Зазеркальные близнецы

Книга: Зазеркальные близнецы
Назад: 7
Дальше: 9

8

А Бежецкий-второй ворочался в постели без сна. Ему почему-то все время казалось, что в соседней комнате лежит покойник. Сон никак не шел, и, покрутившись часа полтора, он решительно поднялся и прошел на кухню. Все в этой квартире, в которой он никогда в реальности не был, было знакомо, каждый шкафчик, коврик или книга. Он мог свободно, с закрытыми глазами, пройти все многочисленные комнаты, ни разу не задумавшись над выбором маршрута. Открыв одну из дверок огромного холодильника, неожиданно шизофренического ярко-красного цвета, содержимое которого еще пару месяцев назад повергло бы нищего как церковная мышь майора российско-советских ВДВ в голодный обморок, свежеиспеченный граф вынул запотевшую граненую бутылку «Смирновской» (безо всяких там «фф» на конце исконно русского названия) и сковырнул крышку. Мелькнула запоздалая мысль о том, что в спальне имеется бар с полным комплектом прохладительных и не очень напитков, но ее с позором запинали в какой-то укромный уголок мозга, где она благополучно затихла. Оглянувшись было в поисках рюмки или стакана, Александр махнул рукой на приличия и надолго приложился к горлышку. Ледяная благородная влага, почти не обжигая, пролилась по пищеводу, моментально согрела (именно согрела, а не обожгла) желудок. Поставив на стол опустевшую почти на четверть бутылку емкостью в «1/20 ведра», Бежецкий с наслаждением закурил и подошел к окну, за которым расстилался сияющий огнями и ненавязчивой рекламой Невский проспект. «Интересно, а сколько „тонн баксов“ стоит такая хата в моем мире?» Центр столицы, фешенебельный район чуть ли не возле дворца. Хотя не пристало представителю дворянского семейства думать о презренных деньгах, да еще о каких-то там долларах.
Кстати сказать, доллар САСШ («южный» вообще не котировался, как какой-нибудь тугрик) занимал в этом измерении нишу какого-нибудь польского злотого из привычного Александру мира. В солидных размеров кожаном бумажнике, который Полковник вручил Бежецкому при расставании, покоилась пухлая пачка хрустящих, солидных по размеру купюр, украшенных портретами почивших в Бозе российских императоров и коронованных, суровых на вид двуглавых орлов. Имелись и кредитные карточки разных там «Российских Кредитов» и «Империал-Банков», но привычки, а следовательно, и большого уважения к ним еще не было. Резали глаз давно забытые на фоне привычных «лимонов» номиналы банкнот: двадцать пять рублей, десять, пять, три, один рубль. Крутя в руках новенькую блестящую латунную монетку достоинством в 1/2 копейки, Александр не верил своим глазам. Еще больше не верилось, что вот эти небольшие, но тяжеленькие, тускло-желтые монеты с портретом здешнего Николая II, ничуть не похожего на привычного Александру по фильмам «Николашку»,– золотые. Неужели все это не сон…
Неожиданно вспыхнул яркий свет. Жмуря с непривычки глаза, Бежецкий оглянулся. В дверях, придерживая на груди халат, стояла горничная. «Совсем как в „Бриллиантовой руке“!» – пронеслось в голове. Клара прожгла хозяина гневным взглядом, не говоря ни слова, убрала бутылку в холодильник и повернулась к двери. «А ведь она вовсе не такая уродина, как показалось сначала». Водка, что ли, наконец добралась «по назначению»?
– Стой.
Ошарашенная немка обернулась, будто пораженная громом: хозяин и так редко заговаривал с ней без надобности, а уж обращаться на «ты»…
Александр раздавил окурок «Золотой Калифорнии» в тяжелой серебряной пепельнице работы Фаберже (или под Фаберже, что вообще-то маловероятно), шагнул к Кларе, повелительно обнял ее и, запрокинув внезапно ставшую безвольной голову, уверенно поцеловал в полураскрытые губы. Рука сама собой, по-хозяйски спустилась вниз по бедру и пробралась под халат. Удивительно, но кроме халата на горничной было очень и очень фривольное белье…
В водянистых глазах Клары переливалась такая гамма чувств – от гнева и возмущения до недоумения– что они неожиданно приобрели какой-то невиданный цвет и, казалось, засветились сами собой. Ладонь соблазнителя наконец добралась до самого сокровенного, и немка вдруг прерывисто вздохнула, опустила, как оказалось, длинные и пушистые ресницы и, закинув руки на шею опешившего Александра, впилась ему в губы таким поцелуем…

 

Куря в постели, Бежецкий-второй тупо глядел на пробивающийся сквозь плотные шторы ранний летний рассвет и потрясенно ворошил в голове события прошедших часов. Да, не успев обжиться на новом месте, он, похоже, приобрел неожиданную проблему там, где никто не ожидал. Причем не столь уж неприятную. «Проблема» безмятежно посапывала носом, свернувшись калачиком рядом. Что ж вы прокололись, Полковник, ни слова не сообщив о том, какая Ниагара, какой Гольфстрим чувств таится в этом теле! «Холодна, сдержанна, вероятно, фригидна». Психологи хреновы! Что же будет, когда приедет графиня? Сердцеед, б…

 

Однако утром Клара как-то незаметно исчезла, не подав вида, что что-то случилось, и Александр вздохнул свободнее. Вспомнив пристрастия «прототипа» к самостоятельной готовке, он, почесав затылок, взялся было за дело, но потом махнул рукой на конспирацию и позвонил в колокольчик, вызывая немку. Та, по-видимому, после бурного ночного приключения уже ничему не удивлялась и молча принялась за дело.
Через полчаса Александр, сытый и веселый, сбежал вниз, предварительно позвонив Нефедычу, чтобы подогнал к крыльцу «кабаргу».
Ах, как прекрасна жизнь, когда тебе еще далеко до сорока, когда ты здоров и силен, когда тебя любят красивые женщины и ты сидишь за рулем такой вот великолепной тачки. Александр засмеялся от избытка чувств и до упора вдавил в пол педаль газа…
Назад: 7
Дальше: 9
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий