Фаэты

Часть третья
ОСКОЛКИ

А где ж враги — Монтекки, Капулетти?
Вас бич небес за ненависть карает…
В. Шекспир. Ромео и Джульетта

Глава первая
СУМЕРКИ

В иллюминатор «Поиска» зловеще светила новая звезда.
Потрясенные фаэты молчали.
Вдруг Гор Зем вскочил:
— Техника! Пр-роклятая техника! Во всем виновата она. Я, Гор-р Зем, последний из инженер-ров Фаэны, пер-рвый отр-рекаюсь от ее цивилизации! В лес! В лес! В пещер-ры! Дикие фаэты на дикой Земе! — гремел он, и пена появилась в уголках его губ. — Если кто-нибудь откажется покинуть р-ракету, я свер-рну ему шею. Пусть ни одна металлическая деталь не напоминает несчастным, что они были когда-то культур-рными! Насколько выше, благор-роднее звер-ри!
Друзья старались успокоить инженера, еще не допуская мысли, что у него помутился рассудок.
— Гор Зем, пойми, — убеждал Аве. — У пяти оставшихся на Земе фаэтов может быть только одна цель — не просто выжить, а сохранить цивилизацию, передать наследие разума грядущим поколениям…
— Р-разве? — зарычал Гор Зем, вперив тяжелый взгляд в Маду.
Мада смущенно отвернулась.
— После нас на Земе должны жить культурные фаэты, — подтвердил Аве Мар. — И наш долг — сохранить им знания, которыми сами обладаем.
— Высокопар-рная чепуха! — взревел Гор Зем. — Я ненавижу эти слова и ненавижу все эти пр-риборы, меня бесит даже пр-рикосновение к пр-роклятому металлу.
— Гору Зему придется пересилить себя, — повысил голос Аве Мар. — Он инженер и останется инженером на Земе до конца дней.
Гор Зем захохотал:
— Чтобы твои сыновья научились у меня делать ор-ружие из стенок р-ракеты? Чтобы они убивали сначала звер-рей, а потом себе подобных?
— Никогда фаэты Земы не будут убивать фаэтов! — возмутился Аве Мар. — Самое страшное, если мы сейчас согнемся от горя. Нет! Только энергия, вера в себя и выдумка смогут спасти осколок расы фаэтов.
— Р-ради чего? — мрачно спросил Гор Зем.
— Ради торжества разума!
— Опять высокопар-рные слова! Чего ты хочешь?
— Чтобы ты продумал, в каком строении будут жить фаэты в лесу, какие аппараты и детали надо перенести отсюда в новый дом и как постепенно разбирать ракету — единственный источник металла на Земе.
— Разбирать? — испуганно переспросил Тони Фаэ.
— Да, — подтвердил Аве Мар, — космический корабль уже не понадобится. Фаэты станут делать из его стенок топоры, ножи, наконечники копий и стрел. Металла для этой цели хватит на много поколений. К тому времени ученики Гора Зема и их потомки научатся отыскивать здесь руду и выплавлять металл. Цивилизация должна сохраниться!
Мада с восхищением посмотрела на мужа. Сколько раз он вставал перед нею совсем иным, все более сильным и твердым, знающим, каким путем идти!
— Грязный себялюбец! — взревел Гор Зем. — Он хочет заставить нас служить своим еще не р-родившимся отпр-рыскам! Хватит с меня безумного служения диктатор-ру, котор-рый стр-ремился к войне р-распада и р-развязал ее. Нет! Я не потер-рплю здесь никакой власти над собой! Я не желаю выполнять ничьих указаний, тем более повелений отпр-рыска пр-равителя Даньджаба.
— Гор Зем, дорогой, — мягко вмешалась Мада, кладя руку на его огромную волосатую кисть. — Подумай, что ты говоришь. У нас здесь нет ни диктаторов, ни правителей, ни их детей. Есть лишь фаэты, объединенные общим горем и судьбой. Не ты ли мечтал о мастерских на Земе? У тебя будут здесь мастерские, в которых будем работать мы, твои товарищи, а потом… — Она посмотрела ему в глаза и добавила: — Я выращу тебе помощников.
Гор Зем насупился, недобро смотря из-под вздыбленных бровей. Материнский тон Мады немного успокоил его. Но ненадолго. Скоро он снова впал в бешенство и, уже не слушая никого, стал ломать рычаги управления кораблем, согнул их, силясь вырвать из гнезд.
Чтобы спасти фаэтов, а также и самого безумца и сохранить в целости оборудование корабля, Мада распорядилась запереть Гора Зема в переходном шлюзе, которым пользовались для выхода из корабля в космос.
Шумная борьба с силачом Гором Земом отвлекла фаэтов от общего несчастья. Близкое заслонило далекое. И только после того, как люк задраили за Гором Земом, Аве Мар и Тони Фаэ, обессиленные и опустошенные, упали в кресло у пульта. Тяжело дыша, они уныло смотрели перед собой.
Мада хлопотала около аптечки. Она решила сделать Гору Зему укол и вызвать шок, который привел бы его в чувство.
Однако все попытки войти в шлюз к больному лишь вызывали у того новые приступы буйства. Даже пищу ему не удавалось передать.
Так горестно начались первые дни вечного изгнания фаэтов. Внизу, в общей каюте, умирал виднейший ученый Фаэны, вверху, в шлюзе, бесновался последний оставшийся инженер.
Тони Фаэ совсем пал духом.
Во время очередного сеанса электромагнитной связи с Деймо он снова услышал голос Алы Вег. Он был далеким и печальным. Ала Вег говорила о бесцельности существования, о тяжелой болезни мужа, о том, что ничто не изменилось и начальник базы по-прежнему ненавидит чету круглоголовых. Она сказала, что презирает жизнь. Ей страшно подумать, какое расстояние разделяет их с Тони Фаэ. Стоит ли жить? И она предложила Тони Фаэ одновременно с нею покончить с собой во время следующего сеанса связи.
И Тони Фаэ не выдержал, согласился. Он похитил из аптечки Мады баллончик с дурманящим газом, большая доза которого была смертельна. Подышав немного, он впал в блаженное состояние, не мог стоять на ногах, качался, пел глупую песенку про ящерицу, которая сама съедает собственный хвост, потом свалился и уснул. Мада догадалась, в чем дело, нашла у него спрятанный баллончик и отняла его. Когда он проспался, ему пришлось убедиться, что Мада умеет разговаривать отнюдь не ласково.
Тони Фаэ впал в апатию. Все вокруг казалось ему тоскливым и унылым. Даже сама природа изменилась. Красочных закатов на Земе не стало. Ночь сменялась тусклым днем. Не переставая моросил дождь, и клочковатая серая пелена цеплялась за верхушки деревьев на уровне иллюминатора кабины управления. Золотых яблок в лесу не осталось.
Сумерки спустились на Зему, напоминая фаэтам их родную сумеречную планету.
Уныние и тоска, казалось, могли бы убить во всех фаэтах желание жить, как это случилось с Тони Фаэ.
Однако Мада, в которой природа пробудила ответственность за всех, и больных и здоровых, не могла предаваться отчаянию. Надо было выхаживать Ума Сата, всех накормить, приглядеть за Тони Фаэ, ласковым взглядом ободрить Аве.
Аве Мар держался достойно. У него были обязанности, которые некому, кроме него, было выполнять: надо было охотиться в лесу. Гор Зем не мог теперь помогать ему. Аве уходил из корабля, оставляя Маду в вечной тревоге, но всегда возвращался засветло и с добычей. Волею обстоятельств ему, страстному стороннику сохранения цивилизаций погибшей Фаэны, приходилось вести самый первобытный образ жизни. Огнестрельным оружием он перестал пользоваться, сохраняя боеприпасы для более ответственных случаев. Он смастерил себе лук и тренировался, выпуская стрелы. Используя свою природную силу, он так натягивал тетиву лука, что стрела с самодельным металлическим наконечником насквозь пробивала толстую ветку дерева.
Однажды Аве Мар принес пронзенную стрелой большую жирную птицу. Оберегая покой Ума Сата, звездонавты собрались в кабине управления, тихо переговариваясь. Мада принялась неумело ощипывать охотничий трофей, радуясь, что из него можно приготовить хороший бульон больному.
Тони Фаэ налаживал аппаратуру электромагнитной связи, рассчитывая на сеанс, о котором договорился с Алой Вег. Мада предупредила его, что, если и дальше он будет себя глупо вести, она запретит поддерживать связь с Деймо. Тони смущенно опустил голову.
Аве Мар, расслабив мышцы, отдыхал от нелегкого дня, проведенного под дождем в лесу.
Мада оглянулась на иллюминатор и вскрикнула. Снаружи смотрела оскаленная морда фаэтообразного. Плечи и грудь его были покрыты вьющейся шерстью, из-под которой просвечивала кожа. Безумные глаза не выражали никакой мысли.
Только Аве Мар сразу понял, что перед ним спускающийся по веревке Гор Зем, а вовсе не забравшийся сюда зверь. Очевидно, безумец изодрал на полосы свою одежду и свил из них веревку. Открыв люк для выхода в космос, он выбрался наружу и теперь спускался по оболочке корабля.
Аве Мар, стремясь обогнать его, бросился к переходному люку, пронесся через общую каюту и исчез в нижнем шлюзе. Он скатился по вертикальной лестнице, едва задевая руками за перекладины.
Но как ни проворен был Аве Мар, у Гора Зема было преимущество во времени.
Аве Мар еще только выбирался из нижнего люка, а беглец уже повис на конце самодельной веревки. Ни один здравомыслящий фаэт не рискнул бы спрыгнуть с такой высоты. Но безумец не рассуждал. Он свалился наземь, промелькнув перед Аве Маром, подскочил внизу, как на пружинах, и побежал к лесу.
Гор Зем, ни в чем не отдавая себе отчета, вбежал в лес прямо на тропинку, протоптанную зверями к водопою. После дождей она раскисла, и ноги его скользили и разъезжались. Но он чувствовал только одно: за ним гонятся. И он прыгнул в сторону, на полянку, неузнаваемую после дождей, покрытую мутными металлическими лужами, исчезавшими в тумане. Гор Зем не подозревал, что под мокрой зеленью здесь таилось вспухшее от влаги болото. Беглец нырнул в стелющееся по траве облако и исчез.
Аве Мар, преследовавший его по пятам, остановился. Но тотчас ринулся назад. Его ноги захлюпали по жиже. Он сделал несколько осторожных чавкающих шагов и вдруг увидел в туманной дымке Гора Зема. Тот словно сел в зеленую траву. Над нею виднелся только его торс и голова. Аве Мар не сразу понял, что Гор Зем провалился по пояс в трясину.
Еще недавно Аве Мар, житель благоустроенных городов Фаэны, ездивший на парокате по великолепным дорогам, не подозревал, что можно вот так сразу провалиться по пояс в почву. В это болото Аве забрел еще несколько дней назад, когда полили дожди. Но присущая ему брезгливость, вызванная чавкающей под ногами, дурно пахнущей грязью, спасла его, заставив обойти коварную полянку с тусклыми лужами. Теперь же он не мог отступить и бросился на помощь Гору Зему. Однако ноги его сразу ушли по колено в топь. Он сделал движение, чтобы выбраться, и понял, что сам проваливается в трясину. К счастью, он был не так тяжел, как Гор Зем, кроме того, находился ближе к краю болота. Избегая резких движений, он сразу лег и ползком стал выбираться, как бы плывя по топкой поверхности, покрытой мокрой травой.
Почувствовав под собой более плотную почву, Аве Мар поднялся, обернулся и увидел Гора Зема. Над травой приподнимались только его плечи и расставленные руки, которыми он цеплялся за какие-то корни. Инженер сумел повернуться к Аве Мару лицом. Из тумана смотрели его выпученные, остекленевшие глаза. Каждое движение фаэта затягивало его все глубже.
Аве Мар физически ощутил его ужас и невольно остановился, но прочел в глазах погибающего такой упрек, что содрогнулся. Аве резко повернулся назад, отполз немного и, едва почувствовал под собой твердую почву, вскочил на ноги, добежал до ближнего дерева и сорвал свисавшую лиану.
Когда он вернулся в распластавшееся над травой облако, то с трудом различил в нем косматую голову и простертые руки. При виде Аве Мара округлившиеся глаза Гора Зема ожили, в них мелькнули мольба, надежда, даже радость.
Аве Мар бросил тонущему конец лианы. В глазах того отразилось понимание, и он ухватился за лиану.
Теперь предстояло невероятное — вытащить такого великана, как Гор Зем, из трясины. Никакой силы Аве Мара не хватило бы для этого. Но Аве Мар вместе с лианой принес еще и отломанную от дерева корявую ветку. Он воткнул ее в твердую кочку и стал наворачивать на нее лиану, как на ворот.
Поворот за поворотом он постепенно вытягивал Гора Зема. Тому удалось наконец лечь и поползти, как перед тем делал Аве.
Наконец, выпачканный грязью. Гор Зем поднялся во весь рост.
— Ты неплохой инженер-р, Аве Мар-р, — сказал Гор Зем. — Благодар-рю тебя.
И эти слова были для Аве Мара важнее любого диагноза. Он уже понял, что смертельная опасность, которой подвергся в болоте Гор Зем, была необходимым нервным шоком, избавившим его от безумия. Гор Зем словно проснулся.
— Что случилось? Как я попал сюда? Р-разве мы не охотились с тобой вместе? Кто р-раздел меня? Твоя жена пр-римет меня за фаэтообр-разного.
— Она будет счастлива! Ты был тяжело болен.
— Р-разве? — удивился Гор Зем. — Впр-рочем… мне снились кошмар-ры. Будто диктатор-р засадил меня в тюр-рьму…
— Все позади. Не думай больше об этом. Есть задачи поважнее. Жить в ракете дальше нельзя. Приходится доставлять наверх воду и пищу. Старец не может выйти на воздух.
— Так надо выстр-роить в лесу дом.
— Признаться, я не знаю, как это делать. Я только теоретик.
— Однако теор-ретик быстро сообр-разил, как соорудить вор-рот. С таким помощником легко сколотить в лесу дом. Я уже вижу, как нам его делать.

 

Мада не поверила глазам, видя, как мирно беседуют возвращающиеся Аве Мар и недавний безумец Гор Зем.
— Ничего не понимаю, — прошептал Тони Фаэ. — Может быть, помочь Аве Мару скрутить его?
— Нет же, нет! — воскликнула Мада.
Чутьем Сестры Здоровья она поняла, что даже годы лечения и ухода могли бы не дать такого результата, как что-то происшедшее в лесу.

 

…В лесу слышался непривычный стук топоров.
Огромная сутулая самка Дзинь, отжимая длинными руками свою мокрую рыжую шерсть, подкрадывалась к месту, где могучий чужак, расправившийся с Пятнистым Ужасом и многими сородичами самки Дзинь, убивал теперь деревья, но не ел их.
Притаившись в чаще, присев и держась передними лапами за пятки, она наблюдала, как он и другой, с шерстью только на голове, стучали по дереву странными палками с будто мокрыми блестящими концами. Сила их была так велика, что дерево валилось, как убитый зверь. Потом чужаки сдирали своими дубинками с дерева шкуру, отламывая все ветки, и дерево становилось прямым и гладким. Визжавшей палкой они укорачивали дерево, потом подтаскивали его к другим, убитым прежде, и заставляли срастаться с ними.
Так они помогали подниматься с земли огромному дереву, пустому внутри. Оно походило на пещеру.
Едва чужаки кончали стучать палками, самка Дзинь скрывалась в чаще, чтобы снова прийти сюда завтра на призывный стук.
Гор Зем и Аве Мар не подозревали, что за их работой следят. Они сбивали сруб, задуманный Гором Земом без всяких металлических креплений. Работа близилась к концу.
В дом, куда скоро должны были перебраться звездонавты, предстояло перенести многие приборы и аппараты с корабля «Поиск».
И вот Аве Мар и Гор Зем пришли за всем этим на корабль. Чтобы не мешать Уму Сату и не стучать в общей кабине, они сразу поднялись в рубку управления. Гор Зем с помощь Аве Мара взялся выламывать рычаги и стержни, на которых крепились аппараты электромагнитной связи.
И тут вдруг всегда тихий, деликатный Тони Фаэ взъярился.
— Пусть Гор Зем и Аве Мар сначала убьют меня! — истерически выкрикнул он. — Но я не дам испортить что-либо в космическом корабле.
Гор Зем захохотал, как во время недавнего припадка безумия.
— Ты хочешь, малыш, чтобы я отплатил тебе и, скр-ру-тив р-руки, засадил бы в пустующий шлюз? Мне жаль тебя. Пойми, что никому больше не нужен мой «Поиск», я пер-рвый начну ломать его. Отойди, милый Тони Фаэ.
— Сначала убей своего былого друга!
Аве Мар удивленно обернулся к Маде.
Лицо ее было тревожно, глаза печальны.
— Пр-рочь с дор-роги! — взревел Гор Зем.
— Остановитесь, — послышался слабый голос из люка. В кабину управления, преодолевая слабость, поднялся Ум Сат. (Гор Зем невольно застыл перед Тони Фаэ, так и не отодвинув его в сторону.) — Остановитесь, — повторил Ум Сат. — Космический корабль «Поиск» неприкосновенен. Все меняется в жизни фаэтов. Им нужно избрать себе новый путь.
И снова Аве Мар посмотрел на тревожно печальную Маду.
Гор Зем застыл в недоумении.
Тони Фаэ бросился к аппаратам электромагнитной связи.

Глава вторая
БУНТ В КОСМОСЕ

Ала Вег понимала, что ее муж умрет. Подговорив Тони Фаэ вместе с нею покончить с жизнью, она приготовилась к предстоящему сеансу электромагнитной связи — похитила у Мрака Лутона пистолетный патрон с отравленной пулей.
Тихо Вег медленно умирал. Совсем облысевший, даже без бровей и бородки, он тихо лежал на койке в общей каюте Вегов и пристально смотрел на жену, словно откуда-то издалека. Ала Вег не могла выдержать этого взгляда глазниц на голом черепе и убегала в обсерваторию.
Она подходила к аппаратам электромагнитной связи и долго смотрела на пулю с коричневыми усиками, которую спрятала на пульте между приборами.
Она боялась, что не сможет сжать ее в кулаке, хотя где-то там, на далекой Земе, влюбленный в нее юноша Тони Фаэ должен был одновременно с ней уйти из жизни. Она боялась нанести умирающему мужу этот последний удар. Противоречивые чувства терзали Алу Вег. Она не могла оправиться от сознания, что дети ее погибли. Однако звездное расстояние, которое давно отделяло ее от них, приглушала в ней теперь отчаяние. И в то же время звездное расстояние до Земы, с большим запозданием доносившее до нее голос несчастного юноши, не мешало ей кружить ему голову и даже уговаривать его покончить с жизнью вместе с нею. Но Тихо Вег был тут, рядом, страдал и смотрел на нее из небытия огромными печальными глазами. Ала Вег много плакала и совсем забросила наблюдение звезд. Да и кому это теперь было нужно!..
Инженер Тихо Вег скончался в обеденное время так же тихо, как и существовал. Жена находилась подле него, бессильная чем-нибудь помочь. Его голая голова с тенями запавших глаз, обтянутая кожа лица и оскал отвалившейся нижней челюсти действительно напоминали череп.
Когда Ала Вег поняла, что мужа больше нет, припадок ярости овладел ею.
Распахивая перед собой двери, она шумно ворвалась в общую каюту, где обедали супруги Лутоны и Брат Луа. Лада Луа подносила им кушанья.
Мрак Лутон, рыхлый, обрюзгший, но напыщенный, важно восседал во главе стола.
— Я обвиняю тебя, Мрак Лутон! — с порога закричала Ала Вег. — Ты убил моего мужа Тихо Вега, заставив его снаряжать торпеду распада, даже не защищенную снаружи от смертоносных лучей заряда.
Мрак Лутон побагровел. Его обвисшие щеки надулись, маленькие глазки забегали.
— Бунт? — захрипел он. — Я не потерплю! Молчать! Кто подговорил тебя, длиннолицую, к неповиновению?
— Мой муж Тихо Вег умер. Встаньте. Почтите его память и прокляните его убийцу, который сидит во главе этого стола.
Брат Луа и Лада поднялись. Нега Лутон замешкалась, сделала вид, что ей неудобно встать с кресла, но все-таки встала. Мрак Лутон остался сидеть, бешено вращая глазами и ощупывая пистолет, который держал в руке под столом.
— Здесь нет неповиновения, глубокомыслящий Мрак Лутон, — примирительно сказал Брат Луа. — Есть только горе и отчаяние фаэтессы, этого нельзя не уважать. Мы все разделяем твое горе, Ала Вег. Инженер Тихо Вег был хорошим фаэтом и сам никогда бы не стал посылать торпеды распада к станции Фобо.
— Что? Измена? Вы забыли, что вся власть в космосе принадлежит мне, преемнику диктатора Яра Юпи. Не забудьте, что мне подчинен и корабль «Поиск». Только я могу от имени Совета Крови приказать ему вернуться, чтобы доставить всех на Зему, где мы можем всласть пожить.
— Ты ошибаешься, глубокомыслящий Мрак Лутон, — возразил Брат Луа. — На корабле нет горючего, чтобы перебросить на Зему всех нас. Не хватит его и на базе. На Фобо горючего еще меньше.
— Куда делось все горючее? Вы с инженером Тихо Вегом головой отвечали за него!
— Глубокомыслящий Мрак Лутон забыл, что инженер Тихо Вег по его приказу заправил горючим два корабля-торпеды, посланных к Фобо. Такое же безумство совершили и на базе Фобо.
— Безумство? Молчать! Как ты смеешь, круглоголовый, осуждать наместника диктатора? Я, сверхофицер Охраны Крови, остаюсь им в космосе! Ты арестован! Я пристрелю тебя, как взбесившуюся ящерицу!
— Мудрый мой супруг, умоляю, — вмешалась Нега Лутон. — Зачем пускать в ход пистолет? После смерти нашего дорогого инженера круглоголовый остался единственным фаэтом, разбирающимся в оборудовании станции. Его долг — обслуживать нас.
— Ты права, Нега. Благодари ласковую госпожу, круглоголовый! Ты отделаешься лишь заключением в моем кабинете. Марш!
Брат Луа покорно пошел впереди начальника станции, который подталкивал его в спину дулом пистолета.
Когда оба фаэта вышли из общей каюты, Ала Вег обратилась к оставшимся фаэтессам:
— Разве мало гибели Фаэны? Почему ее осколок должен идти тем же пагубным путем? Власть, диктат, убийства?
— Чего же ты хочешь, несчастная? Восстать против моего мужа? — вспылила Нега Лутон.
— Ты сама остановила его. Если он убьет Брата Луа, то среди нас не будет никого, кто смог бы разобраться в механизмах станции, а Лада Луа может отказаться кормить нас. И все мы погибнем из-за твоего старого безумца.
— Не подговариваешь ли ты меня к бунту? — ядовито осведомилась Нега Лутон.
— Пусть к бунту! — истерически подтвердила Ала Вег. — Если бунт спасет нас, мы пойдем на него.
— О каком спасении может идти речь, если космических кораблей на базах нет? — упорствовала Нега.
— Есть «Поиск». Он может прилететь сюда.
— Зачем? Чтобы прибавить нам голодных ртов? Или потому, что среди звездонавтов есть юнец, приглянувшийся наконец-то овдовевшей Але Вег?
— Замолчи, ядовитая змея! Додумайся своим мозгом ящерицы до того, что Брат Луа запроектировал глубинное поселение на поверхности Мара. В таком убежище там, на поверхности Мара, остатки фаэтов могли бы продолжать жизнь.
— Это не жизнь, а прозябание.
— Я давно хотела сказать, — вступила Лада Луа, — что плодов в оранжерее мало. А на поверхности Мара мой муж хотел выращивать множество питательных растений. Их хватило бы не только на нас, но и на наших детей.
— О каких детях идет речь? — затопала ногами Нега Лутон. — Ты забыла, курносая толстуха, о законе, запрещающем иметь в космосе детей.
— Мой муж сказал, что теперь прежние законы недействительны. У нас будет ребенок.
— Преступники, — сразу осипшим голосом зашипела Нега Лутон. — Они хотят обездолить нас. Еды, кислорода здесь лишь на шестерых, не больше!
— Тихо Вег умер, — грустно сказала Ала Вег. — Даже если вместо него родится маленький Луа, база будет существовать. Но нужно думать о будущем. Придется спускаться на поверхность Мара.
— Ну конечно, тебе подадут корабль, как парокат крупному владельцу, — съехидничала Нега Лутон.
— Это я беру на себя, — заявила Ала Вег. — Но прежде всего надо лишить Мрака Лутона власти.
— Что? — захлебнулась от негодования Нега Лутон.
— Ты сама понимаешь, бывшая знатная дама, что без четы Луа тебе не прожить, хотя бы твой муж и стал стрелять отравленными пулями во все стороны. Вы с ним оба ничего не смыслите ни в технике, ни в звездоплавании. Сейчас все должны решить мы, фаэтессы.
— Что решить?
— Кто будет править базой.
— Я не предам своего мужа.
— Тогда предашь себя.
— Но он ни за что не согласится расстаться с властью. У него оружие.
— Фаэтессы все смогут, если будут действовать сообща.
— Я во всем поддержу ласковую Алу Вег, — заверила Лада.
— Решайся, Нега Лутон. Тебя станут кормить и обслуживать по-прежнему только в одном случае, если ты выступишь вместе с нами.
— Но я… — все еще колебалась Нега Лутон, с ненавистью смотря на неумолимую Алу Вег.
Широко распахнув дверь, с видом победителя ввалился Мрак Лутон. Он выпячивал огромный живот и надувал щеки, чтобы они не выглядели дряблыми.
— Мрак Лутон! — объявила Ала Вег. — Ты низложен нами с поста начальника базы!
Мрак Лутон рухнул в кресло, тараща на Алу Вег заплывшие глазки.
— Что ты сказала, безумная?
— Я говорю от имени всех фаэтесс базы. Ты должен покориться нам и пойти в свой кабинет, ожидая своей участи. Брат Луа будет заниматься механизмами базы, поскольку нам нужно дышать и пользоваться энергией. Если ты сейчас убьешь кого-нибудь из нас, то тем самым обречешь на гибель и самого себя.
Нега Лутон согласно кивнула головой.
— Как? И ты… Нега? — только и мог выговорить Мрак Лутон, вперив, взгляд в свою горбоносую супругу.
— Мрак, я только забочусь о нас же с тобой. Я добилась, чтобы они обслуживали нас и обеспечивали всем необходимым. Мы будем на положении владельцев.
— Я не согласен! — заорал Мрак Лутон, выхватив пистолет.
Однако выстрелить он не решался.
Ала Вег и Лада Луа наступали на него, Нега держалась позади.
Мрак Лутон нехотя поднялся и, размахивая, пистолетом, стал отступать.
Так все они вышли в коридор.
Мрак Лутон, злобный, растерянный, пятился к двери своего кабинета, а две фаэтессы теснили его. Нега Лутон робко замыкала шествие.
— Я еще рассчитаюсь с вами! Я уступаю из милосердия. Паршивого круглоголового выпущу вам только затем, чтобы он занялся грязной работой. Но я не слагаю с себя данной мне власти. Этого вы не заставите меня сделать!
— Мы поговорим с тобой. Мрак Лутон, завтра. А сегодня ты все хорошо обдумаешь в своем кабинете.
— Но я не успел пообедать. Пусть мне принесут оставшиеся блюда сюда.
— Мы отложим твой обед до завтра. На голодный желудок думается лучше. Возможно, мы еще немного убавим кислорода, поступающего в твой кабинет. Но не сразу, потому что ПОКА мозговые клетки должны у тебя работать нормально, чтобы ты мог смириться.
— Ты не фаэтесса, Ала Вег, а чудовище.
— Мой муж, которого ты убил, не согласился бы с тобой, Мрак Лутон.
— Я никого не убивал. Я верой и правдой служил диктатору и выполнял его указания. У меня был его тайный приказ на случай начала войны распада. Я ни в чем не виноват. Я могу показать табличку с письменами.
— Это когда мы будем тебя судить. А пока ты просто низложен.
Ала Вег открыла кабинет начальника и выпустила оттуда недоумевающего Брата Луа. Мрак Лутон с деловым видом как ни в чем не бывало вошел к себе и с достоинством уселся за стол, делая вид, что принимается за неотложные дела.
Ала Вег заперла снаружи дверь и пригласила Брата Луа в общую каюту.
— Мы должны выбрать нового начальника базы, — объявила Ала Вег.
— Зачем? — запротестовала Нега Лутон. — Я помогла вам освободить Брата Луа. Надеюсь, он поддержит меня. Я рисковала своим семейным счастьем. Вы, фаэтессы, должны оценить это.
— Твой муж — преступник, убивший моего мужа ради того, чтобы в нарушении соглашения о «Мирном космосе» затеять войну распада между космическими базами Мара.
— С Фобо тоже послали к нам торпеды распада, — оправдывалась за Мрака Лутона его жена.
— Мы могли защищаться, но не нападать. И тогда Тихо Вег остался бы жив.
— Ты ослеплена своим горем, Ала Вег. Я понимаю тебя сердцем фаэтессы. Но можно ли ныне говорить об одной смерти, когда погибли миллиарды фаэтов? Пойми, Мрак Лутон необходим нам как начальник базы. Нам нужно выжить. Командир корабля Смел Вен подчинится только его приказу, чтобы прилететь за нами.
— Разве ты забыла, что Тони Фаэ сообщил нам о гибели Смела Вена? Кроме того, начальник экспедиции был не он, а Ум Сат.
— Гибель Фаэны лишила меня памяти и рассудка. На что же ты надеешься, Ала Вег?
— На фаэтов Земы: они не оставят нас. Но для этого Мрак Лутон должен быть низложен.
Брат Луа смущенно слушал фаэтесс.
— Тогда пусть начальницей базы будет ласковая Ала Вег, — предложила Лада Луа.
— Ни за что! — выкрикнула Нега Лутон.
— Успокойся, бывшая знатная дама. Я не претендую на это. Начальником базы должен быть тот, кто покажет путь фаэтам к дальнейшему существованию.
— Кто может сделать это, кроме моего мужа Мрака Лутона?
— Ничтожный Мрак Лутон способен лишь на угрозы. Он даже убивать теперь не решается, боясь за свой толстый живот. Он только мразь, а не вождь будущих мариан.
— Мариан?
— Да, мариан, то есть тех фаэтов, которые будут жить на Маре в глубинных городах, запроектированных Братом Луа.
— Не хочешь ли ты сказать, что начальником базы должен стать круглоголовый? — возмутилась Нега Лутон.
— Какое счастье, что супруги Лутон не смогут оставить на Маре потомков, — с нескрываемым презрением сказала Ала Вег.
— Уж не думаешь ли ты, Ала Вег, оставить потомство? С чьей помощью?
— Замолчи, злобная ящерица! Я потеряла трех детей и мужа, а ты потеряла только свою совесть.
— Я не согласна, чтобы Мрака Лутона кто-либо заменил на его посту.
— Тогда ты отправишься к своему супругу, чтобы обдумать положение вместе с ним.
— Я не кончила обедать.
— Ты окончишь свою трапезу вместе с супругом… завтра. Если вы оба одумаетесь.
— Это насилие!..
— Брат Луа, — обратилась к освобожденному фаэту Ала Вег. — Мы избираем тебя начальником базы. Мы сейчас же установим связь с обитателями Фобо, узнаем, как поступили они. Все вместе мы будем умолять «Поиск» прилететь за нами.
— «Поиск» сможет только спустить нас всех на поверхность Мара, — сказал Брат Луа. — Я возьму на себя всю заботу и ответственность. Раса фаэтов и их цивилизация должны быть сохранены. У меня давно готовы проекты сооружений, которые общими усилиями всех оставшихся в живых фаэтов можно будет осуществить.
Маленький фаэт торжественно стоял перед фаэтессами, принимая на себя новую миссию.
Подумав, он добавил:
— Однако все будет зависеть от того, согласятся ли фаэты «Поиска» оставить щедрую и цветущую Зему, чтобы лететь для новых тяжелых испытаний нам на выручку.
— Я буду умолять их! — воскликнула Ала Вег.
— Никто не поступится своим счастьем, — сказала Нега Лутон. — Брату Луа бессмысленно быть начальником. Никто не прилетит на базу, никто не переправит нас на поверхность Мара.
— Не у всех там такие же мягкие сердца, как у ласковой Сестры Здоровья, — сказала Лада Луа.
Нега Лутон поперхнулась от изумления: как осмеливается так говорить о ней эта ничтожная круглоголовая, но тут же спохватилась — Лада ведь теперь жена нового начальника базы. И Нега Лутон сдержалась.
— Я лишь тревожусь о всех нас, — наконец, как бы оправдываясь, сквозь зубы процедила она.
— Наступает время сеанса электромагнитной связи, — объявила Ала Вег.
И она вышла из общей каюты, направляясь в обсерваторию.
Усевшись, за пульт, она увидела перед собой серебристую пулю с коричневыми острыми усиками. Фаэтесса гадливо взяла ее пальцами за тупую часть и выбросила в люк отходов, откуда она попадет в космос.
Зажглась сигнальная лампочка вызова.
— Бедный Тони Фаэ! Он думает, что в последний раз в жизни вызывает Деймо, — вслух сказала Ала Вег, хотя около нее не было никого.
В обсерваторию вошел Брат Луа и объявил:
— Мрак Лутон сейчас сообщил по каналу внутренней связи, что он согласен обменять свой пост начальника базы на обед, который не успел доесть.
— Даже его собственный ненасытный живот против него, — отозвалась Ала Вег.
— Как новому начальнику мне придется принять участие в сеансе электромагнитной связи с Земой, с фаэтами «Поиска».
— Но позвольте мне, Брат Луа, начать сеанс связи. Я постараюсь найти слова убеждения.
— Первое слово твое, — согласился новый начальник.
Сигнальная лампочка на пульте замигала.
Ала Вег включила аппаратуру связи.

Глава третья
ВО ИМЯ РАЗУМА

Ум Сат, тяжело дыша и горбясь, опустился в кресло перед пультом. Его морщинистое лицо, обросшее густой белой бородой, заметно осунулось, глаза глубоко запали, но смотрели с прежним пристальным и печальным вниманием. Он попросил Тони Фаэ включить для пришедших из леса запись последнего сеанса электромагнитной связи. И снова в кабине зазвучал глубокий грудной голос Алы Вег:
— «Поиск»! «Поиск»! «Поиск»! Фаэты Земы! Вас умоляют о помощи ваши братья, заброшенные на искусственную пылинку среди звезд. Вокруг холодная и беспредельная пустота космоса. Нет под нами твердой почвы, мы питаемся плодами оранжереи, которая разрушается неистощимыми потоками летящих после взрыва Фаэны частиц. Нам не прожить здесь, если вы не придете на помощь. «Поиск»! «Поиск»! «Поиск»! Фаэты «Поиска», вспомните, что вы кровь от крови, плоть от плоти тех, кто дал жизнь и вам и нам! Прилетайте на вашем корабле, который мы считаем также и нашим. Прилетайте во имя любви, которая навсегда останется началом будущей и вечной жизни. Фаэты не должны погибнуть. Помогите нам во имя Разума, наследие которого мы должны сохранять. «Поиск»! «Поиск»! «Поиск»!..
Голос Алы Вег затих.
Фаэты переглянулись. Ум Сат вопрошающе смотрел на Аве Мара и Гора Зема.
Гор Зем подошел к Тони Фаэ и положил ему на плечо свою огромную руку.
— Др-руг мой Тони Фаэ! — сказал он, словно дело было только в нем одном. — Мольба наших бр-ратьев с Деймо останется гор-рькой и безответной, р-разрывая нам сер-рдце. Я думаю, что не следует больше поддер-рживать электр-ромагнитную связь с космосом.
— Как? — воскликнула возмущенная Мада. — Отвернуться от наших несчастных братьев?
— Мы не можем помочь им, — возможно мягче постарался сказать Гор Зем. — Пр-рилетев на базу, мы стали бы там лишь нахлебниками, уничтожая пр-родукты и воздух для дыхания.
— Но они рассчитывают, что корабль «Поиск» спустит их на поверхность Мара, — запротестовал Тони Фаэ.
— Увы, — мрачно продолжал Гор Зем. — Это так же неосуществимо, как и наше пер-реселение на Деймо. Мы смогли бы долететь до космической базы, но у корабля не хватит гор-рючего, чтобы опустить на повер-рхность Мар-ра и затор-рмозить р-ракету.
Колонкой цифр, написанных на пластиковой пластинке, Гор Зем убедительно доказал полную невозможность лететь к фаэтам Деймо. Аве Мар, Тони Фаэ и Мада отлично все поняли. Один лишь Ум Сат, по-видимому, не смог дослушать его до конца. Ему стало плохо, и старца пришлось уложить на этот раз в рубке управления. Мада принялась хлопотать около него, чтобы привести в чувство.
Понадобилась вода. Ее не оказалось, запасы были израсходованы. Пришлось поднимать ее снизу.
Доставив воду. Гор Зем стал настаивать на том, чтобы немедленно перебираться всем в готовый дом в лесу.
— Лесной воздух скор-рее вылечит стар-рца, — убеждал он.
Было решено, что только Тони Фаэ останется около аппарата, чтобы в следующий сеанс электромагнитной связи сообщить фаэтам Деймо о невозможности прилететь к ним на «Поиске».
Тони Фаэ был сосредоточенно молчалив. Мада боялась за него. Она тщательно заперла аптечку, чтобы баллончик с дурманящим газом снова не попал к нему в руки, и заставила Аве Мара забрать все патроны с отравленными пулями.
Печально спускались звездонавты по вертикальной лесенке из нижнего шлюза, словно навеки прощаясь с кораблем.
Ум Сат, которого хотели понести на руках, отказался от помощи и даже сам пошел к лесу, опираясь на Маду.
Тропинка, по которой шли фаэты, неся захваченные с корабля вещи, стала скользкой. Гор Зем едва не упал.
— Не свор-рачивайте в стор-рону, — заботливо предупредил он.
Среди деревьев показался сруб с односкатной крышей.
В свое время Аве Мару, привыкшему к круглым строениям Даньджаба, этот дом показался бы нелепым, но теперь смена круглой ракеты на прямоугольный сруб казалась ему правильной. Он даже облегченно вздохнул — у них есть убежище на долгие циклы их предстоящей жизни.
Внезапно в проеме окна метнулась рыжая тень.
Аве Мар схватил за руку Гора Зема. Тот и сам заметил неладное и решительно направился к дому. Дверь в нем еще не была сделана.
На пороге Гор Зем столкнулся с огромным фаэтообразным зверем с оскаленными клыками. Фаэт бросился вперед, не разобрав, что это самка Дзинь скалит зубы в подобии улыбки. Он схватил незваную гостью за лапу и ловким приемом перебросил ее через себя так, что она полетела на ближние пни. Вскочив, она с воем помчалась в лес.
Так было отбито «покушение» фаэтообразных на сооруженный фаэтами дом.
Фаэты вошли в дверь. Гор Зем брезгливо поморщился — смрадно пахло нечистоплотным зверем.
Мада открыла окна, чтобы проветрить помещение.
— Наконец-то, мы дома, — с облегчением сказала она.
— Опасаюсь, — заметил Ум Сат, — что фаэтам еще долго придется доказывать, что они здесь дома.
— Пусть эти гнусные твар-ри еще раз попр-робуют сюда сунуться! — зарычал Гор Зем.
— Я испугался, что ты убьешь непрошеного гостя, — признался Аве Мар.
— Я сделал бы так, если бы мне не показалось, что это самка Дзинь, котор-рой мы так обязаны.
— Дзинь? — насторожилась Мада. — Вот как?
— Располагайтесь, — предложил Гор Зем. — Я пойду встр-речу Тони Фаэ, а то как бы его не встр-ретил кто-нибудь другой.
Мада улыбнулась ему вслед. Такая дружба фаэтов радовала ее.
Аве принялся мастерить дверь, ловко орудуя самодельным топором. Ночью фаэтообразные могли бы напасть на спящих фаэтов. Загораживая окна и дверь, он раздумывал над дальнейшей судьбой поселенцев: худо, если им придется жить здесь в постоянной осаде.
На Маду обстановка в доме, когда в окнах вместо решетки появились колья, произвела угнетающее впечатление. Но, глядя на спокойного Аве, она сама прониклась его уверенностью.
Сумерки сгущались. Мада не находила себе места, думая о Тони Фаэ и Горе Земе. Судьба далеких фаэтов Деймо тоже не давала ей покоя. Как бы ей хотелось, чтобы оставшиеся в живых фаэты были все вместе!
Мада выглядывала между кольев в окно. В лесу совсем стемнело. Уставший от перехода Ум Сат крепко спал. Мада дала ему немного подышать дурманящим газом из желтого баллончика.
Аве любовался только что сделанной дверью, неказистой, но прочной, и впервые запер ее.
Мада с сожалением посмотрела на это сооружение.
— Аве, не ты ли говорил, что фаэты должны сберечь цивилизацию своих предков?
— Конечно, я всегда буду говорить это.
— Как же тогда мы, носители цивилизации, могли во имя собственного блага бросить в космосе близких нам фаэтов? Неужели нет способа переправить их сюда? Хоть бы найти здесь горючее!..
Аве Мар печально вздохнул:
— Даже найденное здесь горючее не помогло бы. Мы не смогли бы переработать его, как это делали в топливных мастерских Фаэны. Где взять множество труб и перегонных шаров?
— Неужели инженер Гор Зем ничего не сможет придумать?
— Едва ли…
— Разве нельзя прилететь на Деймо и общими усилиями расширить оранжерею, усовершенствовать механизмы и все-таки жить всем вместе? Я боюсь оставаться здесь, на враждебной Земе. Она совсем не такая, какой показалась в первый день. Помнишь водопой, олененка рядом с мирным хищником? А теперь?
Дверь со скрипом открылась. Мада вздрогнула и схватила Аве за руку. В проеме двери стоял Гор Зем. Он пропустил в дом растерянного, подавленного Тони Фаэ.
Мада бросилась к нему и, прижав его к себе, разрыдалась.
— Был сеанс связи? — спросил Аве Мар.
Немного успокоившись. Тони Фаэ ответил:
— Лучше умереть, чем слышать слова Алы Вег, которые вырвались у нее в ответ на наш отказ прилететь к ним.
— Р-разве это отказ? Это невозможность, — вставил Гор Зем.
— Она рыдала. Еще никогда не передавали по электромагнитной связи рыдания. Не было сил слушать! Зачем только Мада отняла у меня желтый баллончик!..
— Успокойся, родной Тони Фаэ. Я сейчас дам тебе немного подышать из этого баллончика. Видишь, как хорошо спит Ум Сат.
— Как я могу спокойно спать, если там, на Деймо, Ала Вег, потеряв всякую надежду, утратила веру в силу любви. Я, не задумываясь, полетел бы к ней.
Аве и Мада переглянулись.
Мада ласково успокаивала Тони Фаэ. Гор Зем впал в мрачность, сидя у кольев окна. Из леса несло сыростью. Снова начался дождь. Фаэты никогда не могли представить себе, что с неба может литься столько воды. На Фаэне не бывало ничего подобного.
Тони Фаэ уснул, но беспокойно метался и стонал во сне.
Аве Мар присел к грубо сколоченному столу и, взяв расщепленную ветку дерева, стал наносить на ней какие-то знаки.
Гор Зем, ссутулившись, огромной глыбой сидел у окна. Он спал.
Мада, обессиленная всем перенесенным за день, примостилась на ложе неподалеку от спавших рядом Ума Сата и Тони Фаэ.
Аве Мар старался как можно меньше расходовать энергию переносного фонарика. Он погасил его и засветил лучину, смастерив ее из смолистой ветки, подобной той, которую расщепил, чтобы писать.
Утром дождь наконец прекратился. Ветер разогнал тучи, и в новый дом фаэтов заглянуло светило Сол. Сквозь листву деревьев просвечивала, переливаясь на воде, перламутровая дорожка.
Мада, едва проснувшись и начав хлопотать по хозяйству, сразу заметила в Аве перемену.
Гор Зем был в дурном настроении.
Мада предложила всем немудреную еду, экономя принесенные с корабля запасы.
— Если бы вы слышали ее голос, — сказал, ни к кому не обращаясь, Тони Фаэ.
Гор Зем взорвался:
— Себялюбцы! Они думают только о себе! Кто дал им пр-раво тр-ребовать от нас такой жер-ртвы, как отказ от жизни на щедр-рой планете? И это делают те, которые пытались взор-рвать др-ругую такую же, как и у них, космическую базу! Если бы я р-решал вопрос, лететь ли к ним, я не р-разрешил бы!
Мада со страхом уловила в раскатах его баса знакомые интонации.
Тонн Фаэ горестно взглянул на друга.
— Они не все виноваты. Надо делать разницу между начальником базы, сверхофицером Охраны Крови, и ни в чем не повинными Алой Вег и круглоголовыми супругами Луа.
— И есть еще ни в чем не повинные фаэты на Фобо, — вставила Мада.
— Сколько бы их ни было, р-разве можно им помочь? — буркнул Гор Зем.
— Это не совсем так, — внезапно вставил Аве Мар.
Все обернулись к нему. Даже лежавший на лавке возле стола Ум Сат попытался приподняться на локте.
— Ночью я сделал некоторые вычисления, которые мог бы проверить Гор Зем, инженер.
— Специалист по пер-рвочастицам пр-рове-рял инженер-ра, создателя кор-рабля «Поиск»? — мрачно осведомился Гор Зем.
— Прости меня, Гор Зем, но я проверил твои расчеты и согласился с ними.
— Ну вот!.. Я р-рад, — вздохнул облегченно Гор Зем.
— Как жаль! — отозвался Тони Фаэ.
— И все же расчеты Гора Зема можно продолжить.
— Р-разве? — резко обернулся к Аве Мару Гор Зем.
— Его расчеты строились на том, что к Деймо должны полететь все фаэты «Поиска».
— Ну конечно! Можем ли мы разделяться? — воскликнула Мада.
— Однако только такое разделение спасло бы цивилизацию Фаэны.
— Пусть Аве Мар пояснит свою мысль, — попросил Ум Сат.
— Чтобы сберечь горючее корабля «Поиск», нужно подняться в нем не пятерым, а только двоим. Тогда остаток топлива вместе с запасом горючего на Деймо и Фобо позволит доставить на Мар фаэтов космических баз. Конечно, вернуться на Зему «Поиск» уже не сможет.
— Значит, — воскликнул Тони Фаэ, — кроме пилота Гора Зема, с ним может полететь еще один фаэт!
— Кор-рабль может вести и Аве Мар-р, — заметил Гор Зем. — Ведь он так р-ратовал за сохр-ранение культур-ры погибшей Фаэны.
Мада тревожно смотрела на мужа.
— Я не успел посоветоваться с Мадой, но она может сейчас сказать свое мнение. Во имя Разума я готов остаться на Земе, если Мада останется со мной. Правда, после отлета «Поиска» жить здесь придется на положении дикарей, которые в дальнейшем вынуждены будут топоры и наконечники стрел делать из камня.
— Я готова остаться со своим Аве, — сказала Мада, — как готова была бы лететь с ним на Деймо.
— Значит, я могу полететь с Гором Земом! — с нескрываемой радостью прошептал молодой звездовед.
— Нет, — решительно возразил Аве. — Если уж идти на великую жертву во имя Разума, то продолженную цивилизацию фаэтов на Маре возглавить сможет, только великий старец Фаэны, первый ее знаток знания Ум Сат.
Тони Фаэ уронил голову на руки.
Ум Сат с участием посмотрел на него и сказал:
— Я стар и болен. Стоит ли рассчитывать на меня, говоря о новой цивилизации на Маре?
— Не жить же великому старцу дикарем в первобытном лесу? — возразил Аве. — Это удел более молодых.
— Я на все согласен, — убитым голосом выговорил Тони Фаэ.
— Р-ручаюсь, не будет так! — неожиданно ударил кулаком по столу Гор Зем. — Ум Сат, конечно, полетит на кор-рабле «Поиск», чтобы возглавить цивилизацию мар-риан. Им пр-ридется пр-рименять технику космических баз. Без техники мар-риане не выживут. Но с великим ученым на Мар-р полетит не инженер-р Гор-р Зем, а Тони Фаэ, его др-руг.
— Но ведь я не умею водить космические корабли! — не удержался от возгласа взволнованный Тони Фаэ.
Мада с восхищением посмотрела на Гора Зема.
— Р-разве я не пр-рав? — продолжал Гор Зем. — Остающимся на Земе будет не легче, чем улетающим на Мар-р. В этом пр-роклятом лесу пр-ридется бор-роться за каждый шаг. Тони Фаэ тр-рудно будет защищать здесь семью Аве и Мады.
— Но ведь я не умею водить космические корабли, — печально повторил Тони Фаэ.
— Научишься! Пусть в этом пер-рвом срубе, сколоченном на Земе, начнет свою р-работу и первый ее универ-рситет. В нем будет один только студент, но тр-ри пр-рофессора: великий ученый Ум Сат, его пр-рославленный ученик Аве Мар-р и скр-ромный инженер-р Гор-р Зем.
— Два профессора потом станут дикарями, — с улыбкой сказал Аве Мар, — Гор Зем показал нам сейчас, что такое настоящая дружба. Я берусь во всем помочь Тони Фаэ, чтобы тот смог улететь на Деймо вместе с Умом Сатом.
Ум Сат поднялся со своего ложа.
— Как бы ни тяжела была история грядущих поколений земян и мариан, хорошо, что она начинается с таких светлых чувств!
По морщинистому лицу старца текли слезы.

 

Не было страшнее дня, чем тот, когда корабль «Поиск» должен был стартовать с Земы в космос.
Остающиеся на Земе Аве Мар, Мада и Гор Зем старались не показать виду, чего им стоят проводы улетающих.
Гигантская ракета остроконечной башней возвышалась над лесом. Наступало последнее мгновение прощания.

 

 

Старец поочередно обнял двух крепких и сильных фаэтов, остающихся на чужой планете. Смогут ли они выжить?
Потом к нему подошла Мада. Припав к его седой бороде, она подняла голову и что-то сказала. Старец привлек ее к себе и поцеловал в волосы.
— Аве Мар уже знает об этом?
— Нет еще, — отозвалась Мада.
— Пусть Разум останется жить в ваших потомках!
Подошедший Аве Мар понял все без слов. Он благодарно обнял жену.
Когда Ум Сат следом за Тони Фаэ с трудом поднимался по вертикальной лестнице, он обернулся и крикнул:
— Обучайте их хотя бы письменам!
Гор Зем тоже понял все и горько усмехнулся:
— Пр-риемам охоты учить пр-ридется, а не письменам. И каменные топор-ры делать.
Старец скрылся в люке.
Трое фаэтов, отойдя от стартующего корабля, подняли в знак последнего приветствия руки. Они навечно провожали тех, кто во имя Разума увозил от них наследие цивилизации Фаэны.
Из-под ракеты рванулись клубы черного дыма.
В густом лесу деревья были усыпаны мохнатыми зверями. Со злобным любопытством наблюдали они за своей двуногой добычей, которую предстояло съесть в овраге.
Самые сильные из фаэтообразных схватят безволосых и не дадут им вернуться в их «пещеру без камней».
И вдруг под гладким каменным деревом, в котором скрылись один и другой безволосые, загромыхал такой страшный гром, что даже самые свирепые фаэтообразные свалились с веток. А потом из-под гладкого дерева повалили черные тучи, как перед водой, падающей сверху, и засверкал бьющий огонь.
Звери кинулись врассыпную.
Путь к дому осиротевших фаэтов на Земе был очищен.
На этот раз они смогли вернуться в свое убежище, не подозревая, что, разогнав врагов, их улетевшие друзья оказали им последнюю услугу.

Глава четвертая
ПАУКИ В БАНКЕ

Корабль «Поиск», забрав всех фаэтов со станции Деймо, приближался к Фобо. Через иллюминатор уже виднелась заметно разгорающаяся звездочка.

 

Выдум Поляр, инженер Фобо, стал новым начальником базы.
Когда на Фаэне началась война распада, а с Фобо и с Деймо были посланы по две торпеды распада, молодые фаэты Фобо, настаивавшие на мирном рейсе космического корабля на Деймо, возмущенные поступком начальника базы, еще до гибели планеты Фаэны и до сообщения с Деймо о происшедших у них переменах сместили Доволя Сируса.
Доволь Сирус не сопротивлялся. Он даже охотно сдал полномочия Выдуму Поляру, считая, что вот теперь-то он обретет покой, а все заботы лягут на плечи изобретателя. Но он жестоко ошибся.
На Фобо прилетел «Поиск» со всеми фаэтами Деймо и Умом Сатом с Тони Фаэ с Земы.
Выдуму Поляру вместе с Алой Вег привелось сесть рядом с Умом Сатом, чтобы вынести приговор военным преступникам. Ум Сат объявил ими супругов Лутон и Сирус.
На вогнутых стенах каюты висели пейзажи Фаэны, леса, лужайки, реки, города, моря… которых уже не было.
Перепуганные и возмущенные, никак не ожидавшие такого поворота событий, обвиняемые сидели перед судьями на черной скамье, а позади них у серебристых стен стояли все остальные фаэты космоса.
Космическая станция всегда вращалась вокруг своей оси. В иллюминаторах с неумолимой последовательностью то появлялся, то уплывал гигантский шар планеты Мар. И зловещие красновато-коричневые тона планеты странной быстротечной ночью сменяли в каюте дневные блики светила Сол.
Ум Сат оказался фаэтом железной воли. На Земе он тяжко болел и окончательно поправился лишь в пути. Теперь он, огромного роста, седовласый и седобородый, энергично встал во главе колонии фаэтов. И первое, что он сделал, — это отдал под суд преступников войны в космосе. Теперь он спокойно сидел за столом, мерно постукивая по нему пальцем.
Начался допрос. Власта Сирус, недобро усмехаясь, сопротивлялась изворотливо и яростно:
— У самозваного суда нет никаких прав судить нас. В космосе нет законов, и нельзя выносить приговоры.
— Закон — воля фаэтов, находящихся здесь, — твердо ответил Ум Сат. Его насупленные брови не предвещали подсудимым ничего хорошего. Он многозначительно взглянул на пейзажи в рамках, кем-то замененных на черные.
Старый ученый внушал Выдуму Поляру огромное уважение. Он не походил на других знатоков знаний, не признававших Выдума Поляра. Напротив, он интересовался его изобретениями и сразу предложил ему совершенствовать проект Брата Луа.
Власту Сирус, несмотря на напускной гонор, знобило. Она выглядела жалкой, хоть тон ее и был вызывающим:
— Тогда ищите преступников войны среди руководителей космических баз, а не среди служанок.
Эти слова Власты Сирус вызвали общий смех фаэтов, знавших истинную роль огородницы Фобо.
Генерал Доволь Сирус, задыхаясь от обиды на жену, вынужден был подтвердить, что решение послать к Деймо торпеды было подсказано ему Властой Сирус.
Когда его спрашивали, он хоть и с трудом, но поспешно вскакивал. Сейчас он был очень огорчен, всячески подчеркивая это:
— Меня можно судить только за слабость характера в семейной жизни, а не за военные действия. Я только деловой фаэт. Генеральский чин мне дали для фирменной марки военных мастерских. Как деловой фаэт, я собирался приобрести часть территории Мара, чтобы потом выгодно продавать участки переселенцам. — И он доверительно улыбнулся.
— Кого заставил ты снарядить торпеды распада? — в упор спросила его Ала Вег.
— Я снарядил их сам.
— Это было безопасно? — продолжала допрос Ала Вег.
— Вполне. Заряды торпед были хорошо защищены от излучения.
— Значит, ты, ничем не рискуя, шел на уничтожение Деймо? — неумолимо загоняла подсудимого в тупик Ала Вег.
— Приходилось считаться со страхом. Я имею в виду прежде всего страх жены, Власты Сирус, — ответил Доволь Сирус, вытирая пот с лысины.
— Я была права, не доверяя фаэтам Деймо, — вставила Власта Сирус. — Они первыми хотели уничтожить наш Фобо.
— А сама Власта Сирус не замышляла ли того же против Деймо? — спросил Выдум Поляр.
Власта Сирус из-под сросшихся черных бровей с презрением посмотрела на неудачника зятя, осмелившегося судить ее.
— На войне — не на пиру! — с вызовом бросила она.
— Разве подсудимая не знала о соглашении «Мирный космос»? — напомнил Ум Сат, спокойно наливая себе воды в чашу и жестом позволяя Доволю Сирусу сесть.
— Откуда об этом знать простой огороднице, которая для блага фаэтов несет службу в космосе? — опустила глаза Власта.
Тут даже ее покорный супруг снова вскочил и крикнул:
— Об этом здесь знали все!
— Зачем же тогда ты захватил на базу торпеды распада? — ехидно осведомилась Ала Вег, смотря в глаза бывшему начальнику базы Фобо.
— Фаэтам Деймо нельзя было доверять, — обезоруживающе улыбнулся ей Доволь Сирус.
— А что может сказать о своем проступке бывший начальник базы Деймо, сверхофицер Охраны Крови Мрак Лутон? — спросил Ум Сат.
Мрак Лутон тяжело поднялся.
— Я не прозябаю под чьей-либо подошвой. Я — солдат. И выполнял данные мне предписания. Вот приказ диктатора Яра Юпи. Я обязан был его выполнить в случае начала войны распада. Меня нельзя судить за честность солдата. Виновен диктатор Яр Юпи, нарушивший этим приказом подписанное им же самим соглашение, но никак не его офицер. — Мрак Лутон положил на стол пластинки с письменами.
— Ты, Мрак Лутон, знал, что заряд распада не защищен и находиться около него смертельно опасно, и все же толкнул на верную гибель моего мужа Тихо Вега?
Мрак Лутон усмехнулся и пожал полными плечами.
— В бою офицер послал солдата вперед. Шла война.
— Ссылка на войну неосновательна, — заметил Ум Сат. — Ее не должно быть ни на планете, ни тем более в космосе, ибо война — неоправданное преступление.
— Даже если она ведется во имя защиты? — с вызовом спросил Мрак Лутон.
— Оружие распада — это оружие нападения. Оно никогда не может быть оборонительным.
— Создателю оружия распада, конечно, виднее, как теперь его называть, — ехидно заметила Власта Сирус. — Может быть, правильнее было бы судить того, кто придумал это оружие, а не тех, кто вынужден был его применить. Но судит он! — И она с напускной горечью тяжело вздохнула.
— Что ж! Судите меня, Ума Сата, знатока вещества, за то, что я обнародовал свое открытие сразу на двух континентах, надеясь, что страх перед гибелью всего живого остановит безумие войн, судите меня за то, что я не запретил опасные знания, как сделал бы сейчас. Но те, кто, уцелев в космосе, во вред другим использовал эти знания, должны ответить за свои преступления.
Старец остался самим собой. Он по-прежнему не был знатоком глубин жизни, ему все еще казалось, что достаточно наказать виновных и запретить на вечные времена опасные знания — и зло будет устранено. Но он был старейшим из уцелевших, в честности его никто не мог усомниться, и потому он судил виновников войны распада в космосе. В голосе его звучала непривычная жесткость, глаза мрачно горели.
Власта Сирус вся сжалась от его слов, словно от ударов.
По лицам судей трудно было угадать, что ждет подсудимых.
В отличие от Власты Сирус Нега Лутон была совершенно подавлена тем, что ее судит… Ала Вег!..
К столу судей вышла Лада Луа. Она смущалась и не знала, куда деть свои красные руки.
— Ласковая госпожа Нега Лутон ни в чем не повинна. Когда понадобилось свергнуть начальника базы, она была с нами, фаэтессами Деймо.
— Подтвердит ли это Ала Вег? — спросил Выдум Поляр.
— Я подтверждаю это, — к величайшему изумлению своей соперницы сказала Ала Вег. — Мрак Лутон был в бешенстве из-за непокорности жены. Ее вина только в том, что ей хотелось стать первой дамой базы.
Нега Лутон вспыхнула. Лучше бы ее осудили, чем заставляли слушать такие слова. Она готова была испепелить судей взглядом.
Ала Вег сидела с опущенными глазами, Тони Фаэ, стоя позади всех фаэтов, любовался ею. Как она прекрасна и как справедлива!

 

Великий старец Ум Сат зачитал приговор суда. Доволь Сирус, Власта Сирус и Мрак Лутон, виновные в запуске торпед распада с целью уничтожения космических баз, приговаривались к заключению на станции Фобо. На Мар их не возьмут. До конца своих дней они будут сами себя обслуживать — им оставят необходимые механизмы и оранжерею.
Нега Лутон оправдана и будет взята на планету Мар.
Мрак Лутон, выслушав приговор стоя, затопал ногами:
— Это насилие! Это беззаконие! Преступление! — В уголках его растянутого рта появилась пена.
Он схватился за сердце и повалился в кресло.
Доволь Сирус испуганно смотрел на него, потом заныл:
— Умоляю, не оставляйте с нами безумца, верните его на Деймо… Ведь это сверхофицер Охраны Крови. У него руки по локоть в крови.
— Нас безжалостно хотят погубить фаэты, корчащие из себя справедливых, — выкрикивала Власта Сирус. — Так пусть же они улетают! Это мы изгоняем их с базы! Ссылаем в мертвые пустыни! Ссылаем! Ссылаем! Ссылаем!
Фаэты понемногу расходились, стараясь не смотреть на осужденных.
К судьям подошла Нега Лутон.
— Я благодарю за то, что вы оправдали меня. Но я прошу оставить меня вместе с осужденными.
Выдум Поляр внимательно и неприязненно посмотрел на Негу Лутон. Он не верил, что ей хочется остаться с этим обрюзгшим, толстым фаэтом, задыхающимся от злобы. Скорее здесь простой расчет: на базе придется меньше работать, чем на неприютном Маре, где заставят сооружать глубинные убежища для фаэтов и их потомков.
Выдум Поляр был прав, однако не учел еще той ненависти к Але Вег, которая руководила сейчас Негой Лутон.

 

Понадобилось много времени, чтобы проект Брата Луа, обогащенный многими техническими выдумками Выдума Поляра, был закончен.
Глубинное поселение с искусственной атмосферой, постоянно очищаемой и обогащаемой кислородом, можно было построить.
Корабль «Поиск» готовился в свой последний рейс.
База Фобо навсегда останется искусственным спутником планеты Мар.
То, что на планету опускалось не тринадцать, а лишь девять фаэтов, позволяло им захватить с собой значительно больше груза, технических приспособлений, инструментов и таблиц с письменами, которые будут изучать будущие мариане.
Выдум Поляр, предвидя голод в металле, необходимом для постройки глубинных убежищ с искусственным воздухом, предложил сбросить на поверхность планеты часть станции Фобо. Предстояло разобрать треть ее конструкций и присоединить к ним одну из оставшихся защитных ракет.
Станция Фобо была много больше станции Деймо. Уменьшение ее помещений ничем не могло отразиться на дальнейшей жизни осужденных.
Кстати сказать, все они наотрез отказались принимать участие в этих работах, предоставляя будущим марианам справляться самим.
Часть металлических труб, составлявших коридоры и помещения пустующих лабораторий, отделилась от станции. Заторможенные реактивной силой защитной ракеты, они должны были сойти с орбиты станции и, уменьшив скорость по сравнению с первой космической для Мара, начать падение на планету. Ее атмосфера еще больше должна была затормозить падающий металл, не вызвав, однако, его сгорания из-за разреженности и малого содержания кислорода.
Вся намеченная Выдумом Поляром операция заняла довольно значительное время, в течение которого фаэты жили все вместе. Однако осужденные сторонились остальных и относились к ним враждебно.
Поэтому прощание мариан и осужденных не было печальным. Скорее и та и другая группы фаэтов испытывали облегчение.
Ум Сат и Тони Фаэ первыми перешли на корабль «Поиск». Оба они думали об Аве, Маде и Горе Земе, самоотверженно уступивших свое место в корабле фаэтам баз. Каково-то им на Земе? Выдержат ли они борьбу с фаэтообразными?
Затем через шлюз центрального отсека базы на корабль перебрались и все остальные улетающие.
Ала Вег подошла к Тони Фаэ.
— Мы вступаем в новый мир вместе, — сказала она, опуская ему руку на плечо.
Молодой фаэт чуть не задохнулся. Небывалые испытания ждали их впереди, а он был счастлив.
Тони Фаэ предстояло определить точно, куда упали запасы металла, которым будут пользоваться будущие поколения мариан.
Ум Сат приказал посадить корабль «Поиск» возможно ближе к упавшему на Мар металлу. На первое время глубинное убежище придется вырыть самим. В дальнейшем, быть может, удастся найти естественные пещеры, в которые переберутся уже будущие поколения.
Тони Фаэ, вспоминая уроки, полученные от друзей на Земе, начал постепенную расстыковку корабля и центрального отсека станции Фобо.
Он подумал: «Приблизится ли когда-нибудь еще к этой станции какой-либо космический корабль и когда это будет?»
В центральном отсеке не было никого из остающихся на Фобо.
Нега Лутон и Власта Сирус заперлись в своих каютах.
Мрак Лутон, заложив руки за спину, разгуливал по кольцевому коридору, куда выходили двери подъемных клетей. Он обдумывал, как захватить власть на станции Фобо. Опасным противником он считал не пресыщенного Доволя Сируса, а Власту.
Он мысленно закрепил всех за участками, оставляя за собой общее руководство. Придется жить много, очень много циклов.

 

…Возможно, фаэтам ничего не было известно о поведении пауков в банке, пожирающих друг друга. Поэтому суд в космосе, оставляя виновных на станции Фобо, может быть, и не руководствовался этим примером, однако…
Доволь Сирус стал летописцем Фобо. Он торжественно писал мемуары, которые, на его взгляд, правдиво расскажут о трагедии Фаэны и ее космических колоний.
Очень много времени спустя они действительно кое в чем помогли установить судьбу осужденных.

Глава пятая
ГОЛЫЙ ВОЖАК

Когда ночью в доме фаэтов раздался писк ребенка, Дзинь была рядом в лесу. Она подкралась к окну и, присев и ухватившись передними лапами за свои пятки, стала слушать. Почуяв возвращавшихся охотников, она прыжком скрылась в зарослях и уже оттуда оглянулась на окно с кольями.
Так в доме фаэтов появился первый коренной земянин. По традиции фаэтов, его нужно было назвать усеченным именем отца — Ав или просто Авлик.
Мада души не чаяла в своем первенце. Часто, обняв жену за плечи, Аве подолгу смотрел на маленькое беспомощное существо.
— Пер-рвый пар-рень на Земе! — радостно громыхал Гор Зем. — Это хор-рошо, что пер-рвым родился пар-рень! Скор-рее бы рос, чтобы я научил его многим пр-ремудростям, которые должен знать настоящий фаэт.
Гор Зем был замечательным товарищем. Скромный, деликатный, тихий, несмотря на свой раскатистый бас, он трогательно оберегал Аве и Маду.
— В вас — будущее гр-рядущей цивилизации, — говорил он.
Фаэтообразные после громового старта «Поиска» некоторое время, видимо, боялись фаэтов и не приближались к ним. Но постепенно страх забывался. Звери осмелели и не раз попадались Аве и Гору Зему во время охоты в лесу, даже похищали порой их охотничьи трофеи.
Из предосторожности фаэты решили ходить только вместе.
Этим и воспользовались фаэтообразные.
В сумерки, когда Мада, оставшись одна дома, вышла к озеру за водой, три или четыре мохнатых зверя бросились к загороженным окнам и стали выламывать колья.
Услышав крик ребенка, Мада встревожилась и побежала, расплескивая воду из самодельного сосуда, потом вовсе бросила его.
Дверь дома была заперта, но крика Авлика за ней не было слышно. Мада распахнула дверь и похолодела от ужаса.
Выломанные из окна колья валялись на полу. Ребенка не было. Смрадно пахло нечистоплотным зверем. Мада сразу узнала этот гнусный запах.
Схватив что-то с полки и даже не закрыв за собой дверь, Маде выскочила в чащу, где метнулось что-то рыжее.
Мада не отдавала себе отчета в своих действиях. Ее вело лишь материнское чувство, заменившее и отвагу, и силу, и даже холодный расчет.
Чутье ей подсказало, что похитивший ее Авлика фаэтообразный зверь несет его к пещерам, чтобы там растерзать…
Непостижимо, как она догадалась, каким путем побежит зверь, даже учла, что тот боится водных переправ. Сама она дважды перебралась через делавший петлю поток, прибежала к оврагу раньше похитителей.
Самка Дзинь, прижимая к волосатой груди орущего ребенка, спрыгнула с дерева.
Еще издали услышав крик своего сына, Мада бросилась ей навстречу. Могучий зверь непроизвольно повернул назад, но Мада одним прыжком настигла его. Тогда самка Дзинь обернулась и оскалила клыки.
Мада смело пошла на мохнатого зверя, хотя ему, казалось, ничего не стоило переломить хрупкую противницу пополам. Но фаэтесса была сильна разумом. Мада не зря на мгновение задержалась в доме, схватив что-то с полки. У нее не было огнестрельного оружия, но она сжимала в кулаке патрон с серебристой пулей, стараясь не уколоться о ее коричневые усики.
Самка Дзинь все еще не отпускала похищенное дитя. Она угрожающе протянула к Маде свободную лапу. Мада увернулась и, подскочив к Дзинь, ударила ее в грудь.
Одного удара хрупкой фаэтессы оказалось достаточным, чтобы огромный зверь грохнулся на спину, лапы его свело судорогой, глаза закатились.
Мада вырвала ребенка, не сразу заметив, что он тоже скрючился и затих. Она побежала, но дорогу ей преградили еще две фаэтообразные, которые сопровождали самку Дзинь в набеге.
Мада бесстрашно бросилась вперед, одной рукой прижимая к себе окаменевшее тельце.
Обе фаэтообразные одна за другой были повержены ее точными ударами. Они упали. Лапы их скрючились, морды перекосились.
Мада бежала прежним путем, не переводя дыхания. Водяные брызги потока немного привели ее в себя. Потом в первый раз взглянула на Авлика и закричала.
Она осторожно положила на камни застывшее тельце и, сотрясаясь от рыданий, стала рвать на себе волосы.
Кто-то тронул ее за плечо. Мада обернулась и увидела склонившегося к ней Аве. Он услышал в лесу ее крик и примчался сюда. Поодаль стоял готовый отразить нападение Гор Зем.
Аве без слов понял все.
— Как это случилось? — сдавленным голосом спросил он.
Мада сквозь слезы рассказала о нападении фаэтообразных.
Она шла рядом с Аве, прижимая к груди окаменевшего Авлика. До самого дома они не сказали ни слова.
— Неужели нет противоядия? — заломив руки, воскликнула Мада, уложив ребенка на его маленькое ложе.
Аве стоял у полки и пересчитывал боеприпасы. Потом обернулся к Маде:
— Пусть Мада согреет скорее сына. К счастью, здесь не хватает не отравленной, а парализующей пули. От тепла Авлик быстрее придет в себя.
Гор Зем старательно восстанавливал заграждение в окне.
Первый крик очнувшегося Авлика был не меньшей радостью для Мады, чем его первый писк, не так давно раздавшийся в этом доме.
— Значит, и фаэтообразные тоже очнутся, — заметила Мада.
— Это плохо, — отозвался Гор Зем. — Пр-роведали сюда дор-рогу!

 

Гор Зем оказался прав. Фаэтообразные совсем обнаглели и начали вести настоящую войну против пришельцев.
Несколько раз звери открыто нападали на охотников, которым удавалось отбиваться лишь с помощью огнестрельного оружия. А запасы боеприпасов были невелики. Их едва ли могло хватить на несколько местных циклов.
Гор Зем придумал приделывать пули к наконечнику копья, чтобы поражать зверей, не теряя пуль. Эту мысль зародил в нем отчаянный поступок Мады в схватке с самкой Дзинь.
Аве настоял, чтобы пули были только парализующими, а не отравленными. Он не хотел истреблять фаэтообразных, коренных жителей Земы.
Гор Зем недовольно ворчал, но в конце концов согласился.
Однако эта мягкость фаэтов привела, пожалуй, к еще большей ожесточенности и настойчивости фаэтообразных. Сознание, что после схваток с пришельцами, лишь внезапно заснув, они остаются живы, развило в зверях чувство безнаказанности.
Дело дошло до того, что стадо повело планомерную осаду дома. Охотники не могли выйти на промысел и вынуждены были каждый раз разгонять свирепых фаэтообразных, ожидавших за порогом.
Гор Зем стал решительно настаивать на уничтожении врагов.
— Аве прав, — возражала ему Мада. — Разве мы можем перенести на Зему страшные принципы несчастной Фаэны? Не фаэтообразные пришли к нам, а мы, незваные, — к ним. Может быть, можно найти с ними общий язык?
— Р-разве? — удивился Гор Зем и задумался.
Положение совсем ухудшилось. Фаэтообразные не походили уже на тех тупых, беспомощных зверей, которые впервые схватили пришельцев в лесу, чтобы сожрать живьем. Теперь ими словно руководила воля и мысль, внушенная кем-то более разумным. Они вели борьбу на уничтожение или изгнание фаэтов.
Мада уже не могла выйти одна из дома за водой или золотыми яблоками. На нее всегда могли свалиться с дерева мохнатые туши, готовые задушить или растерзать.
Пораженные парализующим оружием, они приходили в себя, чтобы назавтра напасть снова. Их наглое упорство было поразительно и, может быть, в самом деле рождалось чувством безнаказанности. Очевидно, звери могли понять только грубую силу и смертельную опасность.
— Надо пер-ребить их всех, — решил Гор Зем.
Но Мада и Аве не соглашались.
— Лучше уйдем отсюда, — предложила Мада. — Это их место. Они вправе изгнать отсюда незваных гостей.
— Р-разве уйдешь от них? — мрачно усомнился Гор Зем.
— Помните, через верхний иллюминатор «Поиска» виднелись снежные горы? Мы уйдем туда, где фаэтообразным слишком холодно. Они не пойдут за нами.
— Ты не имеешь пр-рава р-рисковать р-ребенком, — загромыхал Гор Зем. — Но в одном ты пр-рава. Кто-то должен уйти отсюда. Или фаэты, или фаэтообразные.

 

С этих пор Гор Зем стал часто исчезать из дома и возвращаться без обычных охотничьих трофеев.
Аве и Мада не спрашивали его, куда он ходит, считая, что ему самому надлежит об этом сказать.
А он тайком пробирался к оврагу с пещерами. Выбрав надежное убежище, он подолгу наблюдал жизнь фаэтообразных.
Он приметил огромного мохнатого фаэтообразного, который, очевидно, был вожаком стада. Не он ли руководил войной с пришельцами?
На редкость крупный и свирепый, он безжалостно расправлялся с каждым, кто не угождал ему. Однажды он страшно избил самку Дзинь, которую Гор Зем безошибочно узнавал среди других зверей. Однако не только сила возвышала его над всеми остальными фаэтообразными. Должно быть, мозг его был более развит, чем у остальных особей.
У фаэтообразных еще не появилось разумной речи, но они все же общались между собой с помощью односложных звуков, отличающихся главным образом интонацией. Побитая самка Дзинь убежала из пещеры и наткнулась на притаившегося в чаще Гора Зема.
В первый миг она испугалась, но потом молча присела неподалеку от него, ухватившись передними лапами за свои пятки, и стала издавать тихие, жалобные звуки. Видя, что самка Дзинь при виде его не поднимает шума, Гор Зем не ударил ее копьем с парализующим наконечником. У него зарождался безумный по своей дерзости план, и Дзинь могла пригодиться ему.
И теперь каждый день, когда Гор Зем являлся в свое убежище, которое он выбрал между двумя сросшимися стволами деревьев, самка Дзинь уже ждала его там.
Она стала как бы его сообщницей. Гор Зем ничего не мог объяснить ей. Но она поступала именно так, как он того хотел. Своим звериным чутьем она угадывала его желания. Несколько раз, когда кто-либо из фаэтообразных приближался к убежищу Гора Зема, самка Дзинь вскакивала, угрожающе кричала и жестикулировала, отгоняя непрошеного зверя.
Скоро опасный план Гора Зема окончательно созрел. Он решил открыть его друзьям.
Выслушав его, Мада решила, что у него новый припадок безумия, и предложила сделать ему укол и вызвать шок, который привел бы его в чувство.
Но Гор Зем был непреклонен.
— Р-решение одно, — твердил он. — Нужно пр-рогнать отсюда стадо, увести пр-рочь. Они пр-римут меня за своего. Я достаточно на них похож и знаю их привычки. С непокор-рными быстро справлюсь. Стану у них тир-раном, пр-равителем, диктатором. И с пользой для них. Научу их уму-р-разуму.
Переубедить Гора Зема оказалось невозможным. Он считал задуманное им своим долгом друга.
— Так пр-росто нам войны не выигр-рать, — говорил он. — Я уведу их в гор-ры. Когда они там обоснуются, я вер-рнусь к вам. У вас уже будет куча детей. Буду ваших р-ребят делать настоящими фаэтами.
И Гор Зем стал собираться на свой подвиг, словно на прогулку. Собственно, ему нечего было брать с собой.
Аве не мог отпустить его одного и решил поддержать его огнестрельным оружием из укрытия, если события повернутся не так, как рассчитывал Гор Зем.

 

Аве Мар шел, как того потребовал Гор Зем, на некотором расстоянии от него, чтобы не спугнуть самку Дзинь. Они крепко обнялись, выйдя из дому, и молча простились. А Мада плакала на пороге, провожая Гора Зема.
Дзинь сидела в своей обычной позе. Она ждала.
Аве издали наблюдал за странной сценой.
Гор Зем, подойдя к фаэтообразному зверю, дружелюбно, даже радостно встретившему его, сбросил с себя костюм фаэта.
Он был покрыт густыми волосами, но рядом с мохнатым зверем все-таки выглядел почти голым, хотя общими контурами тела, ростом, широкими плечами и сутулостью отдаленно напоминал фаэтообразных. В темноте его можно было бы спутать с ними, но, конечно, не днем и не в сумерки. Так, по крайней мере, казалось Аве Мару, страшившемуся за своего друга. Но тот, безоружный, бесстрашно пошел вместе с самкой Дзинь в овраг.
Аве сжимал в руке пистолет, чтобы прийти на помощь Гору Зему, уже подходившему к той самой пещере, откуда он выручал своих друзей из плена.
Аве видел, как встречавшиеся самке Дзинь фаэтообразные сначала не обращали на ее спутника никакого внимания. Потом заметили в нем что-то необычное и стали собираться по двое, по трое, чтобы разглядеть чужака с редкой шерстью, которого привела с собой самка Дзинь. Наконец вернулись с охоты остальные.
Гор Зем в сопровождении самки Дзинь храбро подошел к ним.
Самка Дзинь стала выкрикивать какие-то звуки, приседать, падать на камни и вскакивать. Должно быть, она объясняла, что создает новую семью, и представляла остальным своего избранника.
Избранник не слишком понравился фаэтообразным. Крайний из них встал, бесцеремонно отодвинул самку Дзинь и ударил передней лапой чужака. Вернее, он только хотел ударить. Не успел он и дотянуться до него, как взлетел в воздух и грохнулся оземь в нескольких шагах. С рычанием он вскочил на четыре лапы и прыгнул на обидчика, как пятнистый хищник. Но чужак встретил его таким ударом, что тот с воем завертелся на камнях. Остальные отнеслись к происшедшему, казалось бы, с полнейшим равнодушием. Однако никто больше не посмел потягаться силой с новичком.
Любопытно, что Гору Зему достаточным оказалось снять свою одежду, чтобы звери не узнали в нем былого врага и даже не отличили от себе подобных.
Всходило солнце. Начинался великолепный рассвет, который так поразил фаэтов в первые дни пребывания на Земе.
Но фаэтообразные не любовались им, они укладывались спать в своих пещерах.
Только один особенно крупный зверь, с отталкивающей мордой, с вывернутыми ноздрями и торчащими изо рта коричневыми клыками, бродил от пещеры к пещере, словно проверяя что-то.
Едва ли его разум был настолько развит, чтобы он на самом деле был способен что-нибудь проверять. Может быть, он просто бесцельно бродил от пещеры к пещере.
Однако любой зверь, которого он заставал снаружи, спешил укрыться в темноте под сводами.
Аве не покидал своего наблюдательного поста, боясь за судьбу Гора Зема.
Он просидел так целый день, отлично понимая, как тревожится за него Мада. Он ждал и боялся встречи Гора Зема с вожаком.
Вожак появился раньше других и гортанным криком стал сзывать других зверей.
Фаэтообразные нехотя выбирались из своих убежищ, потягиваясь и зевая. Вышел и Гор Зем, который теперь по сравнению со всеми остальными выглядел чуть ли не щуплым. Вполне понятно, что звери косились на пришельца. Но он не стал ждать, пока кто-нибудь нападет на него, а сам проявил свой неуживчивый нрав.
Ни с того ни с сего он напал на довольно безобидного фаэтообразного, ловко сбив его с задних лап и сбросив на дно оврага. Другой возмутился таким поведением новичка, но здорово поплатился за это. Гор Зем бурей налетел на него и, прижав к каменной стене, стал так бить его головой о камни, что тот взвыл.
Тут рассерженный вожак решил призвать буяна к порядку. Он гневно зарычал, но на новичка это не произвело никакого впечатления, он сбил с лап и сбросил вниз еще одного зверя.
Терпение вожака лопнуло. Он схватил увесистый камень и бросил его в бунтаря. Этого ни Гор Зем, ни Аве Мар никак не ожидали. Аве едва не выстрелил, целясь в вожака, но сдержался, увидев, что Гор Зем ловко уклонился от камня.
Этому фаэтообразному известно применение орудий! Значит, по уровню развития он стоит выше обычного зверя!
Аве не знал, как поступит Гор Зем, но тот не раздумывал. Он тоже схватил камень и куда удачнее послал его в противника.
Вожак подпрыгнул и зарычал от бешенства, кинувшись к Гору Зему. Но тот и сам бросился навстречу врагу.
Фаэтообразные сгрудились у каменной стены, наблюдая ожесточенную схватку. Огромный вожак, по сравнению с которым новичок был просто мелким зверем, подмял его под себя.
И тут Аве осенило, как он должен поступить.
Фаэтообразные взвыли от восторга при виде такого поединка и урока, который преподает вожак пришельцу. Из-за общего крика хлопок выстрела не был слышен. Аве не промахнулся, целясь в косматую спину вожака пониже могучей шеи.
Гор Зем, придавленный тяжелой тушей, понял, что произошло. Словно продолжая схватку, он поднял на вытянутых руках тяжелого, сведенного судорогой врага и сбросил его с каменного уступа на дно оврага.
Фаэтообразные загалдели, стараясь заглянуть вниз. Если сброшенные перед тем Гором Земом противники оправились от ушибов и благополучно поднялись на уступ, теснясь теперь в задних рядах стада, то вожак остался лежать недвижным.
Аве сделал на Земе первый выстрел боевым патроном. Вожак был мертв.
Самка Дзинь ловко спрыгнула на дно оврага и стала бешено выплясывать около поверженного тела.
Гор Зем, раздавая тумаки и затрещины, а то и сбивая с задних лап, загнал всех фаэтообразных обратно в пещеры. Он отменил военный поход, очевидно объявленный его предшественником.
Непостижимая сила чужака убедила зверей, что сопротивляться ему бесполезно.
Аве подумал: «Тиран захватил власть. Теперь он станет обучать фаэтообразных пользоваться дубиной, сделает их охоту более удачной, стадо перестанет голодать и будет довольно своим новым вожаком».
Так в стаде фаэтообразных появился голый вожак.
Больше Аве и Мада ничего не могли узнать о Горе Земе.
Но их самоотверженный друг сдержал свое слово — он увел куда-то стадо фаэтообразных. Больше мохнатые звери не досаждали одиноким фаэтам.

Глава шестая
ЗАВЕЩАНИЕ ВЕЛИКОГО СТАРЦА

Поляр, прапраправнук первого изобретателя мариан Выдума Поляра, которого на Маре чтили наряду с Братом Луа, создателем первого пещерного убежища, унаследовал от своего далекого предка дерзкий и проницательный ум, чуждый всяческих запретов.
Это был молодой марианин с красивым, спокойным и уверенным лицом, прямым подбородком и кудрявой головой на характерной для мариан длинной и крепкой шее.
Он не признавал в жизни препятствий, готовый сокрушать их. Учился он легко и жадно, ставя учителей в тупик своими вопросами. Ему казалось, что перечитанные им письмена что-то утаивают, когда речь идет о происхождении мариан.
Томе Поляр, надев скафандр, без которого мариане не могли дышать в атмосфере Мара, часто бродил по пескам пустыни. Он искал в горных отрогах подходящую пещеру для лаборатории. Мысленно он уже ставил в ней дерзкие опыты с веществом.
Однако пока что у него ни приборов, ни пещеры для исследований не было.
Когда-то первобытным марианам повезло. Они нашли в горах разветвленную сеть пещер с протекавшей по ним подземной Рекой Жизни.
Вероятнее всего, его предки пришли из отдаленной области Мара, где прежде существовали другие условия: можно было дышать прямо в атмосфере и по поверхности планеты там текли реки (как сейчас в пещерах). Потому в легендах и говорилось о неправдоподобно больших водных просторах. Ведь в глубинном городе каждая капля Реки Жизни была драгоценностью. Воду даже получали искусственно, добывая нужные материалы из шахт, пробитых в дальних пещерах. Вода, наряду с найденным в недрах металлом, была основой марианской цивилизации. Из-за малого содержания кислорода в атмосфере металл был самородным. Это несколько смущало Томе Поляра. Ведь его далекие предки дышали прямо в воздухе.
Однажды Томе Поляр наконец обнаружил удобную маленькую пещеру с узким входом, который легко было превратить в шлюз.
Возбужденный и радостный, он спустился на песчаную равнину, чтобы оттуда прямым путем добраться до оазиса культурных растений, а дальше — в глубинный город.
Томе Поляр в своей короткой жизни не знал иных пейзажей, кроме мертвых марианских песков. Они были его родными и казались прекрасными. Порой он пытался вообразить, идя по ним, что шагает по дну сказочного водяного моря древних мариан. Но его скептический разум брал верх над фантазией. Он не мог вообразить безусловно невозможного.
Томе Поляр рассчитывал вернуться в город не один, а с Эной Фаэ, самой чудесной марианкой из всех существующих на планете. По крайней мере, такой она казалась Томе Поляру.
Он знал, где найти ее, и направился к зарослям питательных растений, орошаемых водой глубинной реки. Из древних сказаний Томе Поляр знал, что у полюсов планеты вода будто бы есть даже на поверхности и при низком тепловом уровне скапливается там в виде твердого покрова. Временами же этот покров тает под лучами светила. Красивая сказка! Если бы она подтвердилась, мариане смогли бы когда-нибудь доставлять талую воду полюсов к своим оазисам. Но пока сказочные скопления твердой воды Мара если и существовали, то неимоверно далеко от глубинного города мариан.
Местные растения показались бы жителям сказочной страны Фаэны чахлым кустарником. Но Томе Поляру они представлялись непроходимой чащей, в которой с трудом можно было различить несколько фигур в скафандрах.
Все они могли показаться одинаковыми, но только не Томе Поляру. Он без труда узнал Эну, собиравшую плоды.
Она была единственным существом на Маре, которому Томе Поляр мог доверить свои сокровенные мысли. И он решился на это именно сегодня. Вдвоем с Эной они смогут начать исследования в новой пещере и перевернут марианскую цивилизацию.
Гибкая, несмотря на тяжелое одеяние, марианка собирала плоды. Томе Поляр подошел к кустам.
Эна Фаэ узнала Томе Поляра и, сделав ему знак рукой, пошла за ним.
Они не включали электромагнитной связи в шлемах скафандров, чтобы их голоса не стали слышны всем. Они понимали друг друга без слов.
История любви Томе и Эны была трогательно проста. Их свел Великий Случай, словно выполнявший закономерную необходимость. Они встретились во время празднования конца учения. Молодежь танцевала и пела в одной из дальних пещер.
Сталактиты каменными сосульками свисали со свода навстречу тянущимся к ним с пола иглам сталагмитов. Местами уже сросшись, они образовывали причудливые колонны, как бы подпиравшие свод.
Освещенные так, что они казались почти прозрачными, эти пещерные колоннады, уничтоженные в других пещерах при возведении построек, делали место праздника молодежи волшебным.
Молодые мариане веселились здесь от всей души, для забавы надевая на себя герметические шлемы скафандров, чтобы их нельзя было узнать.
Томе Поляр умудрился увлечься своей партнершей по танцу, даже еще не увидев ее лица. Ему казалось, что оно должно быть прекрасным, настолько звучен и нежен был ее даже приглушенный маской голос.
И когда Эна сняла свой шлем, она оказалась именно такой, как он ждал.
Прямой, слегка скошенный назад лоб, продолжавший линию носа, удлиненные, чуть приподнятые к вискам глаза, рыжеватые волосы с тяжелым пучком на затылке, с трудом вмещавшимся в шлеме скафандра… Такова была его новая знакомая Эна Фаэ. Что-то было в ней от ее прабабки Алы Вег, о которой ни Томе, ни Эна не имели никакого представления.
Любовь вспыхнула одновременно в молодых марианах, словно два факела были поднесены к огню.
Молодые мариане прошли через приемный шлюз, который всегда вызывал недоумение у Томе Поляра. Зачем было делать его целиком металлическим (это при вечном голоде на металл!), округлым и вытянутым вверх, подобно древним небоскребам легендарной страны Фаэны. Может быть, первые мариане хотели поставить памятник красивой сказке? Конечно, Томе Поляр не разделял суеверий, утверждавших, что башня когда-то летала между звезд, ни от чего не отталкиваясь; легенда была рождена непривычной формой сооружения, служившего входным шлюзом в город.
Настоящий памятник в городе был только один — Великому Старцу. Изваянный из сталагмита древний Старец стоял во весь свой огромный рост, с ниспадающей на грудь каменной бородой и загадочно-проницательными темными впадинами глаз.
С годами на каменной скульптуре образовались новые натеки, которые как бы сглаживали (как в памяти) черты великого марианина прошлого, называвшего себя фаэтом.
Памятник Великому Старцу стоял в Пещере Юных.
Сюда и направлялись, освободившись от скафандров, Томе Поляр и Эна Фаэ.
Казалось, ничто не могло встать между ними, помешать их светлой любви и счастливой совместной жизни. Однако Томе и Эне пришлось пройти через тяжелое испытание.
У памятника Великому Старцу, по традиции мариан, давались клятвы любви и верности, а также выбирался труд, который отныне будущие супруги принимают на себя. На Маре молодые мариане сочетали сами себя узами брака, который, по их представлениям, никого другого не касался. Здесь влюбленные должны были объявить друг другу, какой жизненный путь они избирают.
— Эна! — сказал Томе. — Нет большего счастья для меня, чем быть с тобой всегда не только в семье, но и на работе. Я хочу, чтобы ты была мне верной помощницей в научных исследованиях, которые я задумал.
— Готова ли я для этого? — усомнилась Эна, восторженно смотря на избранника.
— Мне будет достаточно, чтобы ты была рядом в нашей пещере-лаборатории.
— В какой пещере? — оживилась Эна. — Нам дадут какой-нибудь малый зал?
— Нет. Я нашел себе пещеру в горах. Мы сами оборудуем ее. Сделаем шлюзы и возьмем туда механизмы восстановления воздуха от запасных скафандров.
— Но зачем это? — удивилась Эна. — Разве нельзя найти пещеру в глубинном городе?
— Опыты, которые мы будем проводить, опасны. Мне никто не верит, но я подозреваю, что вещество склонно к распаду на еще более мелкие частицы, чем «неделимые», из которых состоит вещество.
— Вещество склонно к распаду? — в ужасе переспросила Эна.
— Да, я пришел к этой мысли. Конечно, это только научное предчувствие, не больше. Мы с тобой дадим здесь клятву обогатить мариан энергией распада.
— Нет, — твердо сказала Эна Фаэ. — Ты безумен в своих стремлениях.
— Но почему? Неужели ты встанешь в ряды тех, кто не понимает меня?
— Слушай, что я скажу тебе как марианка. Нам, марианкам, вынашивающим в себе новые поколения мариан, завещан приказ Великого Старца, у памятника которому мы стоим.
— Великий Старец завещал великую силу знания! Что же еще?
— Иди за мной, — скомандовала Эна.
Томе послушно пошел следом за ней.
Эна повела его извилистым ходом. Круто спускаясь, он вывел их в сталактитовый зал, который, очевидно, находился как раз под залом Юности.
Эна показала на свод:
— Вот отсюда, как бы пройдя сквозь каменную толщу указующей рукой Старца, спускается сталактит. Он указывает на письмена.
Под сталактитом действительно лежала каменная плита, сделанная из основания удаленного сталагмита. Наплывы на ней тщательно счищались.
— Прочти! — приказала Эна.
Некоторые места в надписи показались Томе Поляру особенно странными.
— «Никогда мариане, потомки фаэтов, не должны касаться тех областей знания, которые привели к гибели прекрасной Фаэны. Никогда они не должны стремиться узнать, из чего состоит вещество, никогда не должны пытаться осуществить движение без отталкивания. В этих запретах — залог жизни грядущих поколений, которые надо избавить от горя из-за знания».
Томе повернулся к Эне:
— Какое нелепое суеверие! За что только этого старца могли назвать великим? Что общего между строением вещества и движением без отталкивания? Кроме того, решающим надо считать, в чьих руках находится знание.
— Я слишком мало знаю, чтобы спорить с тобой, — сказала Эна, — но то, что известно сегодня благоразумным, завтра может стать достоянием совсем других. Потому соблюдение Запретов Великого Старца возложено на марианок. Этот наш долг превыше всего. Запретного никто не должен знать.
— Как это так — превыше всего? — возмутился Томе. — Выше любви?
Эна потупила глаза:
— Да, мой Томе, даже выше любви.
— Я не узнаю тебя!
Томе Поляр не терпел возражений, в особенности если они не подкреплялись доводами рассудка. Все, что казалось ему необоснованным, он презирал и отвергал. Эти черты характера воспитали в нем с раннего детства его родители, которых он смутно помнил (он был младшим из девяти детей). Впоследствии эти черты развились благодаря выдающимся способностям Томе Поляра, позволявшим ему с насмешкой отклонять непонимание. Но не встретить отклика у своей избранницы было для Томе Поляра слишком тяжело. Он, избалованный судьбой, не хотел верить ушам. Помрачнев, он заносчиво сказал:
— Я не ожидал, что любовь твоя так тускла, что меркнет при первой вспышке суеверия.
— Ты должен дать клятву, — звонко потребовала Эна, и голос ее отдался под сводом пещеры. — Ты должен дать клятву, что никогда больше не будешь стремиться узнать тайну вещества, которое якобы склонно к распаду.
— Как я могу дать такую клятву, если только к этому и стремлюсь!
— Я думала, что ты стремишься ко мне…
Томе Поляр опешил. Он готов был ждать в брачной церемонии с Эной Фаэ чего угодно, но только не этого безрассудного упрямства. Он не знал, что в его избраннице говорят поколения фаэтесс, заложивших в нее заботу о потомстве. Возможно, что страшная катастрофа Фаэны пробудила в изгнанницах, спустившихся на Мар, какую-то новую черту, которая должна была обеспечить жизнь мариан. Это выразилось в соблюдении Запретов Великого Старца, распространявшихся абсолютно на всех.
Трагедия Фаэны не должна была повториться.
Эна поняла, что Томе Поляра можно только убедить. Она села с ним рядом на камень близ сталактита с письменами и тихим, грустным голосом рассказала все, что знала от матери о гибели Фаэны.
Но раздосадованный Томе Поляр не хотел слушать. Трагический рассказ марианки казался ему невежественной сказкой, полной бессмысленных предрассудков. Чего стоит только одно утверждение, что спасшиеся от гибели фаэты якобы прилетели со своей планеты в каком-то снаряде, который будто бы двигался, ни от чего не отталкиваясь. Кстати, возможный распад вещества совершенно правильно не связывался с подобным движением.
Томе Поляр, убедившись, что Эна ставит выдуманный долг марианки, якобы спасающий население Мара от грядущих катастроф, выше своей любви к нему, решил, что она его не любит. Будучи вспыльчивым и самолюбивым, к тому же не признающим полумер, он порвал со своей возлюбленной и один ушел из сталактитовых пещер.
Однако поступить так сгоряча оказалось куда легче, чем жить потом без Эны.
Томе Поляр затосковал. Население глубинного Города Жизни (он назывался так по имени пещерной Реки Жизни) было не столь велико, чтобы Томе и Эна могли избегать друг друга. Напротив, они постоянно встречались, и Эна казалась Томе Поляру еще прекраснее. Он стал искать с ней встречи, но Эна была далекой и холодной. Во всяком случае, ей удалось создать у Томе Поляра такое впечатление.
Томе Поляр страдал. «Она просто угнетена невежественными поверьями», — старался он оправдать перед собой Эну.
Вскоре он убедился, что жить без Эны не может. К этому времени развеялись и мечты создать себе лабораторию в далекой пещере. У него не было сил одному оборудовать ее, а мариане, к которым он обращался за помощью, отказывались, ссылаясь на противодействие своих жен. По-видимому, те были в плену тех же нелепых заблуждений, что и юная Эна.
Томе Поляр был в отчаянии. Древние предания сжимали его кольцом, словно перехватывая дыхательные трубки скафандра.
Цивилизация на Маре развивалась своеобразно. Получив наследие более древней культуры, мариане в основном все силы отдавали не борьбе с представителями животного мира, поскольку атмосфера планеты была неблагодатной для развития иных видов, а борьбе с суровой природой. Жить можно было только в убежищах с искусственным воздухом, выходить на поверхность планеты в скафандрах. Растения хорошо прививались в оазисах, но их приходилось искусственно орошать, ухаживая за ними опять-таки в скафандрах. Борьба разумных существ между собой осталась только в памяти давних поколений, воплотившись в долге марианок.
Эна, быть может, как никакая другая марианка, почувствовала всю тяжесть этого долга. Она страдала больше Томе Поляра, потому что могла отказаться от своего долга во имя любви. Но она не делала этого, ни на мгновение не усомнившись, что защищает от гибели все население Мара.
И все-таки она первая позвала Томе Поляра в Пещеру Юных.
Томе Поляр обрадовался. Он уже не рассчитывал на их общую клятву у памятника Великому Старцу. Он просто хотел видеть ее.
Эна явилась к любимому во всеоружии хитрости всех своих прабабок, живших не только на Маре. Она прекрасно знала о его неудачных попытках оборудовать пещеру и изготовить задуманные им приборы. Она принесла с собой выращенный в оазисе цветок.
— Разве не важнее сейчас все силы мариан отдать борьбе за воду? — говорила она, перебирая пальцами лепестки. — Я бы хотела, чтобы мой Томе (она сказала МОЙ ТОМЕ, и у него сладко сжалось сердце) смог заложить основу огромной работы будущего — создать глубинную искусственную реку, которая принесет талые воды полюсов к новым оазисам. Разве это не важнее, чем поиски условий распада вещества, запрещенные Великим Старцем? Листья, цветы, плоды!..
У Томе Поляра был живой ум. Ему было достаточно намека, чтобы представить себе грандиозные сооружения будущей ирригационной системы, столь же сказочной, как сказочны ледяные покровы полюсов. Кроме того, Томе Поляр готов был на все, лишь бы вернуть Эну.
— Я сдаюсь, моя несравненная Эна, — сказал он, беря у нее цветок. — Пусть уж я лучше отправлюсь к полюсам в поисках талой воды, чем потеряю тебя.
Так соединились Томе и Эна, преодолев легшую между ними преграду, и так похоронена была внезапно возникшая среди мариан идея о распаде вещества. Завет Великого Старца был выполнен.

 

…На Фобо борьба за власть шла между Властой Сирус и Мраком Лутоном. Она закончилась в пользу непримиримой фаэтессы, когда Мрак Лутон, умело доведенный ею до сердечного припадка, скоропостижно умер.
Вслед за тем неосторожно отравилась плодом, заботливо выращенным Властой в оранжерее, и Нега Лутон, не желавшая уступить первенства.
Оставшиеся на Фобо его коренные жители Сирусы еще много циклов жили, опостылев друг другу.
Когда Доволь Сирус в преклонном возрасте заболел, Власта, «желая облегчить его страдания», убавила поступление кислорода в его каюту, а потом «сердобольно» перекрыла кран совсем.
Власта Сирус продолжала мемуары мужа и, доведенная до отчаяния, не имея подле себя никого, кем можно было бы повелевать, покончила с собой, выбросившись без скафандра в космос. Ее окоченевший труп, сохраненный абсолютным холодом межпланетного пространства, стал вечным спутником станции Фобо и был обнаружен миллион или более земных лет спустя.

Эпилог
ГОВОРЯЩИЙ ЗВЕРЬ

О предки, предки! Кто вы?
Тони Фаэ, первый поэт мариан
(ранний период творчества)

 

Ав не достиг зрелости и все еще носил усеченное имя отца, а его младший брат — детское имя Авик.
Ав был стройным и сильным мальчиком, походил на отца, унаследовав его длинную и крепкую, как ствол дерева, шею, кудрявую голову и решительный, раздвоенный ямкой подбородок. Чуть приподнятые брови и ясный взгляд делали его лицо спокойным и пытливым. Он любил носить шкуру пятнистого хищника, перекидывая его зубастую голову через плечо себе на грудь.
Ав стал первым помощником отца, которому все труднее было прокормить охотой большую семью.
Ав ловко владел луком, без промаха пробивал любую ветку на дереве, сам сделал себе острый каменный нож, который был ничем не хуже отцовского, металлического. Владел он и копьем с острым, им самим обработанным каменным наконечником. У него был еще и сменный металлический наконечник с серебристым острием и коричневыми усиками. Он не знал, откуда отец взял такой диковинный наконечник, и берег его для особо трудных поединков, когда требовалось метким ударом сразить опасного врага. Мать предостерегала его от этих схваток и никак не могла приучить себя к тому, что сын постоянно подвергался опасностям в лесу на охоте.
Но мальчик только посмеивался, восхищая сестру Ма.
Однажды с дерева на него свалилось огромное пресмыкающееся с длинным могучим телом без лап. Оно несколько раз обвило юношу, сдавив в смертельном объятии. Ав охотился один, вдали от отца, кричать было бесполезно, да и невозможно, он не мог даже вздохнуть. Тогда он поступил, как учил его отец: напряг все мышцы, не давая змее, обвившей его, раздавить ребра.
Борьба была молчаливой. Мальчик понял, что погибает. Не раз наблюдал он из зарослей, как змея душила свои жертвы. Мальчик не знал, долго ли он выдержит. Раздался хруст: переломилось копье, прижатое вместе с рукой к его боку. Зубастая мертвая голова пятнистого хищника, перекинутая через его плечо, служила Аву своеобразным карманом или сумкой. Там между челюстями хранился запасной наконечник копья. Если бы дотянуться до него!
Змея, обвившись вокруг его тела, перекатывалась вместе с ним по земле.
Мальчик все еще был жив, через силу напрягая готовые сдать мышцы. При этом он старался улучить миг, когда пасть хищника на шкуре окажется обращенной к земле.
К счастью, змея сама переворачивала жертву, чтобы измотать ее. Надежда Ава оправдалась — запасной наконечник копья выпал.
Он видел его совсем близко, но не мог дотянуться сдавленной рукой.
Временами змея ослабляла свои кольца, чтобы обмануть противника, дать ему расслабиться и потом сдавить с новой силой. Ав улучил мгновение, когда смог шевельнуть кистью руки, и ухватил в траве наконечник с острыми усиками на конце.
Тут змея, видимо, решила разом покончить с сопротивляющейся добычей и сжала кольца так, что Ав потерял сознание.
Когда он пришел в себя, то почувствовал, что по-прежнему сдавлен длинным мускулистым телом, но оно не пульсировало, как во время борьбы. В мертвой его хватке было действительно что-то мертвое. Оказывается, даже без сознания Ав продолжал напрягать свое тело, сопротивляясь сжатию. Теперь он расслабился, стараясь стать возможно тоньше, и стал постепенно выползать из застывших колец мертвой змеи.
Так, уцелев и победив в единоборстве страшную змею, Ав мог к своему совершеннолетию получить имя, связанное с этой победой.
Но пока что он был мальчишкой, смелым, ловким и пытливым, но мальчишкой, которому лишь предстояло стать мужчиной. Он мечтал об этом времени, развивая в себе отвагу и силу.
Хотя он и стал охотником, он все же рос добрым и никогда не убивал зверей без крайней нужды.
Ему доставляло наслаждение любоваться с дерева, как резвятся маленькие зверята около своего логова.
Это были четырехлапые зубастые звери, не умевшие лазить по деревьям. У них были длинные морды, стоячие уши и пушистые хвосты. Нападали они только на мелких зверей. Однако в случае надобности стаей вступали в бой и с крупными обитателями леса.
Это навело Ава на мысль, что хорошо бы приручить таких зверенышей. Ведь отец рассказывал о домашних ящерицах на Фаэне, которая представлялась Аву далекой, сказочной страной, откуда, как птицы, прилетели его родители.
Маленькие зверята резвились на лужайке, хорошо видимой Аву с верхушки дерева.
Серенькие комочки катались по траве, кувыркались, рычали и без конца боролись между собой. Или гоняли без устали по поляне друг за другом.
Ав присмотрел себе щенка. Спрыгнул вниз не хуже змеи и ухватил перепуганного звереныша. Тот царапался и кусался, но Ав прижал его к груди и побежал, уткнув его зубастую мордочку в шкуру пятнистого хищника, которой прикрывался.
Он принес притихшую от тепла его тела добычу домой, накормил и стал приручать зверька.
Мать очень удивилась его поступку. Младшие братья и сестры были в восторге.
Маленький звереныш играл с ними. Он быстро подрастал и привязался к Аву. Видимо, он был нисколько не хуже домашних ящериц Фаэны.
Ав решил научить подросшего щенка охотиться вместе с ним. Отец смотрел на его затею с усмешкой, но не препятствовал опытам сына.
Ав назвал своего будущего четырехпалого помощника Динг.

 

Несчастье случилось после того, как Аву присвоили на домашнем торжестве имя в честь его победы над змеей — Змей.
Змей настоял, чтобы мать отпустила вместе с ним на охоту Авика. Ему уже пора становиться помощником-добытчиком.
Младший брат был вне себя от радости, готовый всюду следовать за старшим. Разумеется, Дингу предстояло сопровождать их. Обладая изумительным нюхом, он чуял добычу даже раньше, чем Змей замечал ее.

 

…Вернулся с охоты Змей один.
Мать рвала на себе волосы и в исступлении крикнула ему:
— Ты убил его, убил моего Авика!
Змей побледнел при этих словах. Они были несправедливы. Змея нельзя было обвинить в таком преступлении, хотя какая-то часть вины и лежала на нем.
Братья шли по лесу. Динг бежал впереди. Вдруг он остановился и зарычал. Шерсть на нем поднялась дыбом.
И в то же мгновение на него сверху свалилась огромная мохнатая туша. Змей только слышал от отца о фаэтообразных, которые в раннем детстве похищали его.
И вот теперь зверь, похожий на тех, кого описывал отец, схватил Динга. Тот завизжал, потом захрипел и замолк.
Мохнатый зверь помчался, унося свою добычу.
Змей, не подумав о брате (в этом была его страшная вина!), кинулся преследовать похитителя.
Все же зверь был проворнее. Однако Змей обладал характером настойчивым. Он не хотел и не умел отступать, как в свое время юная Мада Юпи, его мать.
Острым охотничьим чутьем он отмечал, где пробежал зверь. Пусть медленнее, чем беглец, но он безошибочно шел по его следам.
Змей обнаружил мохнатого зверя под раскидистым деревом, где тот вообразил себя в безопасности и пожирал бедного Динга.
Бешеный гнев овладел Змеем. Он даже не выпустил стрелу. Ослепленный яростью, не в силах сдержать себя, он бросился на него и застиг врасплох.
Зверь оказался не таким большим, как почудилось Змею вначале. Змей был много сильнее, а главное, опытнее своего противника. Кроме того, он знал отцовские приемы борьбы.
Наглый зверь был повержен и беспомощно лежал рядом с изуродованным трупом Динга, которого не успел сожрать. Змей готов был прикончить врага, как вдруг тот сказал:
— Р-разве р-разумные убивают лежачих?
Змей отскочил и в ужасе спросил:
— Кто ты, говорящий зверь?
— Я — р-разумный ср-реди земян.
Зверь говорил на родном для Змея языке фаэтов, но с непривычным раскатыванием звука «р». Но все же он говорил.
Ошеломленный Змей отпустил говорящего зверя. Ему хотелось расспросить его, откуда он, кто научил его языку фаэтов?
Но зверь, назвавший себя разумным и умевший говорить, был к тому же еще и хитер.
Едва Змей отпустил его, готовый продолжать беседу, как его мохнатый противник вскочил на задние лапы, подпрыгнул и оказался на нижней ветке дерева. Через мгновение он исчез в листве.
Обескураженный Змей сначала бросился в погоню за своим собеседником, но потом остановился в глубоком раздумье.
И только теперь он испугался за брата Авика: что с ним? Должно быть, мальчик отстал, пока он гнался за говорящим зверем.
Глуша тревогу, Змей побежал обратно по едва заметным следам, которые привели его сюда.
Змей мог пробегать огромные расстояния, не задыхаясь. Но сейчас он чувствовал, что ему не хватает воздуха, легкие готовы были разорваться, а сердце выскочить из груди. И все-таки он не сбавил бега, пока не добрался до злополучного места, где был похищен бедный Динг.
Опытному глазу молодого охотника сразу стала ясна разыгравшаяся здесь драма.
Авик показал себя настоящим фаэтом, хотя и был еще мальчиком. Судя по следам схватки, он отчаянно сопротивлялся.
Но напавших было много, и они справились с мальчуганом. Змей нашел путь, каким они унесли его. Долгое время он преследовал похитителей, пока не убедился, что время упущено и догнать их невозможно.
На лес спустились сумерки, и, спотыкаясь о корни, Змей в полном отчаянии побрел домой. Руки его бессильно свисали вдоль тела, голова упала на грудь.
Так он вернулся в этот трагический день домой один и обо всем рассказал матери.

 

…Мада обезумела от горя и крикнула, будто он убил Авика. Она имела в виду, что он ответствен за гибель брата, но гордый Змей вспылил. Может быть, в нем взыграла кровь не только матери, но и деда. Он был уязвлен брошенным ему обвинением. Если мать способна была на такой упрек, то он уйдет в пещеры и будет отныне жить отдельно.
Мада была слишком убита горем, чтобы опомниться и удержать сына.
Она лежала на пороге дома с распущенными волосами и через пелену слез и вечернего тумана, напоминавшего утраченную Фаэну, видела, как скрылся за деревьями ее любимый первенец.
Но ей грозила еще одна утрата.
Мимо нее проскользнула гибкая фигурка старшей дочери Ма. Девушка, не раздумывая, пошла следом за Змеем.
Вернувшись с охоты ночью, Аве был поражен унынием, с которым встретили его домашние.
Узнав о двойном несчастье — гибели Авика и уходе из дома старших детей, Аве помрачнел, запустив руку в густую седеющую бороду.
— Пусть я не права, и, конечно же, я не права, — говорила Мада мужу. — Как Змей и Ма сумеют прожить одни? Ты должен вернуть их.
— Это необходимо сделать, — ответил Аве. — Им одним не отбить нападения фаэтообразных, возобновивших войну с нами. И первая добыча, наш бедный Авик, только усилит их ярость и упорство.
— Я не хочу этому верить! — запротестовала Мада. — Если Гор Зем так долго жил с ними и кое-чему научил их, они могли похитить нашего Авика, чтобы он тоже учил их. Но Змея и Ма ты должен вернуть.
— Я найду их, — пообещал Аве и задумчиво добавил: — Хорошо, если ты права в отношении Авика.
Как истинно мужественный фаэт, он старался не показать жене виду, как убит всем случившимся.
— Заботит меня этот говорящий зверь.
— У меня на него вся надежда! — подхватила Мада. — По словам Змея, он говорит так, как говорил наш незабвенный друг Гор Зем.
— Это меня и беспокоит.
— А меня радует. Ведь чувство благодарности было не чуждо даже самке Дзинь. Говорящий зверь, кто бы он ни был, может спасти Авика.
— Это, наверное, ученик Гора Зема. Ты сама говорила, что Гор Зем, став вожаком, стремился многому обучить зверей.
— Но почему они вернулись? Может быть, Гора Зема уже нет в живых… Он или не допустил бы их сюда, или пришел бы к нам.
— Кто знает, что случилось за эти долгие годы с нашим другом… — вздохнул Аве Мар.
— Может быть, им нужен новый вожак и они пришли за фаэтом? — сказала Мада.
— Я найду Змея, и с ним вместе мы отыщем новое стойбище фаэтообразных. Может быть, встретимся с Гором Земом или даже с нашим уцелевшим Авиком. В крайнем случае поймаем кого-нибудь из говорящих зверей и расспросим.
Однако Аве не удалось осуществить свой план. Змей и Ма ушли куда-то очень далеко. В ближних пещерах их не оказалось. Хорошо, если они не стали добычей фаэтообразных.
Может быть, где-то в другом лесу они положили начало новой стоянке потомков фаэтов на Земе. Оскорбленный охотник не простил матери ее упрека, хотя в какой-то степени и заслужил его.
Ничего не известно было и об Авике.
Жизнь семьи Аве и Мады продолжалась. Словно на смену погибшему Авику и ушедшим детям у Мады родились близнецы, мальчик и девочка, и мать ушла по горло в заботы о них. Да и других забот у нее было более чем достаточно.
Она готовила пищу на всю семью, вместе с младшими дочерьми выделывала шкуры, чтобы сшить с помощью сухожилий примитивную одежду и обувь для подрастающих детей и для себя с Аве. Нужно было собрать лекарственные травы, в которых Мада уже знала толк не только потому, что была когда-то Сестрой Здоровья. Она выхаживала всех членов своей большой семьи. Не оставалось времени помогать Аве в охоте.
После трудового дня в спустившейся темноте, поддерживая огонь в очаге и растирая каменным пестиком в каменной ступке собранные за день зерна, Мада рассказывала детям сказки.
Она ничего не выдумывала, она просто вспоминала свою жизнь на Фаэне. Но для маленьких земян, живших в дремучем лесу, рассказы о домах, достающих облака, или о самодвижущихся комнатах, поднимавшихся даже в воздух как птицы, и даже об управляемой звезде, на которой родители спустились на Зему, звучали удивительной, несбыточной и невозможной сказкой.
Эти сказки о невозвратном прошлом слушал сквозь дремоту свалившийся от усталости на ложе и Аве Мар.
Он слушал и не мог понять, снятся ли ему фантастические сны или он вспоминает под влиянием слов уже седой, но все еще прекрасной Мады давно забытые картины.
И под мерный рокот бесконечно любимого голоса первый фаэт на Земе задумывался о том, что ждет его детей и внуков.
Вернутся ли сюда фаэтообразные? Неужели отпущенный на свободу Змеем говорящий зверь в благодарность за это не только спасет Авика, но и уведет отсюда фаэтообразных, как это сделал когда-то Гор Зем? Или нет уже в живых ни Гора Зема, ни Авика, и война с фаэтообразными возобновится? И кто выживет в этой схватке? Кто заселит планету разумной расой: потомки фаэтов или потомки фаэтообразных? В процессе развития они станут походить на теперешних фаэтов. Или закон развития всего живого надо рассматривать шире, чем думали на Фаэне. Распространить его с одной планеты на все населенные миры! Всюду могут появиться разумные существа и могут переселяться на те планеты, где разумные еще не успели появиться. Они вступят там в борьбу с менее развитыми. Не в этом ли смысл всеобъемлющего закона борьбы за существование, в котором Разум должен иметь преимущество?
И Аве решил историю своей семьи выбить письменами на скале в горах, куда ходил охотиться.
Когда-нибудь его разумные потомки прочтут запись.
Но на кого они будут походить?
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий