Разлом. Белый и красный террор

Карательный эшелон

Ум теряет все свое очарование, если он проникнут злостью.
Ричард Шеридан
Лев Троцкий! О нем — заслуженно и незаслуженно написано очень много. По оценке одних — он мотор и злой гений революции, другие считают его исчадием ада, третьи отмечают в нем патологическую страсть к крови, четвертые — организаторские и ораторские способности и т. д. и т. п. Но автор решил вмонтировать образ Троцкого в один из эпизодов Гражданской войны, связанный с его деятельностью на посту руководителя военного ведомства молодой Советской России.
17 марта 1918 года Троцкий, не имевший военного образования и никогда не служивший в армии, вступил в две ключевые военные должности в недавно созданной советской республике: он стал председателем Высшего военного совета и одновременно Народным комиссаром по военным делам. Выходит, что Ленин не доверял никому из военспецов, преданных новому режиму, а ведь были те, которые могли «потянуть» профессионально эти две важные должности.
Громыхала Гражданская война. Вопрос управления фронтами стоял на первом месте. В разговоре с Лениным Троцкий, получивший эти два высоких властных поста, высказал мысль о необходимости контроля над воюющими красноармейцами и их командирами. Для этого нужны были транспортные средства для передвижения, главным образом по железной дороге. Приказ сформировать личный поезд Троцкий отдал в начале августа 1918 года, сразу же после возвращения в Москву из Петрограда.
Все делалось быстро с учетом хаоса, головотяпства и неразберихи не только на железнодорожном транспорте. Состав сформировали в ночь с 7 на 8 августа, после чего Лейба Троцкий, ставший красным Львом, отправился в первый контрольный вояж в Свияжск к главкому Иокиму Вацетису на Восточный фронт.
Об этом периоде секретарь Троцкого М. С. Глазман вспоминал:
«Выезжаем на Казанский вокзал. Там полная неразбериха. Поезд не составлен. Вагоны разбросаны по путям. Никто не знает, что нужно делать, куда грузить вещи, машины, куда садиться. Наконец находим места, рассаживаемся…»
Потом они нашли хорошие места и удобно расселись в штабном и засекреченном поезде, мотавшемся по фронтам и гарнизонам, совершив 36 рейсов и пройдя свыше 100 тысяч километров. Сам Троцкий вспоминал, что в этом поезде он провел два с половиной года, объездив практически всю общегражданскую российскую рубку.
По прибытии в Свияжск поезд чуть было не захватили белые под командованием генерала Владимира Каппеля. Спасли положение подошедшие части красноармейцев.
Сначала поезд состоял из 15 вагонов, потом он разрастался, и, наконец, появилось даже два поезда для подстраховки. В специальных вагонах размещались: секретариат наркома, мощная телеграфная радиостанция, типография, библиотека, автомобильный гараж, электростанция, баня, оркестр из 30 музыкантов, медпункт, цистерна с топливом и т. д. Поезд тянули два паровоза, заправленные нефтью. Троцкий разместился в комфортабельном вагоне, принадлежавшем ранее министру путей сообщения России.
В отдельном гаражном вагоне находилось несколько грузовых и легковых автомобилей, обеспечивающих передвижение Троцкого и членов штаба при остановках. Охрана поезда была одета в черные и красно-коричневые кожанки. Безопасность наркома обеспечивали латышские стрелки. В составе поезда имелся даже небольшой авиационный отряд, состоявший из двух самолетов. В команде наркома, незначительно меняющейся в количественном составе, было около 250 бойцов, в основном латышей и эстонцев. Должность начальника поезда, которую занимал латыш Рудольф Петерсон, приравнивалась к командиру дивизии.
По пути следования поезда широко практиковалась агитационно-политическая работа, реализуемая через газеты «В пути» и «На страже», печатающиеся в своей типографии.
Поведение и действия Троцкого в войсках через двадцать лет повторит Мехлис. Потом многие свидетели некомпетентности и суровости их приказов признаются, что эти неучи в военном деле наломали своей жестокостью и недалекостью «много дров», обрызганных кровью невиновных. Так, член Реввоенсовета Карл Данишевский утверждал, что присутствие поезда на фронте вызывало недовольство местных командиров из-за создания двоевластия и «путало их планы готовящихся операций».
С другой стороны, надо признать, что деятельность Троцкого с использованием поездок на поезде помогала активно участвовать в формировании зарождающей Красной армии и ее первых побед.
Наградной фонд Предреввоенсовета республики Троцкого состоял в основном из реквизированных у населения вещей.
Вот один из документов, свидетельствующий об этом:
«ПРИКАЗ
По поезду Председателя Революционного
совета Республики
№ 90 от 12 августа 1919 г.
параграф 4
Принято членом подарочной комиссии тов. Кузнецовым согласно копиям протоколов Председателя военно-полевого трибунала тов. Киселиса для передачи в комиссию «Красный подарок»:
1) золотые мужские закрытые часы с боем — 1;
2) золотые мужские закрытые часы с золотой цепочкой и брелоком — 1;
3) золотой мужской с камнями перстень — 1;
4) золотое обручальное кольцо тяжеловесное — 1;
5) золотая дамская шейная для муфты цепь — 1;
Запись на приход по приходно-расходной книге красных подарков.
Справка: копия ведомости члена тов. Кузнецова.
Начальник поезда Петерсон».
Эти «подарки» любитель театральных жестов раздавал сам. Троцкий мог подойти к солдату и наградить его золотыми часами, снятыми со своей руки, что вызывало восторг в строю… Пиар, скажет современник, — да. Но какой!
* * *
С другой стороны, это был жестокий чиновник, введший понятие «красный террор». Он утверждал, что «террор примет очень сильные формы по примеру великих французских революционеров… врагов будет ждать гильотина… Красный террор есть орудие, применяемое против обреченного класса, который не хочет погибать».
Он был помешан на жестокости и следовал принципу «отбрасывания соображений гуманности», вплоть до применения древнеримской децимации.
Примеров тому много.
5 августа 1918 года белогвардейцы вышли к Казани, падение которой открывало путь на Москву.
Так, когда 10 августа 1918 года «вождь Красной армии», как называли Троцкого в воинских частях, прибыл на своем поезде на станцию Свияжск для руководства взятием Казани, он приказал расстрелять каждого десятого красноармейца 2-го Петроградского полка, самовольно оставившего боевые позиции.
Но вот как охарактеризовал солдат этого полка белогвардеец из отряда генерала Каппеля В. О. Вырыпаев:
«…Во время своего пребывания в Свияжске он (Троцкий. — Прим. авт.) издал приказ о том, что комиссары и командиры бегущих с фронта отрядов будут расстреливаться на месте. Ждать первого случая применения этого приказа долго не пришлось: отряд петроградских рабочих, неопытных, не пристрелянных, был атакован одной из наших групп и постыдно бежал, и не только бежал, но и захватил пароход, на котором рабочие-солдаты намеревались доехать до Нижнего Новгорода. Троцкий окружил этот пароход судами Волжской речной флотилии, оставшимися верными Советам, заставил повстанцев сдаться и расстрелял на месте… В боях под Казанью он расстрелял более двадцати красных командиров, не способных занимать свои должности. Он не щадил никого. В войсках вводилась такая дисциплина, какой не было и в старой армии».
А вот еще одна деталь — все основные положения сталинского приказа 1942 года в ходе Сталинградской битвы «Ни шагу назад!» почти трафаретно накладывались на требованиями приказа Троцкого № 65 по Южному фронту от 24 ноября 1918 года. Положения этого приказа потрясали своей жестокостью. Он требовал расстреливать не только дезертиров, но и укрывателей, а дома их сжигать.
По приказанию Троцкого по приговору военно-полевого суда были расстреляны комполка Гнеушев, его комиссар-большевик Пантелеев. Всего по приказу Троцкого в тот день расстреляли 41 человека. Он также снял с должности коменданта бронепоезда Попова и председателя полкового комитета 4-го Латышского советского полка Озола.
В архивах сохранился приказ Троцкого № 18 от 11 августа 1918 года, в котором говорилось, что в случае самовольного отступления с занимаемых позиций «первым будет расстрелян комиссар части, вторым — командир. Мужественные и храбрые солдаты будут награждены по заслугам и поставлены на командные посты». Тем более что ювелирных украшений в поезде всегда было достаточно.
«Трусы, шкурники и предатели не уйдут от пули», не раз повторял грозный Троцкий. Через десять лет, в 1930 году, в книге «Моя жизнь» он с присущим ему цинизмом писал:
«Нельзя строить армию без репрессий. Нельзя вести массы на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни. До тех пор, пока гордые своей техникой, злые бесхвостые обезьяны, именуемые людьми, будут строить армии и воевать, командование будет ставить солдат между возможной смертью впереди и неизбежной смертью позади».
Помнится, в середине 1960-х годов во время обучения в Высшей школе КГБ при СМ СССР руководство вуза часто приглашало рубак Гражданской войны. Запомнилась встреча с командармом 1-й Конной армии, Маршалом Советского Союза С. М. Буденным и группой ветеранов. В памяти автора осталось выступление одного из красных командиров, фамилии его, к сожалению, не сохранила та же самая память, а вот то, что он поведал, осталось. Он рассказал об одной вылазке Троцкого на фронт. Поезд остановился на одной из узловых станций Восточного фронта. Сразу же вышел поездной духовой оркестр, исполнивший перед собравшимися красными воинами «Интернационал». Троцкий вручил отличившимся подарки. А потом со штабными работниками он выехал на место судилища над проштрафившимися девятью красноармейцами, стоявшими полураздетыми у выкопанной ямы.
Представитель ревтрибунала зачитал приговор о трусости молодых парней. Затем с короткой обличительной речью выступил сам Троцкий, после чего расстрельная команда произвела залп — несчастные попадали, как снопы, в вырытую братскую могилу. Когда казнь завершилась, Троцкий буднично поблагодарил командира за качественно организованное мероприятие, сел в машину и отправился в другую воинскую часть.
И вот тогда у автора мелькнула мысль, что сценарии этих кровавых спектаклей, видно, писались заранее. «Трусов» надо было «подготовить» для приезда грозного «армейского вождя».
Задний ход массовым расстрелам красные власти начали давать только после 17 января 1920 года, отменив смертную казнь везде, кроме прифронтовой зоны. Но уже в мае восстановили ее из-за войны с Польшей. После позорного для Красной армии окончания бойни под Варшавой при руководстве Троцкого и Тухачевского и превращения ВЧК в ГПУ чекисты вложили карающий меч в ножны. Вновь взялся за эфес этого холодного оружия только нарком внутренних дел Николай Ежов 17 лет спустя, но его злодеяния — это другая история.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий