Темные отражения. Темное наследие

Глава девятая

Темная полоса асфальта бесконечно тянулась к далекому горизонту, тонувшему в ночном небе. Казалось, будто я гонюсь за луной, но она постоянно ускользает от света фар.
Мы наехали на выбоину. Видавший виды грузовик содрогнулся, и мы подскочили на сиденье. Приянка, которая дремала, уперевшись лбом о стекло, ударилась в него головой. Выругавшись себе под нос, через несколько секунд она уже снова отключилась.
Мои глаза скользнули к оттопырившемуся карману ее джинсовки. Мельком взглянув на дорогу, я опять уставилась на этот карман. Прикусив нижнюю губу, я осторожно перегнулась через сидевшего между нами Романа, стараясь не коснуться его груди, которая едва заметно поднималась и опускалась, и потянулась к ее куртке.
Отобрать телефон, остановить машину так, чтобы они не проснулись, бежать отсюда изо всех сил.
Но вот только Приянка заворочалась и повернулась ко мне спиной. И теперь, даже отстегнув ремень безопасности, я никак не смогла бы добраться до телефона, не задев парня.
– Чeрт, – выдохнула я и снова сконцентрировалась на дороге. Мои руки так крепко вцепились в руль, что его древняя кожаная оплетка расползалась под моими пальцами.
Несколько часов мы тащили потерявшего сознание Романа. Дикие травы сменились кукурузными полями, которые привели нас к заброшенной ферме. Рядом с ней погребенный под рухнувшей крышей амбара стоял древний грузовик. Используя остатки энергии из генератора, который стоял в доме, я смогла завести двигатель.
Этому ретромобилю было самое место на свалке, к тому же индикатор топлива не работал, так что оставалось только гадать, сколько бензина осталось в баке. Но Лиаму бы это понравилось. Он бы сказал, что это «настоящая классика» и назвал бы эту рухлядь в честь какой-нибудь старой рок-композиции.
Может… он станет вторым человеком, которому я позвоню, после того как скажу Толстяку, где нахожусь и что со мной все в порядке. Если номер, который у меня есть, все еще действует.
Я покрутила ручку, чтобы опустить стекло, надеясь, что свежий летний воздух не даст усталости затуманить мои мозги. Рано или поздно мы доберемся до какого-нибудь жилья, мотеля или хотя бы заправки. Главное сейчас не уснуть.
Сколько я уже провела без пищи и воды? И без сна – часы, когда меня вырубили наркотиком, не в счет. Может, поэтому Приянка не потребовала пустить ее за руль – наверняка решила, что я все равно съеду с трассы и тоже усну.
Я снова посмотрела на Приянку. Пистолет лежал у нее на коленях, но даже во сне девушка придерживала его рукой. Странно, что найденный телефон не находил сеть – либо здесь не было сотовых вышек, либо кто-то, заподозрив неладное, успел отключить номера. Да и какая разница. Я попробовала дотянуться своей силой до остатков заряда в его батарее, но аккумулятор тоже сдох.
«Не спи, – думала я. – Просто не спи».
Мне ужасно хотелось кофе. Но у меня было только радио.
Сначала сигнал то и дело прерывался и терялся. Но с каждым километром он становился сильнее, и это давало мне надежду, что мы вот-вот доберемся до цивилизации. И пусть приемник был настроен на единственную ретростанцию, по крайней мере, мне было чем заняться. Любимым способом Лиама прогнать сон было пение.
Я шепотом подпевала REO Speedwagon ,, но голова казалась тяжелой, будто весила сотни килограммов, и я изрядно фальшивила.
– Я никогда раньше не слышал эту песню.
Грузовик вильнул в сторону, выкатившись на соседнюю полосу. Сердце чуть не выскочило из груди, заколотилось о ребра.
– Господи!
– Прости, – хрипло сказал Роман. – Я должен был…
– Ладно, – перебила его я, глубоко вздохнув и выкручивая руль обратно. – Всe в порядке. – Сна уже не было ни в одном глазу, а увидев, какое расстроенное лицо у парня, я даже смутилась и от этого рассердилась еще больше. – Ты пришел в себя.
«К чему вся эта забота? – подумала я, снова уставившись на дорогу. – Не надо уж так притворяться».
– Где мы? – спросил он, потирая лоб, потом повернулся к Приянке, которая даже не шелохнулась.
– Без понятия, – отозвалась я, усаживаясь поудобнее. – Я просто еду, пока мы не доберемся куда-нибудь, откуда я смогу позвонить.
– Как долго я был без сознания? – прозвучал новый вопрос.
– Несколько часов. Я даже начала сомневаться, проснешься ли ты вообще.
Роман негромко выругался – этот ответ явно его не устроил.
– Часов?
– Да, несколько часов. Приянка рассказала о твоих приступах, – пояснила я. – О том, что они случаются из-за стресса. Это правда?
– Это как молотом по голове – вырубаешься сразу на час или около того. – Роман с силой потер ладонями лицо. – А что еще Приянка тебе сказала? – обреченным тоном поинтересовался он.
Похоже, то, что он мог сейчас услышать, его заранее напугало. Конечно. Может, он вообще из тех, из кого ответы приходится выбивать?
– О ваших связях с «Псионным кругом», – проговорила я, наблюдая за его реакцией. – И о том, что вы сумели с ними порвать и «начать всe с чистого листа» – потому и оказались на этой встрече.
– «Псионный круг»? – Роман откинул голову на спинку сиденья, лицо исказила напряженная гримаса. – Тогда она рассказала тебе слишком много, – заметил он, покосившись на свою подругу.
– Почему? – непринужденным тоном спросила я. – Или это что-то вроде: «я скажу тебе больше, но мне придется тебя убить»?
– Да, – просто сказал он. – Чем больше ты знаешь, тем опаснее для тебя. Тем более что ты работаешь на правительство и потому рискуешь больше.
– Потому что у них есть шпионы в наших рядах? – усмехнулась я, стараясь не обращать внимания на холодные мурашки, побежавшие по затылку.
– Нет, потому что ты можешь сообщить о том, что мы с ними связаны, и тогда нас вызовут на допрос.
Потрясенная, я взглянула на Романа.
– Я не стану этого делать.
– Почему же? – спросил он, уставившись на дорогу. – Не важно, что думаешь ты сама, – это же твой долг. Твоя ответственность.
Не знаю, что больше меня задело.
– Я могу работать на правительство и при этом оказывать неофициальную помощь тем, кому она нужна. Если вы действительно хотели начать новую жизнь и оставить прошлое в прошлом, у меня нет причин что-то кому-то сообщать.
Конечно, это было не так. Правительство уже несколько лет пыталось выйти на «Псионный круг». Располагать такой ценной информацией и никому ничего не сказать?… И как я это выдержу? Наверняка будут моменты, когда мне до смерти захочется это сделать.
Но на деле важно было лишь одно: есть ли в этой истории хотя бы крупица правды. Каждый наш разговор наводил меня на мысль, что это лишь удобное прикрытие. Тем более что и сейчас Роман продолжал отмалчиваться.
– Прости, – сказал он тихо. – Прости меня, пожалуйста. Я не знаю, что еще сказать – только поблагодарить за все.
– Не за что благодарить. – Я отвела глаза. Боль обладает собственным притяжением. Его слова были наполнены болью, и я уже ощутила ее силу. – Ничего такого я не сделала.
– Ты не бросила Приянку, – возразил Роман. – Ты помогла ей.
«Помогла»… Можно подумать, у меня был выбор. Но даже если все остальное не более чем ложь, мне показалось, что сейчас он говорил искренне.
– Я виноват, но я все исправлю, – пообещал парень, и его голос зазвучал ниже и глубже. – Я этого не забуду. И я никогда не подведу тебя снова.
В этих словах было столько чувства, что я наконец посмотрела на него. Роман пристально наблюдал за мной, его лицо выражало целый калейдоскоп с трудом сдерживаемых эмоций.
– Ты ничего не мог сделать, – сказала я, чувствуя, что моя кожа снова становится горячей. Он смотрел на меня, как…
Как ничто.
Как лжец.
Я отвернулась.
– Всe в порядке. Правда. Ничего такого не произошло.
– Как раз произошло, – быстро возразил он. – И для меня это очень важно. И ничего важнее сейчас нет.
Я уже не знала, как реагировать. Странно, что мне вдруг захотелось ответить. Смущаясь, я чувствовала себя мягкой и уязвимой, пора бы отрастить парочку шипов.
– Мы с Приянкой… Мы… – Роман безуспешно пытался найти нужные слова.
– …у вас совсем никого нет, кроме вас двоих, – закончила я за него. – Об этом она мне тоже рассказала.
Парень покачал головой, запустив пятерню в свои каштановые густые волосы.
– Что? Это неправда? – Я подтолкнула его продолжить.
– Ну, в общем да, – признался Роман, потирая испещренную шрамами ладонь. – Я… потерял сестру. Сначала мы с ней потеряли мать, а потом я потерял и ее тоже. Я заботился о ней, но все оказалось напрасно. У мужчины, который нас вырастил, было сердце змеи, и я не смог уберечь от него сестру. Моей семьи больше нет – я не смог ничего сохранить.
Я попыталась сглотнуть комок, застрявший в моем горле.
– Мне жаль.
– Скорее всего, ты даже не поймешь… Ты не бросила Приянку, и для меня это правда значит очень много. В этом ты можешь мне поверить.
– Я понимаю. – Слова сорвались с языка. – Возможно, лучше, чем ты думаешь.
Мне тоже не удалось сохранить свою семью.
Может, это и был хорошо разыгранный спектакль, часть глобального плана – привлечь меня на их сторону с помощью тонко просчитанной эмоциональной манипуляции. Но я сразу же отбросила эту мысль. Я видела их настоящих, когда ситуация выходила из-под контроля, и они оба сбрасывали маски. Эти крошечные проблески их настоящей сущности, которая пробивалась наружу – двое подростков, которые до последнего дрались друг за друга – заставили меня поверить, что они не хотят мне навредить. Во всяком случае я надеялась на это.
Погруженная в свои размышления, я не сразу заметила, что наше молчание затянулось.

 

Впервые за долгое время я наслаждалась этим состоянием. Я не должна была утешать кого-то или убеждать. Успокаивать или ободрять. Грузовик мчался вперед, а я позволила себе отключиться от этой действительности, чтобы снова собраться, чтобы снова поверить в свои силы и вздохнуть полной грудью.
Но я не ожидала, что и Роман, похоже, так же нуждается в этом.
Многие боятся тишины. Они готовы на всe, чтобы ее заполнить: болтают всякий вздор, задают бессмысленные вопросы, просто чтобы услышать ответ. А есть и такие, кто воспринимает тишину как личную неудачу: как доказательство того, что они никому не интересны или что их отношения с другими недостаточно крепкие. А может, просто боятся того, что узнают о самих себе, оставшись с собой наедине.
– Хочешь передохнуть? – тихо спросил парень, заметив мой взгляд.
– Нет, я в порядке, – быстро сказала я.
За руль я никого из них точно не пущу. Пусть хотя бы контроль за нашим передвижением остается в моих руках.
Я уже приготовилась услышать, как он начнет спорить со мной, убеждать, что он отдохнул, а я устала, но Роман просто кивнул – поверил.
– Почему ты перестала петь? – спросил он.
– Да я просто пыталась не… отвлечься от разных мыслей, – сказала я. – И песен я знаю мало, тем более современных.
– Я тоже. – Парень выглядел так, будто мои слова его порадовали.
Ладно. Сделаю вид, что купилась. По крайней мере, наш разговор прогонит сон, и я смогу оставаться настороже.
– Что ты обычно слушаешь? Или ты обычно вообще не слушаешь музыку?
Размышляя, Роман легонько постукивал кулаком по подбородку.
– Ну… Приянка говорит, что у меня устаревший вкус. Мне нравится классика. То, что было написано давно. Никак не могу вспомнить название.
– Классику в смысле симфоническую музыку или джазовую?
– Точно, джаз! – воскликнул парень, и его лицо осветилось. – Синатра, Билли Холидэй, Нина Симон… Я слушаю их, и это помогает мне учить английский. В доме, где я вырос, другой музыки не было. А еще я их люблю за простоту.
Я выгнула бровь.
– В каком смысле?
– Я сейчас не об исполнении. Их голоса такие глубокие и звук потрясающий, да? – медленно объяснял он. – Но само содержание песен такое понятное: они поют о том, что любят, о чем скучают, о том, что не хотят прощаться. Когда я их слушаю, мне хочется, чтобы в жизни было все так же, как и в песнях.
И вдруг Роман прямо-таки подскочил на сиденье, а я принялась вглядываться в ночной пейзаж, пытаясь увидеть, на что же он так отреагировал.
– Что случилось?! – заволновалась я. – В чем дело?
– Эту я знаю, – ответил парень, делая громче звук.
Так вот он о чем?!
– Быть такого не может, – недоверчиво сказала я.
Роман поднял палец в ожидании, когда начнется припев, и тут же начал подпевать.
Его голос отдавал хрипотцой, но все же был красивым и глубоким. Роман пел уверенно и чисто. И это было так не похоже на того Романа, которого я успела немного узнать. Потрясенная этой метаморфозой, я не сразу разобрала, что именно он поет.
– Come on, Eileen, I swear what it means, – негромко, чтобы не разбудить Приянку, распевал он. – In this moment you need everything / You are the best / Oh, I swear you are the best / Stop your hurting / Come on, Eileen.
Я издала нервный смешок. Парень был настолько доволен собой, что я не сразу решилась опустить его на землю:
– Там другие слова . О чем, по-твоему, эта песня?
Роман сосредоточился.
– Она разочарована, а он пытается ободрить ее. Придать ей смелости.
– На самом деле он пытается убедить ее с ним встречаться, – пояснила я. – Иначе говоря, он к ней клеится.
– Не может быть! – возмутился Роман. – Правда, что ли?
– Именно, – подтвердила я.
Парень наклонил голову, вслушиваясь в следующий куплет. После чего выключил приемник и задумался.
– Моя версия мне нравится больше, – объяснил он, немного помолчав.
– Вообще-то, – задумалась я, – мне тоже кажется, что твоя версия лучше.
Роман пожал плечами и принялся снова смотреть на дорогу, и я тоже уставилась в лобовое стекло. В кабине снова воцарилась тишина, но по мере того, как километр за километром исчезали в зеркале заднего вида, вместе с ними испарялось и ощущение легкости. Холодное, пугающее понимание охватывало меня.
Проклятье.
Я просто… допустила оплошность. Роман казался таким искренним, а я настолько устала, что на какой-то момент повелась. Мне хотелось думать, что все это лишь для того, чтобы они оба мне поверили. Поверили в то, что я поверила им. Только кого я сейчас обманываю? Себя.
Мне нужно было помнить только об одном.
Это невозможно, это никогда не станет правдой.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий