Темные отражения. Темное наследие

Глава одиннадцатая

Сейчас
В машине воняло прогорклым маслом. Она тащилась по шоссе, словно уже выработала свой ресурс. Каждый раз, когда я набирала скорость, двигатель чихал, издавая жалобный вой, а когда я притормаживала, взвизгивали тормоза. Бак был заполнен до отказа, но только потому, что я показала Роману, как пользоваться садовым шлангом, который мы обнаружили в мотеле, и перекачать бензин из другого автомобиля.
Все было до боли знакомо: найти машину, перелить в нее бензин, переставить номера. Я сосредоточилась на этих действиях, только чтобы не думать. Не прокручивать в голове то, что увидела на экране телевизора.
Я убиваю Защитника. Посылаю яркую молнию в сторону аппаратной и колонок, и один за другим раздаются несколько взрывов.
Я надеялась, что кто-то из репортеров снял нападение на камеру. Я точно видела двоих, но они стояли у Защитника за спиной и вряд ли заметили, что тот был вооружен. Вот если бы кто-то из журналистов оказался от меня справа… Но вот что было странным – и я не могла выкинуть из головы эту мысль: по всем каналам крутили одни и те же кадры. Что же получается? Или это была запись с одной только камеры? Или все камеры снимали с одного-единственного ракурса?
Вернувшись к брошенному грузовику, я сняла с него номера и переставила их на серый «седан» – наше новое средство передвижения. Когда я закончила, Приянка и Роман уже забрались в машину, погрузив в багажник все, что парню удалось вытащить из торгового автомата.
Мы ехали на восток, ориентируясь по компасу на приборной панели. Где-то через час нам наконец-то встретился информационный указатель: Небраска. От места нашего похищения в Пенсильвании нас отделяли сотни километров.
Три дня нас удерживали неизвестные похитители, в то время как власти, ООН, миротворцы, Защитники и местная полиция искали меня. Посылали беспилотники, чтобы осматривать городские улицы и шоссе. Смешивали с грязью в новостях и, как я полагаю, в тех немногих интернет-медиа, которые получили аккредитацию временного правительства.
«Пси», ответственная за гибель семи человек, по-прежнему в розыске.
Еще через час на пути начали попадаться машины, а на горизонте вырастать города. Шоссе становилось все шире. Я чувствовала себя как муравей под стеклом: неспособный двигаться и медленно сгорающий заживо под солнечными лучами.
Я с трудом сглотнула и протянула руку к бутылке с водой, стоявшей в подстаканнике. Роман открутил крышку и передал мне пластиковую емкость. Я выпила ее до дна, но легче не стало.
– Мы собираемся поговорить об этом или сделаем вид, что это не ты – беглая преступница в розыске? – спросила Приянка, растянувшись на заднем сиденье. – Меня устраивают оба варианта, просто хочу убедиться, что мы одинаково смотрим на вещи. К тому же мне скучно.
Я скрипнула зубами.
– Ну если эта ситуация вызывает у тебя исключительно скуку, я только рада.
– Нам нужно обсудить план, – мягко произнес Роман, словно извиняясь, – хотя бы как пересечь границу зоны. Твой друг не подсказал тебе, как добраться… туда, куда мы направляемся?
– Ага, и, кстати, что это был за друг? – вмешалась Приянка. – Тот, из Совета Пси, или… как там звали тех других? Стюарт и… Руби? Правильно?
– Это был Чарльз, – быстро сказала я.
Приянка знала, как зовут Руби. После той бури в СМИ, что поднялась, когда были закрыты лагеря, а сама Руби исчезла с радаров, все знали, как ее зовут, а также о том, что ее разыскивает правительство. Так что вопрос прозвучал неслучайно.
Я прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнее. Когда на одну ложь нанизывается следующая, становится непросто балансировать между враньем и правдой. Моя история была тоже известна многим, как и то, что Лиам и Руби – мои друзья. И естественно было предположить, что все это время я знала, где они скрываются, и могла обратиться за помощью именно к ним.
И всe-таки эта мысль холодными пальцами сжала мой затылок. Что же тогда получается? Эти двое специально все подстроили? Чтобы именно это я и сделала? И они просто воспользовались ситуацией, в которой мы оказались?
Проклятье. А ведь я везу их как раз туда, где они хотят оказаться.
Передо мной стоял выбор. Либо я отберу у Приянки телефон с фотографиями похитителей, а потом, как только мы окажемся в Вирджинии, сбегу. И не выдам существование безопасного места и не подставлю тех, кто там находится.
Либо… Я смогла бы использовать Убежище, чтобы заманить Романа и Приянку в ловушку, но само место им не показать.
Я прикидывала и тот, и другой вариант еще в мотеле, и от мысли о том, что приведу этих двоих почти к Убежищу, по коже пробегали мурашки. Так что подобный вариант я оставила как запасной. Но теперь все предстало передо мной в ином свете. Если Роман и Приянка почему-то хотят найти Руби и Лиама, мои друзья не просто захотят об этом узнать – они должны узнать об этом.
Провернуть всe гладко будет непросто, но если не терять бдительности, я смогу сделать так, чтобы риск был минимальным.
Я смогу сделать это. Смогу. Меня загнали в угол, но пока так и не поняли, что я уже завела их в другой.
Вскоре на обочине вырос электронный рекламный щит. На экране мелькали помехи – загружалась информация. Наконец показалось изображение – и это была не реклама и не предупреждение о пробках.
Это было мое лицо. Яркое, четкое, огромное – во весь четырехметровый размер экрана. Потом мой портрет сместился к краю, и запульсировали красные буквы:
ЕСЛИ УВИДИТЕ ЭТУ «ПСИ», ЗВОНИТЕ 911
КРАЙНЕ ОПАСНА!
В КОНТАКТ НЕ ВСТУПАТЬ.
Моя нога соскользнула на педаль тормоза, и нас бросило вперед. Ехавшая позади машина засигналила и вильнула в сторону, обгоняя нас.
– Хм, – подала голос Приянка. – Похоже, это не лучшая твоя фотография. У тебя такой вид, будто ты хочешь кого-то ударить.
Это был снимок с удостоверения личности, какие выдавались всем «пси». Тогда меня попросили не улыбаться. В результате получилась такая хмурая физиономия, что Вайда сочла ее забавной, распечатала и поставила в рамку.
Сейчас ничего забавного уже не было.
Мы проехали всего ничего, как перед нами вспыхнул еще один рекламный щит: ЕСЛИ УВИДИТЕ ЭТУ «ПСИ»…
Поглощенная своими размышлениями, я не сразу почувствовала появление нового источника энергии, который стремительно нарастал. Электрические вибрации были приглушенными – двигатели машин в потоке издавали гораздо более мощный рев. Однако когда они слились в единый вой, у меня по коже побежали мурашки.
– Сузуми… – окликнул меня Роман.
– Вижу, – сдавленно ответила я.
Машины постепенно сбрасывали скорость, потому что шоссе впереди сузилось до одной полосы. Образовалась пробка. По обе стороны дороги мигали красные и синие огни. Защитники и полицейские переходили от машины к машине, открывая багажники. Над затором медленно барражировали беспилотники, оборудованные камерами и сканерами. Все по последнему слову техники – один из последних подарков ООН.
Решение пришло мгновенно: вильнув на соседнюю полосу, я свернула к ближайшему съезду.
– Этот маневр уж точно не вызовет подозрений, – прокомментировала Приянка, повиснув на поручне.
Съехав с магистрали на обычную дорогу, я нажала на газ и, не остановившись на светофоре, крутанула рулем вправо. Кто-то засигналил, но да и черт с ними! Вот только меня не оставляло ощущение, будто что-то электронное следует за нами по воздуху.
Выругавшись, я увеличила скорость и резко развернулась, чудом объехав велосипедиста, который как раз начал переходить дорогу. Однако беспилотник по-прежнему болтался в зеркале заднего вида.
– Приянка, разве ты не можешь просто?… – Роман стремительно развернулся на своем сиденье.
– Этим как раз и занимаюсь, – буркнула она.
Я думала, что, разломав телефон, она его выбросила. Оказалось, что нет, и сейчас Приянка вытаскивала его детали из карманов куртки. Быстро собрала аппарат, но не вставляя туда симку, девушка сунула трубку обратно в куртку и вытащила второй телефон. Тот, на котором были снимки.
– Что ты собираешься с ним делать? – резко спросила я.
– Расслабься, – отмахнулась она. – Просто кое-что из него позаимствую, чтобы переделать второй. С твоими фотографиями ничего не сделается.
Мне хотелось вырвать телефон у нее из рук, но девушка уже вынула из аппарата какую-то деталь и вставила в первый.
– Богом клянусь, если ты его испортишь… – начала я, вцепившись в руль.
– Я ничего не испорчу, не считая того беспилотника, – спокойно сказала Приянка. – Телефон будет излучать слабый сигнал, разрушающий связь, и беспилотник не сможет передавать видеосигнал. Так что пока не разрядится аккумулятор, мы всегда будем в «слепой» зоне. Это касается и камер на шоссе, которые вырубятся на пару секунд, когда мы проедем мимо. – С этими словами она высунулась в заднее стекло и помахала рукой парившему в воздухе черному устройству. – Видишь? Прощай, беспилотничек.
Я свернула к первому же безлюдному торговому центру и с восторгом увидела, как беспилотник отцепился от нас и устремился в обратную сторону. Мы затормозили за зданием химчистки с заколоченными окнами. Поставив машину на ручник, я заглушила двигатель.
А я ведь забыла, что не так давно вдоль шоссе были установлены камеры, которые бы нам обязательно повстречались на пути в Вирджинию. Эти новые меры безопасности должны были снизить уровень контрабанды и преступности. А еще камеры былизапрограммированы фиксировать такие машины, если те, кто в них находился, намеренно скрывали свои лица. Очень полезная функция… когда следят не за тобой.
– Ты уверена, что мы в безопасности? – Я, конечно, видела, как Зелeные творят чудеса высоких технологий из нескольких проводков и пустой консервной банки, и все равно то, что случилось, было круто, даже по моим меркам.
Приянка с оскорбленным видом прижала руку к груди.
Не знаю, почему я посмотрела на Романа в ожидании подтверждения – парень же был таким же лжецом, как и его подруга. Может, потому что одно я знала точно: они никогда не станут рисковать жизнью и безопасностью друг друга – если только не вынудят обстоятельства. Им тоже не хотелось засветиться под камерами.
– Это работает, – заверил он меня. – Беспилотник просто сообщит, что произошла техническая ошибка, а камеры на шоссе отключатся, и никаких снимков.
Каждый вздох обжигал мое горло, пульс ускорялся. Я наклонилась вперед и уперлась лбом в руль. Зажмурилась и попыталась выбросить из головы свое лицо на рекламном щите. Когда я снова открыла глаза, Приянка держала передо мной пластиковый пакет.
– Надеюсь, тебя не вырвет прямо в салоне. Нам еще вместе ехать.
– Приянка! – процедил Роман.
– Не делай вид, что сам об этом не подумал, – огрызнулась она.
Я оттолкнула ее руку.
– Я… – Сердита. Растеряна. Напугана. Слишком много потрясений за несколько дней. Но признаться в этом означало дать им преимущество, так что я сменила тему: – Я в порядке. Как можно было узнать, что искать меня нужно здесь?
– С помощью беспилотников и камер искать можно где угодно… – напомнил мне Роман, приглаживая копну всклокоченных волос. – Думаю, что начали с Пенсильвании и постепенно расширяли зону поиска.
Я заставила себя снова выпрямиться, хотя пульс все еще колотился в ушах.
– Можешь сказать, куда мы направляемся? – спросил парень. – Если автомагистрали сейчас патрулируются, будем выбирать внутренние шоссе.
Нет, так не получится. Во всяком случае, не всегда.
– Вирджиния. Я отвезу нас в безопасное место. За которым не следят.
Место, откуда я смогу отправить Толстяку и Вайде фотографии похитителей, и мы начнем раскручивать весь клубок, который приведет нас к заказчику.
Приянка наклонилась вперед, протиснувшись между сиденьями.
– Идея мне нравится.
Я чувствовала себя отвратительно: было слишком рано раскрывать им даже такое ничтожное количество информации. С другой стороны, так они решат, что я начала им доверять. Кроме того, если у меня появится шанс сбежать, Вирджиния – большой штат. На мои поиски могут уйти годы.
– Итак, нам предстоит пересечь границу зоны, – подытожил Роман. – Как ты собираешься это сделать?
С какой бы стороны мы ни ехали, придется переехать как минимум через один контрольно-пропускной пункт. Сейчас мы находились в Третьей Зоне. Линия Первой Зоны проходила по западной границе Пенсильвании, Западной Вирджинии и Вирджинии, при этом Вирджиния одновременно являлась южной границей Второй Зоны, которая начиналась в Северной Каролине и простиралась до Техаса.
Разделение на зоны имело значение, когда сюда были направлены силы ООН, и это решение принималось преимущественно в административных целях. Так было легче определить локальную потребность в ресурсах, организовать поставку нужных товаров и материалов. А миротворцам было проще контролировать ситуацию на небольших территориях. И вот через несколько месяцев должны состояться настоящие выборы – первые за пять лет, и отмена деления на зоны, вероятно, станет одним из важнейших решений, за которое проголосует вновь избранный Конгресс.
Но сейчас невозможно проехать из одной зоны в другую незамеченным. Все подъездные дороги были заблокированы. Пересечь границу можно было лишь через контрольно-пропускной пункт. Их разместили на главных шоссе и на федеральных трассах. Номера фотографировали, машины сканировали и заносили в систему, чтобы отслеживать, кто въезжает, а кто уезжает.
Новая мысль заставила меня резко выпрямиться.
– А как это удалось похитителям? – Я смотрела на своих спутников, а мои пальцы нервно забарабанили по рулю. – Как им удалось проехать на грузовике из Первой Зоны в Третью так, что никто ничего не заподозрил? Даже если они сами не проходили через сканер, почему не проверили кузов?
– К сожалению, не все такие же законопослушные, как ты, – сказала Приянка. – А еще полно таких, кто очень любит взятки.
Такой вариант нам точно не подходил. Даже если бы у нас были деньги, оставался риск, что меня опознают. На всех пропускных пунктах недавно поставили камеры с распознаванием лиц, и я не сомневалась, что миротворцы ООН теперь останавливали водителей для более тщательной проверки. Они искали меня. Беглую преступницу.
– Мы можем добраться туда пешком? – задал вопрос Роман.
– Нет, – ответила я, откинувшись на спинку сиденья. – Я знаю другой путь.
Я не хотела этого делать: открывать эти сведения людям, не прошедшим проверку, было верхом легкомыслия и вообще преступлением. Но у нас не было времени бродить вдоль заграждения в поисках дыры или слепой зоны в системе наблюдения. Я узнала об этой лазейке случайно, когда мы направлялись из Первой Зоны в Третью, и пришлось изменить маршрут из-за того, что группа сторонников «На страже свободы» забаррикадировала путь к главному КПП. И агент Купер проговорился.
– Есть параллельная дорога, за которой не следят, – призналась я. – Правительство иногда ее использует, чтобы объезжать пробки или присылать подкрепление на пропускные пункты.
Это было шоссе, которое проходило вдоль озера Эри в сторону Нью-Йорка и Пенсильвании. Правительственная группа по развитию транспорта планировала снова открыть его для общего пользования, чтобы снизить нагрузку на главный КПП и дать людям возможность добираться до озера. Там тоже установили современные камеры с распознаванием лиц и другими функциями, чтобы следить за потоком машин во время первого этапа проекта «Вернем Америку на правильный путь!». Но в последнюю минуту канадское правительство подало официальную жалобу: дескать, камеры, обращенные в сторону озера, могут использоваться для наблюдения за судами и территориальными водами Канады, а это нарушает право граждан на частную жизнь. В заявлении говорилось, что эти действия можно рассматривать как внутренний шпионаж, учитывая роль Канады в Организации Объединенных Наций.
Камеры на шоссе демонтировать не стали, рассчитывая задействовать их позже, но они были отключены. Так что за этой трассой не следили.
– Quellesurprise , -протянула Приянка.
– А как часто его используют? – уточнил Роман. – Может кому-то прийти в голову, что ты попытаешься пробраться именно там?
Это были хорошие вопросы, но ответов у меня не было.
– Я не знаю. Думаю, нам стоит попытаться и посмотреть, что получится.
Конечно, это был не лучший вариант. Но ничего другого я предложить не могла. И в выборе между рискнуть или попасться голосуешь даже за минимальный шанс.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий