В эпицентре войны

Книга: В эпицентре войны
Назад: Глава 9
Дальше: Глава 11

Глава 10

Выдвинулись рано утром. Клим, терзаемый головной болью после отвратной водки, выпитой накануне, едва переставлял ноги, мыкаясь среди бойцов. Подошвы ботинок цеплялись за выступающие из земли корни, а по глазам назойливо било румяное солнце.
Тошнило.
Семьдесят солдат, ведомые проводниками, медленно вплыли под сень раскидистого леса, отряд Барса, идущий чуть поодаль, – сразу за ними. Вчерашним вечером Климу все же удалось уговорить вольного сталкера, и тот, заручившись поддержкой еще дюжины ходоков, согласился оказать содействие в уничтожении «Легиона». Айдар был этим очень доволен и даже помог бродягам с амуницией, взяв все недостающее в аванс у местного торговца – Когтя.
Разговорами отгоняли страх и тревогу. Гул множества голосов наполнил еще не проснувшийся лес. И если солдаты «Герба» в большинстве своем молчали, настороженно вглядываясь во что-то между деревьев, то «анархисты» разошлись не на шутку, полагая, что при такой численности демаскировка им обеспечена в любом случае. Поначалу Айдар пытался как-то бороться с их болтовней, но потом, прислушавшись к внезапному совету Мазурова, махнул рукой, позволив «фрименам» немного расслабиться.

 

Клим, терзаемый смутными мыслями, нарочито наплевательское отношение своих товарищей не разделял. А они, будто готовясь к неизбежной кончине, рассказывали обо всем и сразу, знакомились заново, пытались наверстать упущенное и заочно сдружиться в те последние часы, что некоторым из них были отведены. Ничто так не сближает людей, как неотвратимость грядущего боя. Только умирать «анархист» не собирался, после недавней атаки на форпост предпочитая быть на чеку постоянно. Автомат Клим держал под рукой так, чтобы ухватить его было удобно в любой момент, а на спрятанном в кобуру пистолете заранее снял предохранитель. И все равно было тревожно. Враги чудились за каждым кустарником, в каждом овраге. За это короткое, но утомительное время «анархист» успел вспотеть от волнения, а от звука бухающего в ушах сердца вовсе сходил с ума, поэтому, когда кто-то знакомый предложил ему закурить, отказываться не стал.
До обеда не произошло ничего интересного.
Все так же шли, утаптывая ногами пышущую жизнью зелень травы, вброд перебрались через прохладный ручей, поднимая со дна темную муть. Вольные сталкеры замерили воду на наличие опасных примесей, но ничего не нашли, и группировки сделали короткий привал. Потом под палящим желтым кругляшом солнца неспешно двигались на север, обходя скопление аномалий в Карьере. Через километр прошли территорию подстанции с остовом разбившегося когда-то военного вертолета, миновали деревеньку на пятнадцать дворов, едва ли не до крыш заросшую плющом, снова углубились в лес. Клим начал приходить в себя, опьяняющее ощущение скоропостижной смерти отпустило его, и «анархист» расслабился, начал мыслить трезво.
А ровно в три часа дня погибли два проводника.
Отвлеченные поиском безопасного пути меж аномалий, они не заметили ловца, притаившегося в густом кустарнике на границе с прогалиной. А тот, не жравший больше суток, ведомый животным голодом, не испугался огромного количества двуногих и выпрыгнул из листвы как черт из табакерки, сцапав ближайшего к нему человека. «Гербовцы» отреагировали сразу: перекрестным огнем порвали мутанта в клочья, но проводника спасти не удалось: за мгновение до этого ловец разодрал ему горло, и бедняга истек кровью в считаные секунды. Второй погиб по нелепой случайности: отвлеченный перестрелкой, он сделал неловкий шаг в сторону и тут же распластался по земле мешком, набитым мясом вперемешку с костями: детектор не определил плешь «костоломки».
Гибель товарищей, возведённая в квадрат всеобщим волнением и осознанием собственной безалаберности, произвела нужный эффект: все разговоры стихли. Передвижение солдат теперь выдавало лишь шуршание листвы под ногами да редкое, нервное покашливание.
Спустя несколько муторных часов бойцы вышли к бумажной фабрике. Проводники первыми заметили раскоряченные мопеды и трупы. Тела, пролежавшие под открытым небом почти сутки, были страшно изуродованы обитающим в окрестностях зверьем, но черных сталкеров в мертвецах опознали все равно. Тут же среди бойцов загулял тревожный шепот, порожденный внезапной находкой: каждый строил догадки того, что могли делать отщепенцы Зоны здесь, на территориях, где враждебно настроен к ним был каждый встречный.
– Нужно ближайшие схроны перепроверить, – сказал кто-то из сержантов «Герба» своему товарищу. – Когда вернемся, соберу отряд саперов и пройдусь по точкам – уверен, опять сюрприз оставили. Ты пока лейтенанту в приватном канале напиши, скажи, чтобы все запасы в радиусе пары километров пометил как недействительные.

 

– Может, они искали кого? – спросил усатый, с залысинами, «анархист». Редкие волосы его были седыми и напоминали солому, но в глазах по-прежнему горел здравый, молодецкий огонек. – На мопедах пехота черных не передвигается, это разведчики были. Я знаю, я с ними уже воевал во время рейда к Болоту.
Осмотрев трупы, но не найдя ничего полезного, солдаты двинулись дальше. Снесенный шлагбаум и черные обломки на залитом солнцем асфальте увидели издалека. Под контролем проводников проложили туда безопасный путь и, оказавшись на территории фабрики, почти сразу заметили остов автомобиля, а рядом – тело еще одного черного с разорванной грудной клеткой и лицом, иссеченным осколками в мелкую кашицу.
– Да это же броневик Горды, – выйдя вперед, сказал Барс. – Его отряд на трофейном «Феннеке» по Зоне рассекал. С ними еще девчонка красивая была, Стрелкой зовут, и бывший наемник – Ян.
– Сочувствую, брат. Зона им пухом, – выдохнул кто-то.
– Сплюнь, – рассердился вольный сталкер, заглядывая в развороченный салон. – Здесь тел нет, значит, они вполне могли выжить.
– Если черные гнались за ними, то не надейся, – ответил ему боец из «Анархии». – От них никто не уходит, поэтому за упокой своего друга можешь пить смело.
– Он мне не друг, – огрызнулся Барс. – И вообще… иди на хрен.
Пламя зародившейся перепалки затушил Айдар.
– Можешь что-нибудь сказать о Горде? – спросил он задумчиво, переводя разговор на другую тему. – Зачем, по-твоему, черным охотиться на его отряд?
– Без понятия, – пожал сталкер плечами. – Я его редко видел: раз пять в «Чикаго» пересекались и однажды Грозу в одном убежище пережидали. На этом все.
– И никаких подробностей? Кем живет, чем дышит?
– Вообще без понятия. Знаю, что он военным был, потом уволился и прошлой зимой в Зону вернулся, вместе с подругой. Ищут они здесь кого-то, полковника Кисляка, вроде как. Но, насколько я понял, пока безуспешно. Испарился вояка, как в омут канул.
– А зачем ищут? Отомстить? – насторожился Мазуров.
– Да. Он им насолил довольно сильно, Горда теперь с ума сходит от желания свернуть ему шею. А подруга его лишь подначивает. Когда мы крайний раз пересекались, у нее только и разговоров было, что о поисках. Все планы строила.
– Ты ведь тоже там был, – вмешался в разговор Лебедь, чем заслужил всеобщее внимание. – В плену, у Борова. О вас пятерых почти вся Зона тогда знала. Почему сам военного не ищешь?
– А зачем оно мне? – Барс обернулся к «гербовцу», сверля его взглядом. – Чтобы еще раз в плен попасть? Или теперь, в конце концов, сдохнуть от рук психопата, торговавшего людьми? Я не такой дурак, чтобы вновь лезть на рожон.
– Ты не дурак, – Лебедь потер шрам. – Ты – ссыкло.
Сержант застегнул рюкзак, забросил его на плечо и, перевесив автомат на грудь, сказал коротко проводникам:
– Пойдем в обход, мимо Фабрики.
Мазуров согласно кивнул, одобряя рациональность решения: случись на пути через цеха засада, из семи десятков солдат выживет в лучшем случае половина – для такого скопления людей места на маневры совсем не останется.
За последующие четыре часа прошли не больше трех километров. Ко всеобщему облегчению, обошлось без потерь.
Как-то незаметно стемнело. Докрасна раскаленный солнечный диск затопил небосвод багряным буйством красок и потух за горизонтом. Высоко над головой, в прорехах меж косматых облаков, весело перемигиваясь, заблестели звезды. Заморосил теплый дождь, прибивая к земле всю грязь и пыль минувшего дня. Откуда-то со стороны степи тоскливо заголосил псевдоволк, в ответ ему кто-то зарычал, и все стихло.

 

На ночлег остановились в развалинах одинокого хутора. Обветшалые дома, покосившиеся сараи и крохотная бревенчатая церквушка – вот и весь приют. Офицеры расположились в самом большом жилище – добротном, из красного кирпича, доме. Мазуров, Лебедь и несколько лейтенантов заняли дальнюю комнату, а в ближней, чуть поменьше размером, обосновались Айдар, Клим и старшины каждого из трех отрядов «Анархии». Впрочем, свалив сидоры в кучу, все они вышли на улицу и, по-командирски прикрикивая, разогнали «фрименов» по постам, распределяя очередность караула. Клим остался в одиночестве. Подсвечивая себе фонарем, он рылся в собственном рюкзаке, когда краем глаза заметил, как мимо прошли четверо «гербовцев» и Лебедь за ними, а через десять минут посты были укреплены пулеметными расчетами черно-красных.
Похолодало. Зябко ежась, «анархист» поплотнее затянул воротник и вышел во двор. Остановился у косого, трухлявого забора, щелкнул зажигалкой, прикуривая. Рваная струя сизого дыма расплылась в воздухе и рассеялась, оставив после себя лишь горький, удушающий аромат.
Свободные от караулов бойцы расположились поближе друг к другу, но под одной крышей ночевать не стали – все еще свежи были воспоминания кровопролитных сражений. «Гербовцы» под руководством сержантов заселили два крайних дома и длинный сарай. Подсветили комнаты фонарями, откуда-то приволокли пару квадратных металлических щитов и разожгли на них костры из обломков сундука да ящиков. «Анархисты» же вместе с вольными облюбовали ангар, рассыпались в нем темными силуэтами – точно мыши. Нашли металлические бочки и развели огонь в них. Совсем скоро над хутором повис пряный аромат готовящейся еды. Ожидание позднего ужина скрашивали болтовней, расплетая тугой клубок разговора. Обсуждали абсолютно все, но темы завтрашнего сражения упорно не касались: план был составлен загодя, а в остальном грядущее тревожить никто не хотел…
Клима хлопнули по плечу. Он дернулся от неожиданности и обернулся: позади стоял Лебедь.
– Есть зажигалка? – спросил сержант и подошел на шаг ближе. – Свою, представляешь, потерял.
«Анархист» рассеянно кивнул и щелкнул кнопкой, выпуская из заточения слабый огонек. Лебедь закурил и встал рядом, устремив взгляд к темному, в проблесках звезд, небу.
– Полтора года назад мы друг другу глотки перегрызть были готовы, а теперь вот стоим, курим. – «Гербовец» глубоко затянулся. – Забавно, правда?
– И это после пяти с половиной лет непрерывной войны, – кивнул Клим. – Деснянск объединяет.
– Не просто войны, а войны идеологий. – Лебедь поднял вверх указательный палец и улыбнулся. – Одни Зону хотят уничтожить, другие – сохранить и предоставить миру. Н-да…
– Прелесть каждой идеологии в том, что у нее найдутся как противники, так и сторонники, но и те, и другие ошибаются, – как-то грустно ответил «анархист». – Мы запутались, а война с фанатиками и прорыв к Центру окончательно выбили всех нас из колеи. Теперь выжить бы, какие там сражения и подвиги.
– Аналогично, – подумав, признался Лебедь. – Деснянск удерживаем, но ни военные, ни Мазуров не знают, что с ним теперь делать.
– А Лещин? Головастее его в «Гербе» никого не было…
– Лещин мертв. Застрелился сегодня утром, мне доложили с базы. Полковник пока не в курсе, я попросил не говорить ему об этом, хотел сам. Теперь не знаю, как сказать. Жаль командира, генерал ему был как отец, хоть и пил не просыхая последнее время. Теперь вся группировка на Мазурове.
– Сочувствую, – сказал Клим почти безразлично. А потом неожиданно для себя добавил: – Завтра все решится. Война за Зону и прочее…
– Скорей бы уж. – Лебедь хрустнул костяшками пальцев. – Жду не дождусь, когда можно будет выпустить пар и в порошок стереть уродов, которые столько наших парней погубили.
– А я вот боюсь.
– Раньше и я боялся, еще во вторую чеченскую, теперь пообвык уже, – пожал плечами Лебедь. – Когда много лет воюешь, то смерть – она как родная становится… встречаешь ее, еще чужую, и не пугаешься даже, потому что знаешь, что самого ждет то же самое. И ты не думай, Клим, я ни хрена не герой дешевых боевиков, просто видел много. На пару книг точно хватит. Только кому их писать, книги эти?
Подкурив вторую сигарету, «гербовец» продолжил:
– Ты не дрейфь, парень, хуже Деснянска все равно не будет. Постреляем немного, побегаем… все как обычно, в Зоне такое каждый день. Патронов бы хватило только, а остальное как-нибудь разрулится. Да и чего вам, «фрименам», бояться? Вперед пойдем мы, «Герб», вы, главное, прикрывайте нас. Ваши снайперы сейчас нужны как никогда, поэтому берегите их от мутантов. Там, где Тюрьма, – озеро и лес рядом, а значит, все окрестное зверье на водопой стекается. Я говорил об этом Айдару, говорю и тебе.
– Я передам своим, спасибо.
– Не за что. – Лебедь в две затяжки докурил сигарету и затоптал окурок ногой. Посмотрел на часы. – Все, пора отдыхать, на рассвете выходим. Советую выспаться – завтра долгий переход.
Он удалился в сторону домов, занятых черно-красными, а Клим стоял, слегка завидуя простоте и безразличию, с которыми «гербовец» относится к смерти. Ему, Климу, обитающему в Зоне уже много лет, прошедшему две войны группировок и штурм Деснянска, так и не удалось побороть в себе этот страх. Страх рациональный и явный, сковывающий движения и опьяняющий мозг…
Из раздумий «анархиста» вывел окрик товарищей: те приготовили ужин. Он хотел было пойти, но почти сразу передумал и, махнув рукой, направился в комнату, где его уже ждал холодный, пахнущий сыростью спальник. На душе у Клима было так паршиво, что кусок в горло не полез бы.
Назад: Глава 9
Дальше: Глава 11
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. hauseaMub
    Да, действительно. Так бывает. Можем пообщаться на эту тему. Здесь или в PM. --- Прошу прощения, что вмешался... Но мне очень близка эта тема. Могу помочь с ответом. Пишите в PM. продажа импортных редукторов, редукторы продажа цена и мотор редуктор италия bonfiglioli продажа редуктора давления