Разлом. Белый и красный террор

Латышские стрелки

Не ищи палача, а ищи латыша.
(Из поговорки времен Гражданской войны)
Латышские стрелки — личный состав стрелковых частей, сформированных в ходе всеобщей мобилизации в 1914 году во время начала Первой мировой войны из жителей Лифляндской, Курляндской и Витебской губерний. Через год их сколотили в Латышскую стрелковую дивизию.
Когда германцы в апреле 1915 года организовали стремительное наступление на Курляндию, что, естественно, поставило под угрозу оборону Лифляндии и Риги, остро встал вопрос их защиты. Поэтому 1 августа 1915 года командующий Северо-Западным фронтом генерал Алексеев приказал срочно организовать латышские стрелковые батальоны из солдат и офицеров Усть-Двинской крепости и добровольцев. Всего удалось сколотить три батальона, которые тут же были отправлены на фронт. И произошло чудо — они в короткий срок отбросили немецкие войска назад. Если бы Рига пала — немцы бросились бы на Петроград. Но такого ЧП, благодаря в том числе и им, не случилось.
В 1916 году 12-тысячный отряд латышских стрелков уже сражался под национальными знаменами. Большинство в нем все же были латыши. Они проявили себя геройски в удержании плацдарма на левом берегу Западной Двины, названного «Островом смерти». Здесь в ходе применения немцами газовой атаки погибли 120 латышских воинов.
Мужество и стойкость проявили они и в ходе наступательной операции в районе города Митава. Этот бросок в декабре 1916 года российских воинов, загнавших немцев в болото, вошел в историю как «Рождественский бой».
Стрелки резали и рвали колючую проволоку и прорывали оборону противника, даже бросаясь врукопашную на врага. А. Н. Толстой в романе «Хождение по мукам» отметит:
«В последний раз Россия пыталась разорвать сдавившее ее железное кольцо, в последний раз русские мужики, одетые в белые саваны, гонимые полярной вьюгой, дрались за империю, охватившую шестую часть света, за самодержавие…»
После Октябрьской революции в результате большевистской агитации они встали на сторону большевиков и вошли в Рабоче-крестьянскую Красную армию (РККА). Железная дисциплина и лояльность советской власти стали причиной доверия к иностранцам на армейской службе. Красная армия с благодарностью их приняла в свои ряды. Власть тоже была довольна.
Вскоре, 13 апреля 1918 года из батальонов была сформирована латышская стрелковая советская дивизия под командованием И. И. Вацетиса в составе 9 стрелковых полков, кавалерийского полка, дивизионов легкой и тяжелой артиллерии, авиационного и броневого отрядов.
Это, по существу, была уже не дивизия, а армия, которая стала объединением под названием «Армия советской Латвии» в составе двух дивизий. Стрелки проходили службу в Кремле, участвовали в карательных операциях, облавах и задержаниях спекулянтов.
Им доверили охрану Совета народных комиссаров (Совнаркома) и обеспечение безопасности руководителей новой власти, в том числе Ленина и Свердлова. Это латышские стрелки подавили в Москве восстание левых эсеров, захвативших здание ВЧК, а также мятежи в Петрограде, Калуге, Вологде и других местах. Они участвовали в обороне Казани, доблестно воевали с наступающей армией генерала Деникина, участвовали в штурме Перекопа и вели бои с врангелевцами. В ноябре 1920 года обе дивизии были расформированы
Командующий Южным фронтом А. Егоров потом скажет: «Латышские стрелки своим героическим натиском… положили начало разгрому сил всей южной контрреволюции».
* * *
В 1919 году лидер большевиков Латвии Петр Иванович Стучка признавался, что латышские стрелки первыми и почти поголовно перешли в Красную социалистическую армию, самоотверженно и храбро исполняя свой революционный долг пролетарской армии как на внутреннем, так и на внешних фронтах РСФСР.
Есть смысл обратиться к исполнению своего революционного долга латышскими стрелками на внутреннем фронте страны.
Все верно — это аверс, лицевая сторона медали, но был и реверс, обратная ее сторона. Со временем фанфары в отношении латышских стрелков постепенно стали умолкать. Вдруг обнаружилось, что на счету латышских стрелков сотни тысяч ни в чем не повинных жертв. Неслучайно в России в первые годы революции существовала поговорка: «Советская власть держится на еврейских мозгах, латышских штыках и русских дураках». Жестко, но с народной мудростью не поспоришь. Тем более это исторический факт о мозгах и штыках. А вот с третьей характеристикой можно и поспорить, потому что таких «выдающихся» типов хватает в любом народе.
Для исполнения «внутренних функций» из стрелков было выделено 250 более грамотных и рослых бойцов, которым новая власть поручила охрану «колыбели революции» — Смольного дворца. Во главе этого отряда стал бывший подпоручик Ян Петерсон. Именно эти стрелки охраняли поезд, перевозивший членов советского правительства во главе с Лениным из Петрограда в Москву из-за опасности захвата немцами Петрограда. Отряд вскоре преобразовали в отдельный полк, который взял под охрану Кремль, где жили и работали члены первого советского правительства в лице Совнаркома.
На внутреннем фронте латышские стрелки демонстрировали «классовый подход» и «революционную беспощадность». Всем известно, какие ожесточенные бои шли с юнкерами в Москве, особенно при защите Кремля. Уже в ноябре 1917 года «пролетарская сознательность» заставила красногвардейцев-латышей заявить:
«Дружина Красной гвардии… находит, что, освобождая юнкеров от ареста, Военно-революционный комитет вместе с тем дает им возможность снова встать против революционного народа. Мы, латышские стрелки и рабочие — члены Красной гвардии, категорически требуем, чтобы все арестованные юнкера и прочная буржуазная сволочь были преданы революционному суду…»
И предавали, и обстреливали, и расстреливали…
Открыть огонь из орудий по засевшим в Кремле юнкерам взял на себя смелость член ВРК большевик А. Я. Аросев. Об этих подробностях писала в своей книге «След на земле» его дочь актриса Ольга Александровна Аросева. Спустя двадцать лет А. Я. Аросев был арестован и в 1938 году расстрелян.
Красных солдат революции Москва хоронила в двух братских могилах на Красной площади. Юнкеров отпевали в храме Большого Вознесения села Всехсвятское (ныне район станции метро «Сокол») и хоронили там же на Братском кладбище, где были преданы земле и герои Первой мировой войны.
Следует заметить, что в московских учреждениях ЧК в 1919 году числилось чуть более 2000 сотрудников, из них три четверти составляли латыши. И первым из них можно назвать Я. Петерса — заместителя председателя ВЧК, который в своих выступлениях четко выражал свою пролетарско-революционную позицию:
«Я заявляю, что всякая попытка русской буржуазии еще раз поднять голову встретит такой отпор и такую расправу, перед которой побледнеет все, что понимается под красным террором…»
Потом добавил:
«…Произведена противозаразная прививка — то есть красный террор… Прививка эта сделана всей России… За голову и жизнь одного из наших вождей должны слететь сто голов буржуазии и всех ее приспешников.»
Он имел ввиду расстрелы сотен заложников после покушения на Ленина и убийства Урицкого в 1918 году.
Латышские стрелки делегировали в чекистские ряды лифляндца Мартина Лациса, который с 1919 по 1921 год занимал пост председателя Всеукраинской ЧК. В газете «Красный меч» латышский стрелок писал:
«Для нас нет и не может быть старых устоев морали и «гуманности», выдуманных буржуазией для угнетения и эксплуатации «низших классов». Наша мораль новая, наша гуманность — абсолютная, ибо она покоится на светлом идеале уничтожения всякого гнета и насилия. Нам все разрешено, ибо мы первые в мире подняли меч не во имя закрепощения и угнетения кого-либо, а во имя раскрепощения от гнета и рабства всех…
Жертвы, которых мы требуем, жертвы спасительные, жертвы, устилающие путь к Светлому Царству Труда, Свободы и Правды. Кровь. Пусть кровь, если только ею можно выкрасить в алый цвет серо-бело-черный штандарт старого разбойного мира. Ибо только полная, бесповоротная смерть этого мира избавит нас от возрождения старых шакалов, тех шакалов, с которыми мы кончаем, кончаем-миндальничаем, и никак не можем кончить раз и навсегда…»
Именно благодаря латышским стрелкам были разгромлены мятежи в Москве, Ярославле, Муроме, Рыбинске. Калуге, Саратове, Нижнем Новгороде…
В 1919 году на железнодорожной ветке между Череповцом и Вологдой ежедневно курсировал карательный поезд с отрядом латышей и матросов. Поезд останавливался на какой-нибудь станции и отряд по своему усмотрению или по чьему-то доносу начинал проводить обыски, реквизиции, аресты и расстрелы. Много «работенки» оказалось для стрелков из Латвии во время многочисленных крестьянских бунтов на Тамбовщине.
Из докладной записки в Совнарком, подготовленной в конце 1919 года:
«Советская власть двинула на места десятки карательных отрядов… Во всех волостях шла безразборная порка крестьян. На площади города Спасска публично расстреляны 10 человек вместе со священником. Некоторые села почти уничтожены артиллерией. В Пичаевском уезде сжигали каждый десятый дом.»
Едва ли не самая громкая «усмирительная акция», в которой принимали участие отряды латышских стрелков, — подавление кронштадтского восстания. В первый же день после штурма города-крепости прямо на льду перед фортами было расстреляно около 300 мятежных солдат и матросов. В следующие дни убито еще полторы тысячи. Общее же число казненных достигло двух с половиной тысяч.
После окончания Гражданской войны многие латышские стрелки вернулись на родину в буржуазную Латвию. Но там не очень почетно, а скорей враждебно встретили своих «заблудших сыновей». Их, посчитав бандитами и преступниками, судили и отправляли в тюрьмы. Но не расстреливали. Однако, когда Латвия стала союзной республикой, все они снова засверкали в лучах славы.
И возникает вопрос, помнила ли советская власть эту ленинскую гвардию — латышских героев? Частично помнила — Эйдемана, Берзиня, Стучку, Лациса, Петерсона… Но нельзя забывать о том, что через двадцать с небольшим лет многие из «железных гвардейцев Октября» пали жертвами репрессий в период приснопамятной ежовщины.
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Некой
    Противопоставлять Ленина на Сталина излюбленная маньера всех врагов России.