Британский вояж

Пиф-паф, и вы покойники…

По прибытии на «Богатырь» капитан-лейтенант фон Глазенап пригласил всех гостей в свою каюту, чтобы обсудить план действий по отражению нападения на корабль британских наемников.
– Господа, – начал он, – как мне уже доложил уважаемый Вадим Александрович, – командир «Богатыря» кивнул Шумилину-младшему, – бандиты попытаются захватить фрегат ближе к вечеру. Мой матрос – а ваш лазутчик – Семен Самохин сообщил, что он договорился с предводителем английских головорезов о том, что тот принесет после обеда к трапу фрегата бочонок с ромом. Дескать, этот самый Бенсон, очарован лихостью и дружелюбием русских моряков, и на прощание решил угостить их. Мне почему-то кажется, что в ром этот мерзавец подмешает какую-то гадость.
– Думаю, что вы правы, – кивнул головой Алексеев, – знать бы только – что именно он подмешает – просто снотворное или смертельный яд. Впрочем, хрен редьки не слаще. Я полагаю, что они постараются потом взорвать или сжечь «Богатырь», чтобы таким способом скрыть следы.
– Может быть, не стоит тогда отпускать матросов на берег, а господ офицеров попросить воздержаться от увольнений? – с сомнением в голосе спросил фон Глазенап. – Мы просто выйдем вечером в море и попытаемся в темноте проскочить мимо Гримстада с таким расчетом, чтобы к утру быть уже в проливе. Там всегда много кораблей и рыбачьих судов. Возможно, что тогда англичане не решатся напасть на нас.
– За полторы сотни лет британцы мало изменились, – криво усмехнувшись, произнес Сергей. – Они остались такими же наглыми и высокомерными. Думаю, что даже присутствие иностранных судов их не остановит. Нет, все же лучше будет, если мы перебьем на борту «Богатыря» английских наемников, захватив при этом главного из них. Случись чего, он может быть допрошен в присутствии иностранных дипломатов, и расскажет им о том, как британское Адмиралтейство готовилось к нападению на русский корабль в норвежском порту.
– Ну, как знаете, господа, как знаете, – пожал плечами капитан-лейтенант фон Глазенап, – поймите меня правильно – я всего лишь забочусь о безопасности моего корабля и экипажа. Я вижу, что ваши люди прекрасно подготовлены и вооружены, и они, несомненно, дадут достойный отпор этим нахальным островитянам. Скажите, а что произойдет, если британские фрегаты все же нападут на нас в море?
– Я думаю, что «Богатырю» даже не придется заряжать свои орудия, – лейтенант Алексеев постарался успокоить фон Глазенапа. – С фрегатами у нас есть кому разобраться.
– Господа, – командир пароходо-фрегата, видимо, принял окончательное решение. – Я помню, что государь, отправляя меня в поход, сказал: «Прошу вас внимательно относиться к тому, что вам будут говорить те люди, которых вы возьмете на борт. Помните – я им во всем доверяю. Надеюсь, что и вы тоже будете относиться к ним с таким же доверием!» Поэтому я готов оказать вам свое полное содействие в осуществлении ваших планов.
– Тогда мы сделаем вот что… – понизив голос, сказал Сергей.
И все невольно подались ближе к нему…
На следующий день, как и было ранее оговорено, к стоящему у портового кабака Семену Самохину подошел сияющий, как медный таз, мистер Бенсон. На деревянной тачке, которую он катил, возлежал солидных размеров бочонок.
– О, Сэм, – радостно воскликнул «голландский негоциант», – прошу меня извинить за небольшое опоздание. Вот тот самый ром, о котором я тебе говорил. Выпей его со своими товарищами и вспомни еще раз о нашей встрече и о славном парне Питере Бенсоне, который полюбил ваш корабль и ваш народ! Кстати, Сэм, возможно, что ближе к вечеру я загляну к тебе. Надеюсь, что ты не откажешься поднять стаканчик-другой за здоровье своего старого друга?
– Да что ты, Петро, – Самохин от избытка чувств полез обниматься к мистеру Бенсону, – спасибо тебе большое… А если ты вечером забежишь на «Богатырь», то я с удовольствием выпью с тобой, как говорят у нас, «на посошок»…
– Ребята, запомните эту морду, – сказал лейтенант Алексеев на инструктаже, показывая «парусникам» тайно сделанную Шумилиным-младшим фото Бенсона. – Его желательно получить относительно целым и с признаками жизни. Остальных можете отправить на корм шпротам.
Вечером мистер Бенсон с одним из своих головорезов не спеша подошел к трапу «Богатыря». Метрах в тридцати сзади, старательно изображая компанию подвыпивших матросов, пошатываясь, шли остальные.
– Хэллоу, бой! – крикнул Бенсон вахтенному у трапа, который, наплевав на все морские обычаи, сидел на кнехте, прислонившись к фальшборту, и пренаглейшим образом дрых.
Не дождавшись ответа, британец улыбнулся, махнул рукой своим бандитам – дескать, все в порядке! – и с хозяйским видом стал подниматься на борт «Богатыря». На палубе было пусто. Лишь у грот-мачты, свернувшись калачиком на бухте пенькового троса, громко храпел в стельку пьяный матрос.
– Эти русские не умеют пить, – брезгливо заметил спутник британца, здоровенный рыжеволосый парень по имени Свен. – Выпили они совсем ничего, а уже не стоят на ногах…
– Так ром у меня особенный, – хохотнул Бенсон. – С него и африканский слон на ногах не устоит…
Он и Свен осторожно подошли к каюте, где, как помнил Бенсон, жили люди, которые так интересовали британское правительство. Бенсон приложил палец к губам и достал из кармана небольшой двуствольный капсюльный пистолет. Свен кивнул и поднял к груди руку с зажатым в ладони большим ножом. Бенсон, стараясь не шуметь, приоткрыл дверь и шагнул внутрь. Свен успел увидеть, как мелькнула какая-то тень, и британец, всплеснув руками, рухнул на пол. Потом из глаз Свена посыпались искры, и он провалился в черную бездонную пропасть…
Десяток головорезов, крадучись, поднялись на палубу пароходо-фрегата и сбились в кучу, озираясь по сторонам. Наконец, вспомнив, что им говорил нанявший их британец, они достали ножи и направились к спящим русским морякам. Но те, как оказалось, совсем не спали. Русские с удивительным проворством выхватили из-под длинных форменных рубах странные пистолеты с какими-то непонятными цилиндрами на конце ствола, и…
– Чпок, чпок, чпок, чпок… – раздались странные звуки. Даже не успев удивиться, наемники мистера Бенсона, обливаясь кровью, один за другим повалились на палубу «Богатыря». Несколько человек в панике бросились к трапу, но невесть откуда появившийся человек, одетый во все черное, с лицом, закрытым маской с прорезями для глаз и рта, расстрелял их в упор из такого же, как у его товарищей, пистолета.
Через пару минут все было кончено. «Парусники» знали свое дело туго. Отряд, который собирался захватить и уничтожить русский военный корабль, оказался уничтоженным сам. Причем все было сделано так, что со стороны никто ничего не увидел и не услышал.
Волоча за шиворот по палубе труп Свена, к «парусникам» подошел лейтенант Алексеев. Он посмотрел на живописно разбросанные по палубе трупы бандитов.
– Хорошо сработано, – сказал он. – С моим – одиннадцать. Главаря их упаковали, так что можно подвести баланс. Теперь надо извиниться перед моряками – ведь им убирать за нами всю эту грязь.
– Лихо вы их! – удивленно сказал Семен Самохин, поднявшийся по трапу с нижней палубы. – Сейчас позову вахтенных – надо срочно прибрать палубу, пока нет никого.
Через пару часов, когда на корабль пришли матросы с увольнения, а офицеры – с банкета, который устроил в их честь магистрат Кристиансанна, на «Богатыре» не осталось и следов недавнего побоища. Трупы были упакованы в мешки и погружены на баркас, пришвартованный к обращенному к морю борту парохода-фрегата. Для тяжести в каждый мешок положили по пушечному ядру. Когда окончательно стемнеет, баркас выйдет в море, где избавится от своего страшного груза. Палуба «Богатыря» была тщательно вымыта и выдраена камнем-песчаником. Она сияла чистотой и белизной.
Капитан-лейтенант фон Глазенап, которому доложили о случившемся, лишь крякнул и приказал готовиться к выходу в море. Ранним утром «Богатырь» должен попрощаться с гостеприимной Норвегией и отправиться к родным берегам…
* * *
Мистер Говард проводил банду головорезов Бенсона почти до самого русского фрегата. Там он уселся в укромном уголке рядом со штабелем пустых бочек на кем-то оставленный старый деревянный ящик и, запахнувшись в темный плащ, стал наблюдать за тем, что происходило на палубе «Богатыря». Увиденное разочаровало мистера Говарда. Хваленые сорвиголовы – во всяком случае, так их разрекламировал Бенсон – на деле оказались обычными портовыми жуликами, которым по силу было лишь вывернуть в кабаке карманы у подвыпившего матроса. К тому же русские оказались не такими уж простаками. Они явно ожидали нападения и хладнокровно перебили всех бандитов, которых привел на фрегат Бенсон.
Когда надежда на удачное завершение операции окончательно приказала долго жить, мистер Говард вздохнул, выбрался из своего укрытия и отправился в сторону своей гостиницы. Там он передал запечатанное письмо груму и приказал ему во весь опор скакать в Гримстад, найти коммодора Николса – командующего небольшой британской эскадрой, и передать ему это послание. В нем был приказ срочно выйти навстречу русскому фрегату и, в случае обнаружения его, атаковать и захватить в плен. Мистер Говард таким способом подстраховывался – он собирался выйти навстречу британским кораблям на яхте «Свифт», но она могла попасть в штиль, ей мог помешать встречный ветер или еще какие-нибудь непредвиденные обстоятельства, которые часто случаются в море.
Посланник ускакал, а мистер Говард направился к дальнему причалу, где была пришвартована яхта «Свифт». Наступило время морской части запланированной операции. За несколько часов мистер Говард рассчитывал добраться до Гримстада.
«Английские моряки – это не жалкий сброд, наспех навербованный этим пройдохой Бенсоном в портовых тавернах, – подумал Говард. – В нас еще силен дух повелителей морей времен великого адмирала Нельсона. Тогда Британия смогла устоять перед натиском всей Европы, покорно задравшей лапки перед Бонапартом. Мы победили этого корсиканского выскочку. Победим и русских, которые почему-то имеют наглость заявлять везде, что это якобы они разбили Бонапарта. В наших жилах течет кровь победителей при Трафальгаре и Ватерлоо, и мы должны показать, что наши славные предки вправе гордиться нами».
С такими мыслями мистер Говард взошел на мостик яхты «Свифт», которая по его команде снялась со швартовых, вышла в море и, подняв все паруса, помчалась на северо-восток…
Углубленный в свои мысли, британский резидент не заметил на горизонте силуэт странного кораблика, который, не имея ни мачт, ни парусов, но тем не менее с довольно большой скоростью скользил вслед за яхтой. Не увидел этот кораблик и впередсмотрящий «Свифта», наблюдавший за тем, что происходит прямо по курсу. Уже почти стемнело, но видимость была хорошая, и мистер Говард рассчитывал к рассвету быть на месте. Там он переберется со «Свифта» на капитанский мостик фрегата «Эссекс» и поведет свою небольшую эскадру против «Богатыря».
«Трое против одного, – подумал мистер Говард, – этого вполне достаточно для того, чтобы пустить на дно этот проклятый корабль и захватить таинственных русских, которые попортили нам столько крови. И пусть все потом говорят о случившемся все что угодно – Британии это будет малоинтересно. Джентльмен должен играть по правилам, но если эти правила ему не подходят, то тем хуже для правил».
А о чем думал в этот момент бывший мичман российского флота Степан Попов, стоя на палубе патрульного катера из будущего?
Прежде всего, он был взволнован предстоящим сражением с британскими фрегатами. Да, он служил какое-то время на российском флоте и воспитывался на славных традициях адмиралов Спиридова, Ушакова и Сенявина. Но он еще ни разу не был в бою, не слышал грохота вражеских пушек, не видел, как умирают раненые морские служители, с которыми только сегодня утром ты беззаботно разговаривал и шутил, как с отчаянными воплями тонут моряки с кораблей, уходящих в пучину. А то, что такой бой обязательно произойдет, он уже не сомневался.
Командир патрульного катера старший лейтенант Бобров получил по рации известие о том, что «парусники» уничтожили британских наемников, попытавшихся захватить «Богатырь», и что пароходо-фрегат утром собирается выйти из Кристиансанна. Посоветовавшись со старшим лейтенантом Нестеровым, командир катера приказал сниматься с якоря и двигаться в сторону Гримстада.
– Нельзя позволить британцам напасть на «Богатырь», – сказал Нестеров. – Поэтому вражеские корабли нужно уничтожить еще до того, как они приблизятся к нашему фрегату. Победит тот, кто нанесет первый удар. Как вы на это смотрите, Андрей Иванович? – спросил Нестеров у старшего лейтенанта Боброва.
– Надо нанести – нанесем, – коротко ответил Бобров. – Пора поставить этих наглых островитян на место, а то они, не получая отпора, вообще оборзеют до невозможности.
Командир катера поднес ко рту микрофон и по трансляции передал команду: «Боевая тревога! Корабль к бою приготовить!» Катер увеличил ход и вышел из-за острова Оксёй. Вскоре на экране радиолокатора появилась точка, двигавшаяся на расстоянии примерно мили от катера, курсом норд-ост. «Парусники», докладывая об обстановке в Кристиансанне, сообщили, что через час после уничтожения на «Богатыре» воинства мистера Бенсона порт неожиданно покинула британская яхта «Свифт».
– Возможно, что на ней везут сообщение британцам, находящимся на рейде Гримстада, о том, что попытка захвата нашего пароходо-фрегата провалилась, – предположил лейтенант Алексеев. – Во всяком случае, такого же мнения придерживается и капитан-лейтенант фон Глазенап. Так что я бы посоветовал вам приглядеть за этой шустрой яхтой.
– Может быть, нам ее просто потопить, – спросил Нестеров. – Глядишь, до британских главных сил и не дойдет приказ о нападении на «Богатырь»?
– А ты уверен в том, что самый главный англичанин не продублировал свой приказ каким-либо другим способом? – вопросом на вопрос ответил старший лейтенант Бобров. – К тому же командиры фрегатов могут иметь индивидуальный план действий на случай непредвиденных случайностей. Впрочем, минуснуть британскую эскадру – идея хорошая. Как вы считаете, Степан Михайлович?
Попов замялся. Он догадался, что неизвестное для него слово «минуснуть» означает – «уничтожить» один из кораблей английской эскадры. А именно – быстроходную яхту «Свифт». Степан не сомневался, что ее появление здесь не случайно, и вполне может быть, что на этой самой яхте сейчас находится один из тех, кто подготовил нападение на русский пароходо-фрегат. Но, с другой стороны, взять и отправить на дно корабль страны, которая формально не находится с Российской империи в состоянии войны?
– Господа, вы что, действительно хотите вот так просто потопить эту яхту? – спросил Попов у людей из будущего. – Но ведь это… – отставной мичман стал тщательно подбирать слова, чтобы не обидеть своих собеседников.
– Именно так-с, Степан Михайлович, – произнес старший лейтенант Нестеров с неожиданно серьезным лицом. – Вы ведь не сомневаетесь в том, что эти англичане нам враги, и что они готовят нападение, а, возможно, и потопление нашего пароходо-фрегата?
– Наверное, это так, – растерянно сказал Попов, – но…
– Если они враги, то никаких «но» быть не может, – вступил в разговор командир катера. – И чем меньше у России будет врагов, тем будет лучше для нее. Ну что, Валера, почнем помолясь?
– Давай, – кивнул Нестеров. – Только жалко на нее тратить «Шквал». Может, ты ее уконтропупишь из шестистволки?
– Надо попробовать, – согласился Бобров. – Я думаю, что очередь из осколочно-фугасно-зажигательных снарядов наверняка придется ей по душе.
Он передал по трансляции: «Будем работать короткими очередями – снарядов по пять в каждой.
– Ну, тогда тебе и карты в руки, – кивнул Нестеров. – Догоняй этого британского «стрижа» и работай.
Взревели дизеля, и патрульный катер пошел на сближение с британской яхтой.
* * *
Попов не успел даже удивиться. Из маленького купола, стоявшего на носу катера, вырвался сноп ослепительного пламени. Через несколько секунд на палубе британской яхты громыхнули взрывы. Моряков, стоявших у планширя и с удивлением рассматривавших приближающийся к ним необычный корабль, разбросало в стороны, словно кегли. Следующий залп угодил в носовую часть «Свифта». Бушприт яхты надломился и свесился за борт, болтаясь, словно маятник.
– Малый ход, – скомандовал Бобров. – Пулеметчикам приготовиться к ведению огня!
Катер, легко покачиваясь на волнах, подходил к британскому кораблю. По палубе «Свифта» беспорядочно метались люди, а сквозь рокот двигателя до стоящих на палубе катера доносились панические вопли. Но, видимо, командовал яхтой смелый человек, который самыми решительными мерами пытался навести на ней порядок. Донеслось несколько негромких хлопков. «Из пистолета стреляли», – машинально отметил Попов. После чего паника улеглась, и передвижения экипажа на палубе яхты стали более или менее осмысленными.
С кормы «Свифта» прогремел пушечный выстрел, и небольшое ядро плюхнулось в воду в кабельтове от катера.
– Полный вперед! – скомандовал Бобров. – Орудие и пулеметчики – огонь на поражение!
Снова из носового орудия вырвалось яркое пламя, а с борта катера застрочил пулемет. Попов уже знал – что это за оружие, и с интересом наблюдал, как пули, словно огромные светлячки, летели в сторону британской яхты.
На корме «Свифта» раздалось несколько взрывов, потом что-то ярко полыхнуло и начался пожар. «Наверное, взорвался порох, который лежал рядом с орудием, – подумал Попов. – Вряд ли они смогут потушить пожар».
Действительно, огонь, вспыхнувший на корме яхты, постепенно охватывал весь корабль. Моряки стали в панике бросаться в море.
– Зря они это делают, – отставной мичман покачал головой, – хотя, наверное, все же лучше утонуть, чем сгореть заживо.
Увидев недоуменный взгляд Боброва, Попов пояснил – английские моряки обычно не умеют плавать. И никто их этому не учит. Так что, если кто и окажется за бортом, то долго не протянет. Ну, если кому повезет ухватиться за обломок мачты или реи, то он получит шанс спастись. А так – как у них говорят – неудачник прямиком угодит в «рундук Дэви Джонса».
Тем временем яхта продолжала пылать. На ее палубе не было видно ни одной живой души. Бобров обеспокоенно оглянулся. Видимо, он опасался, что британские фрегаты могут заметить огонь и приготовиться к бою.
– Валерий Алексеевич, добейте этого подранка, – сказал он, – и желательно побыстрее.
– Сейчас все сделаем, – Нестеров что-то прикинул, потом спустился по трапу внутрь катера и вскоре вернулся оттуда, неся на плече какую-то странную трубу.
– Угостим сейчас этого бедолагу «Шмелем», – ухмыльнулся он. – Думаю, что для яхты этого хватил за глаза и за уши.
– Хорошо, – кивнул Бобров и скомандовал рулевому: – Подойди поближе на малом ходу.
Катер на малой скорости, почти «на цыпочках», подкрался к пылающей яхте. Нестеров положил трубу на плечо, прицелился, и…
Раздался хлопок, что-то зашипело, как сотня разъяренных змей, сзади из трубы вырвалось пламя, и «нечто», похожее на огромное веретено, помчалось к обреченному британскому кораблю. Это «нечто» ударило в борт «Свифта»… От последовавшей за этим яркой вспышки Попов зажмурился. Когда же он открыл глаза, то увидел, что яхта накренилась на левый борт и быстро погружается в морскую пучину. Еще пара минут, и пламя, зашипев, потухло. Британский корабль был уничтожен.
– Будем подбирать тонущих? – поинтересовался Бобров. – Хотя, а куда нам их потом девать? Не тащить же их в будущее…
– Да, Андрей Иванович, вы правы, – кивнул Нестеров. – Давайте пройдем над местом потопления британца, возьмем одного или двух «языков». Ну, а остальные… Будем считать, что они оказались на свою беду не в том месте и не в то время.
С плававшего неподалеку обломка реи моряки катера сняли двух англичан. Один их них, судя по мундиру, рядовой – был сильно обожжен, и Нестеров, наскоро осмотрев его, покачал головой. А вот второй, похоже, был из офицеров. Хотя он и сильно наглотался морской воды, но при внешнем осмотре телесных повреждений на нем обнаружено не было. Британцев оттащили в кубрик, и там, оказав им первую помощь, привели в чувство. Но времени на допрос уже не было.
– Прямо по курсу три цели, – доложил помощник командира катера, – похоже, что это те самые фрегаты.
– Надо бы в этом точно удостовериться, – озабоченно произнес Бобров. – А то возьмем грех на душу – утопим мирных купцов. Когда они примерно будут здесь?
– Часа через полтора, – ответил помощник. – Будем ждать или пойдем им навстречу.
– Пойдем навстречу. Только на малом ходу – надо подойти к ним тихонечко, чтобы убедиться в национальной принадлежности. Командиру БЧ-2 еще раз проверить комплекс «Штурм». Работать будем сериями, по две ракеты на корабль. Если промахнемся – придется добивать британцев из пушки. А это не яхту топить – у фрегатов шкура потолще будет.
Через час на фоне серого предрассветного моря со стороны Гримстада появились силуэты трех больших парусных кораблей, идущих в кильватерной колонне. В ночной бинокль Попов долго разглядывал их, после чего уверенно заявил, что это и есть те самые британские фрегаты. Он видел похожие корабли в Портсмуте и Девонпорте.
Оператор наведения ракетного комплекса, получив команду, прильнул к наглазнику прицельного приспособления. Вот он совместил фиксированную метку с целью и нажал кнопку пуска. Из транспортно-пускового контейнера на рубке катера с хлопком сорвалась ракета и с шипением, оставляя за собой огненный хвост, понеслась в сторону головного фрегата. Через несколько секунд страшный взрыв проделал огромную брешь в борту британского корабля. БЧ комбинированного, фугасного и объемно-детонирующего действия не только разворотила борт фрегата, но и вызвала на нем пожар. Когда в «Эссекс» – а это именно он шел головным – попала вторая ракета, тот уже пылал, охваченный огнем до топов мачт.
– Неплохо, неплохо, – пробормотал Бобров, – а теперь займемся следующим британцем. Расход боеприпасов тот же – по две ракеты на корабль…
Степан Попов с ужасом наблюдал за методичным и неторопливым истреблением британской эскадры. Только теперь он поверил в могущество пришельцев из будущего. Один их маленький кораблик – шхуна «Ласточка» и то была по размерам больше этого катера – легко расправился с тремя могучими фрегатами, вооруженными мощными пушками. А ведь у пришельцев есть и большие корабли, которые, как рассказал ему смешливый лейтенант Алексеев, могут испепелить целые города с миллионами жителей. Степан тогда посчитал, что все, о чем рассказал ему лейтенант, – это просто шутка, и не принял услышанное всерьез. И вот теперь, наблюдая за пылающими и тонущими английскими фрегатами, Степан понял, что его новый приятель Сергей говорил ему истинную правду. И ему вдруг стало страшно… Что будет, если эти люди станут не друзьями России, а ее противниками? Но нет, они все же русские, и искренне помогают императору Николаю Павловичу справиться с врагами…
– Ну, вот, кажется, и все, – устало произнес старший лейтенант Бобров, когда последний британский корабль лег на борт, опрокинулся, показав обшитое медью днище, и затонул. – Кому повезет – тот спасется… А кому нет… – и он развел руками, показывая, что, дескать, все в руках Божьих…
– Нам же пора идти домой. «Богатырь» теперь может в полной безопасности добраться до самого Кронштадта. Британцы же пусть гадают – что за таинственная сила погубила их корабли. Думаю, что для них это станет хорошим уроком, и они будут вести себя не так нагло в отношении русских кораблей. А если урок не пойдет впрок, то его можно будет повторить еще разок…
* * *
Пароходо-фрегат «Богатырь» вышел из норвежского порта Кристиансанн на рассвете. К тому времени все убитые на его борту бандиты уже встали на мертвые якоря на дне Северного моря, а их захваченный в плен главарь мистер Бенсон, связанный по рукам и ногам, мирно почивал в корабельном карцере. На «Богатыре» уже узнали – что произошло этой ночью неподалеку от Гримстада. Капитан-лейтенант фон Глазенап никак не мог поверить в то, что небольшой кораблик, по размерам почти в два раза меньший, чем «Богатырь», сумел один расправиться с тремя грозными британскими фрегатами. Причем, судя по описанию боя, все закончилось в течение получаса.
– Господа, это же просто ужасно, – фон Глазенап был не удивлен, а скорее расстроен. – Что же такое получается – все флоты морских государств в один прекрасный день могут превратиться в простые плавучие мишени для таких вот корабликов?
– Это рано или поздно должно случиться, – меланхолично заметил Игорь Пирогов. – Паровой броненосный флот скоро будет господствовать на морях и океанах. Для этого имеются все предпосылки: паровые машины, бомбические пушки и стальная броня. То есть основа для создания броненосных кораблей в самом ближайшем будущем. И было бы совсем неплохо, чтобы Россия в этой гонке вооружений не оказалась в роли аутсайдера.
– Я уповаю на мудрость нашего императора и на талант наших кораблестроителей, которые – я уверен – уже в самое ближайшее время начнут строительство новых типов кораблей, – вздохнул капитан-лейтенант фон Глазенап. – Только ведь ваш катер не был вооружен бомбическими пушками и, судя по его водоизмещению, не имел толстой брони. Как же он тогда сумел справиться с тремя британскими фрегатами?
Пирогов развел руками, показывая, что есть вещи, которые положено знать лишь императору и лицам, на то уполномоченным. Фон Глазенап еще раз вздохнул, извинился, надел фуражку и вышел из каюты. Он понимал, что пассажиры, с которыми ему пришлось совершить это полное опасностей путешествие в Британию и насчет которых он получил персональный инструктаж от самого государя – люди необычные. Они являются носителями какой-то страшной тайны, которую ему, капитан-лейтенанту фон Глазенапу, знать не по чину. У него, конечно, были некоторые предположения насчет их происхождения, однако капитан-лейтенант предпочитал держать свои догадки при себе, здраво рассудив, что каждый сверчок должен знать свой шесток.
По расчетам фон Глазенапа пароходо-фрегат должен был вскоре оказаться на месте ночного сражения. Возможно, что, если повезет, то можно будет найти там оставшихся в живых британских матросов. Но усилившийся холодный северный ветер и сильное волнение сделали шансы на спасение кого-либо из команд потопленных кораблей равными нулю.
Впередсмотрящие внимательно осматривали бурное море, но так ничего и не сумели обнаружить. Похоже, что волны и ветер угнали обломки погибших фрегатов в сторону побережья Дании. «Богатырь», подгоняемый попутным ветром, вошел в пролив Скагеррак и ходко направился в сторону Копенгагена…
Спасенные с разгромленной британской эскадры все же были. Ранним утром, когда волнение на море еще не было столь сильным, датский торговый барк «Гекла», следовавший с грузом в английский порт Лоустоф, подобрал в проливе семь британских матросов и одного офицера с фрегата «Гринвич». Они плавали на поверхности моря, мертвой хваткой вцепившись в обломок мачты. Датчанам с большим трудом удалось разжать их пальцы, чтобы поднять моряков в свою шлюпку.
Все спасенные были едва живы, дрожали от холода и находились в невменяемом состоянии. Двое из них, похоже, сошли с ума. Они несли явную околесицу, рассказывая спасшим их датчанам про страшные огненные стрелы, которые внезапно обрушились ночью на их корабли, и о страшной ладье самого Владыки Преисподней, которая носилась по морю с бешеной скоростью, а потом, утопив их корабли, ушла в изумрудные ворота, вдруг открывшиеся среди моря.
В порту Лоустоф спасенные были переданы представителям британского Адмиралтейства, которые с соблюдением всех мер секретности доставили их в Лондон. Там офицера и пятерых моряков – двух, признанных медиками сумасшедшими, поместили в Бедлам – где тщательно поодиночке допросили, стараясь выяснить все подробности ночного сражения. Полученную информацию доложили лично виконту Мельбурну, премьер-министру Соединенного королевства.
Сведения эти оказались неутешительными. Вся небольшая британская эскадра была уничтожена в течение получаса таинственным суденышком, которое, как в один голос рассказывали уцелевшие моряки, расстреляло фрегаты с огромного расстояния чем-то, напоминающим ракеты Конгрева.
– Только летают они с огромной скоростью и попадают в цель с удивительной точностью, – рассказывал лейтенант с фрегата «Гринвич», – а сила их взрыва просто чудовищна. Двух попаданий в наш фрегат вполне хватило для того, чтобы проделать в его борту две огромные пробоины и поджечь сам корабль. Он запылал, словно охапка сухого сена, брошенная в костер, и стал тонуть. Потушить его мы даже и не пытались. Мы видели, как на расстоянии трех миль от нас по морю носилось с огромной скоростью небольшое суденышко, которое и выпускало одну за другой эти страшные ракеты. Я полагаю, что скорость его была не менее тридцати узлов.
Увидев, что коммандер, который вел допрос, смотрит на него с недоверием, лейтенант заявил:
– Сэр, я готов подтвердить все сказанное мной под присягой. Поверьте, я не вру. Это было просто ужасно… Я не мог даже представить себе такое – два взрыва, и горящий корабль идет ко дну… Сэр, такого противника не смог бы победить даже гениальный Горацио Нельсон. У нас просто нет способов бороться с этим страшным оружием…
Виконт Мельбурн покачал головой. Если даже половина того, что рассказали чудом спасшиеся моряки с «Гринвича» – правда, то королевству угрожает смертельная опасность. Только вот откуда взялся этот корабль-убийца и куда он потом скрылся?
Поначалу премьер-министр подумал, что это все проделки странных русских с фрегата «Богатырь». Но, как сообщили в Адмиралтейство из Кристиансанна, фрегат вышел в море ранним утром, когда сражение у Гримстада уже закончилось. Следовательно, у русского корабля было полное алиби. Его невозможно обвинить в гибели сразу трех британских фрегатов, каждый из которых по отдельности был сильней русского.
Может быть, все происходящее связано с цепью странных событий, происходивших в последнее время в России. Сначала разгром агентурной сети в Петербурге, причем неизвестно куда подевались опытные разведчики, которые до этого чувствовали себя в полной безопасности в русской столице и имели выход на высших сановников Российской империи. Далее последовал визит в Британию фрегата «Богатырь» со странными пассажирами на борту, встреча их с известной русской шпионкой княгиней Ливен, после чего при таинственных обстоятельствах бесследно исчез один из ценнейших сотрудников секретной службы Ее Величества сэр Дэвид Уркварт. И вот теперь потопление трех фрегатов и яхты «Свифт», которые готовы были напасть на русский корабль и захватить следовавших на нем пассажиров. Значит, все завязано на этих самых русских, неизвестно откуда взявшихся и сумевших проникнуть в ближайшее окружение императора Николая I.
Виконт Мельбурн задумался. Как следовало поступить? Снова соваться в Россию и потерять еще несколько ценных разведчиков – это дело, заранее обреченное на провал. А если попробовать выйти на них через княгиню Ливен? Надо бы узнать – она еще в Англии или уже успела уехать в Париж, где она держала салон, который посещали представители высшей европейской аристократии. Если она еще в Британии, то следует аккуратно расспросить княгиню и попробовать получить в ходе разговора информацию о ее недавних гостях. Ну, а если удастся узнать, что княгиня Ливен что-то знает о них, но не желает поделиться своими знаниями с британцами, то тогда…
Премьер-министр поморщился, вспомнив, что в свое время княгиня имела интимную связь с принцем-регентом Георгом, будущим королем Георгом IV, и своего сына, рожденного от этой связи, назвала его именем. Король даже согласился стать крестным отцом своего бастарда. С этой светской дамой надо вести себя вежливо. Ну, а если что-то во время их беседы пойдет не так, то всем известно, что Англия – страна со скверным климатом, и смерть русской княгини никого особо не удивит…
Итак, решено. Виконт Мельбурн взял с письменного стола колокольчик и позвонил. Вошедшему секретарю он приказал:
– Джеймс, срочно выясните – где сейчас находится княгиня Ливен. Если она все еще в Лондоне, то передайте ей, что я желал бы видеть ее сегодня вечером у себя…
* * *
Подробности разгрома британской эскадры императору Николаю первым рассказал Степан Попов. Домой, в Петербург XIX века, он вернулся тем же путем, каким попал в XXI век. Через портал, который открылся недалеко от Балтийска, «Мираж» снова попал в свое время. Степана посадили на самолет – он теперь знал, что так называется железный летательный аппарат будущего – который доставил его в Санкт-Петербург, где пройдя уже через другой портал, он оказался в усадьбе отставного майора Сергеева. Там его с нетерпением ждал граф Бенкендорф.
– Поздравляю вас, господин лейтенант, – сказал граф, пожимая руку несколько опешившему от неожиданности Попову. – Да-да, я не ошибся – вы теперь лейтенант флота Российского. Государь соблаговолил принять вас снова на службу, с присвоением вам следующего чина. Он остался весьма доволен вашим участием в разгроме эскадры этих наглых британцев, которые готовились напасть на российский военный корабль. Весь экипаж катера, который так лихо разделался с четырьмя кораблями страны, возомнившей себя владычицей морей, будет награжден императором. Вас, господин лейтенант, тоже ждет награда. Какая – я вам не скажу, пусть это будет для вас сюрпризом.
Попов почувствовал, что у него за плечами выросли крылья. Как военный человек – а он себя считал таковым, даже несмотря на то, что уволился с военной службы и занялся коммерцией, – Степан мечтал о блестящей карьере, высоких чинах и наградах. И, кажется, мечты его, наконец, начали сбываться. Он знал, что достаточно было хотя бы раз попасться на глаза государю и удостоится его благосклонности, как можно потом было надеяться на новые высокие должности, титулы и завидное положение в обществе.
Граф предложил Степану немедленно отправиться в Петербург, чтобы лично рассказать императору о славном сражении, в ходе которого один маленький кораблик без какого-либо ущерба для себя утопил быстроходную яхту и три могучих фрегата Ее Величества королевы Виктории.
– Ваше сиятельство, – воскликнул Попов, – я и сам был поражен всем произошедшим. Это просто восхитительно и… И ужасно. С катера взлетала ракета, которой управляли до самого момента попадания ее во вражеский корабль. Точность была просто удивительная. Через считанные секунды после выстрела она достигала цели, следовал чудовищной силы взрыв, после которого корабль, в который она попадала, охватывало пламя. Мне кажется, что вторую ракету можно было и не пускать. Но люди, которые обстреливали британские фрегаты, не хотели рисковать и старались побыстрее уничтожить противника. Шесть ракет – три фрегата.
– А яхту они тоже утопили ракетой? – поинтересовался Бенкендорф. – Господин лейтенант, я человек сухопутный, воевал все больше на суше, и в ваших флотских делах разбираюсь скверно.
– Нет, ваше сиятельство, – ответил Попов, – британская яхта была уничтожена артиллерийским огнем. Но это тоже было что-то удивительное. Небольшая по калибру пушка стреляла с удивительной скоростью. Как мне сказал командир катера, старший лейтенант Бобров, эта пушка выпускает около пятисот снарядов в минуту…
Заметив удивленные глаза Бенкендорфа, Попов добавил:
– Я считаю, что это соответствует действительности. К тому же старший лейтенант Бобров пояснил, что есть и еще более скорострельные пушки. Но беднягам британцам хватило и того орудия, которое было установлено на катере. Правда, окончательно они утопили яхту с помощью другого своего оружия – трубы, из которой вылетел снаряд, разворотивший борт яхты. Старший лейтенант Нестеров – ну, вы его, ваше сиятельство, уже видели – назвал это смертоносное оружие «Шмелем». А другой офицер, лейтенант Алексеев, сказал, что какие-то «духи» в Афганистане дали ему прозвище «Шайтан-труба». Я не стал расспрашивать его ни про Афганистан, ни про живущих там «духов». Честно говоря, мне вполне хватило того, что я увидел в ту ночь.
– Вы правильно поступили, господин лейтенант, – кивнул граф Бенкендорф. – Не стоит спешить с расспросами – можно показаться излишне назойливым. Думаю, что со временем люди из будущего расскажут вам и о «духах», и об Афганистане. Кстати, туда полтора года назад вошла британская армия, захватившая Кабул. Знаете, чем закончилось это вторжение в истории наших потомков?
Попов отрицательно покачал головой.
– Восставшие афганцы осадили британцев в Кабуле, – криво усмехнулся Бенкендорф. – А когда 16 тысяч британцев попытались вырваться из окружения, афганцы истребили их всех. 14 января 1842 года до передовых постов английской армии в Британской Индии добрался лишь один человек – израненный и истомленный голодом военный врач Брайден. И вообще, как рассказал мне наш общий знакомый, отставной майор Сергеев, который, кстати, тоже воевал в Афганистане: «В эту страну легко войти, но очень трудно выбраться из нее».
– Ваше сиятельство, – удивленно воскликнул Попов, – вы полагаете, что эти дикари действительно истребили 16-тысячное британское войско?! Быть того не может…
– Может, господин лейтенант, может, – граф внимательно посмотрел на Степана. – Ведь наша армия воюет на Кавказе с такими же, как вы говорите, дикарями вот уже больше четверти века. И пока не видно конца и края этой войне, которая стоит России огромных денег, а нашей армии ежегодно – тысячи погибших.
– Так в чем же дело, ваше сиятельство, – спросил Попов, – разве государь не может направить на Кавказ необходимое количество войск, чтобы раз и навсегда замирить мятежных горцев?
– Эх, господин лейтенант, – вздохнул Бенкендорф, – если бы это было все так просто. В горах не всегда побеждает тот, кто имеет большее по численности войско. Даже персидский шах Надир, разгромивший многотысячное войско Великих Моголов и разграбивший Дели, направившись в Дагестан, чуть было не остался там навсегда. А войско свое он там все же потерял. А еще, господин лейтенант, быстрому окончанию войны на Кавказе мешает помощь, которую оказывают немирным горцам британцы и турки. Они тайком высаживают в укромных бухтах Черного моря советников, помогающих им лучше воевать с нами, выгружают порох, боеприпасы, оружие. Тот человек, которого вы вывезли в бочке из-под селедки из Кристиансанна, как раз из числа таких советников. Причем один из самых главных. Теперь вы понимаете – почему за ним в Британию был снаряжен целый фрегат?
Попов понимающе кивнул, и граф продолжил:
– Так вот, если мы сумеем надежно блокировать побережье и не допустить подвоз горцам оружия и боеприпасов, то мятеж на Кавказе можно будет подавить гораздо быстрее. Только наши корабли Черноморского флота пока не могут надежно перехватывать быстроходные шхуны, которые, пользуясь туманом, заходят в уединенные бухты и там передают немирным горцам свой груз. Два брига и несколько вооруженных шхун не могут надежно перекрыть все побережье, на котором почти нет наших наблюдательных пунктов.
– Да, – Попов озадаченно почесал затылок, – действительно, заблокировать побережье – это непростое дело…
– А как вы полагаете, господин лейтенант, – граф усмехнулся и хитро посмотрел на Попова, – если вместо парусного брига на перехват турецких и британских кораблей выйдет катер, подобный тому, на котором вам довелось поучаствовать в недавнем бою?
– Ну, это же совсем другое дело, ваше сиятельство! – воскликнул Степан. – Такой катер сможет обнаружить в любую погоду и в любое время суток подозрительный корабль, догнать его и, в случае сопротивления, расстрелять из своих скорострельных пушек. Ему для этого даже и ракеты не понадобятся.
– Вот это я и хотел услышать от вас, – кивнул Бенкендорф. – Мне удалось договориться с одним из высших чинов России XXI века о том, что на Черное море через портал во времени будет переброшено несколько быстроходных и хорошо вооруженных патрульных катеров. Они займутся перехватом кораблей, везущих оружие и подкрепление немирным горцам. Службе, которой предстоит согласовывать совместные действия этих катеров и кораблей нашего Черноморского флота, требуется человек, который разбирался бы в морском деле, знал – что представляют собой корабли из будущего. Кроме всего прочего, он должен быть скромен, умен, решителен и абсолютно надежен. Господин лейтенант, я хочу предложить государю вашу кандидатуру, как человека, который возглавит эту службу. С моей точки зрения, вы вполне соответствуете всем необходимым требованиям. Мне хотелось бы знать – согласны ли вы занять эту должность?
Степан вздохнул, словно перед прыжком в воду, и закивал головой, показывая, что он готов хоть сей момент отправиться на Черное море, чтобы приступить к выполнению своих обязанностей.
Бенкендорф ободряюще похлопал его по плечу, дескать – не бойся, лейтенант, – не боги горшки обжигают и, заметив, что за разговорами они доехали до Зимнего дворца, стал шарить по сиденью экипажа в поисках своей треуголки…
* * *
Только когда «Богатырь» дошел до траверза Гельсингфорса и встретил высланный навстречу ему, то ли в качестве охраны, то ли в качестве почетного караула, отряд фрегатов Балтийского флота, все, кто участвовал в походе за «скальпом» мистера Уркварта, почувствовали себя в полной безопасности. Между Петербургом и пароходо-фрегатом поддерживалась все это время устойчивая связь, и Пирогов успел вкратце рассказать Щукину обо всем, что произошло с момента выхода «Богатыря» из Норвегии.
В свою очередь, Щукин рассказал о взрыве эмоций, который вызвало в Европе сообщение о таинственной гибели четырех английских кораблей. Никто прямо Россию в этом не обвинял, но некоторые газеты весьма прозрачно намекали о причастности некоего корабля под Андреевским флагом к разгрому британской эскадры. Но все же большинство газет не склонны были считать, что это был именно корабль Российского флота. Ведь это просто было уму непостижимо – могучие фрегаты «Владычицы морей» уничтожил один маленький кораблик, по словам уцелевших английских моряков, размером не больше средних размеров яхты, который к тому же двигался без парусов с огромной скоростью, методично, один за другим, отправляя на дно британские фрегаты.
Русская дипломатия пока отмалчивалась, так же, как и император Николай I, который хранил спокойствие и невозмутимость, словно ничего особенного и не произошло. Морякам «Богатыря», которые знали обо всех этих чудесах намного больше, чем некоторые адмиралы, капитан-лейтенантом фон Глазенапом было строго-настрого велено держать язык за зубами, намекнув также, что язык порой доводит не только до Киева, но и до таких далеких и плохо приспособленных для жизни мест, как Сибирь и Якутия.
В Петербурге же шел подсчет трофеев, точнее, той информации, которая уже была получена от переправленных в XXI век британских пленников – Уркварта и Говарда – именно его экипаж катера подобрал на месте потопления яхты «Свифт». Последний оказался на удивление осведомленным человеком. В молодости он служил на кораблях Ост-Индской компании, а точнее, в ее отделении, отвечавшем за разведывательную деятельность в районах Азии, примыкавших к южным рубежам Российской империи. Возможно, что некоторые сведения, которые сообщил «заплечных дел мастерам» из будущего мистер Говард, и устарели, но многое рассказанное им было актуально и в 1840 году.
Ну, а то, что сообщил мистер Уркварт, представляло огромный интерес для российских спецслужб. Коллеги графа Бенкендорфа из XXI века обещали обобщить полученные сведения, добавить кое-что из рассекреченных к тому времени архивов и в виде обширной обзорной записки предоставить императору Николаю Павловичу. Причем сделать это они обещали в самое ближайшее время.
Император был рад, что экспедиция в Англии закончилась благополучно. Не сказать, чтобы он очень-то боялся британцев, но все же лишний раз вступать в конфликт с этой островной супердержавой он все же остерегался. К тому же недоброй памяти бывший глава российской дипломатии Карл Нессельроде десятилетиями внушал императору, что с британцами нужно вести себя аккуратно, инапоминал о богатстве Англии и о ее могучем флоте. Нессельроде у руля русской внешней политики уже не было, но его влияние в доме у Певческого моста все же ощущалось.
Но как бы то ни было, Нессельроде навечно покинул российскую политику, и с ним из нее постепенно уходили все страшилки о несокрушимости и непобедимости Британии. Король, в общем-то, оказался голый. Нет, флот ее и в самом деле превосходил флот России, как количеством кораблей, так и пушек. Только урок, преподнесенный британцам одним маленьким катерком из будущего, показал императору, что не так страшен черт, как его малюют.
– Ваше императорское величество, – рассказывал Николаю лейтенант Российского флота Степан Попов о том, что произошло ночью недалеко от маленького норвежского городка Гримстад, – это было что-то невероятное. Я бы никогда не поверил, что такое возможно, если бы не видел все собственными глазами.
– Скажите, лейтенант, – задумчиво произнес император, – а если бы английских кораблей было больше – сумел бы этот катер со всеми ими управиться?
– Как я понял из того, что рассказал мне командир этого корабля, старший лейтенант Бобров, – начал Попов, – после того, как были израсходованы все ракеты, катер мог вести только артиллерийский бой. Ну, и использовать те стреляющие трубы, которые они называли «Шмелями». Старший лейтенант Бобров заявил, что он смог бы еще потопить два-три фрегата, но не более того. С его слов, корабли, подобные его катеру, предназначены для охраны морских границ, перехвата контрабандистов, а не для сражения против боевых кораблей противника. Для этого у них есть другие корабли, более крупные и более мощные.
– А могут ли такие корабли быть переправлены к нам с помощью их машины времени? – поинтересовался Николай.
– Об этом следует спросить у людей из будущего, – уклонился от прямого ответа Попов. – Мне кажется, что все заключается лишь в способности их удивительной машины создавать достаточных размеров ворота, ведущие из будущего в наше время, чтобы сквозь них прошли большие корабли.
Ваше величество, мне дали полистать несколько альбомов из библиотеки старшего лейтенанта Боброва. В этих альбомах с множеством цветных изображений рассказывалось о кораблях военного флота России. Чего я там только не увидел. Там были и подводные лодки – так назывались их корабли, способные двигаться под водой, которые по размерам превосходили любой наш линейный корабль, и которые, как пояснил мне командир катера, могут, не всплывая на поверхность, совершить кругосветное путешествие.
Было там изображение огромного корабля, с палубы которого могут взлетать и садиться боевые самолеты. Что такое самолеты – я знаю. На одном из них, правда не боевом, а транспортном, я совершил перелет из Петербурга в Пиллау, точнее Балтийск – так сейчас у них называется этот прусский город.
Боевые самолеты, как рассказал мне старший лейтенант Бобров, могут летать по воздуху со скоростью, превышающей тысячу верст в час, и нести огромные бомбы общим весом в сотни пудов на расстояние нескольких сотен верст, и сбросить их на неприятельское войско. У этого корабля, названного в честь неизвестного нам адмирала Кузнецова, есть и боевые вертолеты, которые могут также поднимать в небо бомбы, а также ракеты, с помощью которых и были уничтожены британские фрегаты…
– Ну, что такое вертолеты, я знаю, – сказал император, внимательно слушавший рассказ Попова. – Мне уже сообщали, что несколько таких летательных аппаратов могут превратить в пепел и дымящиеся обломки любой, даже самый сильный флот в мире. Я поначалу думал, что наши потомки немного преувеличивают, но после того, что произошло у Гримстада… – Николай о чем-то задумался.
Попов, стоявший перед императором по стойке смирно, невольно затаил дыхание, ожидая решения самодержца. Степан прекрасно понимал – о чем сейчас думает царь. Если люди из будущего окажут России реальную помощь в борьбе с Британией, то империя, не опасаясь английской угрозы, может действовать более решительно на южных или на восточных своих рубежах и, не боясь вмешательства Англии, решить наконец пресловутый «турецкий вопрос».
Попов разговаривал со своими бывшими сослуживцами, которые время от времени приезжали в Петербург из Севастополя по своим личным делам или по служебной надобности. Они рассказывали, что, несмотря на ранее подписанные договоры с турками, те продолжают тайком помогать мятежным горцам, воюющим на Кавказе против России. С этим надо было немедленно покончить.
Но история со шхуной «Виксен», случившаяся четыре года назад, показала, что Британия готова в подобных случаях доводить дело до крайности и даже угрожать России войной. Ведь из-за задержанной в наших территориальных водах на вполне законных основаниях шхуны с грузом военной контрабанды, Британия пригрозила России войной и всерьез собралась ввести в Черное море свои военные корабли. Османская империя, политика которой стала окончательно проанглийской, не собиралась препятствовать этому. И тогда…
Конечно, Черноморский флот под командованием такого славного адмирала, как Михаил Петрович Лазарев, всегда сможет дать достойный отпор обнаглевшим британцам. Но те, как это случилось в их истории во время Крымской войны, могут попытаться взять количеством и, разгромив русский флот, разрушить путем бомбардировки Севастополь…
А вот, если у выхода из Босфора британский флот встретят корабли из будущего…
Степан даже зажмурился, представив – что произойдет в случае подобной встречи. Он снова вспомнил шипение стартующих ракет, пылающие во тьме британские фрегаты и отчаянные крики о помощи тонущих в холодных водах Балтики английских моряков.
Видимо, о чем-то подобном подумал и император. Он поднял голову и неожиданно произнес фразу, сказанную адмиралом Чичаговым бабке Николая – императрице Екатерине Великой в 1790 году, накануне Ревельского сражения. На опасения Екатерины о том, что из-за малочисленности русского флота в сравнении со шведским, он может потерпеть поражение, Чичагов, усмехнувшись, ответил: «Ничего, матушка, не проглотят, подавятся!»
– Спасибо, лейтенант, – добавил чуть позже император, – можете идти. Но готовьтесь в скорой командировке в Севастополь. Там у вас будет много работы…
* * *
Итоги сражения патрульного катера из XXI века с британскими парусными фрегатами проанализировали не только в Петербурге XIX века. По прибытии в Балтийск на катер пришли особисты и изъяли видеорегистратор, установленной на рубке, и вахтенный журнал. У всех членов экипажа была взята подписка о неразглашении, в которой строго-настрого предупреждалось, что за любые разговоры о путешествии в прошлое болтуну может грозить вполне реальный и достаточно большой срок.
Командира катера, старшего лейтенанта Боброва, после того, как и он в числе прочих подписал грозную бумагу, усадили за стол и заставили написать подробнейший отчет о своей командировке в прошлое. Изложив на двух десятках листов все, что он делал с момента перехода через портал в XIX веке, Бобров посчитал, что на этом все и грозные особисты наконец-то отпустят его душеньку на покаяние. Но не тут-то было!
Из Москвы пришло предписание – старшему лейтенанту Боброву немедленно вылететь в столицу, для чего в Балтийск за ним направили персональный самолет. Причем полковник, «обрадовавший» Боброва этой новостью, на вопрос о том – кем подписано это предписание – ничего ему не ответил и лишь выразительно поднял глаза вверх, показывая, что со скромным командиром патрульного катера желает пообщаться некто из руководства страной.
Бобров, оказавшись в Москве, рассчитывал, что его повезут прямиком на Мясницкую, в Управление Пограничной службы ФСБ России. Но машина, на которой он ехал, выехала за пределы КАД и, поколесив по подмосковным дорогам, остановилась у хорошо охраняемого коттеджного поселка.
После проверки документов на КПП и нескольких звонков куда-то, молодой человек в штатском предложил Боброву следовать за ним. Войдя в один из коттеджей, старший лейтенант замер от удивления. В большой освещенной солнцем комнате он увидел САМОГО…
Доложив, как положено по уставу, о своем прибытии, Бобров с любопытством посмотрел на первое лицо государства. А тот, в свою очередь, с таким же интересом рассматривал своего гостя.
– Знаете, Андрей Иванович, – хозяин кабинета первым нарушил затянувшееся молчание, – я завидую тем, кому посчастливилось побывать в прошлом и увидеть там наших предков. К моему глубокому сожалению, я лишен такой возможности. Хотя… Хотел бы спросить у вас – каковы ваши впечатления о людях XIX века? Насколько они искренне сотрудничают с нами, и сможем ли мы понять их? Ведь нас разделяет более полутора сотен лет. Нравы и порядки того времени совершенно не похожи на наши.
– Товарищ Верховный Главнокомандующий… – начал было Бобров, но заметив, как его собеседник поморщился, поправился: – Владимир Владимирович, мне довелось близко познакомиться лишь с немногими из числа наших предков. Но из общения с ними я сделал вывод, что они глубоко порядочные люди, которые с благодарностью принимают нашу помощь и готовы, в свою очередь, отплатить нам добром на добро. Вот только что они могут для нас сделать?
– Об этом, Андрей Иванович, нам еще не время думать, – заметил президент. – Но то, что вы с нашими предками нашли общий язык и помогли спасти русский корабль от неминуемой гибели – это очень хорошо. Я внимательно просмотрел то, что было отснято видеорегистратором во время вашего ночного сражения с британцами. Надо сказать, что я мало что понял: какая-то тьма египетская, стартуют ракеты, пылают корабли на горизонте. Но, как мне объяснили, наши ракеты прекрасно себя показали, уверенно поражая британские парусные корабли.
– Да, Владимир Владимирович. Даже такой сравнительно слабый боевой корабль, как мой патрульный катер, с помощью управляемых ракет поджигал британские фрегаты. Но, по моему мнению, этот способ борьбы с деревянными парусными кораблями не совсем экономичный. В данном случае лучше было бы использовать артиллерию калибра не менее 76-миллиметров. А 100-миллиметровые орудия вообще – то, что доктор прописал. Все вражеские корабли можно будет расстреливать с запредельных дистанций.
– А вы, Андрей Иванович, не хотели бы снова отправиться в прошлое и помочь нашим предкам в борьбе с врагом? – неожиданно спросил президент. – Ведь, как я понимаю, даже после такого сокрушительного поражения Британия не успокоится. Что для нее какие-то три фрегата? Это просто капля в море. В 1840 году на Северном Кавказе и в Средней Азии русская армия ведет войну с местными племенами, которых подстрекают к нападению на границы империи британские советники. В конечном итоге в нашей истории Россия сумела замирить эти племена. Но это стоило нашему народу огромных жертв и больших материальных потерь. Как вы полагаете, стоит ли помочь предкам побыстрее закончить эти войны и обезопасить свои границы?
– Конечно, помочь предкам – святое дело! – воскликнул Бобров. – Я готов для этого снова вернуться в прошлое. Только, как мне кажется, британцы вряд ли в ближайшее время рискнут снова сунуться на Балтику. Они сейчас проводят «разбор полетов», опрашивая уцелевших моряков с потопленных нами фрегатов. И то, что им удастся узнать, вряд ли вдохновит на повторную вылазку. Боюсь, что англичане попытаются повторить то, что они проделали с отцом императора Николая I. Только вместо «апоплексического удара табакеркой в висок» может последовать выстрел снайпера или взрыв царской кареты.
– Я тоже полагаю, что главные неприятности для императора Николая еще впереди, – кивнул президент. – И об этом нам тоже следует подумать. Но сейчас речь пойдет о другом. Необходимо лишить воюющих на Кавказе горцев моральной и материальной поддержки. Скажите, Андрей Иванович, вам не хочется отправиться служить на Черное море? – неожиданно спросил он у старшего лейтенанта.
Бобров понял намек президента. Он усмехнулся и в свою очередь спросил своего собеседника:
– Если речь идет о командировке в прошлое, то да – я согласен. Технические вопросы, касаемые переброски боевых кораблей на Черное море и строительство там соответствующей инфраструктуры, как я понял, меня не будут касаться?
Президент кивнул, и Бобров продолжил:
– Владимир Владимирович, только для этого нужны корабли более крупные, чем мой патрульный катер. И артиллерия у них должна быть более солидная.
– Я посоветовался со специалистами, и они предложили мне использовать сторожевые корабли проекта 10410. Их еще называют «Светлячками». У нас на Черном море есть несколько таких кораблей, которые к тому же находятся в составе Пограничного управления Южного Федерального округа. Надо только выбрать подходящий сторожевик и тщательно отобрать для него команду. Возможно, что вам, Андрей Иванович, придется командовать не только им, но и несколькими другими боевыми кораблями, которые мы со временем направим к вам для усиления. Так что с сегодняшнего дня вы – капитан-лейтенант.
Бобров, которому все сказанное стало настоящим бальзамом на душу, встрепенулся и браво воскликнул: «Служу России!»
– Ну, вот и отлично, – с улыбкой сказал президент. – Главное, что вы должны помнить – это то, что, служа России там, в XIX веке, вы будете служить и Российской Федерации. Я попрошу вас подумать о том – как вы видите свою новую службу на Черном море, и набросать план действий на самое ближайшее время. По всем вопросам вы можете обращаться ко мне или начальнику отдела, занимающегося взаимодействием с прошлым – подполковнику Олегу Щукину. А потом мы вам организуем ознакомительное путешествие в Петербург XIX века. Все, товарищ капитан-лейтенант, можете быть свободны. Работы теперь у вас много, так что не теряйте время зря…
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий