Разлом. Белый и красный террор

Самодержец пустыни

Зло, пришедшее на землю, чтобы уничтожить Божественное начало в человеке, должно быть вырвано с корнем.
Роман фон Унгерн-Штернберг
Этот лицемерный лозунг-принцип барона Роберта-Николая-Максимилиана фон Унгерна (1886–1921) автор поставил в качестве эпиграфа не случайно, так как зло, совершенное на российской земле белым офицером, превратившимся в сумасшедшего маньяка и кровавого убийцу, тоже было вырвано с корнем.
Выходец из прекрасной дворянской семьи лифляндских помещиков, барон Унгерн с раннего детства был предоставлен саму себе. Его мать, рано овдовев, вторично вышла замуж и, вероятней всего, перестала интересоваться судьбой сына. С детства он мечтал участвовать в боевых действиях, путешествиях и приключениях. После окончания с превеликим трудом Павловского военного училища его направляют в Амурский казачий полк. Необузданный от природы, вспыльчивый и неуравновешенный, он нередко участвовал в драках с сослуживцами. В одной из них оскорбленный им человек ударил Унгерна шашкой по голове. Шрам от этой раны остался на всю жизнь.
Невероятной жесткости террор совершал на Дальнем Востоке «кровавый барон» и «сын степи» генерал-лейтенант Унгерн фон Штернберг, считавший, что надо жить «без пощады и жалости» и что «пролить кровь» — счастье.
Во время встречи в Монголии с известным писателем-оккультистом Фердинандом Оссендовским Унгерн раскрыл истоки своего увлечения буддизмом: «Свою жизнь я провел в сражениях и за изучением буддизма. Дед приобщался к буддизму в Индии, мы с отцом тоже признали учение и исповедали его».
Своему земляку по городу Грацу бывшему австрийскому военнопленному Лауренцу, назначенному начальником гауптвахты в Даурии, Унгерн признавался:
«Некоторые из моих единомышленников не любят меня за строгость и даже, может быть, жестокость, не понимая того, что мы боремся не с политической партией, а с сектой разрушителей всей современной культуры. Разве итальянцы не казнят членов «Черной руки»? Разве американцы не убивают электричеством анархистов-бомбометателей? Почему же мне не может быть позволено освободить мир от тех, кто убивает душу народа? Мне — немцу, потомку крестоносцев и рыцарей. Против убийц я знаю только одно средство — смерть!»
О жестокости Унгерна ходили легенды. Он не щадил ни женщин, ни детей. По его приказанию сжигались целые деревни, а сам он с наслаждением расстреливал обреченных на смерть. Получив от правительства Монголии титул князя, он стал диктатором этой страны. Имея солидное военное образование — Павловское военное училище, он не гнушался сурово наказывать не только красноармейцев и сочувствующих советской власти, но и своих солдат, заподозренных в слабодушии или трусости в бою. Специально для этого он придумал сечь не розгами, а бамбуковыми палками, после ста ударов которыми мясо отделялось от костей, и человек начинал гнить изнутри.
Из всех пыток Унгерн предпочитал «монгольское наказание». Несчастного раздевали, связывали его по рукам и ногам, привязывая к кровати, и сажали ему на живот крысу, сверху накрывали кастрюлей и ждали, когда обезумевшее животное начнет вгрызаться в тело. Барон получал несказанное удовольствие от крика обреченных на смерть людей. Применял он другие виды изощренных наказаний отрубал приговоренным ладони, приговаривая:
— Они тебе больше не понадобятся…
Нарубил он такое количество, что обрубки кистей скармливал свиньям.
Из-за неимоверной жестокости против него восстали даже офицеры. Декабрьской ночью 1920 года пятеро заговорщиков ворвались в его шатер и расстреляли спящего барона. Но он остался жив, а заговорщиков по его приказу четвертовали.
Отмечались случаи, когда провинившихся он загонял летом на раскаленную покатую крышу высокого дома и держал их там до тех пор, пока они, теряя сознание, не сваливались на землю, разбиваясь и калечась.
При захвате города Урга было убито более четырех сот евреев, детей которых разрывали, беря за ноги. Унгерн, как утонченный садист, испытывал чуть ли не сладострастие, наблюдая медленную смерть жертвы: сожжение на костре, вырывание крючьями кусков мяса на спине, прижигание пяток каленым железом, поджоги домов вместе с жильцами. Он оставил за собой пепелища от сожженных деревень и горы трупов. Все имущество «непокорных» он раздавал участникам своей дивизии, кормившейся за счет грабежей.
В своих воспоминаниях его бывший военачальник — тоже из баронов — Петр Врангель так характеризовал своего подчиненного:
«Такие типы, созданные для войны и эпохи потрясений, с трудом могли ужиться в обстановке мирной полковой жизни…
Оборванный и грязный, он спит всегда на полу среди казаков своей сотни, ест из общего котла и, будучи воспитанным в условиях культурного достатка, производит впечатление человека, совершенно от них оторвавшегося. Оригинальный, острый ум и рядом с ним поразительное отсутствие культуры и узкий до чрезвычайности кругозор. Поразительная застенчивость, не знающая пределов расточительность… безумный порыв и необузданная вспыльчивость… и удивительное отсутствие самых элементарных требований комфорта.
Этот тип должен был найти свою стихию в условиях настоящей русской смуты. В течение этой смуты он не мог не быть хоть временно выброшенным на гребень волны и с прекращением смуты он так же неизбежно должен был исчезнуть».
И он исчез из этой кровавой смуты с прекращением гражданской войны на территориях еще не окрепшей, но медленно поднимавшейся на ноги Советской России.
Понимая, что Белое движение проиграло, Унгерн пытался использовать для восстановления монархии в России недовольство народных масс советской властью. Вместе с тем он надеялся использовать действия других белых отрядов монархистов Монголии, Маньчжурии, Китая и Восточного Туркестана, а также японцев, свирепствующих в этих краях.
После кровопролитных стычек с регулярными частями красной кавалерии барон получил несколько ранений, а отряд его был изрядно потрепан и рассеян.
Существует несколько версий его пленения. Наиболее правдоподобна, по мнению автора, одна — Унгерна связали подчиненные и оставили в палатке в ответ на беспрепятственный выход из окружения.
В связи с этим хочется привести один документ, свидетельствующий о причинах неизбежного «исчезновения самодержца пустыни» с военно-политического поля.
Так, в предложении в Политбюро ЦК РКП(б) о предании суду барона Унгерна, написанном в связи с телеграммой председателя Сибревкома И. Н. Смирнова от 26 августа 1921 года на имя главы Совнаркома В. И. Ленина, говорилось:
«Барон Унгерн 22 августа был окружен нашим авангардом и вместе со своим штабом взят в плен. Под сильным конвоем Унгерн препровождается в Новониколаевск (ныне Новосибирск. — Прим. авт.), где предполагаем предать суду Отделения Верховного трибунала ВЦИК Сибири по обвинению в измене. Суд будет иметь большое политическое значение. Прошу Вашего заключения».
В ходе следствия с ним обращались крайне вежливо, подчеркивая таким образом модный в то время гуманизм по отношению к раненому и плененному врагу. Барону в камере оставили собственноручно сконструированную им шинель с необычным круглым «монгольским» воротничком. Уцелевший Георгиевский крест в ночь перед вынесением приговора он разломал зубами и проглотил осколки, чтобы не достался врагам.
Смертный приговор барону был вынесен большевистским руководством в Москве. 26 августа 1921 года Ленин передал по телефону свое мнение о бароне:
«Советую обратить на это дело побольше внимания, добиться проверки солидности обвинения, и в случае, если доказанность полнейшая, в чем, по-видимому, нельзя сомневаться, то устроить публичный суд, провести его с максимальной скоростью и расстрелять».
Показательный процесс над бароном Унгерном состоялся 15 сентября 1921 года в Новониколаевске в летнем театре парка «Сосновка». По времени он занял 5 часов 20 минут. В роли государственного обвинителя выступил Е. М. Ярославский.
Унгерн обвинялся по трем пунктам:
— участие в вооруженной борьбе против советской власти под покровительством Японии;
— участие в зверских расправах над мирным населением в районах вооруженных действий;
— участие в массовом уничтожении населенных пунктов и населения.
Унгерн во время следствия и суда подчеркивал свое отрицательное отношение к большевизму и советской власти.
Защиту вел бывший присяжный поверенный Боголюбов. На суде был раскрыт целый ряд злодеяний Унгерна и его сподручных. Строя планы восстановления монархии во главе с Михаилом Романовым, Унгерн рассчитывал на помощь японцев, обещавших захватить Читу, но был схвачен после вторжения на территорию Сибири.
Защиту вел бывший присяжный поверенный Боголюбов. На суде был раскрыт целый ряд злодеяний Унгерна и его сподручных. Строя планы восстановления монархии во главе с Михаилом Романовым, Унгерн рассчитывал на помощь японцев, обещавших захватить Читу, но был схвачен после вторжения на территорию Сибири.
Барона Унгерна приговорили к расстрелу.
Приговор был приведен в исполнение в здании Новониколаевского отдела ГПУ…
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Некой
    Противопоставлять Ленина на Сталина излюбленная маньера всех врагов России.