Ветры Куликова поля

ОБОЮДООСТРЫЙ МЕЧ СВЯТОСЛАВА

ыдающимся полководцем Руси в X веке был Святослав, сын князя Игоря и княгини Ольги. О его походах, победах и гибели знали в близких и далеких от Киева странах. Вся его жизнь, начиная с детства, прошла в борьбе за обеспечение безопасности восточных и юго-западных границ Древнерусского государства.
Отец Святослава был убит древлянами, когда хотел взять с них чрезмерно большую дань. Доведенные до крайнего гнева, древляне истребили княжеский отряд, а самого Игоря подвергли жестокой казни. Изощренно, по преданию, отомстила за смерть мужа Ольга. Она потребовала с древлян пустяковую дань — по голубю и ласточке с каждого дома. Воины Ольги прикрепили к лапкам птиц паклю, подожгли ее и выпустили голубей и ласточек на волю. Птицы устремились к своим гнездам под крышами. Селения древлян, их главный город Искоростень (теперь Коростень) сгорели во всеобщем пожаре.
Старинный герб Радомышля. Город расположен недалеко от Коростеня, сожженного княгиней Ольгой. Птицы с «пламенниками» напоминают о мести Ольги древлянам.

 

В карательном походе Ольги будто бы был ее четырехлетний сын Святослав. Когда две рати сошлись на широкой поляне среди дремучего леса, из киевской дружины выехал вперед на коне маленький мальчик и бросил копье. Это, как повествует легенда, послужило сигналом к сече, в которой древляне были разбиты.
Византийский историк оставил достоверное описание Святослава зрелого возраста. После сражений на Дунае Святослав вел переговоры об окончании войны с императором Византии Цимисхием.
«Видом он был таков: среднею росту, не слишком высок, не слишком мал, с густыми бровями, с голубыми глазами, с плоским носом, с бритою бородою и с густыми длинными волосами на верхней губе. Голова у него была совсем голая, но только на одной ее стороне висел локон волос, означающий знатность рода; шея толстая, плечи широкие, и весь стан довольно стройный. В одном ухе висела у него золотая серьга, украшенная двумя жемчужинами, с рубином посреди их вставленным. Одежда на нем была белая, ничем, кроме чистоты, от других не отличная».
Переговоры проходили у реки. Русский князь сидел на скамье ладьи, причалившей к берегу, а византиец приехал на коне. Император был в золоченых доспехах. Золоченая сбруя украшала коня. Блистала дорогим убранством многочисленная свита. Внимание византийцев привлекли «волосы на верхней губе» и «локон» на бритой голове Святослава. Это усы и оселедец. Длинные усы и оселедец впоследствии будут украшать головы запорожских казаков.
То, что Святослав не отличался от своих воинов одеждой, дело не случайное. Кроме серьги с жемчугами и рубином, богатый князь не хотел обременять себя ничем, мешающим походной жизни. Суровый и простой быт во все времена отличал многих знаменитых военачальников. Задолго до Святослава Александр Македонский делил в походах со своими воинами жару и холод. Намного позже Святослава Александр Суворов, даже будучи стариком, спал на охапке сена, покрываясь плащом, и не надевал теплого мундира до тех пор, пока зимнюю одежду не получали его солдаты.
Князья и дружинники приобщали своих сыновей к воинскому делу сызмальства. Совсем маленьким мальчикам дарили мечи. В присутствии закаленных бойцов первый раз сажали на коня — совершался обряд посвящения в воины.
Меч получал каждый, но не у каждого потом, когда он вырастал, хватало силы отказаться от теплой и сытой жизни. Святослав отказался. В двадцать два года, возмужав, он набрал себе дружину из таких же мужественных людей. «Котлов он за собой не возил, — пишет летописец, — мясо в походе не варил, но, тонко изрезав конину или зверину, испекал на углях и ел. Шатров у него не было; ложась спать, клал под себя потник с коня, а под голову седло».
Дружина молодого князя не тащила за собой большого обоза. Легкая, подвижная, она в любое время была готова к бою. С чем не расставались дружинники — это с длинным копьем, с мечом, с луком и стрелами, со щитами в рост человека, с кольчугами, и островерхими шлемами. И еще — с храбростью. А их военачальник владел особым качеством, без которого даже при оружии, при храбрости победы не одержишь. Святослав владел военным искусством.
«Святослав». Бронзовая скульптура Е. Лансере, 1886 г.

 

Кажется, не так уж важно, каким образом известить неприятеля о готовящемся на него нападении. И нужно ли извещать? Лучше напасть внезапно. Внезапность — первый шаг к победе. Однако Святослав уведомлял противника: «Иду на вы!» Зачем?
Малочисленные отряды древних греков неизменно побеждали персов, превосходивших греков численностью. Персы нападали толпой. Когда сшибаются две толпы, то, конечно, побеждает та, что больше. Но у греков был воинский строй — фаланга, сомкнутые шеренги воинов. Передняя шеренга, выставив длинные копья, загородившись щитами, прикрывала весь строй; вторая и третья тоже направляли копья вперед, воины последующих шеренг были готовы заменить убитых и раненых товарищей. О такой строй все наскоки персов разбивались, как волны о скалу. Выдержав первые атаки, фаланга коротким броском сама устремлялась вперед и копьями опрокидывала врага, довершала разгром мечами.
Фаланга была придумана за полторы тысячи лет до Святослава. Никто нам сейчас не скажет, знал ли о ней русский князь. Но в боях с кочевниками и другими племенами, воевавшими толпой, он применял сходный с фалангой боевой порядок.
У русских построение называлось «стена» — рать перед боем становилась двадцатью шеренгами; небольшие отряды находились у краев основного строя и позади него, охраняли фланги и тыл. Преследовать противника «стена», как и фаланга, не могла. При движении по местности, особенно неровной, шеренги разрывались, в разрывы могли вклиниться вражеские всадники, само движение совершалось крайне медленно. Вот Святослав, больше всего обеспокоенный тем, чтобы не пришлось искать войско противника, не гоняться за ним, и посылал свое «Иду на вы!» — дерзкое, краткое, безоговорочное приглашение к бою. «Лишь бы собрался противник в одном месте, победа будет на нашей стороне!» — рассуждал Святослав.
Так он воевал на Волге, на Северном Кавказе и в Причерноморье. На Дунае же, где противником были византийцы — наследники греческой и римской военной науки, — Святослав действовал иначе: грозное предупреждение «Иду на вы!» не посылал, старался сделать удар внезапным.
Если на юго-западе соперником и частым противником Киевской Руси была Византия, то на востоке соперником и постоянным противником была Хазария — государство тюрок-кочевников.
Главный хазарский город Итиль стоял при впадении Волги в Каспийское море, примерно там, где сейчас Астрахань. Он, конечно, был не чета Царьграду. Но о нем тоже знали далеко по свету. И через него проходил важный торговый путь. Сюда шли караваны верблюдов из Средней Азии, по морю плыли суда из Персии и стран Закавказья, а по Волге — из Скандинавии и Руси. Не только товары везли на рынки Итиля, но рабов и пленников. Итиль был одним из главных центров торговли людьми.
Город располагался на обоих берегах реки. Как две подковы, окружали его крепостные стены. В каждой «подкове» двое ворот.
От Итиля владения хазар тянулись широкой полосой на запад до самого Днепра. И получалось, что все устья русских рек, значит, и все выходы к морям — Каспийскому, Азовскому, Черному — были в руках Хазарии. Редко когда торговые караваны русских не подвергались в пути нападению. Чтобы кочевники не разграбили товаров, не убили купцов, приходилось для охраны посылать конные отряды. Они двигались по берегам реки, не теряя из виду свои суда, провожая их до самого моря.
Хазары были воинственные люди. Они воевали с грузинами и армянами и со своими северными соседями болгарами. Для болгар война сложилась неудачно. Часть их подчинилась хазарам, платила дань. Другая часть во главе с князем Аспарухом решила вовсе уйти из родных мест; Аспарух далеко увел свое племя — за Карпаты, там основал Болгарию, которая существует и теперь.
На восток от Хазарии, между Волгой и Яиком (Уралом), кочевали печенеги. Хазары и печенегов заставили сняться с кочевий и тоже двинуться на запад — в степи между Доном и Дунаем.
Платило дань хазарам славянское племя вятичей, жившее на Оке, Москве-реке и Угре. Вятичи находились ближе других славян к Хазарии. Но хазарские отряды иногда доходили и до полян. Летописец рассказывает: «Нашли хазары полян в лесах, и сказали хазары: „Платите нам дань“. Подумали поляне и дали с каждой избы по мечу. Понесли эту дань хазары к своему князю и старейшинам. Сказали старейшины хазарские: „Не добра эта дань, мы доискались ее оружием односторонним — саблями, а у этих оружие обоюдоострое — мечи, они будут брать дань с нас и других“. Что и сбылось».
Мечи русской работы. X–XIV вв.
Сабли кочевников, X–XII вв.

 

Сбылось при князе Святославе: если прежде хазары получали только отпор, то молодой князь своим обоюдоострым мечом вовсе перерубил хазарскую саблю. Поход Святослава на восток длился с 965 года по год 967-й. Двухлетние военные действия Святослава сравнивают с молниеносным ударом меча, прочертившего дугу, крайние точки которой — Кама, устье Волги, Северный Кавказ и Крым. Три тысячи километров прошла с боями русская дружина но суше и полторы тысячи по рекам в ладьях.
Вначале Святослав подчинил Киеву вятичей, плативших дань хазарам. Из владений вятичей дружина доплыла по Оке до Волги и достигла столицы волжско-камских болгар. Город Булгар сдался Святославу, и болгары вышли из подчинения хазарам.
Спускаясь вниз по Волге, русские воины пошли в пределы самой Хазарии. В 965 году Святослав овладел Итилем. Чтобы покончить с извечным опасным врагом, город был разрушен и сожжен.
Затем, совершив бросок на юг вдоль берега Каспийского моря, Святослав овладел хазарской крепостью Семендер на Северном Кавказе (теперь на его месте Дагестанский город Тарки). От Семендера рать пошла к Азовскому морю вдоль Кубани. Закончился поход у пролива, соединяющего Азовское море с Черным. На землях Таманского и Керченского полуостровов Святослав основал русское княжество с главным городом Тмутараканью.
Славянский боевой цеп.
Былинный богатырь Вольга с дружиною. Рисунок И. Билибина, 1902 г.

 

Потеряв своих данников, лишившись столицы и городов, важных для обороны и торговли, Хазарское государство распалось, на этом его история прекратилась. Для Киевской Руси открылся путь к морям по Волге и Дону. Русским торговым центром на самом море стала Тмутаракань (теперь Тамань). Город имел удобную гавань. Он был обнесен кирпичными стенами, облицованными для прочности камнем.
Вернувшись в Киев и не пробыв там, вероятно, и года, Святослав с десятитысячной дружиной отправился в новый поход. Торопила его мечта о переносе столицы Руси в низовья Дуная, поближе к богатым странам, к природному теплу, в местность, где сходились многие торговые пути. Поход проходил успешно. По из Киева привезли тревожную весть — город осадили печенеги, предместья разграблены; если не будет помощи, враги войдут в город.
«Пришли печенеги впервые на Русскую землю, — пишет летописец, — а Святослав был в Переяславце (дунайском) и затворилась Ольга со внуками своими, Ярополком, Олегом и Владимиром, в городе Киеве. И обступили печенеги город силой великой, бесчисленное множество их около города… И послали киевляне к Святославу, говоря: „Ты, князь, чужую землю ищешь и охраняешь, а свою бросил, чуть было не набрали печенеги нас, мать и детей твоих… Неужели тебе не жаль своей отчины, ни старой матери, ни детей своих?“» Поход был прерван. Дружина возвратилась с Дуная на Днепр и дала острастку печенегам.
Знал ли Святослав, что печенеги осадили Киев по желанию Византии? Знал, конечно. Он был не только искусным полководцем, но и проницательным политиком. Византия, настороженная разгромом Хазарин, бдительно следила за действиями Святослава.
Святослав опять недолго оставался в Киеве. Его дружина снова на Дунае. Уже не просто о переносе столицы в город Переяславец, что на берегу реки и недалеко от моря, думает он. Мечта у него грандиозная, ее осуществление сделает любого врага не опасным для славян: мечта о соединении Руси и Болгарии в одно государство.
Такого Византия не могла допустить. Против Святослава, союзниками которого были болгары и венгры, выступил опытный полководец император Цимисхий с войском вдвое большим.
Основные военные действия развернулись у болгарской крепости Доростол (теперь город Силистрия) на правом берегу Дуная. Было 23 апреля 971 года. Византийцы подходили к городу. Их ждало войско Святослава. Оно стояло обычным боевым порядком, сомкнув щиты, выставив копья.
Свое войско построил и Цимисхий. По сторонам византийской пехоты встали всадники в железных латах, а сзади расположились стрелки и пращники, которым император приказал беспрестанно осыпать стрелами и камнями противника.
«Войска сошлись, и началась сильная битва, которая долго с обеих сторон была в равновесии, — рассказывает византийский историк Лев Диакон. — Росы, приобретшие славу победителей у соседственных народов, почитая ужасным бедствием лишиться оной и быть побежденными, сражались отчаянно. Римляне (византийцы), побеждавшие всех врагов своих оружием и своею доблестью, также стыдились быть побежденными… Питая в себе такие мысли, оба войска сражались очень храбро… Весьма многие с обеих сторон падали замертво». Двенадцать византийских атак отбили за день дружинники. В сумерках русские отошли в крепость, византийцы — в свой лагерь.
Весь следующий день византийцы укрепляли лагерь и местность вокруг него. На холме расположили шатры, вокруг них выкопали ров, на насыпи воткнули копья, а на них повесили щиты. Под таким укрытием от неожиданных атак русских они начали готовиться к штурму хорошо укрепленного Доростола.
Утром нового дня император повел войско к стенам крепости. Стоя на башнях, русские засыпали стрелами и камнями противника. Стреляли не только из луков — были пущены в ход баллисты и катапульты, у русских эти метательные машины назывались пороками. Штурм противнику не удался. Вскоре византийцы, понесшие потери, ушли в свой лагерь.
Вечером на Дунае показался флот противника — множество огненосных кораблей. Дружинники поспешили к реке, вытащили свои ладьи на берег и откатили их к самым стенам города. Доростол теперь был окружен: с суши пехотой и конницей, со стороны реки — кораблями.
26 апреля в сгустившихся сумерках Святослав вывел своих дружинников из городских ворот и неожиданно напал на лагерь Цимисхия. Всю ночь у рва и насыпи шло сражение. Оно продолжалось до полудня. Снова с обеих сторон было много убитых и раненых. И опять ни одна из сторон не добилась заметного перевеса.
Минуло два месяца осады. Редкий день обходился без стычек и боев. У русских кончалось продовольствие. Была темная, ненастная ночь. Лил дождь, над рекой гудел ветер. Две тысячи воинов в эту пору сделали вылазку за продовольствием. Они незаметно спустили ладьи на воду, незаметно миновали сторожевые корабли противника и напали на обозный лагерь. Дружинники благополучно вернулись с запасами в город. Но после этого византийцы стали лучше охранять подходы к реке. А все дороги и даже тропы, ведущие к Доростолу, перекопали рвами и поставили там охрану.
Не давали покоя осажденным баллисты и катапульты византийцев. Сотни снарядов каждый день летели через стены: камни, стрелы, копья, бочки с горящей смолой. У противника был отряд таких машин. Однажды в середине июля дружинники открыли ворота и бросились к метательным машинам. Воины противника, работавшие у этих машин, побежали. Начальник отряда задержал бегущих и повел их на русских. «Магистр Иоанн Куркуас, ближний родственник императора, бывший тогда начальником при этих орудиях, сел на коня и быстро устремился на русских. Конь на бегу оступился в яму и сшиб его с себя. Скифы (русские), увидя превосходные доспехи, конскую сбрую с вызолоченными бляхами, сочли всадника за самого императора и, прибежавши к нему, мечами и секирами изрубили вместе с доспехами без всякой пощады…» Дальше Лев Диакон, будучи человеком набожным, добавляет: «Таким образом магистр Иоанн сделался добычей ярости варваров и тем потерпел достойное наказание за безумные преступления против священных храмов: он ограбил многие в Болгарии церкви, ризы и святые сосуды переделал в собственные вещи». В том бою дружинники сожгли и сломали много орудий, так вредивших городу.
Положение осажденных ухудшалось, силы их таяли. А Цимисхий, наоборот, получал подкрепления. Святослав советовался со своими военачальниками, как быть дальше. Одни предлагали попытаться проскользнуть в глухую ночь на ладьях мимо кораблей противника и уйти в Киев. Другие советовали примириться с Цимисхием и этим сохранить войско. Князь решил еще раз попробовать пробиться из окружения. «Выбирать нам не из чего, — сказал Святослав на совете. — Волей или неволей мы должны драться. Не посрамим же земли Русской, но ляжем костьми, мертвые бо срама не имут. Станем крепко. Я пойду впереди вас, и если глава моя ляжет, то промыслите собой».
«Итак, — пишет Лев Диакон, — в шестой день недели, 22 июля, при заходе солнца русские вышли из города, построились в твердую фалангу и, простерши копья свои, решились идти на подвиг. Император также построил войско в строй и вывел его из стана. Открылось сражение. Скифы (русские) сильно напали на римлян (византийцев); кололи их копьями, поражали коней стрелами и всадников сбивали на землю. Тогда Анемас (византийский воин), увидев Святослава, с бешенством и яростью стремящегося на наших воинов и ободряющего полки свои, поскакал прямо на него, поразил его в самую ключевую кость и повергнул ниц на землю. Но не смог умертвить: кольчужная броня и щит, которым он вооружился от римских мечей, его защитили. Конь Анемаса частыми ударами копий сражен был на землю; тогда, окруженный фалангою скифов, упал сей муж, превосходивший всех своих сверстников воинскими подвигами. Росы, ободренные его падением, с громким и диким криком бросились на римлян. Устрашенные необыкновенным их натиском, римляне начали отступать».
Цимисхий, опытный полководец, увидел, что наступили решающие минуты битвы. Он поспешил на помощь отступавшим с отборным отрядом конницы — отрядом «бессмертных». В это время вдруг поднялся вихрь, тучей пыли ударил в глаза дружинникам, ослепил их. «Внезапно восставшая и разлившаяся по воздуху буря с дождем расстроила россов, ибо поднявшаяся пыль вредила их глазам» — так записал этот момент боя Лев Диакон. Наступление русских приостановилось. К тому же они отдалились от города. Цимисхий воспользовался и этим. Его конница поскакала в тыл русского строя. Святослав был бы разгромлен на этот раз, не оставь он позади себя вторую линию из своей конницы. Всадники, в основном болгары и венгры, сшиблись с византийцами и отбросили их. Но на большее сил не было. Святослав укрылся с войском в крепости.
На другой день Святослав и Цимисхий вели переговоры о прекращении войны. По договору русские уходили с Дуная, отдавали Доростол и отпускали пленных. Византийцы обязались пропустить дружину к морю, выдав каждому дружиннику по две меры хлеба на дорогу. Подтверждалось право русских купцов на свободную торговлю в Царьграде.
С двадцатью двумя тысячами воинов, из которых половина была больных и раненых, Святослав спустился в ладьях в устье Дуная. Там он с частью дружины остался зимовать. А воевода варяг Свенельд, служивший еще его отцу — Игорю, отправлен был в Киев за новой ратью: Святослав не оставил мысли вернуться к Доростолу. По какой-то причине Свенельд не возвратился к Святославу. Считают, что это было предательством. Свенельд рассчитывал занять более высокое место при князе Ярополке, сыне Святослава, но для этого нужно было погубить князя-отца.
Зимовка в устье Дуная оказалась тяжелой. Дружинники голодали. Были съедены все лошади. Весной Святослав с маленьким отрядом двинулся на ладьях в Киев. Печенеги, извещенные византийцами, ждали русских у порогов. Святослав знал об этом, но коней, чтобы обойти степью опасное место, не было.
Когда строили Днепровскую гидроэлектростанцию, на осушенном дне реки нашли истлевшие русские мечи. Кто знает, не теми ли мечами отбивались Святослав и его воины от печенегов? Малочисленные дружинники проталкивали свои ладьи шестами — навстречу бурной воде, между камнями и мелями. А с двух берегов в них летели сотни стрел, и сотни всадников, размахивая саблями, гнали своих коней в реку, чтобы первыми завладеть добычей и пленниками.
Святослав был убит в той схватке. Печенежский князь Куря отдал череп Святослава мастерам, чтобы те оковали его золотом и сделали из него чашу. На пирах Куря хвастался, что такой редкостной чаши нет ни у кого, и пил из нее вино.
Русский ратник в калантыре (доспехе из крупных металлических пластин) с бармицей, XII — ХIII вв. Старинная литография.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий