Наследие орков

Глава 11
Танцы загнанных в угол крыс

– Не стрелять! Не тратьте патроны, болваны! Ушел он, ушел… все… кончено! Кьомо, ко мне, помоги! Фаго, что с девицей?!
– Пока жива, но уже отходит… Добить?!
– Не валяй дурака, ищи диск! – выкрикнула Марта из последних сил и, страдая от обжигающей боли в ноге, повалилась боком на бильярдный стол. – Не тяните, сейчас здесь будет полно полиции…
Светловолосый мужчина подбежал к Марте, осторожно взял ее на руки и заботливо усадил на бильярдный стол. Ловкими движениями длинные и тонкие, словно у музыканта, пальцы разорвали ткань трико и слегка надавили на края кровоточащей раны. Женщина, стиснув зубы, издала хрип, но не закричала.
– Ну, как там?!
– Ничего серьезного, но с недельку похромаешь, – ответил Кьомо, вытаскивая из кармана кожаного плаща упаковку стерильного бинта, и незамедлительно приступил к обработке раны.
– Я не тебе, идиот! – огрызнулась женщина. – Фаго, оглох, что ли?! Диск у нее?!
– Да, но… – заикаясь, произнес обыскивающий бесчувственное тело девушки наемник.
– Никаких «но», хватай его, и уходим! – Марта грубо оттолкнула занимавшегося перевязкой Кьомо и дрожащими руками сама стала обматывать бинт вокруг ноги. – Не стой пнем, найди мой пистолет и займись полицией, живо!
Светловолосый обиженно поджал нижнюю губу, но не решился ослушаться приказа. Тем временем Фаго, спотыкаясь и роняя по дороге стулья, наконец-то добрел до импровизированного лазарета на столе и протянул командиру разбитую коробку из-под диска. Марта быстро выхватила добычу и открыла пробитый пулей футляр. Желанный диск находился внутри, но даже самый высококвалифицированный профессионал компьютерного мира не смог бы вставить его в дисковод. Восьмимиллиметровая разрывная пуля прошила коробку насквозь и превратила диск в множество мелких осколков.
– Так получилось… – прошептал побелевший от страха и потери крови Фаго.
Раненого наемника била дрожь, правая рука свисала плетью, а из дырок в спортивной куртке продолжала сочиться кровь. Не тратя времени на бурное проявление чувств и бессмысленный крик, Марта достала из маленькой сумки на поясе телефон и набрала номер босса.
– Да, – послышалось на другом конце провода.
– Диск у нас, испорчен, восстановлению не подлежит, – по-армейски кратко и четко отрапортовала наемница.
Ответом было молчание, потом в трубке раздались короткие гудки. Марта тяжело вздохнула и обреченно закрыла глаза, она слишком долго работала на Огюстина Дора, чтобы не понять, что означало его молчание. Проваливший задание солдат предстает перед грозным ликом военного трибунала. Она же работала на организацию, где штрафные отряды, понижение в должности и прочие гуманные меры наказания не были предусмотрены. Провинившийся получал пулю в лоб, никаких проволочек и утомительных бюрократических процедур: просто, четко, конкретно!
– Полиция! – выкрикнул дежуривший на лестнице Кьомо и в подтверждение своих слов открыл беглый огонь.
– Уходим, – приказала Марта, соскочила со стола и, выхватив у замешкавшегося Фаго оружие, полоснула его по горлу ножом.
– Зачем?! – взревел Кьомо, увидев картину жестокой расправы над его товарищем по оружию.
– Потом объясню… некогда! – прокричала в ответ Марта и, превозмогая боль, заковыляла в сторону кухни.
Светловолосый великан сделал еще несколько выстрелов наугад и, вскинув винтовку на плечо, помчался к запасному выходу. Марте оставалось дохромать буквально несколько шагов, когда дверь подсобки слетела с петель, а на пороге появились двое полицейских штурмовиков в касках с забралами и в тяжелых бронежилетах. Раненая и разозленная неудачей женщина открыла огонь: разрывные пули дырявили недостаточно прочные бронежилеты и отрывали от дергающихся в конвульсиях тел кровавые ошметки. Через секунду магазин был пуст, Марта отбросила в сторону уже бесполезный пистолет-автомат и подобрала с пола лежавшую в луже крови винтовку.
– Быстрей, шевели ногами! – поторопила она отстреливающегося на ходу компаньона и погрузилась в полумрак плохо освещенного коридора.
Они двигались с максимальной скоростью, которую позволяла развивать покалеченная нога. Бегство остатков группы из клуба напоминало прохождение самого сложного уровня кровавой компьютерной игры: жесткий лимит времени, ограниченный боекомплект и бесчисленные орды появляющихся то впереди, то сзади врагов. Разница заключалась лишь в том, что сохранений и перезагрузок не было, а плачевное состояние здоровья отражалось не мерцающим красным значком в левом нижнем углу монитора, а вполне реальными повреждениями, потерей крови, усталостью и жуткими болями в пораженных конечностях.
Успешно отбив первую атаку штурмового подразделения, они уже почти достигли лестничного пролета, когда внезапно появившийся из боковой двери полицейский вскинул пистолет и выстрелил в голову бегущей на него Марты. Всего за долю секунды до того, как палец нажал на курок, Кьомо оттолкнул женщину в сторону и принял пулю в левое плечо. Ответная очередь из штурмовой винтовки сбила отважного блюстителя порядка с ног. На вооружении у полесской полиции были только обычные пули, бронежилет выдержал порцию расплавленного свинца, поэтому потерявшего сознание врага пришлось добить ножом. Легкий взмах кривого лезвия, и на грязно-серой двери продуктового склада появились кровавые брызги.
Спустившись на первый этаж, преступники снизили темп. Им пришлось двигаться медленно и осторожно, прячась за укрытиями и ведя непрерывный огонь. Шанс покинуть здание через запасной выход был упущен. Полицейские блокировали пути отступления и теперь сжимали кольцо окружения, методично, шаг за шагом загоняя Кьомо и Марту в подвал, откуда не было выхода.
– Сбей замок и давай живее внутрь! – прошептала Марта, занимая удобную позицию за ящиками у стены и держа под прицелом узкий, заставленный коробками, шкафами и прочим хламом коридор.
Кьомо повиновался, хотя не понимал, что замыслила женщина-босс. Приклад винтовки с грохотом опустился на дужку замка, сильный удар ноги сбил дверь подвала с петель.
– Лучшей позиции, чем здесь, не найти: коридор тесный, хорошо простреливается, а в подвале…
– Заткнись и лезь вниз! – приказала Марта, не отводя глаз с видневшегося в конце прохода лестничного пролета. – Там где-то должна быть дверь: стальная, толстая… Как только откроешь, позови!
Великан удивленно пожал плечами и, скинув с плеч мешавший плащ, удалился в темноту подвала. Минут через пять грохот роняемых тяжелых предметов сменился не менее громким, протяжным, надрывным пыхтением, которое завершилось скрежетом проржавевшего металла. За это время полиция не предприняла активных действий, если не считать парочки сброшенных с верхнего этажа газовых гранат. Едкие облака слезоточивого газа быстро распространились по коридору, они значительно снизили видимость и вызвали потоки слез из вмиг опухших, покрасневших глаз. Однако Марта стойко терпела боль и не отрывала взгляд от мушки прицела.
– Готово! – наконец-то донесся из недр подвала раскатистый бас, ставший для женщины сигналом покинуть позицию и спуститься в промозглую темноту.
* * *
Дарк достиг лестничного пролета, свист пуль и неприятная компания остались позади. Пробежка не утомила, только размяла одеревеневшие от холода и длительного безделья мышцы. Шаги преследователей стихли, а вот снизу раздавался зловещий топот армейских сапог – это штурмовой отряд полиции поднимался по лестнице.
Остатки хмеля медленно выветривались из головы, как назло разболелся затылок. «Плохое пиво, больше в рот не возьму!» – торжественно поклялся Дарк, пытаясь одновременно решить две сложные задачи: унять головную боль и найти способ ретироваться с места событий. Хмельной зверек не думал уходить, он устроил у моррона в голове уютную норку и не хотел вылезать наружу. Без парочки таблеток обезболивающего и без крепкого сна эту проблему было не решить, зато способ обмануть полицию нашелся почти мгновенно.
Дарк вбежал в опустевшую кухню, нашел валявшийся на полу грязный халат и, добавив к незатейливой экипировке поваренка засаленный чепец, залез под разделочный стол. Полиция не заставила его долго мучиться в позе эмбриона. Дверь распахнулась, и в помещение для обработки мясных туш ворвались трое автоматчиков.
– А ну, вылезай, живо! – выкрикнул плечистый мужчина, тыча дулом автомата в торчавший из-под стола бок.
– Сначала руки, медленно! – послышался суровый женский голос.
– Я здесь… а тут пальба… – жалобно захныкал Дарк, высовывая из-под стола перепачканные жиром и кровью ладони.
Возможно, у полицейских и возникли сомнения, однако когда их глазам предстала заплаканная физиономия с отвисшей нижней губой и трясущимся подбородком, то вопрос о причастности перепуганного поваренка к перестрелке отпал сам собой.
– Первый, я Семнадцатый, на складе чисто, в кухне тоже, продвигаемся в зал, – сообщил по рации старший группы. – Тут у нас поваренок под столом завалялся, отправляем к вам, не обижайте!
– Чо, глухой, что ли, ну, пшел! – Чья-то рука схватила Дарка за шкирку и вытащила из-под стола.
Моррон затрусил к выходу, но тут ему дорогу преградила девушка с автоматом наперевес.
– Кентар, а чего это у него куртка под халатом? – Девушка откинула забрало и принялась поедать притворщика пытливым взглядом.
– Да я ж в холодильне… туши когда достаю… холодно там… – усиленно выжимая из глаз слезу, пролепетал Дарк.
– Рона, хватит запугивать парня! Делать, что ли, нечего?! – сердито проворчал Семнадцатый и подтолкнул переминающегося с ноги на ногу Дарка к двери. – А ты чего прирос?! Сказали же «пшел»!
Когда тебя настоятельно просит человек с автоматом, то лучше не перечить и подчиниться приказу. Аламез не собирался становиться исключением из этого правила. Уже через пять минут он снова очутился в объятиях холодной полесской ночи и, беспрепятственно миновав плотные ряды оцепления полиции, пожарных и беснующихся перед камерами журналистов, растворился в толпе мерзнущих без верхней одежды посетителей клуба. Из здания непрерывно доносилась стрельба, к полицейским прибывали все новые и новые отряды подкрепления, пожарные и медики скучали, греясь по машинам. Дарк потерял интерес к происходящему и, скинув оказавший ему большую услугу халат, побрел прочь.
Полпервого, ночь только начиналась, самое захватывающее действо еще ожидало его впереди.
* * *
Дуло пистолета уткнулось в ее затылок как раз в тот момент, когда Марта только надрезала повязку и начала разматывать бинты. Материя была липкой и грязной, последние полчаса им пришлось пробираться по заполненным водой из канализации, заброшенным и забытым подземным туннелям бомбоубежища эпохи «мирного противостояния». Пропитанные мутной жижей бинты уже давно потеряли свою стерильность и не защищали рану от инфекции, а, наоборот, способствовали попаданию в кровь бактерий. Боясь заражения крови и прочих неприятных последствий, Марта занялась ногой сразу же, как только они вернулись к оставленному в двух кварталах от клуба фургону.
Вероломный Кьомо удачно подгадал ситуацию и время нападения. Тесное пространство фургона не позволяло развернуться и обезоружить предателя, трофейная штурмовая винтовка стояла слишком далеко, а любимый пистолет был потерян в клубе. Шансов на спасение не было, наемница знала об этом и в ожидании рокового щелчка курка закрыла глаза.
«Кьомо – боец, он всегда идет до конца и не наставляет оружия без причины, его не обмануть глупыми обещаниями. Я пропала. Чего же он ждет? Всего один выстрел, и воля великого и всемогущего Огюстина Дора, предусмотревшего даже такой поворот событий, исполнится…» – думала Марта, вместо того чтобы читать молитвы за упокой собственной грешной души.
Как ни странно, но мятежный подручный не торопился стрелять. Оттягивая «отправление в отставку» бывшего командира, великан завел разговор:
– Я буду задавать вопросы, ты отвечать: кратко и понятно, без виляний… – бесстрастно и холодно звучал голос за ее спиной. – Соврешь – убью, попытаешься рыпнуться – тоже!
– Как скажешь, ты же теперь вроде как старший, – пожала плечами Марта и закусила от злости губу.
– Зачем ты убила Фаго?
– Он испортил диск, завалил все дело…
Дуло пистолета еще сильнее надавило на затылок и содрало кожу.
– Он наш товарищ, ты не имела права так поступать!
– Постой, не горячись! – выкрикнула Марта, почувствовавшая, что закипавшие внутри гиганта ненависть и гнев не дадут ему довести допрос до конца. – Одну минуту, дай мне всего лишь одну минуту, и я все объясню!
– Слушаю, – вместе с глубоким выдохом выпуская из организма злость, великодушно разрешил Кьомо.
– Диск нужен был Дору целым и невредимым, иначе эта возня вообще не имела смысла. Фаго испортил его и подставил нас всех под удар! Босс не прощает ошибок, теперь он нас всех…
– Мало этого оправдания, чертовски мало, чтобы оставить тебя в живых, – прошептал на ухо Марте склонившийся над ней великан. Его разум был уже чист от эмоций, а голос холоден и спокоен, как никогда. – Мы были больше чем друзья, мы были товарищами по оружию. Друзья всегда предают и обманывают, на то они и друзья, чтобы втираться в доверие и лгать, использовать тебя и твои слабости, мы же всегда прикрывали друг друга в бою. Мы верили тебе, мы шли за тобой, не спрашивая зачем, готовы были погибнуть, но не подохнуть так… так глупо… так подло… от руки собственного командира! Плевать мне на Дора и на его милость, вместе попали в беду, вместе и выпутались бы… не стоило тебе так… прощай, Марта!
– Стоило! – выкрикнула от отчаяния Марта, понявшая, что сейчас расчувствовавшийся оппонент нажмет на курок. – Я спасла Фаго, только такой идиот, как ты, не мог бы этого понять! Он был ранен, страдал, истекал кровью. Нам бы все равно пришлось бросить его, а что потом?! Чем потом для него обернулась бы жизнь, ты подумал об этом?! Сырые казематы полесской тюрьмы, где с голоду пухнут даже тараканы, пожизненное одиночество, страдания, вонь, сырость, туберкулез, грязь… Ты хотел, чтобы наш боевой товарищ так провел остаток дней?!
– Он был бы жив, мы бы вытащили его… – прошипел сквозь зубы вновь потерявший самообладание Кьомо.
– Ты лучше меня знаешь, что нет, – продолжала уверенно наступать Марта, расширяя и углубляя брешь в душевной обороне противника. – От Дора не уходят просто так. Уже послезавтра здесь появится другая команда, они будут охотиться за нашими с тобой головами. Нам нужно бежать, спасаться, забиться в глушь, исчезнуть навсегда не только из этой проклятой страны, но и с Континента. А что они сделали бы с Фаго, если бы вытащили его из тюрьмы?! Ты об этом подумал, дурак?!
Ствол пистолета больше не давил на затылок, салон фургона сотрясся, хлопнула дверца. Кьомо вышел наружу и закурил. Разгоряченную грудь великана прикрывала лишь тонкая рубашка, но он не боялся мороза, ему было не до того.
– Пойдем, – выскочившая вслед за ним Марта нежно обняла мужчину за плечи и увлекла за собой в фургон. – Нас теперь только двое, мы должны выжить, мы сможем, я знаю! – шептал на ухо Кьомо ласковый, успокаивающий голос, а ставшие внезапно мягкими и нежными руки Марты заботливо гладили его по голове. – Я не брошу тебя, никогда, мы будем вместе…
Дыхание великана стало спокойнее и реже, голова откинулась на спинку сиденья, а глаза закрылись. Смерть товарища и прочие неудачи отошли на задний план, растворились в ласковой ворожбе рук и нежных объятиях. Успокоенный и примиренный со своей совестью солдат удачи уснул, не подозревая, что уже никогда не проснется. Каждый выживает сам по себе, Марта не простила ему пистолета, приставленного к ее затылку.
* * *
Поступки людей часто иррациональны и противоречат здравому смыслу. Ослепленные эмоциями или движимые навязчивой идеей, мы не только ущемляем интересы других, но и наносим вред самим себе: в одночасье портим годами формируемый имидж, растрачиваем нервы, губим свой организм. Например, кто-нибудь задумывался над тем, что заставляет больного гриппом идти на работу: жадность, усугубленная стремлением подсидеть коллегу и продвинуться по службе, долг, ответственность, а быть может, элементарная глупость и недальновидность?
Чтобы понять истинную природу мотивов, забудем об уроне, наносимом инфицированным субъектом окружающим, оставим в покое мораль, тем более что потребность кашлянуть в нужный момент на ближнего своего заложена в нас на генетическом уровне, оценим лишь деструктивность подобных действий по отношению к самому себе.
Много денег на должности мелкого служки, клерка или, как сейчас модно говорить, «профессионала», не заработать. В то же время много вопросов не решить, когда капает из носа, да и голова раскалывается от слабой, но постоянной боли. Начальство не оценит ваш трудовой порыв, а наоборот, будет злиться и опасливо обходить ваш стол стороной. Больному на работе плохо, он чувствует себя неполноценным, к тому же ощущает враждебный настрой тех, кто еще не шмыгает носом, но ужасно боится подцепить от него эту дурную манеру. Однако, сколько ни твердят, что больной должен лежать в постели, а не геройствовать за письменным столом, толку от этого никакого. Человек потребительски относится ко всему, даже к собственному организму. Мы убиваем себя собственными руками, хотя многие искренне убеждены, что если будут напичканы общеукрепляющими медицинскими препаратами и откажутся от «вредной пищи», то сумеют протянуть до глубокой старости.
Почему так происходит? Да из-за обычной глупости, неумения правильно расставить в жизни приоритеты и еще из-за дурной привычки ставить насущные, сегодняшние проблемы гораздо выше перспективных, завтрашних задач. К чему гробить здоровье в молодости, пытаясь сделать карьеру, если, будучи потом руководителем, занимая высокий пост, большую часть рабочего времени проведешь на больничной койке?
Если уж слабые, уязвимые люди не холят и не лелеют свой организм, то что говорить о морронах, которых не может вогнать в гроб не только грипп или воспаление легких, но и куда более серьезные заболевания.
Машину развернуло на триста шестьдесят градусов и занесло в сугроб. Дарк чертыхнулся и выключил двигатель, ему нужно было немного отдохнуть… Вина за случившееся лежала полностью на нем. Борясь с болью и балансируя на грани потери сознания, он всего на миг отвлекся от дороги и не успел притормозить на скользком повороте. На панели энергомобиля мерно мерцали цифры: 01.43. Прошло чуть больше часа с тех пор, как он покинул ночной клуб и возложил очередную жертву на алтарь расследования.

 

Денаторит амиона хловицонтия – сложное химическое соединение, изобретенное Мартином Гентаром незадолго до его исчезновения и, как следствие, не доведенное до ума. Маленькие зеленые таблетки, названные морронами ДАХ или шутливо «антикровосос», были одним из излюбленных тайных средств борьбы Легиона с докучливыми вампирами. Вещество изменяло запах, не тот специфический аромат, исходящий от не имеющего привычки мыться грязнули, а запах самой крови, по которому обычно вампиры находят жертву на расстоянии нескольких сотен метров. Человек или моррон, проглотивший таблетку, становился невидимым, точнее, неосязаемым для вампира, исходящие от его крови флюиды ничем не отличались от запаха березового сока, еловой смолы и прочих растений или неодушевленных предметов, находившихся поблизости. Вторым, но не менее важным свойством вещества являлось целенаправленное воздействие на обонятельные рецепторы самого моррона, которое выражалось в избирательно усиленном восприятии отдельных групп запахов. Иными словами, Мартин нашел способ не только маскироваться от врага, но и обнаруживать присутствие вампиров примерно в радиусе километра. Нос моррона превращался в своеобразный радар, способный определить не только ориентировочное местонахождение кровососущего противника, но и его возраст, вес и даже степень сытости.
Хотя массовый выпуск препарата был успешно налажен последователями Гентара, далеко не все члены Клана решались им пользоваться. Виной тому были болезненные побочные эффекты: быстрое обезвоживание организма, повышенное артериальное давление, отслоение участков кожи и т. д.
Дарк сидел за рулем и жадно пил воду из пятилитровой канистры, парочка уже опустевших фляг лежала на заднем сиденье. У моррона был жар, пот валил градом, лицо опухло, а белки глаз приобрели нездоровый желто-зеленый оттенок. На обвисшей коже лица и рук выступили темно-фиолетовые прожилки, сложившиеся в замысловатые каббалистические узоры. За чудесную способность приходилось платить большой ценой. Естественно, ожидавший подобной реакции организма Аламез не стал брать такси. Он не мог позволить водителю увидеть себя в таком состоянии. Единственным способом раздобыть машину оставалось ее похищение. Без зазрения совести и колебаний Дарк преступил закон. Связанный по рукам и ногам хозяин «железяки» на четырех колесах уже целый час мерз в багажнике. Иного выхода у моррона не было. Убивать толстощекого, с виду добродушного полесского гражданина не хотелось, а допустить его обращения в полицию Дарк не мог.
«Ничего, совсем не замерзнет, зато чуток поумнеет. Ишь, раскатался по ночам, цветочек! Если уж приспичило в час ночи баранку крутить, то не нужно перед каждым встречным тормозить. А все жадность человеческая, денежку захотелось по-быстрому срубить!» – Дарк свалил вину за свой омерзительный поступок на человечество в лице легкомысленного толстяка, и ему стало значительно легче.
Уже целый час он ездил по городу, пытаясь найти вампиров. Через каждые пятнадцать минут приходилось выпивать по литру воды, искусственно поддерживая организм в этом ужасном болезненном состоянии. ДАХ не имел срока действия, Аламез мог прекратить издевательство над своим телом в любой момент. Для этого не нужно было сложных процедур или приема других препаратов, достаточно было лишь выпить чуть больше воды и выровнять дестабилизированный жидкостный баланс. Но поиски еще не были завершены, обнаруженные за час катания по улочкам города вампиры не интересовали моррона.
Вопреки ожиданиям, «дети ночи» не появились ни у его гостиницы, ни у опустевшего «Барсука». Крупная стая, примерно из десяти особей возрастом от двухсот до трехсот лет, посещала особняк съемочной группы, но Дарк опоздал, к его приезду в воздухе витали лишь остаточные ароматы былого присутствия. Неизвестно зачем принятое приглашение на встречу в «Барсуке» порушило все его грандиозные планы. Кровососы ушли, растворились в ночи, исчезли в неизвестном направлении, и теперь он должен был колесить по городу до самого утра в надежде случайно обнаружить их логово.
План моррона был незамысловато прост и нахален, как все гениальное. Он хотел напасть на охотившуюся на него группу первым, взять «языка» и как следует расспросить о бойне в Старгороде. Его не интересовали новообращенные новички и умудренные опытом старцы, нужна была особь как раз в возрасте от двухсот до четырехсот лет.
«Молодняк не посвящен в дела клана, да и хозяевам в рот заглядывает, из этих желторотых фанатиков ничего не вытянуть. Старшее поколение – крепкие орешки, слишком верят в свою силу и исключительность, они не пойдут на диалог. А вот двухсот-четырехсотлетние как раз то, что нужно. В этой фазе жизненного цикла у них происходит переоценка ценностей, да и ведут они себя ничуть не лучше, чем человеческие подростки. С такими вопросы решать – милое дело, долго не промаешься!» – именно этими рассуждениями и руководствовался моррон, выбирая подходящую жертву для нападения.
Дарк отставил на соседнее сиденье изрядно полегчавшую канистру и, стерев катившийся со лба пот, завел двигатель. Энергомобиль медленно тронулся с места, и тело вновь ощутило мелкую тряску движения. Проехав метров триста, Дарк притормозил. Он ощутил присутствие невдалеке двух объектов.
«Слишком молоды, уже насытились и спят…» – произвел моррон экспресс-анализ и, крайне неудовлетворенный его результатом, тронулся дальше.
Лишь в три часа ночи он нашел то, что так долго искал. Настала пора повеселиться. Проглотив последний оставшийся в канистре литр жидкости, Дарк отправил в рот синюю таблетку, нейтрализующую на время действие побочных эффектов. Хозяину энергомобиля оставалось мерзнуть в багажнике не более сорока минут. Именно за это время Дарк рассчитывал расправиться с пятью находившимися в подземелье вампирами и получить необходимые сведения.
* * *
Запах крови вампиров привел моррона к небольшому двухэтажному домику. Степень износа кирпичной кладки и некоторое своеобразие архитектурных решений подсказывали, что здание было построено не очень давно: лет тридцать, может быть, сорок назад. Вокруг было тихо: в окнах не горел свет, и даже не слышалось привычного для Полесья лая собак. На всякий случай оглядевшись по сторонам, Дарк вынул из кармана куртки отмычку и подошел к железной двери единственного подъезда.
Изогнутые, скрепленные крест-накрест щупы тихо заскрежетали в отверстии замка. Этот примитивный воровской инструмент, естественно, морально устарел еще в начале столетия. Уважающие себя мастера взломов и ночных краж уже давно пользовались плодами электронных технологий. Однако ни один из образцов новых взламывательных систем не уместился бы в недрах бутафорского реквизита. К тому же электроника такая хрупкая и ненадежная вещь, что не выдержала бы каждодневной тряски и неправильного хранения. Аламезу уже не раз доводилось пользоваться именно этим типом отмычек, и привыкать к иному, даже самому совершенному инструменту он не хотел.
«Два поворота направо, один влево, пока все идет хорошо. Попробуем еще раз влево… ага, теперь щелчок, начинаем заново! – разговаривал сам с собой Дарк. – Вот так, вот так вот лучше, а сейчас чуть-чуть надавим вверх!» Через три минуты ковыряния в замке дверь открылась.
Внутри обшарпанного подъезда было немного теплее, чем на улице. Старенькие забитые радиаторы отопительных батарей тряслись и громко гудели, но, несмотря на весьма впечатляющие потуги, их мощности едва хватало, чтобы не дать лужам грязи на ступенях превратиться в лед. На площадке виднелись четыре запертых двери и две лестницы: одна вела на второй этаж и чердак, а другая вниз, к проржавевшей двери подвала. Логика подсказывала спуститься в подвал, обоняние ей не перечило. Снизу струился слабый, едва осязаемый запах. Витавшие в спертом воздухе ароматы плесени, отложений на стенах канализационных труб, протухшей капусты и испорченных солений затрудняли восприятие специфичного запаха вампиров, но все равно не могли заглушить его полностью.
Осторожно нащупывая ногами ступени в темноте, Дарк спустился в подвал. «Глупо, чертовски глупо было бы умереть, свернув себе шею на скользкой лестнице», – ужасался моррон, проклиная строителей, забывших поставить перила. Ржавый пятимиллиметровый лист железа сопротивлялся недолго. Не прошло и минуты, как он сдался и со скрипом отъехал в сторону. Отпереть простенький замок оказалось намного легче, чем входную дверь. С этой задачей справился бы даже десятилетний мальчишка, имея под рукой перочинный ножик.
Снова стало зябко. Сквозь пустые проемы маленьких окошек под потолком в полуподземное помещение врывался холодный ветер. Небольшие сугробы чередовались на земляном полу с кучами гниющего хлама, стенками шкафов, спинками кроватей, дверцами холодильников и прочей рухлядью, которую нерадивые хозяева не удосужились дотащить до ближайшей свалки. Заметно усилившиеся флюиды привели моррона к дверце сарая под номером четыре, на которой не было даже самого незатейливого висячего замка. Хлипкая фанерно-деревянная конструкция закрывалась на смехотворно маленькую защелку.
Достав из рукава кинжал, Дарк отпер засов и шагнул в темноту. Что-то легонько ударило моррона по лбу, молниеносно взметнувшаяся вверх рука вместо горла врага схватила пустой осветительный патрон, свисавший с потолка на длинном шнуре. Вампиры отлично видели в темноте и не нуждались в электричестве. Оставшееся, по-видимому, еще от прежних хозяев простенькое осветительное приспособление уже давно не использовалось по назначению.
Вспыхнул огонь зажигалки. Маленький дрожащий язычок пламени осветил три полки с рядами стеклянных банок. Внутри самовскрывшихся сосудов десятилетней давности, кроме толстого слоя плесени, плавало еще что-то вязкое, неоднородное, сморщенное… К счастью, благодаря низкой температуре окружающей среды нос моррона не ощутил в полной мере букет сногсшибательных запахов растления, брожения и гниения. Кроме полок – кладбищ протухших консервированных овощей – в сарайчике ничего не было, хотя пол был весьма примечательным и просто не мог не обратить на себя внимания. Чистенький деревянный настил не был покрыт ни слоем пыли, ни коркой льда. Его явно часто снимали, чистили и не позволяли сгнить. Как и ожидал Дарк, подняв деревянные доски, он увидел не зловонную кучу перегноя, а бетонную заливку, в центре которой красовался блестящий люк из нержавеющей стали. Возле ручки на люке находился миниатюрный замок с прорезью для карты с намагниченной полосой. Традиционной отмычкой устройство было не разблокировать, но на подобные случаи в арсенале Дарка имелось весьма неординарное приспособление.
Бережно отложив кинжал, Дарк достал из кармана маленькую коробочку с двумя проводками, заканчивающимися на концах резиновыми присосками. Прикрепив один проводок к замку на люке, а другой к вмонтированному в бетон держателю, моррон сдвинул рычажок на панели коробки. При тусклом свете пламени зажигалки Дарк внимательно наблюдал, как на счетчике устройства замелькали цифры. Когда сила разряда достигла отметки в сто пятьдесят СКР, подрывник нажал на красную кнопку и зажмурил глаза. Что-то сверкнуло, послышался треск, а в ноздри ударил неприятный запах паленой резины.
«Тьфу, опять не рассчитал!» – ругнулся от огорчения Дарк, наблюдая, как пламя пожирало остатки присосок и изоляцию проводов. Хитрое приспособление превратилось в бесполезный утиль, но зато вопрос был решен радикально: магнитный замок не просто отперло, а с корнем вырвало из бетона, искорежив стальные пластины корпуса и превратив электронные внутренности в труху.
С виду неподъемный люк открылся на удивление легко, как будто был сделан не из крепкой стали, а наспех склеен из картона. Прогрессивные технологии уверенной поступью шагали в жизнь, завоевывая себе признание не только среди людей, но и у испокон веков считавшихся консерваторами «детей ночи». Такого сплава Дарку еще не приходилось видеть, даже дверцы банковских сейфов и те были куда тяжелее и ненадежнее. Если бы магнитный замок был сделан из такого же крепкого металла, то от попытки проникнуть в убежище можно было бы смело отказываться. Но, к счастью, вампирам, как и людям, приходилось искать оптимальное соотношение цен и качества и придерживаться жестких рамок сметы.
За люком был узкий колодец со вбитыми в стену поручнями. Что было на дне, скрывали мгла и клубы пара, поднимающегося кверху, словно из преисподней. Вампиры любят комфорт, они не только надежно скрыли жилище от посторонних глаз, но и наверняка оборудовали его не хуже королевского номера в десятизвездочном отеле.
«Ну что ж, по крайней мере согреюсь, заодно и посмотрю, как жить надо, а то мотаюсь по свету, сплю где придется, ем что попало…» – утешал себя Дарк, крепко зажав зубами рукоять кинжала и начиная спуск. Тонкие гладкие поручни обжигали ладони холодом, дважды ноги соскальзывали, и Дарк повисал на руках, больно ударяясь при этом грудью и лбом о стальные прутья. «Да как же они спускаются? В жизнь не поверю, что, как я, мучаются!» – негодовал моррон, пытаясь разгадать сложную загадку.
Внезапно вспыхнул свет, Дарк инстинктивно разжал правую руку, чтобы выхватить изо рта кинжал, но не смог удержаться на левой. Полет был недолгим, а приземление, как ни странно, мягким. Тело моррона упало с высоты двух-трех метров и погрузилось в объятия мягкой перины.
Кто любит удобства, тот ленив и изобретателен. Вампиры лишь поднимались по лестнице, а спускались весьма удобным, быстрым и безопасным способом: прыгали на перину, такую мягкую и глубокую, что тонули в ней с головой. Выбравшись на поверхность, Дарк еще долго нырял среди дряблых волн из искусственных перьев, пытаясь отыскать выроненный при падении кинжал. Шестое погружение увенчалось успехом, оружие было найдено.
Шахту колодца освещали четыре ряда тускло горевших лампочек, стальной люк был снова закрыт. Вначале Дарк не понял, что произошло, но потом на него снизошло прозрение.
Вампиры хорошо видят во тьме, но не в кромешной. Глаз человека менее чувствителен к восприятию света, чем зрачок любого существа, ведущего ночной образ жизни. Кошка хорошо видит ночью, потому что способна уловить больше частиц призрачного для нас лунного света. Зрачкам вампиров в колодце нечего было улавливать, нуль, умноженный на любое число, остается нулем. Когда моррон преодолел половину спуска, сработали тепловые датчики, они отдали команду компьютеру закрыть люк и активизировать осветительную систему. Качаясь на пуховых волнах, Дарк с трудом различал контуры окружающих его предметов, но вампирам такой яркости было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно.
В голову моррона закралась пугающая мысль. Он вдруг отчетливо представил, как безнадежно отстал Легион в техническом плане от своего врага. «Конечно, техника решает далеко не все, но предопределяет многое: против танка на коне не попрешь, да и саблей махать в наше время как-то глупо. Сколько же денег они тратят на эти прибамбасы?! Только одна автоматизированная система спуска потянет тысяч на сто – сто пятьдесят!» – Дарк ужасался, но не пытался прикинуть хотя бы ориентировочную сумму затрат на обустройство убежищ, он боялся впасть в отчаяние.
Вскоре зрачки расширились настолько, что на темном фоне стены колодца прорисовались расплывчатые контуры двери. Дарк заработал конечностями, подполз к краю перины и скатился на пол. Переступая с пятки на носок, диверсант подошел вплотную к двери и прислушался – абсолютная тишина. Моррон осторожно взялся за круглую резную ручку и медленно повернул ее против часовой стрелки. Его не ударило током, а в ушах не раздался пронзительный вой сирены. Вампиры были уверены в надежности маскировки входа и в прочности магнитного замка, поэтому не стали усугублять расходы по проекту введением дополнительных мер безопасности.
За дверью «комнаты прыгунов» царил полумрак. Настенные лампы освещали длинный коридор с рядом отполированных до зеркального блеска дверей. Ковры, картины, мягкие кресла, отсутствие зеркал – типичная обстановка для притона кровососущих и им сочувствующих. На протяжении веков вампиры упорно придерживались консервативных взглядов как на одежду, так и на создание интерьеров. Люди делают моду, стремятся вперед, экспериментируют, изобретают новые линии и расцветки, вампиры же специально держатся во всем на шаг позади общепринятых стандартов. Они не хотят бросаться в глаза, но в то же время нарочито подчеркивают неизменность их образа жизни и уклада.
Дарк по-кошачьи мягко переступил порог и прижался к стене. Свет в «прихожей» через секунду погас. Опять сработала компьютерная система, самостоятельно погасив лампочки и услужливо закрыв дверь за забывчивым хозяином. Путь к отступлению был окончательно отрезан, хотя моррон не собирался бежать. Он был сейчас охотником, не жертвой, он чувствовал каждого из пяти врагов, в то время как сам оставался для них невидимым. Без своего хваленого обоняния «дети ночи» были слабы и беспомощны, словно обычные дети. У них оставался шанс обнаружить убийцу на слух, но Дарк хорошо заучил урок, преподнесенный ему жизнью в кодвусийской казарме, когда один из союзников-гномов, гремя латами, кубарем вкатился в барак стражи. С тех пор многое изменилось, чужая ошибка испугала и стала призывом к самозабвенному совершенствованию навыков. Сейчас его бесшумной походке могли позавидовать самые опытные диверсанты из бригады Рональда, а умению использовать тень от предметов рукоплескал бы даже самый надменный эльф.
Постепенно глаза освоились в темноте. Только когда очертания двух ближайших дверей стали отчетливыми, моррон решился сделать первый шаг. Гостевые комнаты располагались по правой стороне коридора, слева стояли кресла, диван, два маленьких столика для газет. На стенах висели картины в тяжелых рамах, не кровавые натюрморты с отрезанными головами, плавающими в лужах крови, а вполне веселенькие пейзажи и безобидные портреты полесской знати прошлых лет. Комнаты были пустыми, хотя едва ощутимые, почти выветрившиеся ароматы свидетельствовали о потенциальном наличии жильцов. Сразу за последней дверью начинался маленький холл, в центре которого на невысокой сцене стоял концертный рояль. Остальные помещения тонули во мраке, но обостренное обоняние подсказывало точное местонахождение каждого из пяти постояльцев дневного пристанища.
Судя по всему, бункер был трехуровневым. Двое вампиров находились на нижнем этаже, притом по отдельности. Расстояние между ними было около пятнадцати метров, а разная сила исходивших от них запахов делала возможным предположение, что они отдыхали по разным комнатам. Это значительно облегчало задачу. Дарк знал, с кого начнет расправу, однако абсолютно не представлял, как ее закончить. Обезвредить троицу на верхнем этаже казалось весьма проблематичным. Они были вместе: сидели, пили вино и о чем-то спорили на повышенных тонах. Интуиция подсказывала, что именно одного из них и следовало брать в качестве «языка». А что делать с остальными? Когда дерешься один против троих, то трудно рассчитать силу и не переусердствовать…
«Авось хоть одного так аккуратненько покалечу, что худо-бедно изъясняться сможет», – обнадежил себя Дарк, а внутренний голос тут же пожурил своего хозяина за чрезмерную самоуверенность.
Когда моррон подошел к роялю, то тьма окончательно отступила и открыла взору оставшуюся часть холла. Дарк был разочарован, он ожидал увидеть намного большее, что-нибудь оригинальное и экстравагантное, подчеркивающее величие и благополучие вампирского рода: эксклюзивную модель телевизора с экраном три на четыре метра или хотя бы скопление музыкальной аппаратуры. Вместо этого на стене висел простенький ковер, а над белой дверью величественно красовалась декоративная конструкция из металла «а-ля рыцарские времена»: овальный щит с изображением оскалившейся морды красноглазого медведя, по-видимому переболевшего бешенством, два перекрещенных боевых топора и полесский шлем с открытым забралом. Не вникая в сложный язык псевдогеральдики и художественного символизма декораторов, Дарк открыл дверь и оказался на лестничной площадке. Впереди была глухая стена, лестница слева вела вниз, а ступени справа поднимались наверх. Действуя согласно намеченному плану, моррон поудобнее перехватил рукоять меча и, внимательно следя, не вмонтированы ли в стену детекторы движения, стал спускаться на нижний уровень.
Поиски первого увенчались успехом буквально через минуту после того, как моррон миновал лестничный пролет. Кто убежден, что вампиры спят исключительно в обитых дорогими тканями гробах и непременно в отутюженных смокингах, весьма удивился бы, увидев рослого атлета лет сорока – сорока пяти, неподвижно лежавшего в широком, но неглубоком бассейне. От поверхности воды поднимались клубы теплого пара, кровосос находился в состоянии глубокого сна: мышцы обнаженного тела были расслаблены, а глаза плотно закрыты. Мерно журчащие струи воды, поступающие в бассейн из двух кранов в форме змеиных голов, не позволяли «постели» остыть. Тонированный свет, проходивший сквозь стены, и нагромождение каменных глыб, покрытых искусственной растительностью, вполне правдоподобно имитировали ландшафт подземного грота.
Кто-то любит пальмы, кокосы и водопады, другие расслабляются, лишь представляя себя лежащим на горячем песке морского пляжа, а для этого вампира самым уютным местом на земле была темная пещера с бьющими сквозь камни горячими источниками. Что поделать, у каждого из нас свои представления о романтике. Дарку, к примеру, этот интерьер был неприятен и чужд, хотя бы потому, что, подкрадываясь к добыче, ему пришлось замочить ноги. Утешало лишь то, что тварь нежилась в воде, а не в бурлящем потоке свежей крови.
Быстрый прыжок и точный удар кинжала в сердце открыл счет в пользу моррона. Враг умер мгновенно, не испустив ни вздоха, ни крика. Дрожь не пробежала ни по одной из мышц его расслабленного тела.
«Как прекрасна и величественна смерть во сне! Лицо не искажено уродливой гримасой боли, а конечности не сводят предсмертные судороги, они грациозно покоятся на воде…» – цинично философствовал убийца, прижав коленом труп ко дну бассейна и осторожно извлекая кинжал из глубокой раны.
Аламез не знал, да и никогда не пытался узнать секрет сплава, из которого четыре века назад седобородый угрюмый кузнец из затерянной в горах Шеварии деревушки выковал этот удивительный клинок, одинаково эффективно умерщвляющий как людей, так и существ, ошибочно и утрированно называемых нами нежитью. Вера в наше время ослабла, но религиозные предрассудки крепко засели в человеческих головах. Старые штампы и ярлыки, которые когда-то давно были наклеены по неведению истинной природы вещей, передавались из поколения в поколение, обрастая легендами и небылицами. Когда проводящий время в непрерывных песнопениях монах называет вампира нежитью, это еще можно понять и простить. У верующих своя, особенная картина мира, все общественные процессы и природные катаклизмы для них не более чем вечная борьба Добра и Зла на полигоне, именуемом цивилизацией. Однако когда подобные нелепицы повторяет хорошо образованный, современный человек или, что еще хуже, моррон, то становится смешно и горько. Вампиры когда-то были людьми, они заразились вирусом «жажды крови», но никогда не вступали за грань холодного, всепоглощающего небытия. Смерть не коснулась их лбов костлявой рукой, так почему же суеверные неучи называют их живыми мертвецами?
Лезвие поднялось на три сантиметра, из колотой раны начала хлестать кровь, которую тут же смывал сильный поток воды и уносил в маленькие воронки стоков. Жидкость препятствовала распространению запаха крови, иначе бы уже давно завыла сирена. Опасаясь, что, как только тело всплывет, находившийся на этом уровне второй вампир учует знакомый аромат и поднимет тревогу, Дарк протащил тело по дну к краю бассейна и придавил его сверху дюжиной настоящих морских камней. При строительстве бассейна использовались не только искусственные, но и натуральные материалы, поэтому тело удалось надежно зафиксировать. Моррон не боялся, что оно всплывет, по крайней мере в течение ближайшей четверти часа. Дело было сделано, поскольку запаха не чуял он сам, значит, и вампиры пребывают в приятном неведении.
Следующей жертвой стал дежурный по убежищу, хотя Аламез не знал, как точно называлась должность того, кто просматривал теленовости и пролистывал свежие газеты, пока все остальные спали: сменный аналитик, вахтенный, связист, бодрствующий или как-то еще? У моррона в бегах не было ни сил, ни желания вникать в реалии жизни полесского Клана.
Дверь в маленькую комнатку с одновременно работающими шестью телевизорами была лишь прикрыта. Вампир сидел ко входу спиной и делал подборку прессы, устало шевеля ножницами, а затем аккуратно складывая вырезанные статьи в кожаную папку с красно-синим переплетом.
Смерть подкралась к нему незаметно. Она крепко обхватила голову вампира руками и резким движением вправо свернула шейные позвонки. Дарк не решился на этот раз использовать кинжал. Запах мог достичь ноздрей остальных вампиров быстрее, чем он дотащил бы тело до бассейна. Оставлять же кинжал в ране моррон не хотел. Наверху еще трое кровососов, и неизвестно, какое оружие у них под рукой.
Второе убийство еще не было закончено. Вампиры – ужасно живучие твари, обычный перелом основания черепа не мог стать причиной смерти. Мгновенно включившиеся механизмы регенерации восстановят поврежденные ткани всего за пару часов. Но, как известно, на каждый яд есть противоядие, а то, что строится, всегда можно разрушить. Дарк откинул голову жертвы назад и, оттянув вниз челюсть, засунул в рот бездыханному врагу последнюю оставшуюся в запасе зеленую таблетку.
Химическая реакция началась мгновенно: что-то внутри вампира зашипело и забулькало, а из вновь закрытого рта поднялся дымок. ДАХ был безвреден для человека, принявшему его моррону грозил некоторыми осложнениями в виде вполне терпимых и потом легко нейтрализуемых побочных эффектов, вампиров же безжалостно сжигал изнутри.
«Ну вот, пожалуй, и все… Пора разыграть последнее действие драмы. Знали бы вы, недотепы, как я от вас устал…» – вздохнул моррон и, неизвестно зачем выключив телевизоры, направился наверх.
* * *
– Я жду ответа, Карст!
– Ответа на что? – Вампир искусно притворялся, что не понял смысл вопроса.
– Хочешь, чтобы я повторила еще раз? Изволь, я хочу получить ответ и поэтому согласна немного поработать попугаем, но только учти… немного! – Упырица была спокойна, и на бледном, похожем на восковую маску лице не отразилось ни капли волнения.
От десятиминутного стояния на коленях, да еще в одной и той же позе, у Дарка затекли ноги. Нужно было подвигаться, размять конечности, но за дверью, через замочную скважину которой он подсматривал, находились вампиры. Малейший шум мог привлечь внимание беседующих, и тогда бы он никогда не услышал, чем закончился разговор, ведущийся, как ни странно, о нем.
Вампиры не пользовались телепатической связью, видимо, потому, что один из присутствующих не в достаточной мере владел этим высокоинтеллектуальным искусством, как, впрочем, и менее сложным общеконтинентальным языком. Обсуждение велось на полесском, что значительно усложняло процесс подслушивания. Вертлявая блондинка, которую Дарк так бесцеремонно облапал в самолете, сидела в кресле и осыпала расхаживающих по комнате мужчин вопросами вперемежку с язвительными замечаниями, остротами и колкостями. Похоже, девица занимала достаточно высокое положение в вампирском Клане, если позволила себе учинить откровенный допрос и отчитывать двух первых лиц полесской общины. Она говорила тихо и с режущим слух акцентом. Дарк прислушивался изо всех сил и даже пытался читать по губам, но понимал лишь половину из произнесенного дамочкой.
– Итак, когда же я смогу лицезреть неуловимого Дарка Аламеза? – повторно задала вопрос девица и ехидно улыбнулась.
«Скоро, ох, скоро, милая! Неужто уже соскучилась по шлепкам?!» – беззвучно рассмеялся Дарк. Однако хорошее настроение покинуло его, как только прозвучал ответ примериуса полесской общины.
– Скоро! Обещаю, мы поймаем мерзавца и принесем тебе его голову. – Карст подошел к двери, и его широкая поясница загородила подсматривающему моррону вид.
«Сначала запишись в очередь, болван! На этом поприще чудовищная конкуренция!» – позлорадствовал Дарк. Прошли те времена, когда подобные обещания воспринимались всерьез и бесили, теперь заверения самоуверенных нахалов лишь немного раздражали моррона, как причиняет дискомфорт жужжание назойливой навозной мухи.
– Мне нужна не только его голова, но и остальные части тела, притом в совокупности, а не порознь, – заявила блондинка. – Для особо сообразительных полесских собратьев уточняю задачу. Он нам нужен живым, желательно также обойтись без тяжких увечий. Вы поймаете его и поможете переправить в Герканию. О дальнейшем, Карст, можешь не беспокоиться, это уже не твоя проблема…
– Зачем? – раздался голос молчавшего до этого момента второго мужчины, который, предположительно, находился в дальнем углу комнаты слева от замочной скважины.
– Не твое дело, приказ Лорда не обсуждается, – хотела поставить точку на обсуждении этого вопроса блондинка, но голос из непросматриваемого угла комнаты упорствовал:
– Пойми, Белинда, мы не привыкли совать нос в чужие дела, но…
– Это не «чужие дела», это дело Клана! – неожиданно выкрикнула вампирица и для пущей убедительности сильно ударила кулачком по подлокотнику кресла. – Пока я не вижу рвения с вашей стороны, хотя приказ Лорда звучит однозначно: «Поймать быстро и любой ценой»! Вы должны были бросить на поиски все силы, а что сделано? Где результат?!
– Мы подчиняемся воле сиятельного Лорда Самбины и в точности выполняем ее указания. Ты не можешь упрекнуть нас в непослушании, – спокойно и уверенно возразил Карст, которого почему-то насторожила вспышка гнева Белинды. – На поиски беглого моррона отправилась группа Ситора Омниса, кстати, вместе с твоей коллегой Мирандой. Они ищут, но пока не нашли. Ну, что мы можем еще сделать?
– Не держи меня за дуру, Карст. Я способна отличить добросовестное выполнение распоряжений от жалких отговорок и формального подхода к делу. Сколько вампиров в поисковой группе? – задала Белинда вопрос и тут же сама на него ответила: – Только девять, не считая Миранды. У тебя в общине сто пятьдесят слуг, пятьдесят из них в Старгороде, где остальные?!
– Заняты делом, – вновь послышался голос из левого угла.
– Каким еще таким «делом»?!
– А на этот вопрос, уважаемая Белинда, мы ответим только самой сиятельной Самбине. У вас же нет полномочий инспектировать деятельность общины.
– Будут! – сжав зубы, прошипела Белинда и вскочила с кресла.
– Сядь, девонька, и не глупи! – приказал Карст, преградив путь к выходу. – Не стоит лезть без причины туда, куда лезть не положено. Наша община – часть Клана, но мы в Полесье, а Самбина и ее прихвостни в Геркании, чуешь разницу?! Вас почему-то никогда не интересовали проблемы вампиров с окраин. Все, что Клану было нужно от нас, – это взносы, огромные деньги, регулярно поступающие в казну Лорда. Мы не знаем, на что тратит Самбина эти баснословные суммы, но, по крайней мере, не на нас…
– Да как ты смеешь?! Это же крамола, бунт! – выкрикнула блондинка, но Карст лишь по-отечески похлопал ее по плечу и резким толчком попросил вернуться в кресло.
– Никакой крамолы тут нет. Нас не интересует, куда идут наши деньги, а Клан не должно волновать, как мы их зарабатываем. Я знаю, что ты легко можешь получить полномочия на проверку, поэтому и снизошел до объяснений прописных истин, а не выставил тебя за дверь, как нашкодившего котенка!
Карст сделал паузу, ожидая услышать слова оппонентки, но ответной реплики не последовало. Белинда поджала побелевшие губы, напрягла мышцы и учащенно задышала.
– Мы регулярно переводим деньги на ваши счета, но должны позаботиться и о себе. Мы подчиняемся приказам Лорда. Что вам еще нужно?! Глупо требовать, чтобы я отвлек своих людей от важных дел и отправил их на охоту за каким-то придурковатым морроном.
«А вот о придурковатости мы с тобой поговорим отдельно!» – подумал Дарк, которого немного задели насмешливые, уничижительные слова в его адрес.
– Людей, ты сказал людей? – презрительно поморщилась Белинда.
– Да, людей! – кивнул Карст. – В полесском языке слово «человек» имеет много значений, в том числе и «раб», «слуга». Сказав «люди», я подразумевал «слуг», и не более! У нас в стране вообще привыкли смотреть на вещи широко, идти на компромисс и не употреблять устаревшие понятия.
– Я уже поняла, – язвительно заметила Белинда.
– Понять происходящее мало; чтобы выжить, необходимо умение встать на нужную сторону или хотя бы придерживаться молчаливого нейтралитета. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?
Карст остановился перед креслом Белинды и ожидал ответа. Отсиживавшийся в углу третий участник беседы тоже подошел к девушке. Это был рослый, почти двухметровый верзила, веснушчатый, бородатый и с копной рыжих непослушных волос.
– Я буду молчать… и о нашем разговоре, и о «холодильнике», но мы с Мирандой не можем вернуться без беглеца!
– Успокойся, сыщем, поймаем, – рассмеялся рыжеволосый и легонько погладил девушку по коленке, соблазнительно видневшейся сквозь прорезь юбки, – но только, милая, от тебя потребуется еще кой-чего!
– Чего вы хотите?! – испуганно прошептала девушка, подумав, что у рыжеволосого неожиданно взыграло мужское начало.
– Не пугай гостью, Финолий! Она тебя не так поняла, – рассмеялся Карст и обратился к вампирше: – Нам нужна информация… так сказать, гарантия того, что ты не забудешь о нашей договоренности, как только пересечешь полесскую границу. Мы не злодеи и не враги тебе, просто хотим уберечь тебя от глупых, опрометчивых поступков…
– Что вы хотите знать? – прошептала девушка, в которой чувствовался страх и не осталось ни капли от прежнего лоска и начальственно-снисходительных манер.
«Девчонка только сейчас поняла, куда ее занесло и как сильно она влипла. Похоже, Карст и этот рыжий крутят свою игру. Плевать им на Самбину, Клан и всю остальную вампирскую кодлу!» – пришел к заключению моррон, разрываемый на части сомнениями: вмешаться или дослушать увлекательную беседу до конца. В принципе размолвка между союзниками никак не меняла расклад карт: и эмиссары Лорда, и главарь полесских кровососов оставались для него по-прежнему врагами.
– Зачем этот чудак нужен Самбине живым?
В комнате воцарилось молчание. Белинда не знала, как правдоподобно соврать, и поэтому после бесплодных раздумий решилась открыть правду:
– Лорд сомневается в виновности Аламеза. Она с ним давно знакома и не видит причин…
– Что еще?! – перебил Карст.
– Ситуация в Старгороде была непонятной… Графиня почувствовала, что что-то шло не так… Ваш отчет, он слеплен на скорую руку, в нем много нестыковок и откровенных глупостей. Он основывается на свидетельстве не вампира, а «прислужника» Клана, смертного, какого-то никчемного банкира…
Договорить Белинда не успела. Сообщив местным кровососам о подозрениях графини, она выложила из рукава последний козырь и подписала себе смертный приговор. Пальцы Карста вцепились девушке в горло, а рыжеволосый подручный сорвал со стены топор и косым ударом с разворота вогнал его глубоко в грудь жертвы.
Булькающий всхлип поставил последнюю точку в разговоре. Кому нужны рискованные компромиссы, когда под рукой есть такой замечательный козел отпущения, как яростный ненавистник вампиров, сошедший с ума отступник-моррон.
Лживый и лицемерный Карст дважды обманул Белинду: нарушил обещание сохранить ей жизнь и не предоставил возможность лицезреть Аламеза. Примериус полесской общины был и сам удивлен, когда дверь слетела с петель под ударом ноги и в комнату влетело фиолетоволикое безволосое чудовище с желто-зелеными глазищами. Неизвестно, догадался ли Карст, что нападавший и был разыскиваемым беглецом. Что-то мелькнуло перед его глазами, засвистело в ушах, и вампир почувствовал, как острая холодная сталь пронзила его кадык, разорвала гортань и уперлась в конце пути в шейный позвонок. Мучения продлились всего долю секунды. «Глупая смерть, но легкая…» – успел подумать вампир, падая на пол и захлебываясь собственной кровью.
Будучи абсолютно уверенным, что его бросок достиг цели, Дарк не стал задерживаться и смотреть, как грузное тело поверженного врага падает на пол. Моррон прыгнул на стол, пробежался до другого края и схватил со стены висевший над камином короткий меч с широким лезвием. К несчастью, в отличие от двуручного топора рыжеволосого громилы, клинок оказался декоративным: тяжелым, ломким и совершенно тупым. Вступать с этой болванкой в бой было равносильно самоубийству. Дарк уже начал корить себя за легкомысленность, подтолкнувшую его расстаться с верным кинжалом. Финолий очнулся от оцепенения, легким движением волосатой мускулистой руки вырвал из груди трупа топор и, издав звероподобный рык, бросился в атаку.
«Клыки, он забыл выпустить клыки», – вдруг пришла в голову Дарка несуразная мысль, в то время как тело моррона ловко извивалось, уходя от бойко сыпавшихся на него ударов. Всего два раза Дарку удалось отразить мечом рубящие удары, третьего столкновения с острием топора болванка не пережила. В руке у моррона остался короткий обломок, а на пол посыпались мелкие куски хрупкого металла.
В конце изнурительного танца с топором рычащему от злости и пыхтевшему с натуги Финолию удалось загнать жертву в угол комнаты. На вспотевшем и покрытом собственной кровью, вследствие многочисленных столкновений с вазами, подсвечниками и прочей тяжелой утварью, лице рыжеволосого заиграла победоносная улыбка. Наконец-то взору Дарка предстали и смехотворно мелкие, кривые клыки. Настало время последнего, решительного удара. Глаза бойцов встретились, в них не было ни гнева, ни злости, только холодный бесстрастный расчет. Один не хотел промахнуться, а другой пытался угадать угол удара высоко занесенного над головой топора. В бою сошлись не вампир и моррон, не топор и обломок меча, а сила и ловкость, опыт убийства и акробатическое мастерство. Напряженную тишину разорвал свист, и лезвие полетело вниз. Финолий поступил мудро: он не стал оглушать врага прямым и предсказуемым ударом по голове, не стал разворачивать тяжелое лезвие, надеясь ударить в бок, а быстро изогнул руки в локтях, перехватил рукоять и пустил топор в полет широкой дугой по кругу, рассчитывая подсечь под колени жертву, непременно попытавшуюся бы отпрыгнуть в сторону. Но имелось одно обстоятельство, которого великан не учел.
Дарк знал этот коварный прием и, более того, предполагал, что опытный противник, которым рыжеволосый вампир, без сомнения, являлся, скорее всего, использует именно его. Моррон не отпрыгнул в сторону, он бросился прямо на врага. Деревянная рукоять топора больно ударила по мышце выше левой коленки и сбила Дарка с ног. Аламез упал в объятия обескураженного вампира и повалил его на пол. Началась долгая и упорная возня в партере. Парочка каталась по полу, свозя ковры и раскидывая барахтающимися в воздухе ногами уцелевшую мебель и еще не побитую посуду. Кисти моррона пытались сомкнуться мертвой хваткой на горле кровососа, Финолий действовал более грубо и прямолинейно: его огромные кулачищи дубасили Дарка по вискам и ребрам.
Аламез не надеялся победить в честной схватке, с виду хаотичные перемещения клубка тел по полу на самом деле имели вполне конкретную цель – добраться до тела убитого Карста. Когда мышцы многострадальной спины уже почти превратились в отбивную, а озлобленно оскаленная морда вампира начала расплываться перед помутневшим взором, рука моррона схватила перепачканную загустевшей кровью рукоять кинжала. Резким рывком он вырвал клинок из одного горла и тут же погрузил его в другое: теплое, трепещущее… пока живое. Хватка гиганта слабела с каждым рывком и поворотом лезвия. Прежде чем Финолий окончательно затих, Дарку пришлось изрядно поработать кинжалом и расширить рану до размеров третьесортного куриного яйца.
Обилие пахучей вампирской крови, как на одежде, так и на полу, усугубленное действием принятой таблетки, привело к нежелательным последствиям. С Дарком произошло то, чего он меньше всего ожидал, – его вывернуло наизнанку прямо на тело врага. Потом навалилась слабость. Моррон с трудом поднялся на ноги и побрел в сторону выбитой им же двери. Окинуть последним взглядом место побоища не хотелось, слишком жуткой была картина, предать все огню тоже не входило в планы моррона. К чему уничтожать следы содеянного? Пусть изуродованные тела врагов станут грозным предупреждением тем, кто в следующий раз отважится встать у него на пути.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий