Имперский рубеж

Книга: Имперский рубеж
Назад: 6
Дальше: 8

7

– Поручик Бежецкий! – представил Сашу афганский офицер, благополучно сопроводивший молодого человека от самых аванпостов армии до шатра наследника мимо многочисленных караулов, сплошь состоящих из вооруженных до зубов пуштунов.
– Приветствую, мой друг! – Принц оттолкнул офицера (кажется, генерала), показывающего ему что-то длинной указкой на огромной карте, расстеленной на полу поверх дорогого ковра, и, расставив руки, прошагал прямо по жалобно хрустящей бумаге к гостю. – Не ожидал, что вы так быстро! – сердечно обнял он поручика, больно оцарапав жестким золотым шитьем на воротнике и рукавах роскошного мундира без знаков различия – вероятно, фельдмаршальского. – Как добрались?
– Благодарю, ваше королевское высочество, – ответил Бежецкий, деликатно освобождаясь из высочайших объятий: от принца крепко попахивало спиртным. – Меня любезно проводил ваш офицер.
– Ширван? – отстранился Ибрагим-Хан. – О! Это отличный офицер! Э-э-э!.. Кто там!.. – не оборачиваясь, пощелкал он в воздухе холеными пальцами, и тучный офицер рысцой подбежал к нему, держа на вытянутых руках инкрустированную золотом шкатулку.
Не глядя, принц порылся в ларце, выудил пригоршню ярко сверкнувших при свете ртутных ламп орденских звезд и, выбрав одну, небрежно приколол ее на выпяченную грудь Сашиного провожатого. Ссыпал, с жестяным стуком, оставшиеся обратно, оставив одну в руке, и вопросительно глянул на Бежецкого.
– Нет-нет! – запротестовал тот, невольно прикрывая грудь рукой. – Я не заслужил…
– Х-ха! – обернулся Ибрагим-Хан к свите. – Видели! Вот пример настоящего офицера!
Он небрежно бросил орден в шкатулку, которую, потея, все еще держал на вытянутых руках вельможа, и вновь заключил молодого человека в объятия.
– Вы молодец, граф! Настоящий герой – мужественный и скромный! Я вас ценю… Эх, жаль, что с нами нет вашего друга… Проклятые мятежники ответят мне за его смерть. Но когда вы заслужите награду, – отстранился он, грозя украшенным огромным перстнем пальцем, – только попробуйте мне отказаться!
Слегка покачнувшись, принц обвел присутствующих взглядом.
– Почему до сих пор не накрыт стол? – капризно надул он и без того пухлые губы. – Вы не видите, что ваш повелитель голоден?
– Стол для легкой вечерней трапезы накрыт в соседнем покое, ваше высочество, – косясь на замершего поручика, шепнул на ухо Ибрагим-Хану один из вельмож, тоже, помнится, присутствовавший на памятном «аутодафе».
– Тогда все к столу, – просиял наследник. – И вы, и вы, граф, – подцепил он под локоть Александра. – Сядете рядом со мной, по правую руку, как почетный гость. Расскажете, как там у вас, в гвардии великого русского царя…
– Но я больше не служу в гвардии…
– Ха! – махнул рукой принц. – Сегодня не служите, завтра служите… Кстати, а поступайте-ка вы ко мне на службу, граф! В Российской армии вы – поручик, а в моей станете маршалом!
– В афганской армии нет маршалов, – шепнул, ревниво косясь на Сашу, вельможа.
– В дядюшкиной нет – в моей будут! Для таких орлов, как мой русский друг, найдется маршальский жезл!
Процессия, по короткому переходу, оказалась в другом отделении шатра, где действительно был накрыт низкий стол, а вокруг разбросаны подушки. Спиртного молодой человек не приметил – лишь множество закусок – и облегченно вздохнул про себя: по слухам, Ибрагим-Хан не знал удержу ни в чем – ни в женщинах, ни в выпивке, ни в иных страстях.
– Во дворце у меня все устроено по-европейски, – громогласно провозгласил наследник, повалился на подушки и при этом, не выпуская руки своего гостя, заставил того, чудом не потеряв равновесия, присесть рядом. – Стулья, кресла, все такое… Но сейчас мы в походе, и все должно быть скромно. Так воевали еще мои деды… Присаживайтесь, господа, – соизволил он бросить взгляд на придворных, почтительно толпящихся рядом. – Мажордомы и церемонии остались в Кабуле – у нас тут по-простому, по-солдатски. Как у вас, у русских, говорят? – повернулся он к поручику. – Стоя не узнаешь истины? Как-то так…
– В ногах правды нет, – как мог точнее перевел на французский поговорку Александр, только сейчас, при виде деликатесных яств и их одуряющем аромате, понявший, как он голоден – с самого утра маковой росинки во рту не было.
– О-о-о! – восторженно захлопал в ладоши принц. – Селим! – крикнул он через стол сухощавому господину средних лет в европейском платье и очках. – Запиши для памяти! Это мой секретарь, – объяснил он гостю. – А когда-то учил меня грамматике. Сделаю его министром народного образования.
Придворные, исподтишка переругиваясь и толкаясь, заняли места вокруг стола, с вожделением глядя на блюда и судки, исходящие паром. Двум или трем места не досталось, и они грустно маячили неподалеку, боясь вызвать гнев наследника. Саша с раскаянием подумал, что один из них, вероятно, должен был сидеть на его месте. Честно говоря, он бы сейчас с удовольствием поменялся с любым из них: сидеть по-азиатски, поджав ноги, он так и не научился, а удобно развалиться на подушках по примеру принца было немыслимо.
Ибрагим-Хан тем временем налил в свою пиалу из изящного пузатого чайничка нечто темное и любезно наполнил пиалу гостя.
– Ну, за победу над проклятыми мятежниками! – поднял он свой сосуд и жадно припал к нему.
Все последовали примеру повелителя, и оставаться в стороне Саша просто не мог. Он смело отхлебнул похожей на холодный чай жидкости и… заперхал, подавившись.
– Что… это? – едва смог выдавить он, пока осушивший свою чашку до дна принц со смехом колотил его по спине ладонью.
– Как что? Коньяк! Великолепный французский коньяк!
– Но как же?..
– Аллах не видит! – с показным благочестием воздел руки к парчовому потолку наследник, кося на соседа плутоватым глазом. – Ночь на дворе, да и пьем мы из чайных пиал. Пусть думает, что это чай!
Шутка принца была встречена громовым хохотом, и Александр, подумав, тоже криво улыбнулся: в чужой монастырь со своим уставом не лезут…
Коньячные пары туманили отвыкшую от деликатных напитков голову, сборище уже не казалось таким неприятным, а сосед так вообще стал симпатичен…
– За его королевское величество! – крикнул какой-то военный с противоположного конца стола.
На него тут же зашикали, делая страшные глаза, но Ибрагим-Хан оценил «оговорку» лизоблюда и поднял свою чашу.
– За его величество! – провозгласил он.
Бежецкий тоже ничего не имел против…
* * *
– У вас не болит голова, граф?
Принц сегодня выглядел из рук вон плохо – желтоватая кожа, набрякшие под глазами мешочки, трясущиеся руки… Саша предполагал, что сам смотрится немногим лучше, поэтому дипломатично промолчал.
– А у меня болит, – пожаловался его высочество, жадно осушая третий за утро стакан зельтерской с аспирином. – Очень сильно болит… Право, стоит повесить поставщика двора! Выдает какое-то пойло за французский коньяк, негодяй! Ну ничего, вернемся в столицу – пожалеет, каналья, что народился на свет!
Тусклые с перепою глаза Ибрагим-Хана при этом кровожадно засветились, и поручик про себя пожалел ни в чем не повинного купца: коньяк был превосходный, высшей марки, но дело, как всегда, было не в качестве, а в количестве выпитого…
Он довольно невежливо прервал наследника, живописующего, каким мучениям подвергнет торговца (тут наличествовал весь ассортимент восточного садизма – от смазанного бараньим салом кола до весьма экзотических способов, перенятых, надо думать, у соседей-китайцев, больших мастеров на подобного рода экзерсисы), напомнив о действительности:
– Как вы думаете, ваше королевское высочество: готовы ли войска к штурму?
Собеседники расположились на возвышенности с ровной, словно срезанной ножом верхушкой – чувствовалось, что афганские военные из кожи вылезли, чтобы обеспечить «полководца» наилучшим наблюдательным пунктом из возможных. Да и безопасным: до раскинувшегося в уютной долине городка – едва ли не мегаполиса по здешним меркам – километра четыре, зато видно все, как на ладони. И слегка размытые в утренней дымке дома, окруженные глухими дувалами, и покрытое ржавой, выгоревшей на солнце травой пространство перед ними… Начальник штаба, турэн-джанарал Кайсар Али, клялся Аллахом, что огневых точек на господствующих высотах нет, а те, где они возможны, давно взяты под контроль его специальными подразделениями. Саша видел этих «спецназовцев» вблизи и готов был согласиться, что ребята знают свое дело, – таким головорезам, чувствовалось, палец в рот не клади.
Войска выдвигались к городу тремя колоннами, при поддержке танков. С планом наступления «господина советника» – Ибрагим-Хан все-таки придумал для своего русского гостя должность, столь же почетную, как и бесполезную, – Александр был ознакомлен вчера, перед очередной попойкой, почему-то называвшейся «военным советом». У Бежецкого еще свежи были в памяти занятия в училище, и он сразу узнал немецкую тактику – верную в своей простоте и множество раз выверенную. Если у обороняющихся нет в достатке противотанковых средств, да при достаточной артиллерийской подготовке…
Принц поморщился, сплюнул зеленоватую слюну на землю и знаком велел холую, дежурившему за его креслом с подносом в руках, подать очередной бокал с питьем.
– Пусть только попробуют оказаться не готовы, – буркнул он. – Шкуры спущу… Командуйте начинать, – махнул он рукой Кайсару Али. – Провозимся так до обеда…
Этот вялый жест, достойный того самого, исторического, сделанного Карлом XII под Полтавой, словно камешек, скатившийся с горы и вызвавший лавину, привел в движение всю военную машину, томящуюся в его ожидании. Сразу заметались посыльные, затараторили скороговоркой в микрофоны радисты, побежали от генералитета во все стороны офицеры рангом пониже… Перед страдающим принцем почтительно поставили огромную цейсовскую стереотрубу на треноге, от которой тот отмахнулся с мученическим видом. Бежецкому достался полевой бинокль, тоже признанный им вполне недурным.
Где-то за горой глухо бабахнуло несколько раз подряд, и над безмолвным городом поднялись белесые пыльные султаны разрывов.
«Кучно, – подумал Саша, настраивая бинокль под себя. – Наверняка наводчики – наши!»
После второго залпа сразу в двух местах что-то загорелось, потянулись жирные шлейфы черного нефтяного дыма, на глазах, словно спичка, переломился и рухнул на землю в облаке пыли минарет… Вдалеке над горами, предусмотрительно не приближаясь на расстояние пулеметного огня с земли, барражировали сразу два вертолета: корректировали огонь, надо полагать.
«Надо же, – растроганно подумал поручик, – не пропали наши усилия втуне. Худо-бедно научили воевать туземцев…»
Артобстрел прекратился на удивление быстро: в городе местами что-то горело, видны были мечущиеся, как муравьи, крошечные фигурки, доносилась беспорядочная стрельба…
– Почему перестали стрелять? – недоуменно спросил Бежецкий своего царственного друга, все-таки пересилившего дурноту и жадно прильнувшего к окулярам своего оптического монстра.
– Зачем зря тратить снаряды? – пробормотал Ибрагим-Хан, не отрываясь от захватывающего зрелища, – шла лучшая в мире охота – на красную, двуногую дичь. – Эти трусы так и так сдадутся, когда мои доблестные аскеры войдут в город.
– Но я не видел, чтобы хоть один снаряд разорвался на окраине города! Линия обороны цела, и мы потеряем много живой силы при ее штурме.
– Вряд ли эти дикари смогли организовать достаточно сильную оборону, – почтительно, но непреклонно встрял Кайсар Али, ревниво ловивший каждое сказанное «военачальниками» слово. – Позавчера мы допросили нескольких перебежчиков, и те подтвердили, что горожане совсем не ожидали появления столь мощной армии под их стенами.
– И что же, в таком случае, помешало им капитулировать, не доводя дела до штурма?
– Наверное, – пожал плечами, увенчанными витыми золотыми погонами, генерал, – хотели выторговать более выгодные для себя условия сдачи.
– И просчитались, – прорычал, хватаясь за досаждавший с утра правый бок, его высочество. – Теперь никаких капитуляций! Я отдам этот город своим войскам на три дня. На поток и разграбление! Как Тамерлан! Как мой далекий предок Искандер Двурогий! Они еще будут оплакивать кровавыми слезами свою несговорчивость! А губернатора прикажу…
Принц не договорил и, вскочив, опрометью кинулся куда-то за шатры, сопровождаемый сворой лизоблюдов.
«Нельзя выдуть столько воды без последствий, – обменялся понимающими взглядами с Кайсаром Али молодой человек. – Не в человеческих это силах…»
А внизу, пыля тысячами башмаков, в сторону города вытягивались три огромные серые змеи, в промежутках между которыми, напоминая жуков-долгоносиков, шустро катились вперед, изредка останавливаясь, чтобы плюнуть в сторону города красным сполохом, танки. Александру подумалось, что сейчас впору был бы торжественный марш, но любые тромбоны и литавры, конечно, заглушили бы стрельба и рев двигателей, отсюда, с вершины, кажущийся безобидным гудением майских жуков.
– Мин не боитесь? – поинтересовался он у стоящего рядом генерала, как у равного, – вот в чем прелесть военного советничества в иностранной армии: субординация там не действует.
– Ночью спецназовцы добирались до самых стен, – не обижаясь на панибратство чужого поручика, пожал плечами Кайсар Али. – По крайней мере, в этих проходах – нет. Да и вряд ли есть вообще…
Колонны преодолели уже добрую половину расстояния, а им еще никто не оказал сколь бы то ни было внятного сопротивления. Вероятно, горожане были заняты тушением многочисленных пожаров или предпочли попрятаться по домам. Редкая стрельба с окраин в счет не шла: что такое несколько пулеметов, автоматов и дедовских винтовок против целой армии, пусть тоже вооруженной примерно так же.
– Я ничего не пропустил? – возвратился Ибрагим-Хан, заметно посвежевший и уже не выглядевший сейчас выходцем с того света («Похмелился, зараза! – подумал Саша. – Не упустил случая!»). – Что там наши войска?
«Как в театре… Или на стадионе. Еще бы счет спросил!»
– Все идет по плану, ваше королевское высочество! – отчеканил Кайсар Али.
– Отлично!
До окраин оставались какие-то сотни метров, когда один из танков, дернувшись, встал, и откуда-то из-под башни потянулась сперва тоненькая, но постепенно становящаяся все гуще и гуще струя дыма. А сразу за ним загорелись еще две машины.
«Подбили? Как?» – успел подумать Александр и тут же все понял.
Гранатометчик, то ли от волнения, то ли по неопытности, взял неверный прицел, и красный смертоносный шарик, пролетев мимо очередного танка, врезался в землю, запрыгав дальше, пока не зарылся в траву. А мгновением позже прямо посреди марширующей на приступ колонны взмыл в небо черный фонтан земли, перемешанной с какими-то черными ошметками. И еще, и еще один…
– Фугасы! – вскочил на ноги поручик, хватая за плечо стремительно бледнеющего генерала. – Управляемые фугасы! Командуйте войскам идти на штурм! Спасение только в городе!
Но было уже поздно.
Впавшие в панику солдаты сломали строй, рассыпаясь по полю горохом, часто забухали, раскидывая в стороны изуродованные тела, невысокие разрывы – видимо, противопехотные мины за пределами «безминных» проходов все же имелись в изобилии. Усиливая неразбериху, где-то в городе заработали минометы, покрывая мечущихся в беспорядке наступающих белесыми воланчиками разрывов.
– Видите, где минометы! – кричал в бледное перекошенное лицо Кайсара Али Бежецкий, тряся того за отвороты мундира. – Срочно прикажите артиллерии накрыть эти кварталы. И авиация! Вызывайте авиацию!..
Но паника уже превратилась в беспорядочное бегство.
Обезумевшие солдаты, осыпаемые минами, серыми тараканами метались по предательскому полю, превратившемуся в сплошную ловушку, подрываясь сами и мешая двигаться танкам, ставшим великолепными мишенями для засевших где-то неподалеку гранатометчиков, и гибли, гибли, гибли десятками… Одна из колонн, видимо управляемая умелым и хладнокровным командиром, смогла собраться и, поддерживаемая тремя уцелевшими танками, все-таки ворвалась в город, но в узких улочках, без поддержки она была обречена…
– Резерв! У вас остался резерв! – наседал Саша на впавшего в прострацию принца: только что, выхватив из рук слуги и позабыв про Аллаха Всевидящего, он опростал из горла пол-литровую бутыль коньяка. – Дайте мне связь с русским командованием!..
Знакомый звук заставил его оторваться от мотающегося в руках, будто кукла, «военачальника». Со стороны города, заходило звено реактивных самолетов.
«Наши! Как вовремя! Сейчас зададут жару мятежникам!..»
Но огненные молнии, сорвавшись с крыльев штурмовиков, ударили вовсе не по городу, а по танкам, застывшим среди человеческого стада.
– Куда-а-а!!! – закричал поручик, хватаясь за голову. – По своим!
«А может быть, это не наши самолеты! – обожгла шальная мысль. – Ни за что! У мятежников просто не может быть авиации!..»
Тройка самолетов, словно услышав его мысли, отвернула от гибнущей на земле армии и устремилась к высоте с наблюдательным пунктом.
«Англичане… – с замиранием сердца подумал Бежецкий. – Но это же…»
Из-под крыльев железных птиц сверкнули стремительные сполохи…
– Ложи-и-и-ись! – закричал офицер, не думая о том, что вряд ли кто тут разберет русский язык. – Возд-у-у-ух!!!
Неведомая сила как пушинку подняла его в воздух и швырнула в сторону, слава богу, на упругую стенку шатра, но сознание на миг он все-таки потерял. А когда снова обрел возможность дышать и видеть и поднялся на ноги, то не узнал вмиг преобразившейся панорамы.
Шатры сдуло словно ветром, среди ворохов материи ползали, мотая головами, и лежали без движения люди, кто-то, подобно Александру, сумел подняться на ноги, но трезво оценить обстановку им, видимо, не удавалось, и они лишь кружили на месте или двигались куда глаза глядят по замысловатым траекториям.
«Ничего себе шарахнуло…»
На месте фургонов с радиостанциями зияла огромная, метров пяти в диаметре, воронка, со дна которой поднимался ядовито-зеленый дымок. Приторно, забивая глотку, пахло химией…
«Где наследник?»
Шатаясь, поручик двинулся в сторону поваленной набок треноги от стереотрубы и споткнулся о чье-то обезглавленное тело в нарядном мундире.
«Принц?!!»
Но на плечах трупа виднелись золотые погоны, и командующим он никак не мог быть.
«Бедный Кайсар Али!..»
Ибрагим-Хан, почему-то голый до пояса (лишь на шее собачьим ошейником болтался красный с золотым шитьем генеральский воротник да каким-то чудом уцелел левый рукав, оторванный «с мясом» у плеча), сидел на земле, очумело тряся головой и разбрызгивая вокруг кровь, обильно струящуюся из ушей, ноздрей, рта и даже уголков глаз. Наружных повреждений у него заметно не было.
– Вы живы, ваше высочество!
– А-а-а… А-а-а… – пытался что-то сказать наследник, но не мог. – О-о-о…
Снова ввинтился в уши рев заходящих на боевой курс штурмовиков, и Саша, не думая больше ни о чем, схватил безвольного принца под микитки, подтащил волоком к воронке и скатился вместе с ним по горячему еще склону вниз.
– Прошу прощения, ваше высочество!..
Подмяв под себя Ибрагим-Хана, молодой человек закрыл руками голову и, под сверлящий уши рев, думал лишь об одном: «Господи! Сделай так, чтобы верна была пословица про снаряд, не попадающий дважды в одну воронку! Господи!.. Спаси, сохрани и помилуй меня, грешного!..»
Оглушенный наследник афганского престола, что-то невразумительно бубня на непонятном языке, ворочался под ним, но Бежецкому было не до него…
Назад: 6
Дальше: 8
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий