Листки из дневника. Проза. Письма

Часть вторая
Решка
(Intermezzo)

…Я воды Леты пью,
Мне доктором запрещена унылость.

«Домик в Коломне»
В. Г. Гаршину
I
Мой редактор мной недоволен,
Клялся мне, что занят и болен,
Засекретил свой телефон:
«Как же можно!.. три темы сразу.
Дочитав последнюю фразу,
Не поймешь, кто в кого влюблен,

II
Кто зачем и когда встречался,
Кто погиб и кто жив остался,
И кто автор и кто герой.
И к чему нам сегодня эти
Рассуждения о поэте
И каких-то призраков рой?..»

III
Я сначала сдалась, но снова
Выпадало за словом слово.
Музыкальный ящик гремел.
И над тем ребристым флаконом
Языком кривым и зеленым
Неизвестный мне яд горел.

IV
И во сне мне казалось, что это
Я пишу для кого-то либретто;
И отбоя от музыки нет.
А ведь сон – это тоже вещица:
«Soft embalmer», Синяя птица
Эльсинорских террас парапет.

V
И сама я была не рада,
Этой адской арлекинады
Издалека заслышав вой.
Все надеялась я, что мимо
Пронесется, как хлопья дыма,
Сквозь таинственный сумрак хвои.

VI
Не отбиться от рухляди пестрой, –
Это старый чудит Калиостро,
За мою к нему нелюбовь.
И мелькают летучие мыши,
И бегут горбуны по крыше,
И цыганочка лижет кровь.

VII
Карнавальной полночью римской
И не пахнет. Напев Херувимской
За высоким окном дрожит.
В дверь мою никто не стучится.
Только зеркало зеркалу снится,
Тишина тишину сторожит.

VIII
Но была для меня та тема,
Как раздавленная хризантема
На полу, когда гроб несут.
Между «помнить» и «вспомнить», други,
Расстояние, как от Луги
До страны атласных баут.

IX
Бес попутал в укладке рыться…
Ну, а все же может случиться,
Что во всем виновата я.
Я – тишайшая, я – простая,
«Подорожник», «Белая Стая»…
Оправдаться, но как, друзья!..

X
Так и знай – обвинят в плагиате…
Разве я других виноватей?
Впрочем, это в последний раз…
Я согласна на неудачу

И смущенье свое не прячу
Под укромный противогаз.

XI
Но сознаюсь, что применила
Симпатические чернила,
Что зеркальным письмом пишу,
Что другой мне дороги нету, –
Чудом я набрела на эту
И расстаться с ней не спешу.

XII
Та столетняя чаровница
Вдруг очнулась и веселиться
Захотела. Я не при чем.
Кружевной роняет платочек,
Томно жмурится из-за строчек
И брюлловским манит плечом.

XIII
Я пила ее в капле каждой
И, бесовскою черной жаждой
Одержима, не знала, как
Мне разделаться с бесноватой,
Я грозила ей Звездной Палатой
И гнала на родной чердак, –

XIV
В темноту под Манфредовы ели,
И на берег, где мертвый Шелли,
Прямо в небо глядя, лежал.
И все жаворонки всего мира
Разрывали бездну эфира,
И факел Георг держал.

XV
Но она твердила упрямо:
Я не та английская дама
И совсем не Клара Газуль.
Вовсе нет у меня родословной,
Кроме солнечной и баснословной,
И привел меня сам Июль.

XVI
А твоей двусмысленной славе,
Двадцать лет лежавшей в канаве,
Я еще не так послужу.
Мы с тобой еще попируем,
И я царским моим поцелуем
Злую полночь твою награжу.

3–5 января 1941 г.
Фонтанный Дом
Ленинград
Днем
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий