кривые. «Где-то я и раньше видел таких же уродливых недомерков? – крутилась навязчивая мысль, не желая покидать голову, пока на смену ей не пришло запоздалое осознание своей рассеянности. – Проклятье, я же забыл взять со стойки ключ!»
С единственным оружием, кинжалом, моррону пришлось расстаться. Вид бегуна в трусах, далеко не спортивных ботинках и с холодным оружием в руках настолько же привлекателен для полицейских патрулей, как красная тряпка для разъяренного быка. Чрезвычайно редкое, надежное и незаменимое в борьбе за выживание лезвие упокоилось в недрах холодного подвала. Дарк тешил себя надеждой, что когда-нибудь вернется за ним, но чувствовал, что это всего лишь обычный самообман. Менее громоздкий, но не менее нужный инструмент моррону все-таки удалось прихватить с собой.
Спрятанная в ботинке отмычка помогла найти выход из затруднительного положения и не спускаться вниз. Дверной замок своенравно заскрипел, но в конце концов поддался силовому воздействию. Дарк зашел в номер, запер за собой дверь и тут же упал на широкую двух-, а при желании и трехспальную кровать. Плотно задернутые толстые шторы создавали уютную атмосферу полумрака. Через несколько минут моррон уже крепко спал, совершенно не обратив внимания на присутствие в темной комнате посторонних предметов.

 

Сны теснились в голове, им явно не хватало места, чтобы предстать перед морроном в полном великолепии. Оскаленные морды вампиров сменялись брезгливыми физиономиями бывших клиентов и объемистыми животами полесских таможенников, сотрясающихся в эротических танцах. К ряду абсурдных картинок прилагался еще и какой-то сюжет, настолько несвязный и халтурный, что сразу забылся после пробуждения.
На светящемся зеленым цветом циферблате было четыре часа. «Интересно, дня или ночи?» – подумал моррон и, превозмогая боль натруженных мышц, поднялся с кровати. Дорога к ванной длиною в целых два метра не обошлась без происшествий. Нога запнулась обо что-то мягкое, и дверь к желаемым удобствам была открыта головой. Крепкая лобовая кость выдержала удар, ничего страшного не случилось и с кафелем пола, на который с разбегу грохнулось тело. Свет в ванной зажегся то ли автоматически, то ли вследствие того, что в падении моррон умудрился задеть по выключателю.
Медленно проведя ладонью по лбу, Дарк проверил, не было ли нежелательных последствий у экстравагантного способа открывания двери и, перевернувшись, сел на холодный пол. Глазам предстала куча фирменных пакетов с эмблемами дорогих магазинов, которые были плотно составлены на маленьком пятачке между кроватью и злосчастной дверью. Судя по внушительным размерам целлофановой горы, прислуга добросовестно выполнила все его предписания.
«Весьма кстати, – облегченно вздохнул моррон, готовый увидеть у своей кровати что угодно, начиная от гремучей змеи и заканчивая свеженьким трупом, – а то у меня из одежды остались лишь трусы да ботинки. Этого маловато, особенно если учесть местные климатические условия».
Холодный душ придал сил и разогнал остаток дремоты. Волосы на голове снова начали отрастать, но сбривать упрямую поросль Дарк передумал, слишком долго мучиться – и совершенно не ясно ради чего. Потратив на водные процедуры чуть более получаса, моррон подошел к окну и распахнул шторы. В глаза ударил яркий солнечный свет, Дарк зажмурился и радостно усмехнулся. Опасения развеялись, он проспал всего лишь десять часов, а не более суток.
Хорошее настроение мгновенно улетучилось, как только моррон повернулся на сто восемьдесят градусов. Рука по привычке потянулась за кинжалом, но, обнаружив пустоту, схватилась за ножку стоявшего поблизости табурета. В его постели кто-то спал. Тело человека лежало на боку и было полностью скрыто под одеялом. Наружу торчали лишь растрепанные пряди светлых волос.
«Что это: помешательство или безобидные галлюцинации на нервной почве? Я ошибся дверью, кто-то забрел по ошибке не в свой номер или это тот самый навязчивый гостиничный сервис Полесья, ставший в КС притчей во языцех?» – пытался найти объяснение увиденному Дарк, подкрадываясь на цыпочках к изголовью кровати. Версия, что ему в номер подложили труп, была отброшена за несостоятельностью, тело дышало. Едва заметные глазу, редкие колебания одеяла вверх-вниз говорили о том, что человек, предположительно женщина, находится в состоянии крепкого и глубокого сна. Трясущиеся от волнения пальцы Дарка слегка приоткрыли край одеяла. Моррон чертыхнулся и отпрянул в сторону, чуть не выронив из рук табурет. В его кровати спала та самая таинственная незнакомка, ограбившая его на дороге, на которую минувшей ночью устроили охоту бандиты. Голова закружилась, реальность стала быстро растворяться в череде абсурдных событий и парадоксальных фактов, таких же нелепых, как эта девушка на его кровати.
Опустошив залпом полбутылки вина, найденной в мини-баре, Дарк сел на табурет и стал напряженно искать хоть какое-то логическое объяснение увиденному. «Когда я выбрался из „Барсука“, девица еще оставалась там, значит, в номер она забралась в промежутке с полвторого ночи до полшестого утра, в то время пока я охотился. Утром я совершил непростительную ошибку, настолько устал, что даже не осмотрел комнату, сразу завалился дрыхнуть, придурок! Служащих гостиницы обмануть нетрудно, но вот зачем девице понадобилось запрыгивать в мою постель, да еще не раздевшись?! – Моррон окинул беглым взглядом пространство возле кровати, ни одежды, ни обуви не было видно. – Бред какой-то, мистика…»
Желая получить наглядное подтверждение предположению, что нахалка забралась на чистые простыни в грязной обуви, Дарк ухватился за край одеяла и резким рывком сдернул его на пол.
Девушка была не одета, если не считать одеждой туго обтягивающие ее соблазнительные формы бинты. Зрелище было не из приятных: красивая женщина походила на мумию, лишь голова, шея и левая рука, начиная с локтя, не были перетянуты в несколько слоев бело-красными лентами. Кровь вяло сочилась сквозь повязки, образуя багровые разводы по всему телу. То, что вначале Дарк принял за безмятежный сон, было всего лишь следствием введения обезболивающего.
«Грудь прострелена в двух местах, конечностям тоже досталось на славу… Ранение в живот смертельно. Странно, что она еще дышит!» – подивился моррон, теряясь в догадках, что за шутник подложил ему такой вот подарочек.
Озарение так и не пришло, впрочем, как и решение, что делать дальше: вызвать полицию с санитарами или просто сбежать, положившись на то, что горничная все равно будет убирать номер и непременно обнаружит тело. Рука от отчаяния потянулась к телефонной трубке и набрала номер администратора. За время отсутствия его никто не спрашивал, никто не заходил и даже передать ничего не просили, иного Дарк и не ожидал услышать.
Повесив телефонную трубку, Дарк механически потянулся за чайником. Уже бывали случаи, когда вовремя выпитая чашечка крепкого кофе помогала ему сконцентрироваться и найти выход из сложной ситуации. Тот, кто притащил девушку в номер, явно знал его привычки, к шнуру электромагнитного чайника была приклеена маленькая записка:
«Девушка из Континентальной полиции. Пускай пока побудет у тебя! Пришлось собирать ее по частям, но сейчас состояние стабильное. Все необходимые препараты уже введены, вскоре придет в себя. Жду тебя на набережной под Северным мостом. На этот раз встреча не сорвется.
Твой компаньон Мартин Гентар».
Абсурдная ситуация вмиг прояснилась, Дарк облегченно вздохнул и даже рассмеялся. Сомнений, что записку написал кто-то другой, быть не могло. Знакомый почерк и краткая манера изложения являлись далеко не единственными причинами стопроцентной уверенности. Девушке в клубе пришлось несладко: ее взяли под перекрестный огонь, а после его отступления наверняка добили. Дарк видел не раз, что делают с хрупкой человеческой плотью разрывные пули, и знал только одного человека, способного вернуть жизнь уже бездыханному телу. Конечно, это был его друг, маг-некромант Мартин Гентар, никто иной не смог бы совершить подобное чудо…
* * *
– И чего же ты от меня хочешь? Твоя проблема, ты сама и разбирайся. – Сидевший напротив Марты мужчина явно не хотел принять участие в ее судьбе.
Две симметрично расположенные залысины на широком лбу немного старили толстощекого крепыша с переломанным носом. Ситор Омнис, командир штурм-крыла полесской общины, стал вампиром в тридцать пять лет. На вид ему было чуть более сорока, а настоящего возраста никто точно не знал. Даже он сам порой путался и называл совершенно различные даты рождения. «Ориентировочно конец шестнадцатого – начало семнадцатого века», – гласила краткая запись в досье из архива Клана.
– Ишь, как запел… Надо же, а я-то думала, мы друзья! – Марта скорчила обиженное выражение лица и усилием воли попыталась выдавить из глаз непослушную слезу.
Таким избитым женским приемом «молчаливого Омниса» было, естественно, не пронять. Наемница и не надеялась на успех весьма посредственного лицедейства, ей нужно было только вывести собеседника из заранее намеченной колеи разговора и загнать в болотистое бездорожье ловких уловок.
– Во-во, еще слезу пусти, обзови всех мужиков самовлюбленными сволочами и вспомни про потерянную лет эдак пятнадцать назад девственность!
Вид притворяющейся обиженной женщины начал потихоньку бесить Ситора. Ему стало противно и чертовски жалко себя, вынужденного сидеть в тесном, неотапливаемом фургоне и выслушивать нытье бывшей компаньонки.
– Я единственный раз обратилась к тебе за помощью – и что получила?! Вспомни, сколько раз я тебя выручала, сколько раз покрывала твои промахи!
– Марта, не строй из себя истеричную бабу, я все равно не куплюсь на эти дешевые балаганные штучки. Ты просишь меня слишком о многом, я не могу помочь… не трать силы!
Притворщица добилась своего, она обманула противника. Ситор начал оправдываться, вместо того чтобы ответить на просьбу холодным безапелляционным «нет» или просто, не говоря ни слова, покинуть фургон. Дело оставалось за малым: ей нужно было лишь немного надавить на оппонента, убедить его в выгодности взаимного сотрудничества.
– Сейчас как въеду по роже! – Женщина мгновенно отреагировала на обидные слова, сняла маску «убитая горем, беспомощная овечка» и тут же нацепила личину № 9 – «разъяренная фурия». – Я не о милости тебя прошу, даже не о помощи… я требую возврата долгов! Замолк, гаденыш… Молчи, молчи! Три года подряд мои люди подчищали за тобой хвосты, улаживали конфликты с властями, не говоря уже о том, в какую сумму влетело твое ротозейство и элементарное неумение делать дела! И заметь… – Марта крепко схватила вампира за воротник пальто и силой притянула к себе, – ни Карст, ни Финолий ничего не узнали о твоих промахах. Пришла пора платить по счетам!
– Карст мертв, Финолий тоже, – прошептал Ситор и, брезгливо поморщившись, отдернул руку женщины. – Ситуация изменилась, теперь на моих плечах лежит ответственность за будущее общины. Я не могу портить из-за тебя отношения с Дором. Он нас в порошок сотрет, прожует, проглотит и не подавится. Не заставляй меня объяснять тебе, кто такой дядюшка Огюстин.
Известие потрясло и расстроило Марту. Силы тайной коалиции «полесские вампиры + слуги Дора» начали быстро таять на старгородском плацдарме боевых действий. Это ставило под угрозу основной проект, и, естественно, пищевой магнат не мог смириться с таким поворотом событий. «Завтра, а может, уже и сегодня к вечеру Старгород будет наводнен хорошо обученными наемниками. Расправа надо мной – не главная, но и не последняя в списке их задач. Нужно бежать из города… нет, уже поздно… срочно ложиться на дно!» – размышляла Марта, одновременно продолжая разговор с возгордившимся глупцом.
– Поздравляю с повышением, хотя, между нами, бремя власти не для твоих тщедушных плеч и слабенькой головушки. Обескровливать молоденьких девиц по ночам – вот предел твоих возможностей!
В глазах Ситора промелькнула искорка ненависти, но вампир сдержался. Марта, без сомнений, являлась «лакомым кусочком», но слишком сильным противником… даже сейчас, когда была ранена и устала.
– Я не прошу тебя объявлять войну Дору. Во-первых, потому, что это не выгодно ни тебе, ни мне, а во-вторых, ты проиграешь… Мне нужны всего лишь тишина и покой на несколько месяцев. Хочу отсидеться в одном из ваших убежищ, пока страсти не утихнут. Помоги спрятаться, и мы в расчете, ты меня больше никогда не увидишь!
Новый примериус полесской общины хранил молчание, на его широком гладком лбу проступила печать серьезных раздумий. Марта была сильным бойцом и бывшим компаньоном… в том-то и дело, что бывшим. Когда-то она действительно выручала его, но это осталось в прошлом. Дальнейшее общение с ней не представляло интереса. Однако прямой резкий отказ привел бы к нежелательным последствиям. Озлобленная и отчаявшаяся наемница могла натворить немало дел…
– Хорошо, я помогу тебе, но не в счет прошлых заслуг. Слушай внимательно и помни, предложение делаю всего один раз, обсуждению не подлежит! – решительно заявил Омнис, наконец-то придумавший, как извлечь выгоду из чужой беды. – Этот человек очень опасен, – начал Омнис, доставая из внутреннего кармана пальто измятую фотографию Дарка, – точнее сказать, он не человек, а беглый моррон, если тебе это о чем-то говорит…
Марта весьма удивилась, увидев знакомое лицо, но промолчала. Ситор вел себя по-свински, он был недостоин того, чтобы делиться с ним информацией.
– Говорит, – соврала Марта и деликатно умолчала об истории погони за компьютерным диском.
– Не знаю, чем он не угодил нашему Лорду, но только позавчера пришел приказ поймать его любой ценой. – Омнис тоже отличался скрытностью и скромно промолчал, что именно Дарка ныне покойный примериус решил обвинить в массовом убийстве вампиров. – Вчера он прилетел в Старгород, а о последствиях ты уже знаешь. Цена оказалась слишком высокой: Карст, Финолий и еще несколько наших мертвы!
– Ну и?! – вопросила Марта, хитро прищурившись.
– По ночам за ним охотимся мы, но он хитер и умен… ловко прячется и нападает внезапно…
– Ближе к делу!
– Карст был единственным вампиром в Старгороде, на которого не действовал солнечный свет. Мерзавец наверняка знает об этом, поэтому днем не будет таким уж бдительным. Убей его, голову можешь не приносить, поверю на слово! – Ситор положил фотографию Дарка на край откидного столика и покинул фургон.
«Странный тип, – подумала Марта, взяв в руки помятое фото и внимательно всматриваясь в ненавистное ей лицо. – Он не полицейский, сам в бегах: живет по поддельным документам и прячется от вампиров и властей, но зачем-то напал на моих людей в поезде, зачем-то забрал диск… В Гуппертайле ему повезло, мы случайно попали в засаду полиции. Потом он почему-то оказался в клубе, хотя диск был уже не у него…»
Марта терялась в догадках. На самом деле она представления не имела, кто такие морроны, но зато точно знала, что убивать их нужно издалека. Все еще ноющая рана отбила у наемницы охоту соревноваться с загадочным противником в искусстве владения холодным оружием.
* * *
Тело незнакомки впервые пошевелилось лишь в восьмом часу вечера. К этому времени Дарк успел сделать многое: примерить полностью обновленный гардероб, сходить в ресторан подкрепиться, отбиться от массированной атаки назойливых горничных, пытавшихся проникнуть в его номер, чтобы пропылесосить ковры и сменить простыни, и, конечно же, обпиться кофе до легкого постукивания в висках. В общем и целом вторая половина дня прошла удачно, моррон не подвергся нападению и не стал жертвой ничьих хитрых козней. Раненая женщина иногда тихо постанывала, и только это отличало ее от ковра, телевизора, платяного шкафа и прочих предметов скромного убранства номера.
Сидя на ковре возле работающего на минимальной громкости телевизора, моррон курил пятую или шестую за последний час сигарету и пытался морально подготовиться к предстоящей встрече со старым другом. Обычно их рандеву после долгой разлуки проходили в более уютной обстановке, чем «под северным мостом». К традиционно задаваемым Мартину вопросам «Что происходит?» и «Что делать?» на этот раз добавился целых список, каждая из позиций которого звучала или как каверзное замечание, или как серьезный упрек. Дарк не мог понять и простить, почему они с Анри пропали много лет назад, так и не посвятив его в свои замыслы. Аламез чувствовал себя покинутым, обманутым и обиженным, после стольких лет совместной борьбы он рассчитывал на большую степень доверия.
Уже целый час Дарк ломал голову над тем, как поведет себя при встрече и что будет говорить, но мысли в голове играли со словами в чехарду, линия разговора не строилась, и, кроме истеричных обвинений в предательстве и скотском отношении к боевому товарищу, ничего толком не получалось.
«Они не могли, почему-то не могли предупредить меня. Наверняка есть какое-то логичное объяснение их поступков: спешка, невозможность связаться, а может быть, просто неуверенность, что я смогу воспринять правду такой, какая она есть на самом деле. Не стоит судить сгоряча, у меня слишком мало информации, чтобы высказывать предположения, я слишком близко к сердцу воспринял их поступок, чтобы быть беспристрастным, в то время как жизнь – чудовищно объективная штука… именно объективная, а не жестокая… – Дарк закончил прокурорствовать и окончательно переметнулся на позицию сочувствующего адвокату судьи. – Мартин никогда не любил слово „правда“, считал ее лишь корявым, утрированным до безобразия отражением истины. Кто ищет правду, тот мечтает о справедливости и всегда делит людей ни правых и неправых, пострадавших и виноватых. Истина же нейтральна, она не жалкий инструмент в руках судьи, она вообще никого не осуждает, а лишь показывает, как в действительности развиваются объективные процессы. Если бы меня сейчас кто слышал, то, скорее всего, обвинил бы в заумствовании на высокие темы. Эк, какие навороты накидал, какие огороды нагородил, самому тошно! Другое дело Фламер, старик всегда умел выражать самые трудные мысли на близком простому народу языке, притом незамысловатая форма повествования никогда не ущемляла содержания».
Дарк вспомнил о старом ворчуне и слегка улыбнулся. Отвлекшись от тягостных размышлений о предстоящей встрече, он закрыл глаза и попытался представить, как объяснил бы Анри различие между правдой и истиной простому крестьянскому парню из какой-нибудь удаленной деревушки.
«Человек бежит по лугу и давит несколько десятков невинных букашек. Правдолюбец реагирует на сам факт содеянного – кучу невинно загубленных душ, затем озадачивается вполне уместным вопросом: „Кто виноват?“ Нога, но она всего лишь выполняла приказ человека; человек, но букашки такие мелкие, что глаз не в состоянии различить их в гуще травы. Следствие заходит в тупик, но вскоре находится козел отпущения. Виновата девица, за которой гнался пастух. Именно ее легкомысленное поведение послужило причиной многих смертей.
В чем же истина?! А истина в том, что девушки будут всегда флиртовать, парни за ними бегать; ноги – давить того, кто меньше игольного ушка; сколько бы ни взывали букашки к справедливости, им ее все равно никогда не добиться!»
Прикладное философствование было прервано стонами и возней на кровати, девушка начала приходить в себя. «Кстати, прежде чем окончательно разругаться с Мартином, нужно спросить, зачем он подкинул мне эту диву», – подумал моррон, выключив телевизор и приготовившись заняться допросом больной.
Девушка открыла глаза и удивленно захлопала длинными ресницами, заметив Дарка, подошедшего к кровати. Она не закричала и не стала делать резких движений, которые, по правде говоря, были и так невозможны в ее плачевном состоянии. Даже банальный вопрос, обычно задаваемый первым делом после внезапного пробуждения в чужой постели, прозвучал в ее устах как-то странно, по-особому, неординарно…
– Ты кто? – без капли притворства в голосе прошептала Диана, сощурив глаза и наморщив от пронзившей ее боли красивый лоб.
«Вот те на! Сначала ограбила, чуть не убила, а теперь еще и притворяется, что впервые видит…» – возмутился про себя Дарк и, все-таки удержавшись от возмущений вслух, сел на ковер рядом с кроватью.
– Я тот несчастный, кого ты сутки назад загнала в сугроб и у кого, наставив пистолет, похитила диск. Если честно, я поначалу обиделся, но потом простил… во-первых, потому, что эта штуковина не очень-то мне и была нужна, а во-вторых, я по наивности понадеялся, что наша встреча на заснеженном лоне природы была первой и последней.
– Диск… – жалобно простонала девушка, вспомнив о потере потом и кровью добытого трофея.
– В тот же день, точнее, ночью, я увидел тебя в клубе, – не заботясь о том, как себя чувствует закатившая глаза незнакомка, продолжал Аламез. – Ты была в парике и с друзьями, зажгли вы на славу, постреляли от души! Думаю, «Барсук» откроется только через пару неделек, естественно, при условии, что у владельца найдется несколько десятков свободных тысчонок на ремонт.
– Заткнись, – скорее попросила, чем потребовала девица, так и не открывая глаз, – мне плохо…
– Ну, а мне, значит, весело и чудесно! – возмутился Дарк и пересел с пола на край кровати. – Прихожу я после трудной ночи в свой номер и что нахожу в кровати?! Полудохлую девицу в окровавленных бинтах, которая целый день провалялась труп трупом, а теперь очухалась и еще требует тишины! Нет уж, милая, или мы сейчас беседуем, или отлеживаться будешь на коврике в коридоре, пока за тобой не приедут из ГАПСа.
Упоминание о полесской службе политического сыска заставило девушку собраться с силами и снова открыть глаза.
– Диана Гроттке, Континентальная…
– …полиция, – закончил фразу за еле ворочающую языком собеседницу Дарк. – Представляешь, как тебя зовут и откуда ты такая наглая взялась, я уже догадался. Кондуктор Альтфукс просил передать проклятый диск лично тебе или этому… как его там… Альваро. О том, зачем ты угрожала мне пистолетом, когда я и так бы все отдал, мы поговорим потом. Твои приятели из клуба меня тоже мало интересуют, как, впрочем, и правомочность применения оружия сотрудником Континентальной полиции за пределами КС.
Дарк говорил громко и то и дело тряс раненую за руку. Только так можно было предотвратить потерю ею сознания.
– Сейчас меня интересует совсем другое: кто подобрал тебя в клубе, притащил сюда и перевязал? Я не спрашиваю, почему именно я удостоился чести быть бесплатной сиделкой у выпотрошенного полицейского. Мне важно знать кого поблагодарить за такое доверие?!
– А разве это был не ты?
Встречный вопрос разозлил Дарка, но девушка, не отрываясь, смотрела на него изумленными глазами, глазами, в которых были испуг, неподдельное недоумение, страх, мольба о помощи, но ни капли лжи.
– Нет, не я… Твои друзья приняли меня в компанию весельчаков и самозабвенно разряжали обоймы в мою сторону, когда ты уже вышла в тираж…
Дарк замолчал, ему вдруг стало ужасно стыдно, что он мучил слабую и беззащитную женщину дурацким вопросом, на который уже знал ответ, вместо того чтобы оказать ей посильную помощь.
– Я… я ничего не помню… меня подняли… куда-то понесли, а затем… затем…
Диане не хватило сил договорить. Глаза закрылись, и девушка погрузилась в крепкий дурманный сон. «Видимо, Мартин не пожадничал: ввел не только лошадиную дозу обезболивающего, но и на снотворное не поскупился», – решил Дарк, вставая с постели и начиная неторопливо собираться на многообещающую встречу.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий