Зазеркальные близнецы

Книга: Зазеркальные близнецы
Назад: 27
Дальше: Эпилог

28

– Таким образом, по всем признакам в России назревает политический кризис. Князь Челкин, отказавшись комментировать нашей телекомпании свою отставку и дальнейшие планы, отбыл в Пулковский аэропорт. По имеющейся у нас информации целью воздушного путешествия Бориса Лаврентьевича является Швейцарская Конфедерация, точнее, мало кому известное курортное местечко Давос. Мы постараемся держать наших зрителей в курсе событий. А теперь…
Александр щелкнул кнопкой пульта и откинулся в кресле. Ну вот, что и требовалось доказать. Бомба, вброшенная с подачи Бежецкого-второго, рванула точно в том месте, где и должна была рвануть. Видимо, «близнец» и на самом деле был в «той» жизни профессионалом, да еще и асом-профессионалом по совместительству. Конечно, покойный Мотька Владовский провернул бы дельце куда изящнее, но и у его коллег получилось неплохо.
Потирая все еще ноющую грудь, Александр поднялся с кресла и прошелся по комнате, временами вожделенно поглядывая на пачку «Золотой Калифорнии», выглядывающую из-под бумаг на столе. Сейчас бы сигаретку… Фиг вам, как выражается «близнец», а не курение, ваше сиятельство! Еще недели не прошло, как перестал кровью харкать. Контузило-то вас, господин Бежецкий, похлеще, чем Володьку тогда на Варшавском вокзале: мало того что ребра, как спички, переломало, так еще два костяных осколка эскулапы, спасибо им, из левого легкого извлекли.
Интересно: а считаются ли осколки собственных ребер боевыми трофеями? Можно ли их будет приобщить к коллекции разного рода кусков металла, извлеченных в разное время из многострадального тела. Начало коллекции было положено еще в кадетские времена, когда шальная граната, неудачно брошенная на полигоне товарищем, нашпиговала осколками шинель юного Бежецкого, причем двум из них, благодаренье Господу, маленьким и вполне безобидным, удалось добраться и до тела. Пострадала хм-м-м… не вполне пристойная часть тела, господа, поэтому при дамах – ни-ни… А потом были достопамятная Калифорния, Маньчжурия, Кавказ, не к ночи будь помянут, Герат… Баночка постепенно пополнялась, причем и «мирная» служба в Корпусе нет-нет, да и добавляла экспонатов…
А Челкина сделали неплохо! Государь, говорят, был не просто взбешен, ознакомившись с материалами о махинациях Бориса Лаврентьевича, он просто рвал и метал, сыпал громами и молниями… Досталось, конечно, всем, не исключая ее величество. Может быть, и было что-нибудь там у них на самом деле? Фу, гра… тьфу, князь, никак не привыкну. Так вот, князь, такие подозрения недостойны дворянина!
Слава богу, все остальные данные по августейшему семейству оказались тривиальной липой. Расчет был именно на подлинные челкинские бумаги, добытые провалившимся в тартарары (в буквальном смысле – туда ему и дорога!) Полковником никому не известным способом, которые ошеломят общественность и заставят поверить измышлениям о великих княжнах и цесаревиче, тем более что всякие слушки и анекдотики бродят уже давно. Выяснить бы их источник – не исключено, что и он расположен на том же «санатории».
Бежецкий-второй, после того как «первый» выбыл из строя после памятного покушения (Илья Евдокимович, к сожалению, тронулся умом необратимо и теперь, вероятно, проведет остаток жизни отнюдь не в кресле главного врача, совмещаемого им с постом заведующего базой), развернул бурную деятельность, приведя в порядок почти все, что было наворочено с его участием за это лето. Почти, потому что Государь неожиданно отказался принимать прошение о восстановлении князя Бежецкого в рядах Корпуса, соизволив начертать: «Оставить, как есть». Таким образом, Бежецкий оставался полковником лейб-гвардии, только временно пребывая в отпуске по болезни. Временами впадавший в забытье в одной из закрытых клиник, куда был пристроен стараниями Маргариты, Александр сумел-таки выторговать трехмесячный отпуск, надеясь все переиграть по выздоровлении. Вопреки ожиданиям Бежецкого, неизвестно какими личными достоинствами двойник даже умудрился восстановить полное расположение батюшки, мало того – получить его отеческое благословление на принятие короны принца-консорта, заочно водруженной на его голову благодарными обитателями великого княжества Саксен-Хильдбургхаузенского. Немцы, по слухам, были несказанно рады, что их монархом будет все же не «этот дикий русский», а своя же немка, возможно, мать будущего, почти чистокровного, великого князя.
Александр улыбнулся, вспомнив полученное от милой Леночки обычное письмо, а не привычный факс, в котором супруга, которую все треволнения прошедшего лета миновали, не затронув даже краем, многословно извещала благоверного, что наконец по всем признакам беременна, удачно. Кроме того, личный астролог покойного Эрнста-Фридриха Пятого Саксен-Хильдбургхаузенского, по словам великой княгини-регентши, выдает однозначный прогноз того, что родится именно мальчик.
«Знаем мы этих астрологов! – ухмыльнулся Бежецкий.– Поди УЗИ сделала, а медицина сейчас – о-го-го…»
Вот вроде бы и все. Подсказал бы кто, что сейчас делать им – двум неожиданным близнецам?.. «Зазеркальным» близнецам. Как делить жизнь одного пополам? Может быть, зря он тогда надел на злополучную пресс-конференцию проклятый бронежилет? А как бы он тогда «воскрес»?
И где сейчас Володька? Как он там – в «зазеркалье»? Жив ли?
Александр, лениво поворачивая руль одним пальцем, мчался по прямому как стрела шоссе по направлению к Стрельне. Солнце то скрывалось за низкими, быстро бегущими по небосводу тучами, то снова ярко озаряло начинавшие желтеть деревья по обеим сторонам трассы. Уже по-осеннему прохладный ветерок не позволял опустить ветровое стекло, поэтому Бежецкому постоянно чудился давно выветрившийся запах крови, которой так пронзительно и страшно пахло в далекий уже день пресс-конференции. Тогда казалось, что все уже кончено…
Бежецкого-первого, у которого обильно шла горлом кровь, удалось втащить в «кабаргу», воспользовавшись общим замешательством в студии «Радио-Петрополь». Маргарита, смертельно бледная и сжимавшая руль так, что побелели костяшки пальцев, рванула автомобиль с места и гнала на предельной скорости, не обращая внимания на свистки полицейских и даже погоню, впрочем быстро отставшую, как только преследователи разобрали номера.
– Ну вот и все… господин Бежецкий…– саркастически пробулькал смертельно бледный ротмистр, на время придя в себя, когда Бежецкий-второй, дрожащими пальцами вколов ему лошадиную дозу местного аналога анамида, расстегнул разодранный пулями мундир и освободил от спасшего жизнь бронежилета.– Принимайте… эстафету…
Маргарита, ненавидяще поглядывая время от времени на Александра в зеркало заднего обзора, загнала «кабаргу» в неприметный, но огороженный бетонной стеной и снабженный прочными воротами двор в одном из зеленых районов-новостроек. Снова впавшего в забытье ротмистра унесли выскочившие из здания здоровяки, а его живого и здорового двойника, повинуясь команде хрупкой женщины, заковали в наручники и, накинув на голову что-то типа мешка, долго везли куда-то, втолкнули в помещение без окон, похожее на камеру, и продержали, ничего не спрашивая и даже не беспокоя особенным вниманием, несколько дней…
Валяясь целыми днями на койке, Александр вспоминал, суммировал, подводил итоги. Даже дураку было ясно, что, если Бежецкий-первый не выживет,– его дело аховое. Нужна ли кому копия без оригинала? Маргарите – вряд ли… А если выживет? Для чего в этом мире сразу два Бежецких?
Однако несмотря на свое, видимо довольно-таки незавидное, будущее, Александр почему-то больше думал о своем «близнеце», с которым наяву успел пообщаться всего несколько часов. Почему он тогда не разрядил пистолет в грудь этого чужого в общем-то человека, обеспечив себе будущее, почему помешал лже-Бекбулатову довершить свой бросок, чтобы потом устранить и его?.. Зачем вообще затеял всю эту авантюру со сжиганием материалов? Вопросы были от начала и до конца риторическими: даже если бы от этого зависела его жизнь, он нипочем не причинил бы вреда своему «зазеркальному брату».
Перед Александром постоянно вставала та сцена в разгромленном кабинете, когда Бежецкий, помедлив только какое-то мгновение, потраченное на пристальный взгляд в глаза своему «противнику», не только отомкнул браслет наручников, но уже на подъезде к логову Полковника молча сунул ему в карман заряженный пистолет. Видимо, для столь близких во всем людей действительно не нужны слова или даже пресловутая телепатия – все решается на уровне чувств…
Все когда-нибудь кончается. Спустя несколько дней, Бежецкого-второго так же молча извлекли из «узилища» и, уже не надевая ни мешка, ни даже наручников, привезли пред светлы очи еще плававшего на зыбкой грани между этим и другим миром «близнеца».
Бежецкий-первый, кривя в усмешке бледные до синевы губы, передал полномочия дублеру, удовольствовавшись одним только словом чести, что никоим образом тот… Более страшной клятвы Александр не давал никогда.
Дальнейшее, казалось, спрессовалось в один день: повторная аудиенция у Государя и категорический отказ, начертанный на прошении, стремительный бросок на Урал в поисках пресловутой базы, визит саксен-хильдбургхаузенских сановников, благословление Бежецкого-старшего…
Базу, естественно, накрыть не удалось. Не удалось даже отыскать ее следы, хотя группа друзей Бежецкого с ним во главе безуспешно обшарила все окрестности Златоуста, нашла аналог той самой речки и прошла по маршруту, подробно описанному ротмистром, в обратном порядке. Буквально накануне появления петербуржцев разом сгорели дотла несколько горнолыжных и туристических баз в нужном районе, но какая из них была искомой?.. Илья Евдокимович Колосов, строивший рожи из-за решетки психушки, ничем помочь уже не мог, а захваченные на квартире Полковника боевики оказались просто пешками, причем двое вообще из этого мира, нанятые для охраны местной штаб-квартиры буквально за неделю до штурма.
Теперь вот Бежецкий-первый выздоравливал, со дня на день должна была с триумфом возвратиться его дражайшая супруга, отныне великая княгиня-регентша Саксен-Хильдбургхаузена Елена Первая, которой, естественно, должен был быть предъявлен оригинал, в сентябре истекала отсрочка вступления в должность командира полка лейб-улан… Какой-либо роли для себя в этой пасторали Александр как-то не находил.
Конечно, по примеру многих, можно удалиться куда-нибудь в глушь, в Саратов например, начав там новую жизнь: новоиспеченный князь и принц-консорт, вероятно, не поскупится на стартовый капитал; можно резко сменить карьеру и имидж, постригшись в монахи какого-нибудь монастыря подальше от обеих столиц; можно вообще покинуть Российскую Империю, став эмигрантом без роду и племени… А есть ли у него вообще род и племя, а?.. Можно, в конце концов, воспользоваться запасным выходом, сыграв напоследок в русскую рулетку с полным барабаном…
Пришло, кажется, время серьезно и не откладывая больше в долгий ящик поговорить обо всем со своим «близнецом». Именно поэтому и мчался теперь в Стрельну Александр, загоняя в дальний угол души подленький инстинкт самосохранения вкупе с расчетливым эгоизмом.

 

Маргарита поймала себя на том, что уже минут пятнадцать смотрит на разбитое вдребезги любимое зеркало, отражающее в своих причудливо изломанных гранях обстановку будуара, бегущие за окном облака и ее, бледную как смерть, сидящую перед ним с безвольно опущенными руками.
Вот и не верь после этого в происки темных сил: только она собралась взяться за обычный вечерний макияж, как старинное венецианское стекло будто вспучилось изнутри, исказив на мгновение все отраженное в нем до неузнаваемости, а затем брызнуло водопадом острых как лезвия бритвы осколков, ни один из которых, впрочем, не причинил баронессе никакого вреда. Лишь звон, перетекающий в прерывистый стон, прошел по комнате.
Вдруг из глубины немо застывшего сознания пузырьком живительного воздуха всплыло единственное слово:
– Сашa!
Несколько минут спустя она уже сжимала в побелевших пальцах руль своей открытой «волги», шепча сквозь встречный поток воздуха, срывавший с ее лица слезы:
– Сашa!.. Сашa!.. Сашa!..
Из глубины немо застывшего сознания пузырьком живительного воздуха всплыло это единственное слово.
Назад: 27
Дальше: Эпилог
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий