В эпицентре войны

Книга: В эпицентре войны
Назад: Глава 13
Дальше: Эпилог

Глава 14

В оптический прицел были видны люди. Подсвеченные прожекторами, издали они напоминали муравьев: маленькие, суетились, беспорядочно шныряли с места на место, сталкивались и расходились; жизнь у них там бурлила, а Клим за ней наблюдал, словно в лупу, подсчитывал в уме каждого, чтобы вскоре выжечь там все, на корню извести. И муравьи об этом, конечно, знали и готовились – не хотели быть уничтоженными.
«Анархист» повел стволом винтовки, сфокусировался на грибе караульной вышки с одиноким стрелком и пулеметом на станине. Посмотрел ниже: там тоже был пулемет. Обслуживало его отдельное звено: боевики укрылись за наваленными в кучу мешками, контролируя немалую часть двора. Клим понаблюдал за ними немного и бросил это занятие. Стал искать лёжки снайперов, но стрелки себя не выдавали: либо грамотно обустроились, либо вовсе отсутствовали. Надеяться на последний вариант было бы опрометчиво, поэтому «анархист», бесшумно ругая слепящий свет прожекторов, приглядел пару мест, записав их у себя в голове.
От железнодорожного моста, где залег Клим, до базы «Легиона» было метров двести голой земли, превосходно простреливаемой с двух сторон сразу. «Значит, при наступлении придется возвращаться в лес и делать крюк, чтобы не подстрелили ненароком, – отметил мысленно Клим. – Конечно, к моменту моего появления на базе боевики будут почти уничтожены, но рисковать не хочется. А еще аномалии. Вон как землю взрыхлило гравиконцентратами, будто колонна танков буксовала».
«Анархист» отлип от прицела, проморгался, чтобы цветное и радужное перед глазами перестало скакать, и чуть заметно повел плечами. Лежать на шпалах было неудобно: ноги затекли почти сразу, болели ребра, ныли локти.
– Готовность тридцать секунд, – прошелестел в динамике голос Лебедя. – Прием.
«Все, к черту лишние мысли».
Клим еще раз проверил кольца вертикальной и горизонтальной регулировки, чуть подправил кратность и вновь приник к прицелу. Свел указатели на пылающем солнцем прожекторе, глубоко вдохнул и, досчитав до пятнадцати, на выдохе плавно вдавил спуск. Грохнула его винтовка общим стройным хором вместе со всеми, и периметр базы тут же погрузился во тьму.
Три миномета были готовы загодя, поэтому, как только разбитые прожекторы погасли, «гербовцы» сыпанули на «Легион» десятка три снарядов. Били не прицельно, на ощупь, но эффект артподготовка возымела: в оптику Клим наблюдал, как суетятся боевики, как одна крайне удачно выпущенная мина разнесла пулеметную точку вместе с расчетом.
Кто-то из вольных сталкеров неосторожно метнул гранату и сам же на ней подорвался, застрекотал вражеский пулемет на станине – тра-та-та-та. «Анархист» выстрелил, но пуля вошла в бронелист, а боевик отпрянул за укрытие.
Хлопнул гранатомет – снаряд с гулом умчался в бетонное полотно забора, и оно, старое, не выдержало, осыпалось. В прореху сунулись было солдаты и погибли там сразу – пулемет расчертил их надвое, разрывая хрупкие человеческие тела свинцовым градом. Пока остальные ставили дымовую завесу, Клим успел уложить стрелка, а другого не видать было – обзор не тот.
«Анархист» подался назад, прополз по шпалам, перевалился через рельс и скатился с насыпи. Засеменил в обратную от озера сторону, к лесу, и быстро нашел там новую позицию. Взглянул на базу «Легиона» сквозь линзы, выстрелил еще несколько раз, но так и не понял – попал ли.
«Гербовцы» тем временем успели проскользнуть во двор и, спрятавшись за кирпичной будкой электрощитовой, постреливали по боевикам. «Анархист», работая по вспышкам, помог черно-красным, но большой пользы это не возымело: бандиты сменили свои позиции, по-прежнему продолжая держать проем в стене под контролем и паля по всякому, кто имел неосторожность высунуться из укрытия. Два раза «гербовцы» пытались продвинуться вперед, и оба раза боевики их отбрасывали, намертво вцепившись в крохотный клочок земли.
А когда по рации доложили, что группа, заходившая к «Легиону» с тыла, была почти уничтожена и отступила, атака застопорилась вовсе.
– Клим, смещайся к центру, у меня плохое предчувствие, – зашипела рация голосом Айдара. – Прием.
«Анархист» убрал винтовку за спину и, достав пистолет, сбросил предохранитель; двинулся к лесу, и вскоре плотные ряды деревьев сомкнулись позади него.
В лесу было очень темно и удивительно тихо. Грохот пулеметов и длинные трели автоматов там почти не тревожили Клима, будто между ним и внешним миром возвели стену, и «анархист», сам того не заметив, погрузился в себя. Вспомнился ему минувший вечер, вспомнился мертвый пулеметчик. От этого вновь захотелось все бросить, уйти из Зоны, раз и навсегда, потому что жутко тут было, одиноко, грустно и страшно. Не хотелось Климу, чтобы его однажды вот так вот вспоминали, чтобы в гаснущем взгляде осколки жизни нащупать пытались, пустой и бесполезной.
Выскребая себя в реальность, «анархист» обошел густо разросшийся кустарник, смещаясь к кромке леса, туда, где все отчетливей слышались голоса его товарищей и трескучие автоматные очереди. Мысли в его голове беспорядочно роились, на душе было тускло и серо; хотелось пить. А потом Клим остановился, сначала сам не понимая почему. Оглядываясь, поднял пистолет. Чутье подсказывало, что кто-то, притаившись, смотрел на него из непроглядной тьмы впереди, наблюдал за ним, выжидая, и «анархист», привыкший доверять своей интуиции, размениваться по мелочам не стал – просто выстрелил два раза.
– А-а-гх-х, – донеслось в ответ из густой черноты. – Ста-а-лк… не стр-лай.
По спине Клима пробежал холодок. Он рывком отпрыгнул назад, потянулся за ножом, болтавшимся у бедра, но почти сразу понял, что не успеет: чернильное пятно материализовалось в двух шагах впереди, а уже через секунду сбило «анархиста» с ног, навалившись сверху.
Тем, что сталкер не попался на его хитроумную уловку, кракр доволен не был. Уже дважды коварный план мутанта, когда тот, спрятавшись и неумело подражая человеческой речи, зазывал проходящие мимо группы, срабатывал. А теперь вот – не сработал. Но жрать все равно хотелось, и трусливый кракр, в другой ситуации обязательно бы сбежавший, пошел ва-банк: выскочив из кустарника, он набросился на двуногого, своим телом опрокинув того на землю.
Клим упал спиной на торчавший из земли корень и наверняка бы сломал себе позвоночник, если бы не винтовка, принявшая на себя основной удар. Тем не менее было больно – так, что потемнело в глазах.
«Анархист» инстинктивно дернул головой, и паучья лапа крарка взрыхлила землю в сантиметрах от шеи человека. Сталкер рывком высвободил руку и, пока монстр замахивался для очередного удара, за неимением иных вариантов пятерней вцепился мутанту в глаз. Тот не ожидал такой подлости и вскочил, трусливо визжа. Клим ждать не стал: подтянув ноги, он откатился в сторону, поднялся… но тут же рухнул снова: ударом конечности кракр опрокинул жертву на землю и без промедления набросился вновь.
– Ст-лкр киюк, – вопил он, размахивая лапами.
На то, чтобы вытащить нож и всадить его в монстра, ушли доли секунды. В мягкое и податливое брюхо лезвие вошло по самую рукоятку и застряло там; полилась черная кровь. Крарк пошатнулся, неуверенно шагнул вперед, наклонился к сталкеру низко, пробормотал свое вопросительное «киюк?», а после свалился на человека, мертвый.
– Нужна помощь, повторяю, нужна помощь: тут мутантов куча! Кто-нибудь…
– Правый фланг, группа один…
– Понял вас, выдвигаемся!
– Пулеметчиков сюда!
Клим бы, наверное, тоже умер на этом же месте от страха, но голоса, кричавшие в самое ухо, вытянули его из небытия. Минутой ранее, увлеченный боем, он их не слышал и не воспринимал, а теперь они обрушились на него лавиной слов, заставляя жить, продолжать бороться.
Столкнув с себя безжизненную тушу мутанта, сталкер поднялся, выудил из нагрудного кармана пластинку с таблетками и закинул горсть белых кругляшей в рот – так быстрее отпустит. Попробовал было вытащить из трупа нож, но не вышло: забрызганный кровью, клинок клещом вгрызся в плоть. «Анархист» плюнул на него и, отыскав пистолет, двинулся на призывы и мольбы: кто-то же должен был.
Клим залег в мокрой траве, под пахучей разлапистой елью. Подтянул к себе винтовку, наспех поправил сбившийся прицел, но все равно был уверен, что вести огонь уже не сможет: нужно было заново все настраивать и пристреливать оружие.
Уткнулся глазом просто так, наблюдая.
Если ад и существовал, то сейчас он совершенно точно был в этом месте: столько чудовищ разом «анархист» не видел никогда. Десятки мутособак, волков, кабанов, крарков и болотников перекатывались волнами, схлестывались и отступали, разрывали на части друг друга, визжали, рвали, царапали, душили, кусали и жрали…
Застрекотал пулемет, ему вторили автоматы. Клим повел стволом и в сотне метров впереди, меж деревьев, нащупал взглядом «гербовцев» с «анархистами»: сбившись в тесную группу, те заняли круговую оборону, не подпуская монстров к себе. Мутантам не очень-то и хотелось – они были заняты друг другом. А вот боевики, заметив, что штурмующим Тюрьму до них дела нет, открыли шквальный огонь. На счастье группировок, расстояние было приличным, а лес и темнота надежно прятали их, иначе уйти отсюда им совершенно точно не довелось бы.
Клим оторвался от прицела, думая, что предпринять: попытаться обойти скопище чудовищ стороной и добраться к своим, либо остаться здесь и наблюдать, ожидая дальнейшего развития событий. Преимущества и недостатки были в каждом варианте, но все сводилось к одному: если Клима заметят мутанты, то ему конец: один, в сотне метров от группы, он ни за что не выстоит – его вмиг разорвут на части. Тогда, наверное, разумнее всего было не дергаться, надеясь, что все разрешится само собой.
Вскоре поднялся ветер. Резкими и сильными порывами он гнул к земле верхушки деревьев, швырял в лицо жухлую листву, щекотал глаза. Заморосил холодный дождь – приодел разнотравье Зоны крупным бисером капель, увлажнил землю. Высоко над головой кочевали темные облака, а в просветах между ними нет-нет да и показывался молочный диск луны. Где-то полыхнула «вспышка», ухнул «батут», сверкнула голубым «розетка» – выбросила свои электрические щупальца далеко вперед и достала неосторожного волка: ужаленный тысячами вольт, он мгновенно рассыпался прахом. Пахнуло озоном и горелым мясом.
Мокрая земля быстро превратилась в грязную жижу, и Клим невольно измазался в ней с головы до ног. С еловых лап за шиворот и на затылок капала вода: кап-кап-кап – словно молоточком долбили. В прицел через мокрые окуляры теперь вообще ничего разглядеть не получалось: все дождь скрадывал. Монстрам же было плевать на непогоду – они продолжали уничтожать друг друга, будто по чьему-то приказу. Запертые у границы леса «гербовцы» с «анархистами» отстреливались от мутантов; о продолжении атаки речи теперь быть не могло. А когда Клим совсем приуныл и подумал, что хуже уже не станет, в паре шагов от него затрещал кустарник, и на поляну вывалился шатун.
Черная густая шерсть на огромном медвежьем теле слиплась от грязи, запуталась колтунами, взлохматилась. На бочкообразной шее виднелась бесформенная, с ладонь величиной, проплешина, обнажающая бордовую кожу: видимо, мутант сошелся недавно с кем-то в схватке. Уши зверя дыбились торчком. Мощными лапами шатун месил землю, длинными когтями драл влажный дерн, делал все это как-то отстраненно и вперед двинулся тоже словно нехотя, прошел несколько шагов, а потом вдруг повернулся к Климу. На вытянутой звериной морде блеснули глубоко посаженные глаза: было в них что-то такое, что сразу заворожило сталкера и пленило, словно морок навели. «Анархисту» показалось, что сердце перестало биться от ужаса, а в голове стало пусто и звонко, лишь отголоски последней мысли о том, что это конец, эхом метались где-то в подсознании. Шатун вытянул шею и завыл: надсадно, длинно, – и дрожь пробрала от этого воя.
Клим бежать даже не пытался – это было бессмысленно. На вид грузные и неуклюжие, шатуны были невероятно быстрыми и ловкими – если бы мутант захотел, то догнал и убил бы человека в мгновение ока. Но зверь не хотел: развернувшись, он с ревом бросился в сторону Тюрьмы, откуда свинцовым дождем боевики поливали «анархистов» и «гербовцев». Остальные мутанты, увидев в шатуне предводителя, сорвались вслед за ним.
До ворот Тюрьмы зверь добрался за несколько секунд, по пути зацепив пару гравиконцентратов – ловушки разрядились под его брюхом, но шатун поднялся и продолжил свой забег, будто ничего существенного не произошло. Другие мутанты к аномалиям такого иммунитета не имели и дохли там пачками, но все равно конечной цели достигло не меньше трех десятков самых прытких из них.
Боевики опомнились лишь тогда, когда шатун, навалившись всем своим могучим телом, выломал створку ворот и ворвался на территорию базы, впуская туда остальных мутантов.
Краем глаза Клим обратил внимание, что его товарищи тоже пришли в движение: построившись и держа оружие наготове, они двинули в направлении Тюрьмы. «Анархист» и сам понимал, что наступил подходящий момент для продолжения штурма: занятые мутантами, боевики вряд ли могли сдерживать напор еще и со стороны атакующих, а значит, шансы довести начатое до конца вновь возросли.
Клим поднялся и осторожно пошел к соклановцам.
* * *
Горда отпрянул за угол – пуля звонко стукнула о стенку рядом с лицом сталкера.
– Зараза! – выдохнул он, потирая оцарапанную кирпичной крошкой щеку. – Готовься, профессор, вот-вот выходим.
Белов кивнул будто бы спокойно, а у самого ноги тряслись и руки колотило.
…С многоэтажки они спустились быстро и тихо, не встретив никакого сопротивления. В здании, конечно, были люди, но никто беглецов не заметил: всё свое внимание боевики направили на штурм, разгорающийся за окном; они не спешили оглядываться и не ожидали увидеть противника за собой, а пленники этим ловко воспользовались. Пока они бесшумно крались по длинным извилистым коридорам и спускались по выщербленным ступеням лестниц, небо затянуло серым и хмурым, пошел дождь. Темнота была густой, непроглядной. Пока зрение не адаптировалось к мраку, прятавшиеся за горой хлама беглецы ориентировались на голоса, вспышки выстрелов и мельтешащие лучи фонариков. Вскоре Ян попрощался, условился с другом о месте встречи и незаметной тенью двинулся в сторону оставленного «гербовцами» пролома в заборе. Горда с ученым остались вдвоем…
Где сейчас мог находиться Лимон, сталкер не имел ни малейшего представления, поэтому решил наведаться в кабинет, в котором впервые его и увидел. Путь туда был недалекий – жалкая сотня шагов, превосходно простреливаемая и совершенно без укрытий. А кругом враги, много врагов. Но благодаря темноте весомый шанс проскочить все же был…
Когда стрельба затихла, а поблизости никого не было, сталкер коротко махнул рукой ученому и, осторожно выбравшись из укрытия, слепо двинулся вдоль стенки, прижавшись к ней вплотную. Белов на ватных ногах засеменил следом.
Стена была шершавая, мокрая, холодила спину, затылок и ладони; с покатой крыши лил дождь – ледяные водопады стекали вниз и громко разбивались у ног – глушили шаги.
Крались, казалось, целую вечность. Горда то ускорял, то вновь замедлял ход, всеми силами пытался не спешить и постоянно себя одергивал от желания как можно скорее проскочить опасный участок, но все равно срывался. Сказывалось утомление, стало паршиво и тяжко. Не физически – морально: сопевший позади ученый, выстрелы со всех сторон, крики высоко над головой, мелькающие лучи налобников, противники вдалеке – все это слиплось воедино и давило на сознание, а крохотные девяносто метров показались самым длинным в жизни маршрутом.
Замученный, сталкер насторожился, прислушался: быстрые хлюпающие шаги не ускользнули от его внимания, и, когда из-за угла выбежали двое боевиков, Горда встретил их парой выстрелов, уложив обоих. Те мешками осели на землю.
Таиться дальше смысла не было: схватив ученого, сталкер стремглав бросился к приземистой одноэтажке, где располагался кабинет Лимона. Вихрем влетев в здание, Горда с силой захлопнул за собой дверь и задвинул засов, только после этого позволив себе выдохнуть.
Внутри было душно и накурено, спертый воздух сжимал легкие, кашель драл горло. Сталкер чихнул в мокрый рукав. Держа пистолет наготове, вошел в кабинет. Тот оказался пуст, как и все здание в целом, – его хозяин не отсиживался в укрытии, а руководил обороной, видимо, с передовой. Что делать дальше, Горда не знал.
Обессиленный, он опустился на диван, положил пистолет рядом.
– Заколебало.
Белов на реплику не ответил. Он обвел комнату взглядом и подошел к шкафу со стеклянными дверцами. Открыв одну из них, достал оттуда бутылку с чем-то темным, практически полную. Откупорил и, понюхав, сделал большой глоток – задохнулся от крепости напитка, но не закашлялся. Протянул бутылку Горде.
– Будешь? Редкая гадость, но на безрыбье, как говорится…
– Давай.
Сталкер влил в себя немалую порцию горячительной жидкости, чтобы утопить в алкоголе усталость и хандру, забыться хоть на минуту и привести мысли в порядок.
Пойло оказалось коньяком, горьким и невкусным, но чертовски крепким.
– Что дальше, Горда? – Белов принял бутылку обратно, вновь приложился. – Лимона мы теперь не найдем… бежать, наверное, надо. Вслед за Яном, за забор и в лес – девушку искать… а потом думать, решать что-то. Погибнем мы тут оба.
То, что ученый прав, сталкер прекрасно понимал. Среди множества боевиков, в темноте, вычислить полковника, не имея ни малейшего представления о том, где тот находится, было почти невозможно. Разве что очень сильно повезет и все решит случай, но Горда в такое не верил. Зато был убежден в том, что отыскать Кисляка необходимо прямо сейчас, выкопать эту мразь хоть из-под земли во что бы то ни стало, и что бегство будет равносильно предательству Стрелки, что ради нее одной надо либо завершить начатое, либо подохнуть – третьего не дано.
– Иди. – Сталкер протянул Белову пистолет. – Тебе тут делать действительно нечего. Это уже не твоя война, профессор. Бери пистолет и беги. Выберешься наружу и найдешь «гербовцев», а они тебе уже помогут. Давай, держи ствол и уходи…
Но Юрий никуда уходить не стал. Сел рядом, отхлебнул из горла снова и протянул бутылку сталкеру.
– Идиот, – выпалил вдруг ученый беззлобно. – Вы меня спасли, как же я вас брошу тут? Стрелку, тебя, наемника… И Лимон. Не только тебе хочется мести, мою жизнь он разрушил тоже. Мы теперь, считай, в одной упряжке.
Горда выпил еще, провел ладонью по лицу и отставил бутылку.
– Спасибо, – сказал он искренне. – Не знаю, в героя ты играешь или в самом деле считаешь так, но, блин, спасибо, серьезно.
– Ага, – ответил Белов и замолк.
Снаружи по-прежнему стреляли. Мимо окон время от времени пробегали безликие силуэты, сновали туда-сюда какие-то люди, но беглецы, запершиеся в кабинете, так и остались никем не замеченными. Сидели они тихо и маленькими глотками потягивали коньяк. Думали о том, как выбраться, как найти полковника, как убежать после, в конце концов.
На улице что-то громыхнуло, послышался чудовищный лязг, затем – скрежет разрываемого металла. Горда тут же подскочил к грязному окну и, протерев его наспех ладонью, всмотрелся в ночную темень, силясь что-нибудь в ней разглядеть.
На том месте, где недавно были ворота, зияла теперь рваная дыра, через которую на территорию базы просачивались непонятные существа. Только через минуту сталкер смог опознать в них мутантов.
«Сработала-таки приблуда Белова, действительно привела к Тюрьме мутантов. Но кто, в таком случае, выломал ворота?»
Разъяренного шатуна сталкер заметил спустя мгновение: монстр на полном ходу врезался в соседнее здание, снес угол постройки могучей лапой, а после как ни в чем не бывало отряхнулся и, взревев, бросился на боевиков.
Зверь был огромен, Горда таких еще не видел. Шатун рьяно кидался на людей, клыками разрывал их на части, давил когтистыми лапами. Боевики, явно не готовые к вторжению, сначала опешили и отступили в глубь территории, но довольно скоро перегруппировались, начали действовать более слаженно: дробно застучали пулеметы, сваливая сразу же несколько крупных ловцов, которые даже мимикрировать не успели; надежно закрыл огнем проем в воротах автоматчик на вышке: теперь любой, кто пытался пробраться в щель разрыва, имел все шансы получить пулю; взвод бойцов, вооруженных дробовиками, споро расчищал путь к шатуну для пары боевиков, тащивших на спине баллоны. Сталкер сначала не понял, что это такое, а когда полыхнуло, сообразил – огнеметы. Горючая смесь, выплеснувшаяся из сопел, накрыла шатуна огненными вихрями. Во дворе стало светло как днем и очень жарко, запахло паленой шерстью и жареным мясом.
Зверь заревел.
Такого отчаянного рева сталкер еще не слышал. Истошно вопя от боли, чудовище в панике металось из стороны в сторону. В конце концов, силы монстра иссякли, и он упал, подергался недолго, агонизируя, и затих. Навсегда.
А у пылающего трупа самого опасного из мутантов Зоны победно стоял полковник – Горда его все же нашел.
* * *
Ян прижался к влажному, обросшему мхом камню; с другой стороны, совсем рядом, от кого-то прятались два боевика и тревожно перешептывались. Дождь, молотивший по жестяной крыше здания напротив, скрадывал звуки, но разобрать отдельные слова и фразы наемнику все же удавалось.
– Бежим, пока не поздно! – задыхаясь, упрашивал первый. – Воспользуемся суматохой и свалим, тут всему конец, разве не видишь?
– Тебе легко говорить, тебя не ждет никто там. – Второй страшно волновался и постоянно оглядывался: не подслушает ли кто. – А у меня… жена бывшая, дочка и отец в доме престарелых. Эти твари ведь их всех… не пощадят…
– Этих тварей другие твари сейчас разорвут! Видел, что с воротами стало? Там зверья полон двор, и «Герб» с «анархистами» на подходе…
– А Ленке, ей же всего семь…
– Никто твою Ленку… блин, нам стопроцентный каюк, опомнись…
– За ней следят ведь постоянно… если б я знал, если б я знал – ни за что бы сюда не полез…
– «Герб» их тут к ногтю… это дело времени. Ну же, решайся! Пожалуйста… боюсь я один, да и не дойду, а вдвоем сможем!
– А в глаза я ей смотреть как буду? Мне ведь Ануфьево каждую ночь снится! Что мы там наделали…
– В плен ведь попадем, дурак! Кретин! Или расстреляют, или по этапу отправят. Тут пожизненное всем светит, ну, идиот, пойдем! Выберемся из Зоны и просто жить будем дальше, как до всего этого…
– Я уже не смогу так, или сопьюсь, или повешусь… тут каждый день как пытка, за человека никто не считает…
– Я считаю, я. – Первый крепко ухватил за рукав второго и потащил за собой, к пролому в заборе, который чернильной пропастью виднелся вдалеке.
Наемник не спешил высовываться – следил за уходящими боевиками, хмурился, размышляя. А после, взвесив все «за» и «против», упер приклад автомата в плечо и срезал косой очередью обоих. Те даже понять ничего не успели – так и свалились навзничь в мокрую траву.
Убедившись, что рядом никого нет, Ян прокрался к трупам и обыскал их. Добычей стали пара запасных магазинов и неплохой нож. Распихав добро по карманам, наемник приподнялся и зацепился взглядом за одного из дезертиров: тот был жив. Он смотрел в глаза Яну и шептал что-то невразумительное, а изо рта его ручьем стекала кровь.
– Лена, найди Лену… скажи… что папа хотел быть хорошим…
– Пошел ты, – выпалил наемник так, чтобы боевик гарантированно его услышал.
Стараясь держаться в тени, Ян двинулся дальше. Прокрался мимо электрощитовой, стена которой была забрызгана кровью; мимо беседок каких-то, вплотную прижавшихся к длинному трехэтажному зданию из бесцветного кирпича.
Наемник подбежал к дверному проему постройки, уже давно раскуроченному непонятно чем, и заглянул в коридор: пусто. Подумал и решил, что внутри безопаснее будет – хоть какое-то укрытие.
Ян осторожно пошел вдоль комнат, мельком заглядывая в каждую из них: оставлять за спиной непроверенные помещения было опасно. Но волновался наемник зря. Все обитатели, которые могли бы тут быть, столпились теперь у центральных ворот, вид на которые прекрасно открывался из центра здания. Там, на улице, объятый ревущим пламенем, на последнем издыхании метался шатун.

 

Умоляющий рев разнесся над Зоной – мутант умирал. Объятая огнем махина, явившаяся на зов уничтоженного уже устройства, свою цель выполнила – навела суматоху в рядах боевиков. И «гербовцы» с «анархистами» смогли этим правильно распорядиться, организовав новый штурм, – наемник видел их неясные силуэты на подступах к воротам. Значит, нужно было поторапливаться и выбираться с территории базы.
С другой стороны трехэтажки никого не было: разорванные миной тела пулеметного расчета, свесившийся с вышки труп, исходящая паром туша кварка – вот и вся компания. Ян огляделся, вышел из здания, поспешил к провалу в секции забора: отсюда до него было рукой подать.
Позади беспрерывно стреляли. Черно-красные и «фримены» все же прорвались в Тюрьму и теперь заняли ее внутренний двор, постепенно оттесняя «Легион» в глубь территории, к озеру. Глухие взрывы гранат, трескотня автоматов, хлопки дробовиков, крики боли и ужаса – жизнь теперь кипела там, за спиной, и там же обрывалась, а тут, у Яна, было тихо и одиноко. И одиночеству этому он был только рад.
Черная пропасть в заборе вблизи оказалась удивительно большой. Тут, наверное, мог бы проехать и автомобиль. Наемник остановился, вгляделся в ночную темень, что разверзлась за провалом, выудил оттуда глазами четыре «гербовских» трупа.
Ян мародерствовать не стал: не замараться боялся – время было дорого. Взобрался на кирпичный навал, выглянул наружу, готовый ко всему, но удар, точный и сильный, прямиком в грудную клетку, все равно пропустил. Наемник завалился на спину и скатился вниз, по острым обломкам; в плече поврежденной руки что-то хрустнуло, и она почти отнялась: любое движение теперь сопровождалось тянущей, жгучей болью.
Ян очухался и откатился в сторону. Сквозь пляшущие перед глазами всполохи он мгновенно распознал в чернильной темноте громадный человеческий силуэт, неловко направил на него здоровой рукой автомат и вдавил спуск. Но… Заклинило.
Ян не растерялся и, бросив автомат, вскочил, вытаскивая из-за пазухи нож. Силуэт приглашение принял – спустился с кирпичного крошева, тоже вооружился ножом.
Вблизи наемник сразу узнал Танка. И экзоскелет его опознал тоже.
– Ты что тут забыл? – хрипло спросил наемник, двигаясь по кругу, выискивая слабое место в обороне противника. Рука саднила, в горле было сухо.
Танк разговоры игнорировал. Он встал в защитную стойку и внимательно следил за Яном, не спуская с него глаз. Наемник сделал пробный выпад, прощупывая защиту черного, но тот ловко увернулся и атаковал в ответ. Пришлось закрыться и отступить.
Появилась мысль плюнуть на Танка и попросту сбежать: в экзоскелете этот бугай ни за что бы не догнал юркого противника. Наемник искоса пригляделся к забору: метра три до провала – меньше секунды потребуется, чтобы раствориться в темноте. Но черный пресек эту попытку на корню: будто угадав мысли Яна, он загородил собой выход, полностью разрушив план побега.
– Банка консервная.
Танк явно на эти слова обиделся: сделав ложный выпад ножом, он махнул кулаком. Закованная в металл пятерня пронеслась в сантиметрах от уха наемника, и будь он чуть менее расторопен, то вряд ли бы выжил после такого удара.
Разошлись вновь, глядели друг на друга, изучая.
Ян, выбрав момент, выбросил руку с ножом вперед. Метил он в горло врага, но черный отпрянул, и лезвие оцарапало ему только щеку. Полилась кровь. Танк нахмурился, но не произнес ни звука. А после, решив, что пора закругляться, с невозмутимостью бульдозера двинулся на наемника.
Ян не ожидал такого напора и на миг растерялся. От ударов, неожиданно быстрых и точных для парня в громоздком экзоскелете, он едва успевал уворачиваться – куда уж там контратаковать!
Но вмешался случай.
Увлеченный атакой, черный зазевался и неловко ступил в выбоину, которую наемник заметил чуть ранее. Нога Танка подвернулась, он, силясь сохранить равновесие, опустился на одно колено. И тут же получил удар ногой в голову, рухнул на спину, выронив нож. Хотел было встать, но Ян не позволил: он вбивал врага в землю, молотя со всех сил, и уже через минуту лицо Танка превратилось в кровавую кашу. Тот пытался защититься, но озверевшего наемника уже было не остановить. А когда он перехватил нож для последнего, решающего удара, сухо треснул выстрел.
Пуля вошла наемнику в живот. Ян сначала не почувствовал боли и ударить все же успел, вогнав лезвие в ухо черного по самую рукоятку. Танк умер мгновенно. Наемник грубо и обреченно выругался, приложил руку к животу и почти сразу потерял сознание, а в голове его, остывая, теплилась одна-единственная мысль: о Стрелке.
* * *
Клим прижался к забору: нога кровоточила. Пуля, конечно, дура, но гранатный осколок еще дурнее: нашел «анархиста», прятавшегося в траве – и в голень! Сначала больно не было – щекотно только стало от шока, когда лопнула кожа и бесформенный кусок металла вгрызся в мясо. А вот потом заболело, да так, что ступать было уже невыносимо, раненую конечность пришлось буквально волочь.
Клим отщелкнул клапан нагрудного кармана, грязными пальцами подхватил и вытащил оранжевую аптечку – самую обычную, нищебродскую, которая не чета была войсковым или лаборантским, где и состав почище, и выбор побогаче. Под крышечкой, как обычно, находились бинт – ровно на один раз, лохматый комок ваты, болеутоляющее в шприце и крохотный пузырек перекиси для обеззараживания. И то праздник.
«Анархист», не поморщившись, вогнал иглу в ногу, ввел лекарство, а после, прочистив рану, умело ее забинтовал. Ступил пару раз для пробы: болеутоляющее подействовало быстро.
Пока Клим приводил себя в порядок, «фримены» с черно-красными прочно закрепились во дворе Тюрьмы: подминали теперь правый ее фланг и шквальным огнем обрабатывали трехэтажку слева, где в отчаянной попытке удержать направление бились жалкие остатки «легионовской» армии. На первый взгляд победитель этого вечера был очевиден, но радоваться успеху объединенные группировки не спешили: исход боя запросто мог решить случай, а Зона – на то и Зона, чтобы этот случай предоставить.
«Анархист» провел ладонью по щеке, пытаясь нащупать гарнитуру голосовой радиосвязи, но та бесследно пропала – выпала, видимо, пока он зайцем несся через поле вслед за спятившими монстрами. Кстати, о них… Клим еще раз выглянул из-за забора: совсем рядом, в десятке метров, чадила обугленная туша шатуна.
В поле видимости находились еще пара трупов крарков, разорванный ловец, мутособака с перебитым позвоночником. Клим хорошо помнил, что зверья было намного больше.
Распластавшись в жирной грязи, в которую превратилась утрамбованная десятками сапог земля, он пополз к своим. Ближе всех оказался кто-то из «гербовцев» – в темноте не разобрать было ни лица, ни звания.
– Что тут? – прокричал «анархист» чересчур громко, привалившись к сложенному из мешков брустверу. – В двух словах.
– Жарко, и стреляют, – коротко бросил черно-красный. – Ублюдки вооон тама засели, в здании, что левее, и не выкуришь их оттуда. Но ничего, тут мы крепко ухватились, а сейчас ребята обойдут с тыла…
– И?
«Гербовец» высунулся, взмахнул стволом автомата неуклюже, прицелился в направлении трехэтажки, а после выпустил длинную очередь. Куда ушли пули и попали ли в кого-нибудь – было непонятно.
– И хана им всем тут, – сплюнул солдат. – А хрена они думали – что мутанты нас остановят? Нас, «Герб», со зверьем всю жизнь воевавший? Наши только прорвутся в здание сзади, чтобы, значит, попасть, пока мы тут на себя огонь отвлекаем, – и кончится все.
– Ясно, понятно.
– Помогай, не тупи, у тебя снайперка вон в руках, – выпалил черно-красный и высадил остаток обоймы туда же: в никуда. – На одиннадцать часов пулеметчик, второй этаж, окно по центру. Займись им, он заколебал уже.
Клим кивнул, высунул голову, огляделся: по трехэтажке лупили по меньшей мере человек тридцать, не экономя боеприпасов и не стесняясь. Видимо, иссеченное пулями здание действительно было последним оплотом сопротивления. Оттуда, изо всех окон подряд, огрызались «легионовцы»: отчаянные в своей агрессии, они уже понимали, что битва проиграна, но подобно загнанным в угол крысам на что-то еще надеялись. А их били отовсюду: с собственных вышек, из-за собственных же брустверов, из воронок, оставшихся после минометного огня, из-за низких и нелепых построек. «Гербовцы» с «анархистами» были везде. Казалось, что их бесконечно много, в то время как силы боевиков таяли как последний снег по весне.
Длинной очередью зашелся пулемет.
В оптический прицел «анархист» с трудом выловил окно, на которое указывал ему «гербовец»: в густом мраке ночи и здание-то разглядеть было сложно, не то что какую-то его часть.
Словно прочитав мысли Клима, в небо кто-то запустил сигнальную ракету, и та затопила округу красным заревом. «Спасибо тебе, мил человек», – улыбнулся «анархист», сводя указатели прицела.
Когда снова засверкали вспышки выстрелов, обрамляя позади себя темную фигуру пулеметчика в квадратном провале окна, Клим вдавил спуск. Винтовка грохнула неслышно на общем звуковом фоне и толкнула в плечо – чья-то смерть покинула канал ствола.
Стрельба в окне прекратилась сразу, но попал ли «анархист» – оставалось только гадать.
В томительной перестрелке, становящейся все более вялой, прошли еще несколько минут. Пулеметчик в окне снова дал о себе знать, но теперь расходовал боезапас огрызками, словно боясь, и «анархист» был почти уверен, что первого стрелка он все же убил, но на смену пришел кто-то другой, более пугливый. Вдруг снайпера хлопнули по плечу, он обернулся – это был «гербовец».
– Цэу от Мазурова: они входят в здание, приказал начинать зачистку. Так что давай, анархия, вперед на амбразуры.
Сказав это, солдат выскочил из-за бруствера и растворился в темноте, которая вновь опустилась на территорию базы после того, как сигнальная ракета угасла. Прощупав ногу и убедившись, что она пока не болит, Клим перебежками двинулся за бойцом, не желая оставаться позади.
К трехэтажке он продвигался медленно, осторожничал и, хоть из окон теперь не стреляли вообще, рисковать не хотел.
Но опасался «анархист» напрасно: последняя атака закончилась, не успев развиться: зажатые в угол, «легионовцы» сдались. Жалкие их остатки выводила из здания группа Мазурова, рядом с которым Клим опознал и Айдара с Лебедем. Вместе со всеми он подошел к командирам.
Те, отобрав у боевиков оружие, поставили их на колени – на каждого был нацелен автомат. «Анархист» воткнулся в толпу, протиснулся поближе, чтобы лучше было видно, и уставился на «легионовцев».
Страх, вот что видел Клим в каждом из пяти выживших. Все их нутро теперь было пропитано страхом за свою жизнь. Стоя на коленях в жидкой грязи, они тряслись от ужаса, стучали зубами и бегали глазами по толпе солдат, которые люто ненавидели их. И «анархист» искренне ненавидел их тоже. А еще он не понимал. Теперь, когда белый флаг был поднят, а оружие брошено, перед ним находились обычные люди, такие, как и всюду: смешай их с толпой – ни за что не узнаешь. Но что-то же заставило их бросить все и прийти в Зону убивать. Жажда власти? Наживы? Непонятный Климу фанатизм? Он не знал, а по лицам не прочитать было: ужас все скрывал.
– Где Лимон?! – Лебедь, еще не отошедший от горячки боя, схватил за грудки ближнего к нему боевика и тряхнул его со всей силы.
– Сбежал он, – завопил перепуганный пленник, тыча пальцем в сторону озера. – У нас техника там, у причала, он на мопеде и рванул неизвестно куда, а за ним сталкер, которого мы сегодня отловили, погнался.
– Что за сталкер, как зовут?
– Горда, кажется… он не один был, вместе с ученым и наемником, их по личному приказу сразу к Лимону доставили.
– Мы проверим, что там, – сказал из-за спины Клима Барс и, махнув остаткам своего отряда, двинулся к озеру.
– А с этими теперь что? – кивнул на пленников кто-то из «Герба». – В расход или…
– Отставить, – вмешался Мазуров. – Сдадим властям, тут пожизненное каждому светит, вот пусть и разбираются. Так…
Полковник говорил еще что-то, без сомнений, важное, но Клим его уже не слушал. Он отошел от многоликой толпы подальше, свернул за угол и прислонился спиной к стене. Съехал вниз, в грязное месиво, но ему плевать было. Винтовку положил рядом с собой, уставился широко открытыми глазами в никуда. В голову полезли мрачные мысли, но выгонять их он не стал.
Бой закончился, пора было подводить итоги – не для всех, для самого себя. Вспомнил зачем-то, как пришел в Зону сразу после армии, когда двадцать четыре года едва стукнуло; как по невнимательности чуть не погиб на первом же самостоятельном километре; как его долго и жестоко учили потом видеть аномалии; как «отмычкой» попал в отряд к ветерану и единственный из салаг вернулся живым; как нашел и продал артефакт – копеечный, но добытый самостоятельно; как деньги и время свое прожигал, став своим среди «анархистов»; как от военных в подвале прятался; как товарища на себе тащил, но не дотащил; как впервые убил и убивал потом еще многих: фанатиков из Лиманска, зомбированных на Болоте, мутантов тьму-тьмущую, насильников и педофилов, прятавшихся от зоны в Зоне, – кого угодно на тот свет отправлял, но не людей.
А теперь, пять лет спустя, сидя в грязи и не имея ничего, кроме рук по локоть в крови, он понял, что все было зря. Зона его жизнь поломала надвое, раздавила словно гидравлическим прессом, и, кроме него, никто в этом виноват не был: сам себя он под пресс положил, сам же кнопку и нажал. Все юношеские мечты о романтике героизма, о крепкой мужской дружбе и взаимовыручке, о захватывающих дух приключениях рассыпались прахом, потому что ничего такого тут не было. А была смерть, были голод и холод, были вши, были предательства и ножи в спину, было жестокое разочарование, когда самое ценное оказывалось бесценным, а пустяки возводились в абсолют. Зона научила Клима немногому, но каждый урок стоил невероятно дорого.
И что со всеми этими знаниями делать там, за Периметром, «анархист» не знал. Для того мира он теперь был чужим, никто его там не ждал, тут у Клима был хоть кто-то, там – никого. Зону невозможно покинуть. Теперь «анархист» понял смысл этой фразы по-своему. Не в том ее правда заключалась, что кордоны военных на границе с внешним миром миновать не удастся, а в другом: даже уходя за Периметр, сталкер все равно остается в Зоне. Нормальная жизнь для него – командировка, обычная работа – каторга. По истечении времени только в Зоне сталкер может чувствовать себя свободно, среди таких же, как он: искореженных, выгоревших, разочаровавшихся, но прикипевших к этой гиблой земле.
* * *
«Гербовцы» с «анархистами» прорвали оборону боевиков почти сразу и спугнули полковника: вместе с остатками выживших бойцов он отступил вглубь. Горда его упустил. Теперь сталкер перебегал от здания к зданию, пытаясь высмотреть знакомый силуэт.
Но Кисляк обнаруживать себя не спешил, прятался где-то. Горде тоже приходилось таиться. Так тянулись долгие минуты: мутантов перебили, боевиков зажали в трехэтажке, где те отчаянно расходовали боезапас.
Сталкер подполз поближе к входу в здание, чтобы лучше видеть его.
Вверх взмыла сигнальная ракета, боковым зрением сталкер уловил движение слева. Всмотрелся: отряд «гербовцев» крадучись обходил трехэтажку стороной. «Все ясно: зайдут с тыла, и лучше с ними не пересекаться, еще пальнут с перепугу».
Между тем интенсивность стрельбы набрала темп. То ли боевики почувствовали начало конца и тупо стреляли во все движущееся, то ли атакующие вошли в раж, но стало заметно жарче. Горда по-прежнему не вмешивался, он наблюдал за «гербовцами», которые просочились в здание на зачистку.
Мыслями сталкер обратился к Яну: «Покинул ли он территорию базы, нашел ли Стрелку? Живы они там оба, смогут ли вернуться сюда, когда все закончится?» Сам себя спросил, сам себе и ответил: смогут. Не хотел он верить, что эта история может закончиться иначе – слишком много препятствий они прошли, чтобы все сложилось трагично.
От раздумий его отвлекло движение в стороне. Присмотрелся: полковник. Из окна второго этажа выпрыгнул, не побоялся. Видать, атакующие их там в самом деле зажали.
Горда прицелился, выстрелил два раза, но обе пули унеслись в темноту. Кисляк обернулся, сталкера заметил сразу. Глаза полковника округлились то ли от удивления, то ли от испуга, и он тут же припустил вниз, к озеру. Горда ждать не стал и рванул следом, на бегу вдруг осознав, что Белова рядом нет. Видимо, в суматохе ученый отстал, потерявшись где-то позади, и искать его теперь было бессмысленно.
«Черт с ним, не пропадет», – решил сталкер.
Бежал Кисляк быстро, но Горда не отставал, стабильно удерживая в поле зрения силуэт врага.
Обогнув здание, оба оказались у причала: деревянные подмостки давно сгнили, и от них остались лишь торчащие из воды столбики. На топком, заросшем камышом берегу кверху дном лежали лодки, давно уже дырявые и бесполезные. На неровной водной глади плясали отблески бледной луны; ближе к центру озера, где было глубже, плескалась рыба.
Не останавливаясь, полковник круто взял влево и устремился к кирпичной будке, рядом с которой были припаркованы автомобили. Подбежав ближе, сталкер смог разглядеть пару внедорожников, грузовой «Урал» и с десяток мопедов. Именно мопед и выбрал Кисляк: оседлав самый крайний, завел его и, развернувшись, рванул вдоль берега. Горда выстрелил, но снова мимо.
Сталкер запрыгнул во внедорожник. Ключей в машине, конечно же, не было. Подумав мгновение, Горда быстро снял пластиковую крышку на рулевой колонке, нащупал соединитель жгута проводки и, оголив нужные провода, соединил их в определенном порядке. Двигатель, чихнув, недовольно заурчал. Сталкер разогнал его на холостом ходу, включил дальний свет и тронулся с места, постепенно увеличивая скорость: силуэт полковника виднелся далеко впереди.
Внедорожник не имел даже детектора аномалий, так что сталкер сильно рисковал, но между опасностью попасть в ловушку и возможностью упустить Кисляка выбирал первое. «Главное, чтобы не что-то электрическое, – думал он, – а остальное ерунда – выживем».
Довольно скоро погоня начала давать свои плоды: силуэт Лимона, обрамленный желтым лучом фар, стал заметно ближе – Горда его нагонял. Полковник видел это и нервничал: резко дергал руль мопеда, совершал непонятные сталкеру виражи, ускорялся, но сохранять дистанцию у него все равно не получалось – внедорожник неумолимо приближался.
Полковник решил пойти ва-банк: он свернул с проложенной вдоль берега тропы и устремился к лесу, надеясь затеряться там, среди ловушек и деревьев, но не успел он отъехать и на десяток метров, как на всем ходу попал в аномалию.
«Турбина» сработала мгновенно, до неузнаваемости расплющив и мопед, и Кисляка. Сам же сталкер едва успел затормозить и остановился метрах в двух от границы ловушки, которая в свете фар была видна особенно четко. Включив нейтральную передачу и поставив автомобиль на ручной тормоз, Горда еще некоторое время просто сидел в салоне, приходя в себя и обдумывая произошедшее, после чего, не глуша двигатель, вышел.
Изорванное в клочья мясо – все, что осталось от полковника. От человека, поломавшего не один десяток судеб и повинного в смерти многих-многих людей. От человека, не знавшего жалости и сострадания. От человека, утопившего Зону в крови и всерьез мечтавшего повелевать ею.
Это был странный конец.
Не такой, каким представлял его себе сталкер, намеревавшийся свернуть собственными руками шею главного, наверное, своего врага. Десятки сценариев прокручивал Горда в своей голове, предвкушая эту встречу, десятки способов казни загадывал он для Кисляка, но получилось все слишком обычно и чуть-чуть иронично: полковник покусился на Зону – от нее же и погиб. А Горда молча стоял, глядел на дымящееся мясное крошево и не понимал, чувствует ли он хоть что-то теперь.
«За все надо платить», – сказал когда-то Кисляк.

 

– Вот твоя цена, полковник, – сказал сталкер останкам Лимона и пошел к автомобилю: больше Горду тут ничего не держало.
* * *
В захваченный лагерь он ехал уже не спеша. Встречал его Белов в окружении «гербовцев», которым ученый успел все рассказать.
– Ну как? – спросил профессор тихо.
– «Турбина», – ответил Горда, вдыхая морозный ночной воздух. – Ян вернулся?
По лицу Юрия пробежала дрожь, но сталкер, уставший и выдохшийся, этого не заметил, просто пошел в указанном ему направлении.

 

А потом увидел Яна.
Тот был без сознания, бледный, дышал часто, тяжело, комбинезон в крови, на животе повязка.
– Рану обработали и обкололи, – скороговоркой отчитывался перед сталкером медик. – Но в полевых условиях, сам понимать должен, сделать больше ничего не можем. Ему в госпиталь надо по-хорошему, иначе не жилец он.
– Девчонка, – сказал Горда. – С ним должна была быть девчонка. Где она?
Гадкой мысли, что наемник не успел найти Стрелку, сталкер старался избегать.
– Нет здесь никакой девчонки, – ответил перемазанный грязью поджарый «гербовец». – Мы бы заметили, точно тебе говорю. Кто она? Подруга ваша? Где в последний раз ее видели?
– Ее за ворота вытолкали, перед самой вашей атакой.
– Ты уверен? – спросил второй черно-красный. – Потому что все это время наблюдение за воротами вел я, и никто с базы не выходил.
– Не может быть, – резко качнул головой сталкер, и мир перед его глазами поплыл. – Значит, пропустили. Перед самой атакой же, за ворота…
– Никто с базы не выходил, говорю еще раз. Ворота всегда были закрыты, пока их не вынес шатун.

 

– Что делать с ним? – медик кивнул на Яна. – Его оперировать срочно надо, иначе помрет.
– Здесь сможешь?
– Конечно, нет. Оборудование, помещение…
Сталкер его слушать не стал, развернулся и стремглав помчался в сторону внедорожника. Вернулся уже на машине, выскочил из салона и открыл заднюю дверь.
– Грузите! В бар повезу, в «Чикаго». Там Цитрамон, он все сделает. Ну же, живо!
Что-то было такое в его тоне, что «гербовцы» подчинились и без лишних вопросов максимально осторожно уложили Яна на сиденья. Сталкер захлопнул дверцу, сел за руль и, развернув автомобиль, вдавил газ.
«Прости меня, Света, прости, родная», – думал он постоянно, стыдясь того, что выбрал Яна и бросил подругу здесь. Сам себя упрекал и сам себе обещал вернуться за ней как можно скорее, убаюкивал совесть тем, что если девушка и жива, то обязательно придет назад, когда все поутихнет. Либо самостоятельно выберется к «Чикаго»: она дойдет, он ее учил.
Дорога была относительно спокойной и безопасной. Выбравшись на серую асфальтовую ленту, Горда чуть прибавил скорость, но сильно не разгонялся: аномалии все же пугали его, хоть и не встретилось пока еще ни одной, будто кто-то подчищал перед ним путь, позволяя беспрепятственно доехать. Мимо внедорожника проплывали заросшие зеленью холмы, поля, уничтоженные временем дома.
А больше ничего, только Ян позади постанывал от тряски, когда внедорожник въезжал в особенно глубокую яму.
В «Чикаго» приехали, когда почти рассвело. На посту сталкера узнали сразу и пропустили без лишних вопросов. Проехав мимо заводских корпусов и цехов, он остановился у медпункта, где его уже ждал Цитрамон с помощниками. Приняв у сталкера Яна, медик пообещал, что сделает все возможное, и убежал в операционную. Горда остался один.
Он сел на капот автомобиля, попросил у знакомого сигарету и закурил. В кармане завибрировало. Сталкер отстегнул клапан и с удивлением обнаружил внутри коммуникатор, который до этого даже не замечал. Видимо, боевики не удосужились забрать его перед пленением.
Разблокировав устройство, Горда ввел пароль: на дисплее отображалось одно непрочитанное сообщение. Уже предполагая, что он там увидит, и боясь этого, сталкер глубоко затянулся, выдохнул, успокаивая себя, а после открыл письмо.
Проводники с охотниками прочесали лес и окрестные места, девушку не нашли. Вообще никаких следов, словно она и не выходила. «Герб».
Горда был твердо уверен в том, что они ошибаются. «Если не нашли, значит, она жива и просто ушла к «Чикаго», побоявшись возвращаться назад. Либо затаилась и ждет меня». В то, что девушка могла бесследно исчезнуть, сталкер не верил, всем своим естеством отталкивая от себя эту мысль и заменяя любой другой. Он думал о том, что, когда Ян выкарабкается, они вместе найдут ее, а потом… а потом все будет хорошо.
Словно в подтверждение этих мыслей яркой, белесой вспышкой, небо прочертила падающая звезда.
Назад: Глава 13
Дальше: Эпилог
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. hauseaMub
    Да, действительно. Так бывает. Можем пообщаться на эту тему. Здесь или в PM. --- Прошу прощения, что вмешался... Но мне очень близка эта тема. Могу помочь с ответом. Пишите в PM. продажа импортных редукторов, редукторы продажа цена и мотор редуктор италия bonfiglioli продажа редуктора давления